Проданная боссу Невеличка Ася

Глава 6. Расставание

Губернатор ушел, а я на ватных ногах сползла по стене и разрыдалась.

Чем дольше я оставалась при Марке, тем больше врагов наживала. Кто знает, на что может надавить сам губернатор, чтобы вернуть меня.

В голове тревожно пульсировала только одна мысль: интернат. Если интернату прикроют областное финансирование, его расформируют и детишек разошлют по разным уголкам страны в другие интернаты.

Сердце сжалось от предчувствия беды.

Марк вернулся не в том состоянии, чтобы куда-то ехать. Даже не в том, чтобы говорить. Какой-то мужчина довел босса до постели и тот рухнул замертво. Провожающий кивнул и вышел. Я тут же закрыла дверь на ключ, подумала и подтащила кресло, которым подперла дверь.

Полночи сидела и смотрела на храпящего пьяного мужчину, потом свернулась ему под бок и уснула.

Утром Марк был не в настроении. Ругался, все ронял, не пытался даже схватить меня и стиснуть, только спросил:

— У тебя все нормально? Я вчера ничем не обидел?

Лицо на миг перекосило, но я быстро взяла себя в руки:

— Всё нормально, ты был не в том состоянии, чтобы что-то сделать.

Он кивнул и тут же застонал, схватившись за голову.

Потом приехал водитель, мы попрощались с прокурором, который выглядел не лучше, и поехали в отель. До вечера Марк либо спал, либо стоял под контрастным душем. Только к вечеру пришел в себя.

— Собирайся.

— Куда? — я вздрогнула и отвела невидящий взгляд от телевизора.

Весь день я потратила на обдумывание ситуации. Мне не жалко было Витю, что бы там губернатор с ним не сделал, но в его предложении я услышала угрозу, что он меня по любому достанет.

И кто я такая, чтобы считаться с моими чувствами? Муж сдал меня боссу, и я везде сопровождаю Марка, сплю с ним, езжу на сомнительные вечеринки. Казалось бы, замени в этом уравнении Марка на любого другого и ничего не поменяется.

Вот только для меня изменилось всё и сразу. В тот же вечер, когда Витя приказал идти с боссом. А Марк… Он что-то сделал со мной, нажал на какую-то скрытую раньше кнопку, что я действительно превратилась в озабоченную шлюху. Только вся моя озабоченность сосредоточена вокруг босса, он заслонил собой всех других мужчин. Только для Марка я хочу быть шлюхой.

Но я не могу представить на его месте никого другого. Даже Витю рядом с собой больше не представляю.

И снова мучительный вопрос — куда бежать, что делать, как жить дальше?

— Поедем ужинать, потом у нас запланировано кино. Проголодалась?

— Кино? — нахмурилась я.

— Места для поцелуев, — прищурился Марк, выдав свою фирменную кривую улыбку.

Я улыбнулась в ответ. Наконец-то он пришел в себя и стал самим собой.

Ужин превзошел все ожидания. Теперь Марк вызвал шеф-повара и лично его поблагодарил. Я отметила, что в зале стало гораздо больше гостей по сравнению с первым днем, когда мы только пришли сюда.

Шеф зарделся, а потом словно случайно попросил Марка в любой другой свободный день оценить новое меню ресторана и пройти дегустацию. В боссе сразу щелкнул тумблер и проснулся бизнесмен.

Минут двадцать они обсуждали перспективы развития этого ресторана и открытия сети ресторанов в новом, строящемся торговом центре Марка. На моих глазах заключалась сделка, где из обычного провинциального шеф-повара рождалась новая звезда кулинарии, будущий владелец ресторанов с мишленовскими звездами, не меньше.

Мужчины пожали друг другу руки, договорившись во вторник обсудить меню на расширенной дегустации, куда Марк приведет влиятельных людей области.

Я верно поняла, что в этот вечер снова придется встретиться с губернатором и всеми участниками банной вечеринки.

Но мое испортившееся настроение исправилось в кинотеатре, который Марк снял под нас целиком. В зале никого не было, выбирай любые места, все они автоматически становились для поцелуев.

