Первая смерть Лайлы Гувер Колин

– Какой фильм смотришь? – спрашиваю я.

– «Привидение». – Она запихивает в рот пригоршню попкорна. Я удивленно поднимаю бровь, и ее начинает разбирать смех. – Понимаю. Привидение смотрит фильм «Привидение». Умора.

– Ни разу не видел этот фильм.

Она делает круглые глаза.

– Неужели ни разу?

Я пожимаю плечами и тоже зачерпываю попкорн.

– Он вышел до моего рождения.

Может, я нашел зацепку? Если она видела фильм раньше, то как долго она жила в этом доме и в одиночестве смотрела кино?

– Как думаешь, сколько тебе лет?

– Не знаю. Я уже говорила. А в чем дело?

– Ты разговариваешь как молодая девушка. Ты умеешь обращаться с компьютером. Однако ты считаешь ненормальным, что я не видел кино, снятое тридцать лет назад.

– Не годится твоя зацепка, – смеется Уиллоу. – Посмотреть этот фильм – своего рода ритуал: практически каждый ныне живущий его видел. Кроме тебя. Черт возьми, даже я его видела, хотя я и вовсе не существую!

– Не говори больше так!

– Что не говори?

– Что ты не существуешь. Уже раза три от тебя это слышал.

– А сам называешь меня мертвой. – Уиллоу отправляет в рот очередную горсть попкорна и откидывается назад, вновь сосредоточившись на фильме. Я тоже начинаю следить за сюжетом, однако ситуация слишком парадоксальна.

– Как странно…

– Ты о фильме? Или о том, как странно смотреть фильм «Привидение» вдвоем с привидением?

– И то и другое.

Она поднимает бровь.

– А знаешь, что было бы еще более странным?

– Что?

– Допустим, явится еще одно привидение. Представь себе: привидение смотрит, как другое привидение смотрит фильм «Привидение», находясь в чужом теле.

Я разглядываю ее несколько секунд, затем беру несколько зерен попкорна и бросаю ей в лицо.

– Ты необыкновенная.

Попкорн рассыпается по ее футболке, застревает в волосах. Она отлепляет одно зернышко и съедает. Я вновь перевожу взгляд на экран, потому что не в состоянии больше смотреть на Уиллоу – она возбуждает во мне определенного рода желания. Обычно, стоит Лайле сказать что-нибудь в шутку, я смеюсь и целую ее.

В некоторые моменты я забываю, что Уиллоу – не Лайла. Разве что тело одно.

Мне категорически нельзя реагировать на нее, как на Лайлу. Однако на уровне инстинкта порой хочется схватить ее за руку или поцеловать. Но затем я вспоминаю – она не та девушка, которую я люблю. И смущаюсь.

Может, лучше не рисковать? Например, не садиться рядом на постель. В такой ситуации границы опасно размываются…

Оставив Уиллоу досматривать фильм, я спускаюсь в прачечную. Купальник практически высох; я выставляю таймер еще на пять минут и перебираюсь на кухню. Усевшись за стол, открываю паранормальный форум. Не оставил ли кто-нибудь новые сообщения, которые помогут мне найти ответы насчет Уиллоу?

Я так и не признался участникам форума, что начал общаться с Уиллоу. И, само собой, не стану делиться с ними тем фактом, что общаемся мы посредством тела Лайлы. Это уж слишком – даже для паранормального форума.

В правом верхнем углу экрана всплывает уведомление о личном сообщении. Некто с ником UncoverInc пишет мне:

Вы уже общаетесь со своим привидением?

Я не отвечаю. Думаю, все равно никто не поверит. Нажимаю «удалить», однако почти сразу раздается сигнал, и в левом углу появляется свежее уведомление. Пользователь тот же самый.

Жду продолжения. Ваш пост меня заинтриговал.

Сообщение получено только что! Я навожу курсор на крестик, чтобы свернуть окно, но останавливаюсь. Я присутствую на форуме анонимно, так почему бы и не поговорить с этим парнем? И я отвечаю:

Скажу одно: я давно уже не скептик.

Отправляю сообщение и вижу, что он печатает ответ. Я смотрю на экран; наконец в чате появляется текст:

Так, значит, пообщались?

