Проданная боссу Невеличка Ася
— В городе поменьше, обустроиться будет подешевле.
— Да, я понимаю.
Это очевидно, но не понятно, зачем Марк предостерегает меня от переезда в Москву? Боится, что я присосусь к нему и не отстану? Считает меня дурочкой, которая не понимает отказа и не принимает окончательное расставание?
— Таша?..
Я снова подняла глаза на Марка.
— Я сейчас уезжаю в офис, потом поеду на вечер дегустации и…
Повисло молчание. Вот сейчас мы должны попрощаться.
— К тому моменту я уеду.
— Да.
И снова эта выворачивающая душу пауза.
— Тогда нам лучше попрощаться? — Марк протянул мне руку.
Я неуверенно улыбнулась, но пальцы дрожали, когда я вложила их в ладонь мужчины.
— Некоторое время я буду скучать, — тихо проговорил Марк, — но ты забудь меня и начинай жить заново. Слышишь? Не зацикливайся на неудачном браке. Не все мужчины такие, как твой муж. Ты встретишь лучшего.
«Я уже встретила его, а теперь прощаюсь с ним».
— Поцелуй меня на прощание? — просит Марк и ждет, когда я встану на цыпочки, потянусь к его губам, вдохну полной грудью его запах, жалея, что не смогу увезти его, сохранить себе.
Он не двигается, позволяя мне целовать его губы, щеки, глаза, гладить кончиками пальцев побритые только что скулы. Я стараюсь не разрыдаться, сдерживаюсь из последних сил. Провожаю Марка до двери, вижу, как с каждым шагом портится его настроение. Но он все решил, выходит и больше не оборачивается, скрывается в лифте и уезжает из моей жизни навсегда.
Только теперь выдержка покидает меня, и я громко реву, проклиная тот день, когда встретила его, когда пошла с ним, когда отдалась ему.
Так мне и надо дуре! Я же знала, что нельзя влюбляться в босса. Так зачем? Зачем?!
Только к обеду выплакав годовой запас слез, я достала телефон и в поиске набрала сайт железнодорожного вокзала. Уеду сегодня же вечером. Туда, куда продают билеты.
МАРК
— Что ты ждешь? Премию? — этот Виталя откровенно злил, если бы не Таша и ее зависимое от него положение — давно бы вышвырнул из компании.
— Неплохо бы, — самодовольно расплылся в улыбке тот, — вопрос то я решил! К тому же на областном уровне. Чем черт не шутит, может еще чего с губернатора нашего поимею.
Все они готовы были только иметь.
— Хорошо. Я только что выписал тебе премию, а ты сразу же покрыл ею промашку с логистикой. Я не выставлю тебе убытки к возмещению, доволен?
Виталя скривился, такие люди не понимают такой мотивации. Ведь разбазаривают они чужие деньги, а получают свои. Свои тратить на покрытие разбазаренных не хочется.
— Не уходи. У меня еще разговор есть. По поводу Таши…
— Таши? Натальи, что ли?
Я раздраженно кивнул. Меня со вчерашнего дня, как я принял решение отпустить ее пораньше, выворачивало наизнанку.
— Да. Я забираю её с собой…
— Это… как? С чего бы? Она моя жена!
— Была. Она была твоей женой, пока ты не отдал ее мне.
Витале мои слова не нравились. Он нахмурился, глаза забегали, мозг усиленно искал выход из ситуации. Но я просто обязан был прикрыть Ташу.
— Что это значит? Когда она вернется?
— Никогда. Я увезу ее отсюда, вернется только заявление на развод. Если хочешь и дальше управлять моей компанией, ты подпишешь без всяких претензий.
Виталий потемнел лицом, по выдвинутой вперед челюсти понял, что без боя не сдастся. Но я был готов драться за Ташку.
— За должность? Пф! Мне ли не знать, что я сразу стану неугодным и козлом на побегушках. Так, начальник, не пойдет.
Ага, сейчас будет торговаться. Выбрала же она себе мужа, дурочка наивная.
— А как пойдет? Дать тебе отступные за нее?
— Нахрен мне отступные нужны, пусть валит шалава на все четыре стороны. Только пиздой и может торговать.
— Заткнись, — я перевел дыхание, чтобы не спровоцировать драку сейчас. — Она моя женщина. Даже словом ее трогать не смей. Понял?
Виталя набычился, но сдержался, хотя чувствовалось, в гневе он дохрена еще мог добавить.
— Я хочу пятьдесят процентов доли в компании. И в логистической и в торговой.