Мы купили попкорн и газировку, Марк хулигански потянул меня на задний ряд, подмигивая и всячески намекая, когда в зале погас свет и запустили фильм, последний блокбастер, который у нас в городе даже еще не вышел в прокат!

— В моем ТЦ тоже будет кинотеатр, на два небольших зала, — поделился Марк, с увлечением следя за картиной, обнимая меня за плечи и поглощая попкорн.

Я замерла, наслаждаясь этим моментом близости. Такого у меня уже не будет. Я достаточно здравомыслящая, чтобы понять, второго такого Марка я в своей жизни больше не встречу.

Осторожно перевела руку мужчине на колено, провела вверх по бедру и положила поверх ширинки. Марк перестал есть попкорн. Я нервно сглотнула и сжала ладонь, чувствуя, как ширинку начинает распирать изнутри.

Марк словно поперхнулся, откашлялся, чуть спустился вниз и раздвинул бедра шире. Моя рука стала наглее наглаживать пах, пробуждая мужское естество выпрямится на полную и затвердеть.

Дыхание босса потяжелело, он накрыл мою руку своей, когда коварная цель уже была достигнута.

— Ты уверена? — с трудом выдавил он, забирая у меня из руки попкорн и привлекая для поцелуя.

Кино было забыто. Марк жадно целовал меня, глубоко, ненасытно, отвергая любую прелюдию, только захват, только полное подчинение. А я высвободила его орган и обхватила рукой, стискивая налившуюся головку.

Марк охнул мне в рот и усилил давление языком.

Только через пару минут я набралась духа и отклонилась от его губ, спустилась с сидения и встала между ног.

— Таш?..

— Молчи. Смотри фильм, — проговорила я и удобнее перехватила каменный ствол, чувствуя под рукой пульсирующие венки.

Марк застонал и откинулся на спинку сиденья, закрывая глаза потяжелевшими веками.

Минет у меня всегда получался хорошо, Витя все чаще предпочитал оральный секс обычному. Но я никогда еще не целовала там Марка. И немного терялась, как можно обласкать ртом такой размер.

Все определилось само собой, стоило только пройтись язычком по контуру головки, как бёдра дернулись вверх, погружая член в мой рот наполовину.

Марк зарычал, зарываясь пальцами в мои волосы и опуская бёдра. Но я уже поймала кайф от влияния моих губ на его слабость. И в следующий раз сама накрыла головку губами и сдавила, насаживаясь ртом и поглощая подрагивающий от нетерпения член.

Босс сдался в считанные минуты. Тугая терпкая струя выстрелила мне в нёбо, Марк взревел, силясь остановить мои движения, но я продолжала его мучения, чувствуя внутренние спазмы и толчками выплескивающееся в рот семя.

Только тщательно облизав всё до капли, я подняла лицо и вздрогнула, наткнувшись на пронзительный взгляд Марка.

— То, что ты с сюрпризами, я сразу понял. Но они у тебя не кончаются, да, Таша?

Я вытерла губы, и взвизгнула, когда Марк обхватил меня и подкинул вверх на колени. На секунду меня захлестнуло дежа вю. Почти такое случилось с нами в первый вечер, тогда я хотела закончить вечер минетом, но всё пошло не по плану. Сейчас я знала, как Марк может захватить эмоции и закружить в урагане, предвкушала, что до конца сеанса он подкинет меня вверх не один раз. И мне это понравится. Очень.

Но Марк удивил, приглушив эмоции и затопив меня нежностью. Я знала босса резким, нетерпеливым, безумным, но эта сторона показалась неожиданной и удивительной… Нежное касание губ к моим, трепетное поглаживание кожи пальцами, тихие вздохи каждый раз, когда он отстранялся, словно испытывает боль, если не касается меня.

Я растворялась от его прикосновений, от его поцелуев, растекалась по Марку, забывая про кинотеатр, предательство мужа, домогания губернатора. Всё это будет потом, а сейчас мое сердце пело от любви, тело искрило под его пальцами, и я верила, что такое закончится не может. Не должно.

Заведенная до предела нежностью, я с облегчением приняла его твердость в себя, задыхаясь от наполненности и задвигалась навстречу моей любви, отмечая малейшее изменение в отклике Марка.

