Первая смерть Лайлы Гувер Колин

Я хочу, чтобы ты сделала это снова. Хочу поговорить с тобой нормально.

Я закрываю ноутбук, не оставив своей призрачной собеседнице шанса ответить отказом. Однако с места не встаю. Если это произойдет, я хочу, чтобы привидение доказало свое существование другим способом. Я хочу своими глазами увидеть, как изменилась Лайла. Поймать привидение с поличным.

Наверх не поднимаюсь. Пусть оно придет ко мне. Проходит несколько минут. Сердце колотится все сильнее.

Звук открываемой двери я не слышу, зато до меня доносятся шаги. Кто-то медленно спускается по лестнице; ступеньки поскрипывают. Оно приближается к кухне.

Я не оборачиваюсь к двери. Мой взгляд по-прежнему прикован к столу.

В первую очередь я чувствую аромат духов Лайлы. Так что это не Аспен и не Чед. Пробегающий по спине холодок постепенно охватывает плечи, спускается к кистям рук. Оно обходит вокруг меня. Я по-прежнему не поднимаю взгляд. Впервые с начала странных событий я чувствую настоящий ужас. Потому что не знаю, чего ожидать.

Лайла? Решила сойти вниз в самый неподходящий момент?

Или Лайла сейчас спит где-то в другой реальности?

Оно придвигает стул, и я наконец решаюсь поднять глаза. Это Лайла.

Однако это не она.

Разница сразу бросается в глаза – девушка смотрит на меня, словно на незнакомца. С испугом. Или всего лишь с любопытством?

Она поднимает босую ногу, ставит на стул и обхватывает колено руками. Затем опирается на руки подбородком и испытующе меня разглядывает.

– Лайла? – спрашиваю я шепотом. Не потому, что стараюсь не шуметь. Просто лишился голоса. Горло перехватило от дрожи.

Она качает головой.

– Уиллоу?

Она кивает.

Я наклоняюсь вперед и шумно выдыхаю. Массирую лоб.

– Ты ведь не сбежишь? – спрашивает она. Голос тот же, и в то же время совсем другой. Полный изумления.

– А следует сбежать?

– Нет.

Как странно. Я вижу Лайлу, а на меня глядит совсем другая девушка.

Я точно сошел с ума. Каков средний возраст заболевания шизофренией у мужчин? Неужели двадцать пять лет? Может, я просто душевнобольной. Более правдоподобно, чем беседа с духом, завладевшим чужим телом.

– Я сошел с ума?

Она пожимает плечами.

– Ты об этом уже спрашивал. И я по-прежнему не знаю ответа. – Она оглядывается на холодильник. – Можно мне сока?

Сока? Она хочет сока?

Я начинаю подниматься со стула, но она меня останавливает.

– Я сама.

Идет к бару, берет стакан. Открывает холодильник и достает бутылку апельсинового сока. Я завороженно наблюдаю за ее действиями. Она ведет себя иначе, чем Лайла. Походка просто фантастическая: спина прямая, не скованная от постоянной тревожности.

Прислонившись к столу, она залпом проглатывает сок. Затем вздыхает и на миг прижимает стакан к щеке. Глаза закрыты; девушка словно старается сохранить на языке вкус сока.

– Замечательно…

Она моет стакан и ставит на место.

– Ты часто этим занималась? – спрашиваю я.

– Чем? – Она вновь садится за стол и обхватывает колено. – Воровала твои продукты?

Я киваю.

– Нет. Для этого мне нужно тело. А я не хотела использовать тело Лайлы. Просто так получилось. Это немного необычно.

– Немного?

– Моя норма и твоя норма – разные вещи.

– И что для тебя норма?

– Для меня ничего не является нормой. Я просто… существую. Хотя фактически не существую. Это трудно объяснить.

– Ты привидение?

– Не знаю.

– Ты давно обитаешь здесь?

– Не знаю. Время – странная штука. И кажется, для меня такого понятия не существует. – Она проводит пальцем вдоль царапины на столешнице. – Как-то я смотрела на часы в гостиной восемь календарных дней. Лишь для того, чтобы узнать, как долго я могу пялиться на стену.