Тут я не сдержался и присвистнул.
— За бездетную жену? Беспрекословно раздвинувшую ноги перед первым пожелавшим? — я специально подобрал слова, которыми сам Виталя обвешал Ташу, и в голос заржал.
Собеседник скрипнул зубами:
— А не нужна — верни. Я её пристрою куда надо.
Вот тут мой гнев пробил дно. Я почувствовал, как ярость заливает разум, делая слепым и бешеным. Хотелось заорать, чтобы хлебало свое заткнул, вдарить в морду так, чтобы нос из затылка торчал, но я еще не обезопасил Ташу, а это сейчас важнее.
— Ты уже пристроил, — с трудом переводя дыхание, ответил я. — Назови разумную цену и разойдемся.
— Чо в моей цене неразумного? Я тебе бабу, ты мне полбизнеса.
Я покивал, насмехаясь.
— Серьезно? И много ли ты приобрел баб, если я твою фирму выкупил за долги в налоговую? А тебя вытащил из суда, закрывая дело о финансовых спекуляциях? Этого мало?
— Это ты фирму купил, — продолжал гнуть свое Виталий, — есть претензии, так предъявляй их ко всем партнерам. Чего я за всех то должен отвечать?
— То есть, ты хочешь свою долю?
— Ну!
— Двадцать пять процентов от доли в логистической компании, так?
Он пошлёпал губами, потом нерешительно кивнул, но я не договорил:
— Со скидкой на то, что жена твоя не девственница, местами помятая, бесплодная, к тому же после семи лет брака может предъявить право на половину твоего имущества…
— Чо? Она? Не посмеет!
— Но с ней буду я, не забывай. А я жадный и расчетливый сукин сын.
Торг все больше забавлял, я уже знал, что продавлю Виталия, как бы он не упирался. А значит, Таше ничего не грозит. Дав ее мужу пару минут переварить информацию, я сделал предложение:
— Десять процентов доли в логистической компании сейчас, или семь, когда подпишешь заявление на развод.
— Почему такой разбег? — недовольно отреагировал Виталий.
— Потому что от десяти процентов до развода я половину у тебя заберу.
— Оставишь мне пять? А пять Наташке отдашь?
Я кивнул. Арифметика простая. Рассчитанная на жадность Виталия. И он меня не подвел:
— Ладно, семь. Пусть готовит документы, я сразу же подпишу. Нужна мне вши… э-ээ, чужая, я хотел сказать, баба.
— Хорошо. Как она будет готова, так сразу пришлют документы. А ты получишь долю, как покажешь мне свидетельство о расторжении брака.
— Чего я? Пусть она и покажет.
Пришлось прикусить язык. Хотел бы я увидеть бумагу о ее освобождении, но это будет праздник только её… Вдали от меня.
Внутри снова что-то неприятно засосало. Не хотел думать, что это чувство потери со временем не исчезнет. Всё исчезает. И гораздо более сильные чувства, а уж привязанность к случайно подобранной девчонке пройдет быстро, в Москву вернуться не успею, как забуду её.
Я отпустил своего наемного управляющего, уже не удивляясь, что тот со своими партнерами могли так подсадить кормящую их контору. Вот и сейчас, я готов был отдать за Ташу пятнадцать процентов компании, а в итоге отделался семью.
Это везение какое-то, как в карты в тот вечер, когда я положился на судьбу.
На секунду от спазма перехватило дыхание. Что это? Желудок? Черт, я же сегодня толком даже не жрал. Глянул на часы, до дегустации еще полтора часа, смысла нет заказывать полноценный обед, а перекусом только хуже сделаю.
Попросил горячий чай и созвал последнее собрание до отъезда.
В ресторан немного опоздал, но как выяснилось, без меня не начинали. Шеф-повар, вдохновленный моим предложением открыть в торговом центре ряд тематических ресторанчиков, заставил ждать важных гостей, развлекая их коктейлями.
— Марк Витальевич! Вы один? Без вашей очаровательной спутницы?
Желудок снова скрутило спазмом, хотя за время совещания я ни разу о нем не вспомнил. Вместо улыбки я болезненно сморщился:
— Она… Её не будет. Давайте приступать к дегустации? — скрывая боль, криво улыбнулся я, похлопывая шефа по плечу и подавая руку для приветствия губернатору.
— Тогда позвольте представить вам новое меню этого ресторана и затем предложу вам меню тематических кухонь. Закуски! Девочки, выносим.