Он не сводил с меня глаз, любовался, боготворил. Ему нужна была я, только я, как глоток воздуха, как луч согревающего солнца. Только под его взглядом, в его руках я чувствовала себя богиней.

Пик наступил быстро, выкинув меня из реальности, заставляя сжиматься от сладких опоясывающих спазмов, ощущать пробегающие токи от головы до ног, так что уши горели, а пальцы сводило судорогой. И я не могла прекратить чувствовать его. Марк был со мной, все еще связывающий, все еще боготворящий, дарящий мне мой нереальный рай.

Я обнимала его в этом мире и в том, обхватывая руками, ногами, трепещущими мышцами. Он содрогался рядом со мной, во мне, снова и снова заставляя дрожать меня в ответ. И это было прекрасно…

Мы затихли под финальные аккорды фильма, пытаясь отдышаться и прийти в себя. В зале зажегся свет… Босс тихо выругался, достал телефон и набрал чей-то номер:

— Мы решили остаться еще на один сеанс. Где-то с половины фильма потеряли суть сюжета. Запусти повторно? И выруби уже к чертям свет!

Я захихикала, уткнувшись в ворот Марка, обнимая его за шею, чувствуя пульсирующую артерию под рукой.

— Ну что, попробуем со второй попытки досмотреть фильм?

Я кивнула, сползая с босса и доставая из сумочки влажные салфетки.

— Черт, прости, но когда ты вот так себя ведешь, я забываю про презервативы, — с сожалением проговорил Марк, следя, как я стираю с бедер следы его выплеснутой страсти.

— Я всегда веду себя одинаково, — проворчала я, заворачивая салфетки в пакет и убирая в сумку.

— Вот в этом и проблема, Таша… В этом и проблема.

Я обернулась к Марку, который даже не пытался поправить брюки.

— Боюсь, я с тобой ни один фильм до конца не досмотрю, — буркнул он, крутя между пальцами квадратик с презервативом.

И я непроизвольно расплылась в улыбке, прекрасно зная темперамент Марка, и что сдерживаясь весь день, он потом сутки с меня не слезет.

— Тогда могу первую часть фильма посидеть у тебя на ручках, есть шанс, что конец мы увидим…

— Мой конец ты обязательно увидишь, — прохрипел Марк, в спешке вытаскивая резинку и растягивая на член. — Ну же, воспитательница, от слов к делу, иди ко мне на ручки.

Он поманил, и я захлебнулась от теплой волны, захлестнувшей меня от его распахнутых, протянутых рук. Протянутых ко мне.

Фильм мы так и не поглядели, но мне и Марку понравилось другое кино, его мы успели посмотреть больше трех раз с разных ракурсов.

По дороге домой заехали в магазин и закупили много перекуса. Марк не скрывал, что голоден до меня и до еды. И он с жадностью утолял свой голод весь вечер и всю ночь.

Утром мы оба проспали будильник, но Марка разбудили назойливые непрерывные звонки по телефону.

— Мне надо поехать в офис, — пробормотал босс, обнимая меня и целуя в затылок. — Никуда не уходи, слышишь?

— Угу, — сонно пробормотала я, не сдержав мурлыканья от его щекочущих легких поцелуев в шею, плечо.

— Постараюсь к обеду освободиться.

— Угу.

Я потянулась, испытывая легкую досаду, что Марк покидает нагретую постель, идет в душ, собирается в офис. Но взяла себя в руки, поцеловала босса и проводила.

— Никому не открывай, никуда не выходи! — снова напомнил на пороге Марк. — Еды в холодильнике навалом, а вечером идем на мастер-класс к шеф-повару.

— Сегодня? Разве дегустация у вас назначена не на завтра?

— Дегустация на завтра в ресторане. А сегодня мы готовим суши в присутствии шефа-сушиста. Ты ничего не имеешь против японской кухни?

Он чмокнул меня в кончик носа, потом чертыхнулся и засосал, словно не целовался со мной весь вечер и всю прошедшую ночь.

— Я бы взял тебя с собой, но тогда работать не смогу.

— Иди уже!

Проводила Марка и честно, часа два слонялась по номеру, в поисках, чем бы себя занять, пока не напоролась на купленные игрушки и конфеты.