– Ты когда-нибудь спишь?

– Нет. Не сплю, но вечно утомлена. Не ем – и вечно голодна. Не могу пить – и вечно испытываю жажду. Какой-то ад… Что может быть хуже, чем чувствовать себя вечно голодной?

Сюрреалистично. Она сейчас в теле Лайлы – и все же радикально отличается от той Лайлы, которая была со мной рядом весь день.

– А тут есть другие, подобные тебе?

– В этом доме – нет.

– Ты можешь уйти отсюда?

Она пожимает плечами.

– Не знаю. Даже подумать страшно.

– Чего же ты боишься?

Она приподнимает плечо.

– Может, других таких же, как я?

– Привидение боится других привидений?

– За примерами далеко ходить не надо. Ведь люди боятся других людей.

– А меня ты боишься?

Она снова поводит плечом.

– Не знаю. Скорее всего, нет. Хотя дело, наверное, в том, что я сейчас в теле Лайлы и мне доступны некоторые ее чувства. С тобой мне спокойно.

Ну что ж, и на том спасибо.

– А что ты ощутила, когда мы появились в доме?

Она опускает ногу и откидывается на спинку стула.

– Я разнервничалась. Мне не нужны были здесь люди. Вот почему я захлопнула твой ноутбук, когда увидела, что ты пишешь риелтору насчет покупки дома. Обычно я таких вещей себе не позволяю. Стараюсь, чтобы наши миры не пересекались.

– А сейчас позволила?

– Потому что ты сам меня попросил. Поговорить, используя тело Лайлы. Я не хотела этого делать.

– Однако же делала. Два раза. Или три?

Она с огорчением выдыхает.

– Да. Порой это пытка – существовать без тела. Не удержалась. – Она встает и начинает копаться в ящиках буфета. Найдя пакетик чипсов, возвращается к столу, однако на этот раз садится на него и ставит ступни на стул. – Сперва я не знала, что способна на такое. – Она запихивает ломтик чипсов в рот. – До того вечера, когда ты с Лайлой приехал сюда. Раньше здесь были другие люди, но я не пыталась вселиться в их тела. Даже не знала, как это делается. Однако я была голодна. – Она продолжает уплетать чипсы. – Ты не представляешь, что это значит – чувствовать ужасный голод и жажду и быть не в состоянии ни есть, ни пить. А потом очень долго гостиница пустовала. Я соскучилась по запаху пищи. Полагаю, паста была моим любимым блюдом, потому что я увидела, как Лайла ковыряется в тарелке, и мне безумно захотелось ощутить вкус еды. Все вышло случайно. Я ничего не планировала.

– И часто ты этим занималась?

– Всего несколько раз. – Она вытирает крошки с ладоней о майку Лайлы. – Дважды за ужином. Один раз, когда ты уснул на диване. И еще в спальне, когда смотрела на нее в зеркале. Я старалась действовать осторожно, но ты был очень внимательным.

– Когда ты в ее теле, различие очевидно.

– Увы, я плохая актриса.

– А как ты выглядишь не в теле Лайлы?

Она смеется. Это смех Лайлы, и мое сердце сжимается. Как странно – кто-то другой смеется ее смехом. Как давно я его не слышал!

– Я никак не выгляжу. Потому что не существую в физической форме. Когда смотрюсь в зеркало, не вижу ничего. Это только в кино привидения являются в развевающихся белых одеждах. А я… я – ничто. Мысли. Чувства. Они не привязаны ни к чему материальному.

Я пытаюсь подобрать другие вопросы, но это нелегко, когда тебя переполняет адреналин. Словно мы взломали некий код и нашли способ общаться. А может, нарушили какие-то неписаные правила.

Мне хочется запрыгать от восторга. Вот только трудно забыть, что ты все свои двадцать пять лет прожил материалистом…

– Лайла… если ты меня разыгрываешь…

Она мотает головой.

– Нет. Я не Лайла. Я Уиллоу.