Мы расселись за круглые столики по двое. Губернатор присел ко мне, с удовольствием пересказывая какая выдалась насыщенная рабочая неделя.
Я попробовал грибной жульен, кивнул шефу. Вкусно, вполне годное блюдо для ресторана города, но в торговый центр это точно не пойдет. Отметил оценку с примечанием в листе и взял следующую закуску — листовой салат.
Внутри опять тревожно задрожало. Я заранее напрягся, ожидая волны боли, только теперь понимая, что это нехрена не желудок. Это раненное чувство собственности, моя ненасытность до Таши. Мое нежелание отпускать ее от себя.
— Жаль, что ты не привел ту девчулю с собой. Она отлично повышает аппетит, — не вовремя хохотнул губернатор. — Тогда всё меню заглотили на «ура».
Вот тут скрутило. Меня бросило в пот, я чувствовал, как время ускользает сквозь пальцы. Нахрен мне отпускать ее и мучиться? Я не мазохист, вполне могу ее действительно забрать с собой, помочь устроиться на новом месте, подыскать работу, ускорить развод…
— Черт! — я совсем забыл сообщить ей о разводе.
Неуклюже встал из-за стола, так что грохнулся стул. Извинился, показывая на телефон и срочную необходимость позвонить. Вылетел из зала, на ходу набирая её номер. Только бы не уехала, только бы успеть!
«Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети. Абонент недо…».
Нет. Нет!
Я, через ступеньку, спустился вниз, крикнул Гришу:
— Живо в отель! Гони, хоть по тротуарам!
— Есть, босс.
И мы сорвались с места. Абонент так и продолжал быть вне зоны, а я уже начинал просчитывать действия, если не успею перехватить Ташу.
Далеко с выданной ей суммой она не уедет. Скорее всего соседняя область. Наверняка в городок, где подешевле можно снять жилье и где ее возьмут на работу по рекомендации. Понятно, что будет искать место в интернате… Я найду ее. Не сегодня, так завтра.
И Виталий нашел бы, если бы я не прикрыл.
Но внутри все протестовало от разлуки. А вдруг она, как ошалелая курица, рванет в Москву? Где я буду искать ее в многомиллионом городе? А если уедет в Сибирь, соблазнившись многодневной тряской в поезде? Смогу ли я перерыть все интернаты на территории России в поисках одной беглой девчонки?
К тому же я сразу теряю фору, потому что не в состоянии отложить дела в Иркутске. А через три дня начинать поиски может быть уже поздно.
Что же я так просчитался? Ведь мне судьба её сунула в руки! На держи — она твоя. А я, как дурак, отпустил.
Глава 7. Его дом
Я захлопнула дверь номера, сдала ключ администратору отеля внизу и вышла на улицу. Поезд только через два часа, но надо успеть сделать пару дел. И я, честно, бежала от Марка. Не переживу еще одно прощание. На меня накатила дикая апатия и саднящая боль уже от первой. Осознание, что мной вдоволь попользовались, что у Марка ко мне никаких чувств, только похоть, накрыло с головой.
Мне просто дико не везет в любви. Я обречена насаживаться внутренностями на голый крючок без наживки. Неудивительно, что каждый потом старается от меня избавиться.
Закусив губу, чтобы позорно не разреветься, я вошла в интернат.
— Наташа?
Я вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.
— Екатерина Валерьевна, простите что снова вас беспокою, но мне больше не к кому…
— Не оправдывайся. Я рада, если могу помочь тебе! Что случилось? — тут ее взгляд наткнулся на мою сумку и глаза прищурились. — Ты поругалась с тем мужчиной?
— Н-нет… Я… Мы просто собрались уезжать, но я хотело кое-что оставить на сохранение. Можно?
— Ну, конечно!
— Некоторые вещи, чтобы не тащить пока всё на новое место, — снова в тон прорезались извиняющиеся нотки.
— Можешь в шкафчик убрать, закрыть. Там они в сохранности будут.
— Спасибо! О нем я и думала. А еще номер свой сменила, но я вам сама позже наберу. Как устроюсь на новом месте. Хорошо?
— Как скажешь. Позвони, как все наладится, — начальница улыбнулась.
— Только вы никому не говорите. Про вещи и мой номер никому не давайте, пожалуйста.
— Это будет несложно, Наташа, обо мне никто не вспомнит, чтобы спросить.
Я нервно пожала плечами. Пожалуй, она права, вряд ли губернатор вспомнит обо мне или начнет давить на Екатерину Валерьевну, если я тут больше не работаю. Остается только Витя.