Черт! Я же хотела отнести их в интернат.

Срочно собралась, подхватила пакеты и только на секунду замялась на пороге. Ведь обещала Марку не уходить из отеля… Но я успею вернуться, он и не заметит!

Екатерина Валерьевна встретила меня как родную. Очень обрадовалась подаркам и вместе пошли в младшую группу раздавать игрушки.

— Конфеты в столовую отдам, раздадим поштучно на полдник, — решила начальница. — Как закончишь тут, заходи ко мне и расскажи уже, чего у тебя происходит. Вроде уволилась, с мужем поскандалила, а сама светишься от счастья, подарки дорогие приносишь. Не разрешай нам строить предположения. Сама знаешь, мы такого надумаем. А зачем это? Лучше скажи, как есть.

Она ушла, а я два часа провозилась с ребятишками под их счастливые визги. Ну и раздала каждому по конфетке из припрятанных.

Спохватилась уже в обед, когда ребятню повели в столовую.

— Мне надо бежать!

— Куда? Останься, пообедай со мной. Расскажи, что у тебя случилось, — Екатерина Валерьевна удержала меня за локоть и насильно потащила в кабинет, где уже на подносе был накрыт обычный интернатский обед.

Но мне кусок не лез в горло, и я беспокойно оглядывалась на часы.

— Ладно. Вижу, что торопишься. Говори и беги уже.

Я с облегчением вздохнула, отодвигая макароны с давленным яйцом.

— Я развожусь с Витей.

— Это я уже поняла. А что это за мужчина был с тобой? Из-за него разводишься?

— Получается, что из-за него.

— Так хорошо же! Я сколько тебе твердила, не пара он тебе, а ты вцепилась в него, как шальная.

— Ой, Екатерина Валерьевна, не напоминайте… Тогда, значит, не время было, а теперь глаза раскрылись.

— С новым укатишь?

— А? Что? Д-да… Уеду.

— Он не поколачивает тебя?

Я дернулась, нервно улыбаясь:

— Нет, он нет…

— Но на время ты все же посматриваешь, боишься… Ну, беги. За подарки мужчине твоему спасибо, а если прижмет, ты приезжай. Я тут отложила немного, оставляю на черный день, но тебе помогу, когда прижмет. Ведь обратиться то тебе не к кому. Не к Витьке же возвращаться.

— Спасибо вам, Екатерина Валерьевна, — я не сдержалась, разрыдалась, обнимая мою наставницу, безмерно благодарная за ее протянутую руку помощи.

Никто же из нас не знает, как жизнь повернется и смогу ли я благополучно устроиться на новом месте.

В отель я летела, сбивая ноги, но к счастью не опоздала. Марк еще не вернулся.

Он не вернулся и в три. В пять все еще не пришел. А в семь влетел как ураган и подхватив меня в чем была, помчался в ресторан лепить суши.

И снова это был вечер счастья. Мы крутили роллы и смеялись над кривыми «колбасками». Резали и пытались впихнуть в рот огромные роллы, потому что у босса маленькие просто не получались.

— Что тут есть? Ну смотри свой наперсток и мой добротный кусок. Ну? На один мой — три твоих надо съесть, чтобы вкус почувствовать.

— Ваша дама все верно делает, господин Безруков, — мягко вмешался шеф-повар. — По технологической карте, если делать роллы с нарушением пропорций продуктов, вам это выльется в убытки.

— Какая разница, если подается в граммах? — ворчал босс. — Что я ее двенадцать штук съем на сто восемьдесят грамм, что свои четыре — те же сто восемьдесят.

— Но за ее вы заплатите дважды, а за свои возьмете одну цену за одну порцию.

Марк вздохнул и повернулся ко мне:

— Я готов предложить тебе должность сушиста в моем торговом центре. Будешь приумножать мою прибыль в два раза, Таша.

Я зарделась и замотала головой. Забавно получить такое предложение даже в шутку, но не в этом городе. Но оставшееся время очень внимательно выполняла указания шеф-повара, мало ли, вдруг в другом месте мне пригодятся эти уроки, и я действительно буду работать сушистом?