Предположить, что Лайла без явной причины могла решиться на столь далеко зашедшую ложь, намного труднее, чем принять версию о вселившемся в ее тело привидении. И что еще я могу, кроме как поверить этой девушке – или, по крайней мере, притвориться, что верю? Нужно вытянуть из нее побольше.

– Сколько тебе лет?

– Не знаю. Я уже говорила – для меня понятия времени не существует.

– Значит, ты не считаешь, что твоя жизнь когда-нибудь закончится?

– Я вообще не думаю об этом. В отличие от людей. Когда ты буквально ничего не можешь делать, когда тебе недоступны даже простые вещи… например, еда или сон, не говоря уж о большем – старении, смерти… то какой смысл имеет время?

Она молча продолжает поглощать чипсы. Затем достает из холодильника бутылку содовой и вновь садится за стол. И всякий раз, когда она отпивает глоток или отправляет в рот очередную порцию, я почти наглядно представляю себе, как взрываются от наслаждения миллионы вкусовых сосочков на ее языке. А я-то всю жизнь ел и пил, считая это само собой разумеющимся.

– Ты чувствуешь разницу, когда находишься в теле Лайлы?

Она отвечает, не раздумывая:

– Да. Просто разрыв шаблона! Ведь ее воспоминания мне не принадлежат. И ощущения тоже. Однако вот какое дело – когда я не в ее теле, я мало что ощущаю и вообще ничего не помню. И мне в некотором роде нравится брать чужое тело. Хотя и кажется, что я делаю что-то недозволенное.

– Тебе доступны ее воспоминания?

Она кивает.

– Да. Правда, я стараюсь не быть назойливой.

– Можешь вспомнить то, что происходило между мной и Лайлой?

Она всматривается в бутылку содовой. Щеки слегка краснеют. Представляю, какие именно воспоминания заставили ее смутиться.

– Вы познакомились здесь.

Я киваю, давая ей понять – все верно.

– Она тебя любит, – улыбается Уиллоу.

– Ты это чувствуешь?

– Да. Очень любит. А еще она переживает.

– О чем?

– Что ты любишь ее меньше, чем она тебя.

У меня отвисает челюсть. Только этого не хватало! Не хочу, чтобы Лайла ощущала себя больше любящей, чем любимой. Чтобы она чувствовала тревогу или страх.

– Она вспомнит наш с тобой разговор? Обратная передача мыслей возможна?

– Нет. Она ведь не помнит, как я ела из ее тарелки. Списывает все на провалы в памяти. – Уиллоу прищуривается. – С ней произошло что-то плохое. И она много потеряла. Очень много.

– Да. Верно.

Меня отвлекает шум – наверху хлопнула дверь. Мы с Уиллоу разом поворачиваемся. Вот черт! Совсем забыл про Аспен с Чедом.

– Можешь выйти из тела Лайлы? Ее сестра идет сюда.

Уиллоу качает головой. Нечто новое: она явно смущена.

– Плохая идея. Лайла перепугается, если я сейчас покину ее тело. Представь: она заснула в своей постели, а затем вдруг очнулась на кухне, понятия не имея, как сюда попала.

В дверях появляется Аспен.

– Я услышала, как вы разговариваете. – Она направляется к Лайле, то есть к Уиллоу, отбирает у нее пакетик с чипсами и садится рядом. – Чед надул в постель. Белье я сменила, но матрасу тоже досталось. – Она смотрит на Уиллоу. – Зря ты ему показала, где взять спиртное.

Уиллоу делает круглые глаза и смотрит на меня, явно опасаясь сказать что-нибудь не то.

Я отодвигаю свой стул.

– Ничего страшного. Завтра разберусь. Ну что, Лайла, идем спать?

Она кивает и начинает вставать, но Аспен обиженно хватает ее за руку.

– Прошу тебя, останься! Когда мы еще увидимся? Мне все равно не спится.

Уиллоу переводит взгляд с меня на Аспен, затем снова на меня и неохотно садится на место. Я не хочу оставлять ее одну, так что тоже опускаюсь на стул. Аспен явно обрадована, что мы составим ей компанию. А вот Уиллоу боится слово вымолвить – вдруг сестра догадается о подмене?