Да.

Вы сейчас находитесь в том самом доме? Или уехали?

Пока не уехал.

У вас была какая-то причина остаться? Любой другой в подобной ситуации давно бы уехал.

По-моему, она не опасна.

Будем надеяться. Обычно они не представляют опасности.

Я несколько секунд пялюсь на последнюю фразу. Мой собеседник написал ее не задумываясь. А что, если у него есть опыт в таких вещах? Я решаюсь признаться и печатаю:

Она ничего не помнит о своей жизни. Не знаю, как помочь ей. Даже не уверен, хочет ли она помощи.

Привидения не обладают способностью хранить специфические воспоминания. Только чувства. А ее нежелание найти ответы может свидетельствовать о том, что она относительно молодой дух. Негативные последствия ощущаются спустя какое-то время. Обычно чем дольше призраки пребывают в таком состоянии, тем более они готовы к переменам. В этом мире им невесело.

Я перечитываю сообщение. Хочется верить, что парень в теме. С другой стороны, весьма вероятно, что этот тип сейчас сидит и давится от смеха – какой доверчивый собеседник попался!

Я бы хотел помочь вашему привидению найти ответы. Это моя работа.

Я порываюсь ответить, но пальцы зависают над клавиатурой. Как он может помочь, если я не предоставил ему никакой личной информации – где обитает привидение, как найти меня? А сам я не готов сообщить постороннему человеку никаких сведений о себе. Я усвоил жестокий урок: частная жизнь – вещь хрупкая и драгоценная.

Неожиданно раздается сигнал – сработал таймер. Поспешно закрываю ноутбук, достаю из сушилки купальник Лайлы и возвращаюсь в спальню.

Уиллоу смотрит на экран, по которому плывут титры; ее глаза полны слез. Даже не взглянула на меня, когда я вошел. Кладу купальник в комод, забираю у нее пустую миску от попкорна и ставлю на столик. Уиллоу наконец замечает меня.

– Все время забываю, как ужасно закончился фильм.

– И как?

– Он разобрался со своими земными делами и отправился в рай.

Забавно. Выходит, она считает, это плохой конец?

– Если рай существует, то разве не туда должен стремиться любой призрак?

Уиллоу гневно машет рукой в сторону телевизора.

– А как же Молли? Она осталась одна и до конца дней будет знать, что ее муж шатается без дела где-то в вечности, а ей приходится работать, оплачивать счета… и жить.

Она произносит слово «жить», словно это что-то омерзительное.

Я сажусь на кровать.

– Я тебя правильно понял? Ты переживаешь за человека? Не за призрака?

– Конечно же, за человека! Какая потрясающая концовка, просто офигеть! Призрак стал еще призрачнее! – саркастически восклицает она. – Тьфу! Мы уже в самом начале фильма знаем, что он погиб. А Молли? Она получает доказательства его смерти, а затем получает еще более убедительные доказательства, что он умер окончательно. И где здесь романтика? Ей пришлось оплакивать его дважды! Худшего фильма мне видеть не приходилось!

– Но ведь ты смотрела этот фильм раньше?

– Да, только тогда я не обладала живым телом. У меня не было сердца, которое можно разбить, и глаз, из которых могут течь слезы. Раньше я не чувствовала всего этого. Очень печально. – Она падает на постель и обнимает подушку Лайлы.

Я прицеливаюсь пультом и выключаю телевизор. Комната погружается во мрак. Затем я кладу пульт на столик, ложусь и укрываюсь одеялом. Уиллоу поворачивается лицом ко мне, подложив руку под щеку.

– Патрик Суэйзи умер? В реальной жизни?

– Да.

– Как думаешь, он стал настоящим привидением? Типа меня?

– Может быть. Ты ведь никогда не покидала территорию гостиницы, откуда тебе знать, что есть за ее пределами? Кто обитает там?

– Ради Патрика Суэйзи я бы решилась, – усмехается она.

– А если это то, что тебе нужно? Отправиться в путешествие, на поиски себе подобных?

– Нет. Кажется, мое предназначение – оставаться здесь.