— Может прийти мой муж, а я пока не готова объясняться с ним.
— Понимаю. От меня он не узнает ни слова.
— Спасибо, — я порывисто обняла начальницу, прижавшись к ней, чувствуя, как щекочут в носу невыплаканные слезу.
Но это потом. Всё потом.
— Я к ребятишкам не пойду. Только запру вещи в ящик и уйду.
Екатерина Валерьевна понимающе покивала и ушла, оставив меня одну, словно чувствовала. Я зашла в служебную раздевалку, к одному из многочисленных ящиков для личных вещей. Больше половины всегда пустовали, но они были неотъемлемой частью интерната. Железные ящики с личными вещами, запирающиеся на ключ от детей…
Я поджала губы, понимая, что к таким как они, к таким как я, недоверие рождается еще с малых лет. Чужие взрослые думают, что мы не понимаем разницу между своим и чужим, между можно и нельзя, между добрым и злым. Но ведь мы даже не задумываемся над этими понятиями — в интернате у нас всё общее! Нет ничего чужого, но и нет ничего своего. Сами взрослые своим предубеждением и недоверием подменяют нам понятия хорошего и плохого, не объясняя тонкую грань, якобы жалея наши чувства. Но этим делают только хуже. Они своим недоверием порождают наше недоверие.
Я отперла ящик, раскрыла сумку и достала пакет с парой отложенных вещей, в которые завернула часть украшений и половину от суммы, что дал мне Марк.
Боялась брать с собой в дорогу такую крупную сумму. Того, что сейчас есть у меня с собой, хватит на первое время, а потом я устроюсь и вернусь — за вещами и за разводом. Так будет лучше и безопаснее.
Я заперла ящик, прицепила ключ к цепочке на шее, и еще более опустошенная, вышла из интерната. По инерции глянула в телефон, ожидая увидеть пропущенный вызов, но тут же одернула себя — я же выкинула симку, заменив ее новой. Марк не знает этого номера, уже не позвонит, уже не вернет.
До поезда еще час часа. Как раз дойду, сяду в вагон и уеду. Я перехватила сумку и направилась по тротуару в сторону вокзала. Не успела пройти и двадцати метров, как вздрогнула от визга тормозов, не оглядываясь отскочила от дороги, пугаясь шума.
— Таша! Ташка!
Сердце, как безумное, всполошилось, забилось от оклика Марка, но почти тут же сжалось, зная о неминуемой боли впереди.
— Марк? — я повернулась к нему, впитывая каждую черточку его лица, узнавая резкие движения из-за явного напряжения. — С тобой все в порядке? Что-то случилось?
Беспокойство захлестнуло, перекрыв даже здравый смысл.
— Случилось, — отрывисто ответил Марк, вырывая у меня из рук сумку, подхватывая под локоть и затаскивая в машину.
— Что?
— Надо поговорить, — неожиданно заявил Марк, когда захлопнул дверцу машины и водитель повез нас обратно к отелю.
— Я не могу, — я растерялась. — У меня поезд… Я опоздаю.
— Не опоздаешь.
Все мои возражения потонули в активных действиях босса, когда мы подъехали к отелю. Он просто не давал мне вставить слово, вытаскивая из машины, волоча через весь холл к лифту, затыкая рот поцелуем, словно неделю сидел на секс-диете.
Уже у номера я вырвалась и оттолкнула Марка.
— Прекрати! Ты снова всё испортишь. Я опоздаю из-за тебя, а на новый билет мне просто не хватит денег!
— Да ну? Так далеко собралась? Вот так и знал, черт тебя побери! Нет бы скромненько перебралась в соседнюю глушь, так нет, она купила билет в Антарктиду в один конец, нахрен!
Марк злился, а я не понимала с чего. Вроде мы попрощались утром. Вроде он ушел, даже не оглянулся. Почему вернулся сейчас? Почему злится?
— Почему у тебя отключен телефон?
Я машинально достала из кармана джинсов телефон. Так вот почему злится!
— Я сменила симку.
— Зачем?
Несмело подняла на него глаза, пожала плечами. Мне слишком трудно признаться ему, что во мне больше страхов и неуверенности, чем желания начать новую жизнь. Что я начинаю ее по чуть-чуть, вот с таких мелочей — билет на поезд, и он прав, в соседнюю область; с новой симки, чтобы не вздрагивать от страха, что это звонит с угрозами Витя, или не умирать от неоправданной надежды, что вдруг звонит Марк и хочет меня видеть.