– А вы пиццу доели? – спрашивает Аспен.

– Нет, в холодильнике еще осталось.

Она идет за пиццей. Уиллоу, опершись локтями о стол, хватается за голову и одними губами спрашивает:

– Что я должна делать?

Мне нечего ответить. И вообще странно: она спрашивает меня, как ей себя вести. Будто бы я сталкивался с подобными ситуациями на своем личном опыте! Может, постараться отвлечь ее? Единственное, что мне известно об Уиллоу, – она любит поесть.

– Пиццу хочешь?

На миг запнувшись, она с едва заметной улыбкой кивает:

– А как же! Два куска. И еще содовой.

Последующие несколько минут воистину сюрреалистичны. Я подаю Уиллоу тарелку с пиццей. Аспен садится рядом и принимается болтать без умолку, а Уиллоу в основном только ест. Я как могу поддерживаю беседу, чтобы Уиллоу не приходилось много разговаривать. Она несколько расслабилась, все ее внимание направлено на еду.

Однако идиллия длится недолго.

– Ты рассказала Лидсу, что произошло, пока я готовила пиццу? – спрашивает Аспен.

Я перевожу взгляд на Уиллоу. Ее глаза округлились.

– Боже, – Аспен со смехом машет рукой, указывая то на Уиллоу, то на меня. – Расскажи ему, Лайла. Было прикольно.

Мы на грани провала. В глазах Уиллоу ужас. Знаю, у нее есть доступ к памяти Лайлы, только вот насколько точна информация? А если Уиллоу не присутствовала на кухне в процессе приготовления пиццы, ей вообще неоткуда знать, что там случилось.

– Я уже в курсе. Мы с Лайлой тоже посмеялись, – решаюсь я и встаю из-за стола. Понятия не имею, что имеет в виду Аспен, но не хочу подставлять Уиллоу. – По правде говоря, мы спать хотим.

Уиллоу кивает и тоже поднимается с места.

– Да, я совсем вымоталась. И голова по-прежнему болит. – Она обнимает Аспен. – Спокойной ночи. Спасибо, что заехали.

Аспен всплескивает руками.

– И это все? После моей свадьбы мы с тобой виделись раза два!

Я беру Уиллоу под руку, увлекая прочь из кухни.

– Почему бы вам с Чедом не задержаться? Выехали бы попозже.

Аспен закатывает глаза.

– Увы… Завтра вечером мы должны быть в Колорадо, и большую часть пути вести машину придется мне, пока Чед не очухается от похмелья. Ладно, идите спать. Я сама наведу порядок на кухне.

Уиллоу не теряет времени даром. Она поспешно направляется к лестнице, еще раз пожелав сестре спокойной ночи. Я следую за ней и, лишь войдя в спальню и прикрыв за собой дверь, прислоняюсь к стене и с облегчением выдыхаю. Нервы все еще на пределе.

Четверть часа с Аспен вывели меня из душевного равновесия больше, чем сам факт, что в тело моей любимой вселилось привидение.

– Это было нечто. – Уиллоу меряет комнату шагами. – Я потеряла бдительность.

– Утром они уедут, и мы с Лайлой останемся вдвоем. Тебе не придется больше переживать.

– Так вы… остаетесь?

– Да. До следующей среды.

– И ты не злишься на меня?

– За что?

Она проводит рукой вдоль тела.

– За все. За использование Лайлы.

А должен ли я злиться? Сам не знаю.

Я скорее беспокоюсь за Уиллоу, чем сержусь на нее. И это далеко за пределами того, что я в состоянии постичь разумом, поэтому мои действия, возможно, не вполне адекватны происходящим событиям.

– Я не злюсь. Я действительно с удовольствием вновь пообщаюсь с тобой, если это не навредит Лайле. Однако мне не хочется, чтобы она обнаружила твое присутствие. Она вряд ли поймет ситуацию.

– А ты, значит, понимаешь?

Я мотаю головой.