Уже в сумерках мы вернулись в отель, Марк ушел в душ, даже не пытаясь овладеть мной с порога. Потом завалился в постель и пообещал дождаться, пока я принимаю душ. И не зашел ко мне! Не заглянул!

Обеспокоенная, я осторожно легла рядом с Марком и заглянула в его глаза. Почему? Разозлился на меня? Обиделся? Узнал, что я без спроса бегала в интернат?

— Таша, нам надо поговорить, — тяжело выдохнул он, и мое сердце подскочило и забилось где-то в горле.

— Прости! Марк, прости меня. Я же быстро отнесла и сразу же вернулась! Не ругай…

— Стой. О чем ты? Куда вернулась?

Я расстроено покачала головой, выкладывая ему про свой самовольный выход из отеля.

Марк вздохнул, притянул меня к себе за затылок и чмокнул в висок. Задержал, зарывшись в волосы носом, но потом с сожалением все же отпустил.

— Это ерунда, Таш. Я заметил, что пакетов нет, понял, что бегала относила.

— Ты… Не будешь ругать меня? — я удивилась, зная, что в случае с Витей, летала бы уже по комнате из одного угла в другой.

— Не за что. И прощение просить не надо. Ты же не собака, чтобы держать тебя на привязи

Я неуверенно кивнула.

— Тогда о чем ты хотел поговорить?

— Завтра наш последний день, — с каким-то обреченным вздохом выдавил Марк.

— Завтра? Да нет же, завтра только вторник, а я с тобой останусь до четверга!

— Нет, Таша… Завтра я еще здесь, а в среду утром у меня самолет в Иркутск. Оттуда я лечу домой, в Москву. Поэтому мы попрощаемся с тобой завтра.

Невидимый обруч сдавил горло, не давая вздохнуть. Я открывала рот, хватала воздух, но не могла дышать.

Как завтра? Почему завтра? А… как же… я?

— Спокойнее, расслабься. Слышишь? Давай на счет: вдох, выдох… еще раз, вдох. Выдох.

Марк помог мне раздышаться и обнял меня, позволяя обвиться вокруг его тела.

— Я держу слово. Завтра дам тебе денег, ты купишь билеты и уедешь. Твой муж будет думать, что ты летишь со мной и вернешься в четверг. У тебя будет два дня форы, если хочешь, чтобы добраться и устроиться на новом месте.

Я кивнула, судорожно вцепляясь в мужчину.

— Таша?.. У тебя есть мой номер телефона, и если будет совсем безнадежно и трудно, просто позвони. Хорошо?

Я снова кивнула, сглатывая соленый ком скопившихся слез. Не знаю, зачем он предлагал, наверное, знал, как знала и я, что мы больше никогда не увидимся, что я не позвоню, как бы плохо мне не было, потому что это возвращение в прошлую жизнь, напоминание о мечтах, которым не суждено осуществиться. Потому что я для него случайно совращенная чужая жена, а он для меня невозможный, наглый и бесконечно любимый босс.

— Тогда давай спать. Завтра у нас обоих трудный день. У меня совещание, а у тебя выбор направления, в котором ты уедешь от меня…

Я несмело потянулась к его губам, но Марк неожиданно остановил:

— Давай отдыхать. Я и так порядком тебя изъездил.

Он не шутил и не насмехался. И в мысли закралась противная мысль, что чувство новизны для него уже прошло. Я горько поджала губы, стараясь не показать вида, как меня задел отказ, отвернулась и притихла, чувствуя, как Марк обхватывает меня руками, придвигает к себе и по привычке устраивает поудобнее у себя под боком.

Мы притихли, вслушиваясь в дыхание друг друга, в стук сердец, но не издавая ни звука, словно боясь спугнуть близость.

— К черту! — вдруг рявкнул Марк. — Какого хрена я должен терпеть и отвыкать, если ты еще моя, а я хочу тебя? Потом отвыкну.

Он решительно развернул меня и привычно подхватил руками за задницу, втискиваясь восставшим членом, а губами впиваясь в мои, без всякой нежности, с напором раздвигая губы и вонзая внутрь язык.

Я застонала от счастья и облегчения, обвивая руками шею Марка.

— Да, мой большой босс, — между поцелуями выдохнула я, — терпение у вас ни к черту.

Марк не оттягивал, не разменивался на нежность, он брал меня как в последний раз. Может, так решил, а может чувствовал, что я уеду сразу, как только куплю билет, что не буду ждать вечера, дегустации и очередного позора при встрече с губернатором.

При каждом резком выпаде, злом ударе, я поддавалась к нему, теснее прижималась к большому, жесткому телу, обвивала ногами и стонала, закрывая глаза и позволяя себе обманываться, что это не закончится, что я получу его всегда, как только соскучусь.

Но даже сквозь это заблуждение сквозило отчаяние.

Я буду умирать без него, вспоминать, жалеть, рыдать и бесконечно долго страдать по тому, кто купил меня и пользовался даже не всю отмеренную ему неделю.

Марк задрожал в моих объятиях и с облегчением выдохнул, скатываясь с меня.

Некоторое время мы полежали молча, потом он заговорил о рабочем дне:

— Твой муж все-таки нашел выход, как решить логистическую проблему, — усмехнулся босс.

— Да? — равнодушно отозвалась я, чувствуя, что мне плевать на успехи мужа и как он решает проблемы.

— Угу, сходил в администрацию и договорился о дорожном ответвлении с объездной дороги к нашей логистической базе.

— Мм…

— Сам губернатор обещал посодействовать, — я напряглась, — как будто я зря пропивал с ним в бане свою печень, — закончил Марк.

— То есть, это ты договорился, а Витя приписал себе заслуги? — уточнила я.

— Примерно так. Просто твой Витя не знал, что я уже все решил, но он вовремя пришел и ему этот ответ буквально выдали на блюдечке с каемочкой. Только интересно за какие отступные? Зная губернатора, он точно захотел что-то поиметь с твоего мужа.

Меня. Меня он захотел поиметь, и я уверена, Витя не сомневался, раз так быстро договорился на прямую дорогу к базе.

Скотина.

И пусть я уже решила, что уеду от мужа, что разведусь с ним, такое циничное предательство ранило. Семь лет словно перестали существовать. Будто мы не были родными, не были семьей…

Я притихла, но пока Марк не заснул, решила предупредить:

— Я не хочу идти на завтрашний вечер в ресторан. Не хочу сталкиваться с… Ни с кем не хочу.

Марк вздохнул, но кивнул:

— Ты уедешь завтра?

— Да. Мы попрощаемся до ужина.

— Иди ко мне.

Марк обнял меня, и снова вздохнул:

— Мне впервые… так тяжело расстаться с девушкой… Я бы потащил тебя с собой в командировку, но не могу. Там мне нужно работать, не отвлекаясь. А когда ты рядом, я работать не могу. Мне даже сосредоточиться сложно.

Теперь вздохнула я. Это так было похоже на признание. Но это было не признание.

— И ты решил разрубить всё здесь и сейчас? Не тянуть?

— Да, Таша. Моя слабость к тебе может сыграть с тобой злую шутку. Лучше разойтись и каждому продолжить жить своей жизнью. Я и так уже влез в твою по самые яйца.

— Это точно…

— Но… Я был уверен, что тебе мое вмешательство только на пользу.

Я горько усмехнулась, еще не уверенная, готова ли сама к таким переменам? Не будет ли моя новая жизнь хуже той, что была?

— Ясно одно — к мужу я больше не вернусь, — прошептала и закрыла глаза, закрываясь от Марка и от дальнейших разговоров.

Утром босс разбудил меня, протягивая пачку денег.

Я вцепилась в край одеяла, натягивая его на голую грудь и моргая сонными глазами, переводя взгляд с денег на Марка и обратно.

— Что это? Зачем?

— Тут сто тысяч. Хватит тебе на переезд?

— Ск… Сколько? — глаза в момент распахнулись и теперь не сводили взгляда на Марка.

— Сто. Мало?

— Н-нет. Нет, это много.

— Это немного, — впервые улыбнулся Марк своей кривой улыбкой. — Но полагаю, ты для переезда выберешь не Москву?

— Нет, не Москву, — тихо прошелестела я, принимая пачку из рук босса.