— Я чуть не потерял тебя… Черт, Таша…
Марк сграбастал меня, отпер дверь и толкнул внутрь номера. Сумка полетела куда-то вглубь общей комнаты, а я оказалась пришпиленной к стене у двери. Босс как в самый первый день стал настойчивым и неуправляемым, нагло целуя меня и засовывая руку в джинсы.
— Не знал, что ты такая сексуальная в штанах, — ворчал он из-за тесноты джинсов. — Такая порочная, когда они облепляют твою попку. И в этом ты хотела ехать в поезде? — Марк отстранился, лучась возмущением. — С ума сошла? Тебя бы трахали всем вагоном! Дай угадаю, ты же сэкономила, плацкарт взяла?
Я смущенно кивнула, действительно экономила.
— Вообще без чувства самосохранения, — вздохнул он и одним резким движением сдернул с меня штаны.
— Ай! Марк! Ты что?! У меня поезд!
— Как же, поезд. Хочешь поиграть в паровоз? С удовольствием.
Он подхватил меня на руки и быстрым шагом понес в спальню.
— Марк, пусти меня. Я не шучу! Из-за тебя я опоздаю.
— Я тоже не шучу — ты никуда не едешь. Без меня. Я забираю тебя с собой. А теперь расслабься. Я чуть с ума не сошел, когда понял, что не могу отпустить тебя.
Сердце остановилось.
— Правда?
Оно не верило!
— Повтори, что ты сказал?
— Откуда перемотать?
— Скажи всё еще раз, пожалуйста?
— Таша, ты едешь со мной в Москву.
Из глаз побежали слезы. Сами. Я ничего не могла сделать с этой предательской слабостью:
— Правда? Ты? Я… Со мной?
— Вместе. Ты же согласна?
Я поспешно закивала, еще не в силах поверить, что это не сон, что такое бывает, что это происходит на самом деле! Господи, я боялась в это поверить!
— Только есть одно «но»…
Ну, вот и обрыв. Одного «но», как правило, достаточно.
— Утром мне придется полететь в Иркутск, и тебя я туда брать не хочу, мне там реально надо думать головой, а не другим местом. Когда ты рядом, голова вообще работать прекращает…
— Это плохо, — всхлипнула я, улыбаясь сквозь слезы.
— Вот уж точно, — криво усмехнулся Марк. — Поэтому я лечу в командировку, а ты с Гришей едешь в Москву и обживаешь мою берлогу. Сразу скажу, она тебе не понравится, она не живая. Так что, к моему приезду, вдохни в нее жизнь, как ты умеешь? Ну и найди место картине.
— Какой картине? — растерялась я.
— Своей моей.
В очередном припадке плача, я обняла Марка за шею и крепко-крепко прижалась, боясь поверить в происходящее. Но мой босс умеет быстро спускать с небес на землю и поднимать обратно. От вполне понятной нетерпеливости, он в спешке освободил меня от одежды, развернул к себе задницей и в следующий момент я выгнулась от его вторжения. Марк задвигался так быстро, словно сам опаздывал на поезд, тяжело дышал, подогревая мою реакцию, брал, не жалея впечатываясь в мои ягодицы пахом. А я могла только издавать стоны вперемежку с всхлипами, цепляясь в покрывало, чтобы удержаться на месте под его напором. Зарылась носом в постель и вцепилась в ткань зубами, чувствуя, что мой поезд пришел, но Марк, не останавливаясь, еще движется на полном ходу.
И вот я захожусь в мучительном крике, сжимая его внутренними мышцами и мешая свободно вбиваться в меня, тогда его движения становятся томительно медленными, выворачивающими меня наизнанку, я уже не могу остановить запушенное им падение. Чем сильнее я его сжимаю, тем ярче чувствую каждое утолщение, каждую пульсацию его органа, от чего меня коротит, и я сжимаюсь еще теснее, и этому нет конца, Марк не просто берет, он разрывает меня изнутри на тысячу несовместимых с жизнью ощущений.
И я умираю у него на конце, и такая смерть мне нравится. Но еще больше я хочу утянуть этого мужчину с собой. Тут я безжалостна, потому что знаю — он этого тоже хочет, со мной вместе. Вместе со мной!
Последние резкие удары, хриплый стон, и я чувствую теплую влажность между ног. Он снова не вспомнил о защите и выплеснул семя на бедра. Но я улыбаюсь. Ведь иногда случайности не случайны, и во всем этом мне видится знак.