– Какое там понимаю… Все думаю, вот встану утром и посмеюсь – какой нелепый сон приснился.

Уиллоу смотрит на кровать, затем снова на меня.

– Я смогу выбраться из тела лишь после того, как она заснет. Не хочу ее пугать.

– Хорошо. А я пока в кресле посижу.

– То есть все нормально?

– Да. Но я хочу поговорить с тобой еще. Может, завтра?

Она молча кивает. Затем забирается в кровать, укутывается в одеяло и закрывает глаза.

Я наблюдаю за ней. Проходит полчаса, и тело Лайлы медленно расслабляется.

Никаких доказательств, что Уиллоу покинула тело, нет, и все же я в этом не сомневаюсь. Пусть неуловимо, однако она изменилась и теперь выглядит мирно спящей. Как та Лайла, которую я уложил в постель немного раньше.

Окидываю взглядом комнату. Уиллоу вполне еще может видеть меня. И слышать тоже. Я шепотом желаю ей спокойной ночи и ложусь рядом с Лайлой.

В голове вертится множество вопросов. Вспомнит ли Лайла хоть что-нибудь о сегодняшнем вечере? Значит ли что-нибудь для Уиллоу наше общение? Что будет, когда на следующей неделе мы уедем?

Наконец я засыпаю, переполненный больше сочувствием, чем виной или страхом.

Дознание

С тех пор как я оставил Лайлу одну, прошло уже многим больше двадцати минут. И она напоминает об этом, снова и снова окликая меня по имени.

Детектив останавливает запись.

– Кажется, она вас зовет.

– Я обещал позволить ей спуститься. Чтобы познакомиться с вами.

– Лайла хочет видеть меня?

– Да. Вы не против?

– Вы как-то объяснили ей, с какой целью я здесь?

– Пока я толком ничего ей не говорил. Она сознает, что с ней происходит что-то странное. Я сказал, вы можете помочь найти причину.

Детектив кивает.

– В таком случае ведите ее сюда.

Я вливаю в себя очередной глоток бурбона и поднимаюсь по лестнице.

Когда я вхожу в спальню, Лайла пытается дотянуться до узлов. Вот только усилия остаются тщетными, ей до них не достать. Я заранее позаботился об этом, однако ее упорство меня восхищает.

Услышав, как хлопнула дверь, она резко поворачивается ко мне.

– И где твои двадцать минут? Уже час прошел!

– Прости. – Я начинаю развязывать узлы и замечаю, что бинты размотались – настолько отчаянно она рвалась на свободу. Запястья выглядят теперь еще хуже. Уж и не знаю, как удерживать ее, чтобы не причинять боль. Наручников у меня нет; уйти из дому, чтобы купить их, тоже нельзя. – Обещай, что не будешь делать глупостей. Все ножи я спрятал.

– А про вилки не забыл? Ими тоже можно ранить!

На этот выпад я не отвечаю. Освободившись от веревок, Лайла говорит:

– Сначала в туалет.

Мне приходится сопровождать ее и в ванную – на всякий случай.

Она уже не так сильно напугана, как раньше. Зато явно больше злится. По движениям видно: даже кран открывает излишне резко.

– И кто этот парень? – спрашивает она, выходя из ванной.

– Я нашел его в интернете.

Она останавливается в дверях.

– Ты шутишь?

– А что я должен был делать, Лайла? Звонить в полицию?

– Значит, чтобы решить нашу проблему, ты притащил сюда какого-то шарлатана из интернета?

Я беру ее за талию и выпроваживаю из комнаты.

– Я делаю все, что в моих силах. Хватаюсь за соломинку. Выбора нет.

Лайла тяжело шагает вниз по ступенькам. Я придерживаю ее сзади – не из опасения, что упадет, а чтобы не сбежала. Я закрыл парадную дверь на несколько дополнительных замков, так что быстро выскочить на улицу не выйдет. Иначе я вообще не позволил бы ей спуститься.

Она входит на кухню и останавливается. Смотрит на незнакомца, на меня, потом снова на него.

– Так вы детектив?

Страницы: «« « 4567891011 » ... »»