– Почему?

Уиллоу пожимает плечами.

– Я это чувствую. Всегда чувствовала. Наверняка имеется какая-то причина. Не просто так что-то привело меня в это захолустье.

– Допустим, ты жила здесь раньше. Или умерла здесь.

Какое-то время она обдумывает мои слова.

– Вообще-то не похоже, что это мой дом. Хотя где-то, наверное, есть и мой.

– Как насчет того, чтобы выяснить, кто ты и откуда?

Ее брови ползут вверх.

– Что ты имеешь в виду? Детектива нанять?

– Почему бы и нет? У меня есть на примете один человек…

– Ты знаешь такого человека? – Она со смехом закатывает глаза, будто я сморозил несусветную глупость. Однако, честно говоря, для меня больше нет неправдоподобных вещей. Уиллоу зевает, прикрыв рот. – Лайла очень устала. Утром у нее будет голова болеть с похмелья.

– Мы увидимся завтра вечером? Хочу поговорить с тобой, подумать, как найти ответы.

Уиллоу поправляет подушку.

– Лидс, я действительно не нуждаюсь в помощи. Всякий раз, когда ты заводишь подобные разговоры, мне начинает мерещиться доктор Кеворкян[3].

– Что? – смеюсь я, несколько озадаченный.

– Поставь себя на мое место. Допустим, я посоветую тебе покинуть твою реальность! Ты все равно что подталкиваешь меня к самоубийству.

Вот как.

Я переворачиваюсь на спину и складываю руки на груди.

– Совсем не подумал, как это выглядит с твоей точки зрения. Прости, не стоило начинать.

– Ничего. Я не говорю, что в принципе возражаю против поиска ответов. Просто не уверена, что сейчас у меня хватит смелости сделать первый шаг. Я лишь хочу насладиться последней неделей, пока есть возможность общаться с тобой.

Я не смотрю на Уиллоу, но чувствую на себе ее взгляд. Она наслаждается общением со мной. Нельзя назвать ее реплику неуместной; однако у меня так екнуло в груди, что это уже граничит с неуместностью.

Я ничего не отвечаю. В те моменты, когда мы молчим, я наиболее остро ощущаю свою вину.

Все ошибки совершаются, когда мы молчим.

Я переворачиваюсь на другой бок и закрываю глаза.

– Спокойной ночи, Уиллоу.

Дознание

Детектив останавливает запись.

Я откидываю голову назад. Куда заведет нас этот разговор? Хочется быть честным с ним, и все же правда, которая вот-вот выплывет наружу, представит меня в неблагоприятном свете.

Хотя вряд ли меня представит в благоприятном свете хоть что-то из сказанного сегодня…

– На первом этаже есть туалет? – спрашивает детектив.

Я указываю в сторону холла.

– Третья дверь направо.

Он выходит из зала. Надо бы проверить, как там Лайла, однако вопли сверху больше не доносятся. Я открываю ноутбук, чтобы узнать, где Уиллоу.

– Ты здесь?

Переставляю ноутбук на соседний незанятый стул, и она сразу же печатает ответ:

Да.

– И что думаешь?

Я не присутствовала при разговоре. Хотела дождаться, пока Лайла заснет. Поэтому не знаю, что ты ему рассказал. Что он предлагает, тоже.

– Я рассказал ему почти все. Он пока только слушает.

Почти все? А о чем умолчал?

Я роняю голову на руки.

– Я не рассказал ему всего, что произошло в тот вечер, когда Сэйбл стреляла в нас с Лайлой.

Лидс…

– Знаю. Я собираюсь с мыслями. Просто…

Детектив возвращается, и я прерываюсь на полуслове. Он садится на место, внимательно посмотрев на меня.

– Вы только что разговаривали с Уиллоу?

Я киваю.

– Каким образом?

– С помощью ноутбука. Я обращаюсь к ней вслух, а она печатает ответы на компьютере.

Детектив задумчиво смотрит на меня.

– Потрясающе.

Я разворачиваю ноутбук экраном к нему.

– Хотите увидеть, как она это делает?

Он качает головой.

– Нет необходимости. Я вам верю. – Он подается вперед и включает запись. – Так что же случилось на следующее утро?

13

Я просыпаюсь от запаха яичницы. Лайлы в постели нет. Рядом с ее подушкой рассыпаны зерна попкорна. Я торопливо подбираю их, иду в ванную и стряхиваю в мусорное ведро.

Почистив зубы, иду вниз, не зная, чего ожидать. Лайла давно уже не готовит; кто орудует на кухне?

Захожу на кухню. Она в той же самой футболке, в которой Уиллоу вчера легла в постель. Вот только я не уверен, что это Уиллоу.

Впервые я не могу определить, кто передо мной. Уиллоу проснулась уже как Лайла?

Украдкой наблюдаю за ней, стоя в дверях. А если Уиллоу прикинулась Лайлой, чтобы разыграть меня?

От этой мысли сразу становится дурно. Уиллоу защищает Лайлу. Вчера вырвала бокал с вином у меня из рук. Сомневаюсь, что она решится на обман теперь, когда я о ней знаю.

Она поднимает голову от плиты, и мы смотрим друг другу в глаза. Я мгновенно узнаю Лайлу.

– Доброе утро, – произносит она хриплым со сна голосом. Веки немного отекли, и вообще она выглядит усталой. Похмелье, ничего не поделать.

– Доброе утро. – Я подхожу, целую ее в щечку и заглядываю в сковороду.

– Хочешь? – Лайла указывает вилкой на яичницу-болтунью. – Я читала, что яйца помогают от похмелья.

– Нет, я в норме.

Наливаю себе кофе и прислоняюсь к столу, поглядывая на Лайлу. Интересно, помнит ли она хоть что-то из вчерашнего?

– Ты во сколько встала?

– В пять. И больше не смогла заснуть. Жуткое похмелье. – Она поворачивается ко мне и спрашивает: – Хочешь, расскажу кое-что странное?

– Что?

– Просыпаюсь, а у меня в зубах попкорн застрял.

У меня по спине пробегают мурашки. Я поспешно отворачиваюсь и добавляю в кофе сливки.

– Ну да, мы с тобой вчера смотрели кино в постели. Ты была совсем пьяная.

Лайла через силу смеется, затем прикладывает ладонь ко лбу и морщится.

– Отпад! Ничего не помню.

Она горкой накладывает яичницу на тост и садится за стол. Я вглядываюсь в ее глаза. Зрачки темные и расширенные – словно два шарика из темного стекла, окаймленные зеленой радужкой.

Лайла отделяет вилкой кусочек тоста с яичницей, отправляет в рот и принимается постукивать вилкой по столу. Колено подергивается вверх-вниз, будто состояние похмелья как-то наложилось на внутреннее напряжение и лишняя энергия ищет выход.

– Сколько кофе ты сегодня выпила?

Она проглатывает тост и вытирает рот салфеткой.

– Пять чашек. Думала, поможет.

Теперь понятно, почему она так себя ведет. Я было снова подумал, это Уиллоу, но нет. Судя по тому, как она ест, это Лайла. Кладет в рот по маленькому кусочку, всегда вилкой. Уиллоу давно бы уже целую тарелку слопала.

– А может, тебе как-то расслабиться? – предлагаю я. – Устроить очередной пляжный день.

Она машет рукой в сторону окна.

– Не выйдет. Непогода.

Я отдергиваю штору. По небу плывут гряды темно-синих холмов. Открываю приложение в телефоне. Так и есть, в ближайшие два дня обещают дожди. Снова смотрю на Лайлу. Она съела всего половину тоста с яичницей, однако уже отодвинула тарелку и уткнулась в телефон.

– Тогда чем займешься сегодня?

– Пора обновить твои аккаунты в соцсетях. После фото в самолете мы ничего не запостили. Давай сделаем сексуальные снимки под дождем. Шикарная обложка для альбома может выйти!

А вот это уже реальный кошмар. И сейчас Лайла догадается по моему лицу, что я не в настроении позировать.

– Я понимаю, ты не хочешь думать о работе, однако в доме полно потенциальных декораций для фотосессии. Дай мне всего два часа, и я отстану от тебя до самой среды.

– Почему до среды?

– В среду мы уезжаем.

У Лайлы нежный голос, однако ее слова все равно невольно воспринимаются как жестокие. Пройдет всего несколько дней, и мы оставим Уиллоу одну. А мне очень не хочется уезжать, пока она не будет готова получить ответы. Кроме того, ответы почему-то нужны мне самому. Наверное, я не смогу жить в реальном мире, пока не выясню, что здесь происходит.

Я сажусь напротив Лайлы.

– А как ты отнесешься к тому, если мы немного задержимся?

Ее плечи опускаются.

– Ты серьезно?

– Да. У меня много композиций на выходе. Постараюсь закончить альбом, если ты дашь мне немного времени.

– Ни разу не слышала, чтобы ты играл на рояле.

– Рояль был не нужен. Я писал тексты.

Это ложь.

Она со вздохом кладет телефон на стол.

– Лидс, не хочу показаться капризной, но здесь ужасно скучно. Я скоро с ума сойду. Меня утомляет тоска. Все время чувствую себя измотанной. Только и делаю, что сплю.

Понимаю, что в ее состоянии виноват не кто иной, как я. Однако сдаваться не хочу.

– Предлагаю компромисс.

Она поднимает бровь.

– Смотря какой.

– Я позволю тебе три часа фотографировать меня сколько угодно и в каких угодно позах, а ты даешь мне еще три дня, чтобы поработать над альбомом.

– Значит, я могу снимать тебя и под дождем?

Я киваю.

Лайла пытается выдавить улыбку сквозь похмелье.

– Договорились. – Она нагибается над столом и целует меня. – Ты не пожалеешь.

Она ошиблась – я уже сожалею. Со дня нашего приезда в гостиницу я много чего натворил и сожалею почти обо всем.

И все равно ничего не делаю, чтобы остановиться.

Прошлой ночью Лайла спала часа четыре от силы. Представления не имею, как она продержалась до восьми вечера с учетом трехчасовой фотосессии, похмелья и строгой диеты. Наконец она рухнула в постель и вырубилась. Сейчас почти десять; никаких признаков присутствия Уиллоу. Пытался спрашивать, здесь ли она. Ответа нет.

Целый час провел, работая над новым стихотворением. Уж если я намерен и дальше лгать Лайле, что именно музыка удерживает меня в этом доме, надо по крайней мере вышеупомянутой музыкой и заниматься. Две недели назад я начал писать песню под названием «Свободных мест нет» и сегодня довожу текст до ума.

Бушует гроза с дождем и ураганным ветром. Синоптики изменили прогноз: непогода продолжится целых три дня. Это меня тревожит. «Пляжные дни» успокаивают Лайлу; а вот в каком настроении она будет, если три дня просидит дома?

– Чем занимаешься?

Я вскакиваю со стула – так резко, что он отлетает фута на два. В дверях стоит Уиллоу. Хватаюсь за грудь и выдыхаю. Из-за грозы я не услышал, как она спускалась по лестнице.

Моя реакция ее рассмешила.

– Ты что, привидение увидел? – говорит она, подмигивая, и сразу направляется к холодильнику. – Лидс, у твоей девушки анорексия. Это серьезно. Я беспокоюсь за нее. – Она достает тарелку с остатками вчерашнего ужина – фаршированный печеный картофель и салат «Цезарь». Лайла ела только салат, картошку я оставил Уиллоу.

Я сохраняю файл и закрываю ноутбук. Уиллоу ставит тарелку в микроволновку и поворачивается ко мне.

– Что здесь сегодня творилось? Все это кривлянье и совершенно нетипичные для тебя показные фотки?

Пока Лайла заставляла меня позировать, я размышлял: где сейчас Уиллоу, видит она нас или нет? И надеялся, что не видит.

– Ничего особенного. – Мне не хочется обсуждать наше с Лайлой соглашение, особенно один неловкий момент – всякий раз, стоило ей запостить меня с обнаженным торсом, количество загрузок моей музыки увеличивалось в два раза.

– Ты надумал стать моделью? – игриво спрашивает Уиллоу.

Страницы: «« « ... 7891011121314 » ... »»