Этой ночью мы снова не спим. Мы словно встречаемся после длинной разлуки, ненасытно набрасываемся друг на друга и в откровенности и бесстыжести заходим дальше, чем раньше. Я уже не краснею, когда он просит выпятить зад, чтобы скользить членом между ягодиц. Он охает и мнет мою попу, стискивая конец булками, потом наклоняясь и впиваясь в них поцелуем, покусывая, шлепая ладонью, и снова пристраивая член между ними.
Меня это уже не смущает, а забавляет, Марк превращается в ребенка, нашедшего новое развлечение и с интересом его исследует.
Потом он с азартом берет меня, заставляя вскрикивать и опустошаться. Я почти не двигаюсь, Марк сам вертит меня, трогает, пристраивается, а я только кончаю под ним, кричу и снова кончаю. Потом без сил проваливаюсь в неглубокий сон, а босс снова гладит, целует, трогает. Просыпаюсь я от очередного вторжения и всплеска возбуждения. Он ненасытный, берет всё, что может получить, словно с запасом на два-три дня.
И только под утро обессиленный падает рядом, не забывая придавить меня рукой и ногой, чтобы не сбежала, но уже через два часа нас будит администратор, напоминая об отлете, и я начинаю в спешке собирать вещи Марка и свои.
— Сейчас придет Гриша и поможет спустить чемоданы. Я полечу с этим, а вот эти заберешь домой.
Я киваю, а сердце начинает лихорадить от произнесенного слова «домой». Он серьезно? Это не очередной прикол от Марка?
Но вот приходит Гриша, получает инструкции от Марка, забирает чемоданы, и мы везем босса в аэропорт.
— Ключи. Этот от подъезда, это пропуск, но Гриша проводит, объяснит. А это электронный ключ. Проведешь магнитной полоской к замку. Разберешься.
Я кивала, точно зная, что не запомню. Но почему-то была уверена, что смогу попасть домой.
— И ради бога, без глупостей, ладно? Не потеряйся в Москве, не перепутай автобусы, не сбеги случайно в неизвестном направлении. Договорились?
И я опять киваю, улыбаюсь, обнимаю, провожаю. А потом без сил возвращаюсь в машину, прислоняюсь к дверце и проваливаюсь в глубокий счастливый сон.
* * *
Его дом так похож и непохож на Марка. Он холодный, безукоризненный и прогибающий, как мавзолей. У меня в голове не укладывается, как тут жить. Но дом похож на хозяина во всех внешних его проявлениях. Босс такой же неприступный и несговорчивый.
Но я узнала Марка другого: страстного, заботливого и нежного. Наверное, за пару дней я смогу хоть немного вдохнуть тепло в серый дом с прямыми линиями и углами.
Гриша все принес, провел мне экскурсию по дому и попрощался. Я осталась в логове босса.
При всем моем желании немного привнести уют в его дом, кроме картины и оставшихся денег от половины выданных Марком, средств на преображение не было. Я схватила телефон и разочаровано выдохнула. С новой симкой я похоронила всю свою контактную книгу и номер Марка. Но еще больше расстроилась, сообразив, что и Марк мне не дозвонится, у него нет моего нового номера.
Два-три дня в изоляции? Ну что ж… Чем не новая жизнь?
Я вполне обжилась, даже нашла поблизости от дома супермаркет. Познакомилась с охранниками и подружилась с экономкой Марка. Та поделилась секретами любимых блюд босса и рассказала о паре вредных привычек, которые лучше обходить, чтобы не нарваться на его недовольство.
Улыбалась, кивала и тщательно запоминала, чтобы ненароком не вызвать ярость Марка своей неуклюжестью и незнанием.
Но самое неприятное знакомство случилось вечером второго дня, когда я ждала возвращения Марка. В духовке запекалась мясная запеканка, на столе стояло охлажденное вино и салат к горячему. Я не знала, приедет ли он, но ждала. Не вернется сегодня, значит, буду ждать завтра, приготовлю новую горячую запеканку, а эту утром отдам охране…
Звонок в дверь окрылил. Сердце подпрыгнуло и затрепетало. Я бросилась к двери. Наконец-то!
Я открыла дверь и чуть удержалась, чтобы не запрыгнуть на шею посетителю.
В дверях стояла молодая стройная девушка, одетая правда в объемную одежду, но по изящной шее, точеным ножкам и хрупким, как веточки, рукам, несложно прикинуть ее комплекцию.
— Ты кто? — с недоумением спросила она, оттесняя меня и проходя внутрь как к себе домой.
— А вы к кому? Марка нет.
Читать бесплатно другие книги:
