Первая смерть Лайлы Гувер Колин

Похоже, Лайла всерьез обдумывает мои слова.

– То есть мне не нужно жить здесь?

– Нет. Рассматривай это как загородную недвижимость. Место отдыха. Тем не менее, если я покупаю дом, нам придется остаться еще на неделю, чтобы завершить сделку, уладить формальности, прежде чем вернуться в Теннесси. – Хотя я никогда не покупал недвижимость, уверен, что оформление документов займет не одну неделю. Просто не хочу преждевременно огорчать Лайлу.

– Целую неделю… – Она со вздохом роняет голову мне на грудь. – Уф, ладно. Я тебе верю.

– Точно веришь? – Я отступаю на шаг.

– Почему нет? Дом много значит для тебя, а ты скоро станешь моим мужем. К тому же круто устроить свадьбу там же, где выходила замуж моя сестра.

Я обнимаю ее и прижимаю к себе. Впервые за последнее время искренне. Я чувствую облегчение: Лайла согласилась остаться еще на неделю, а значит, мы с Уиллоу увидимся вновь.

Покупка дома даст мне возможность ей помочь.

Вероятно.

Потому что после всего, что я натворил сегодня, Уиллоу вполне может не захотеть со мной общаться.

Сегодня я сделал предложение Лайле и не оставил себе выбора – не мог же я оттолкнуть невесту, когда она вечером выразила желание заняться любовью. Лайла сняла с себя все и заявила – она требует любви и не наденет ничего, кроме обручального кольца.

Чтобы пройти через это, пришлось снова думать об Уиллоу. Когда все закончилось и Лайла засыпала у меня на груди, я представлял, что нежно поглаживаю по руке Уиллоу.

Прошло полчаса, мы лежим в той же позе. Я смотрю в потолок и ожидаю Уиллоу. Надеюсь, она появится.

Я пока не позвонил маме и не сообщил ей, что сделал предложение Лайле. Гордиться тут нечем. И что будет с Лайлой, когда я признаюсь, что больше не люблю ее?

Она отодвигается от меня и садится на постели.

Я облегченно вздыхаю – это Уиллоу! Уж было подумал, что рассердил ее и она не захочет снова заменить Лайлу.

Уиллоу смотрит на кольцо, затем брезгливо снимает его и кладет на прикроватный столик.

– Мне не нравится, как оно сидит на пальце. – Она прикрывает одеялом обнаженную грудь и высовывает руку, чтобы почесать плечо. Уиллоу – само изящество. Странно – как может одно и то же тело вызывать у меня различную реакцию? Почему сегодняшний секс с Лайлой воспринимался как неприятная обязанность, а один только взгляд Уиллоу – как награда?

– Она красивее, когда в ее теле ты, – говорю я.

Уиллоу отвечает, не глядя мне в глаза:

– Это вовсе не комплимент. Тело-то не мое.

Она встает, идет в ванную и запирается изнутри. Несколько секунд спустя до меня доносится шум воды.

Уиллоу знает, что у нас с Лайлой был секс, и хочет смыть его с себя.

Наверное, она тяжело воспринимает факт моей близости с Лайлой. Но ведь я должен физически быть с ней, иначе больше не видать мне Уиллоу.

Вот ведь парадокс! Самый худший из всех, что можно вообразить. Я не могу бросить девушку, которую разлюбил, потому что тогда не смогу проводить время с другой девушкой, которую полюбил.

Приняв душ, Уиллоу возвращается в комнату. Сбрасывает на пол полотенце, которым прикрывалась, надевает футболку и забирается ко мне в постель. Ложится на свою половину кровати, спиной ко мне.

– Я не хочу жениться на ней, Уиллоу.

– Тогда не надо было делать предложение, – тут же отвечает она.

– А что я должен был делать? Позволить ей уйти?

Уиллоу поворачивается ко мне и садится.

– Да.

В ее устах все кажется так просто!

– Ведь что дальше? Допустим, ты купишь дом. И мы с тобой заведем позорную интрижку… вот только видеться сможем, лишь когда с тобой соизволит приехать сюда Лайла. Мне придется стоять за дверью и слушать, как ты занимаешься с ней сексом, – а потом я получу возможность попользоваться ее телом?

Я беру руку Уиллоу и прижимаю к себе. Ненавижу, когда в ее голосе такая мука. Она в отчаянии падает в мои объятия.

– Это несправедливо по отношению ко мне. Ты получаешь в своем мире нас обеих, а я в своем не получаю тебя вообще.

Я ласково провожу рукой по ее волосам.

– Я бы поступил иначе… если бы только знал как. Но я больше не люблю Лайлу.

– Да, верно, – тихо произносит Уиллоу. – Ты в замешательстве. Приехал сюда с любимой девушкой, а тут я начала использовать ее тело и все усложнила.

– Все было сложно и раньше. Я полагал, что этот дом нас изменит. Привяжет друг к другу. Однако стало еще хуже. Ты сама говорила, я выгляжу грустным, когда Лайла рядом.

Уиллоу привстает и заглядывает мне в глаза.

– А если виновата я? Я вторглась в твою жизнь. Не будь меня, ты, вероятно, смог бы наладить отношения с Лайлой.

Я вздыхаю. Не хочется, чтобы Уиллоу смотрела на меня, когда я произнесу это вслух. Боюсь, она потеряет остатки уважения, которое все еще испытывает ко мне.

– Уиллоу, ты здесь ни при чем. Я видел Лайлу в самые ужасные моменты ее жизни. По-настоящему ужасные. Сперва я возлагал вину за свои угасающие чувства на то, что мы внезапно поменялись ролями. Мне пришлось ухаживать за Лайлой. Думал, она поправится и все будет по-прежнему. Однако она выздоравливала, а я чувствовал, что постепенно отдаляюсь от нее. И это не ее вина, а моя. – Я выдыхаю и провожу ладонями по лицу сверху вниз. – Во всем виноват я. В том, что мы делаем с Лайлой сейчас. В том, что совершила Сэйбл. В том, что совершил я по отношению к Сэйбл.

Уиллоу садится на постели, обхватив колени руками. Помолчав, она произносит:

– Я хочу знать, что случилось в тот вечер.

– А не проще ли тебе заглянуть в вспоминания Лайлы?

– Я хочу услышать твою версию.

– Мне особо нечего рассказывать. Сэйбл ранила Лайлу. Затем меня. И я схватился за пистолет.

Уиллоу не реагирует вслух, однако ее тело напрягается.

– Значит… ты застрелил ее? – шепотом спрашивает она.

Я киваю. Мне самому все случившееся в тот вечер до сих пор кажется нереальным.

Уиллоу упирается подбородком в колени.

– Кем была для тебя Сэйбл?

– Я встречался с ней несколько месяцев. В прошлом году, еще до знакомства с Лайлой.

– А потом ее бросил? Из-за чего?

Я проглатываю комок в горле. Уиллоу продолжает сверлить меня взглядом, но я не в силах посмотреть ей в глаза. Кладу локти на колени и пялюсь на свои руки.

– Сначала я думал, что проведу с этой девушкой одну ночь, и все. Однако она продолжала нарезать круги вокруг меня. Я поначалу был не против, не избегал ее общества. А она без моего ведома выкладывала в Сеть наши с ней фото, называла своим бойфрендом, ходила на все выступления. Гарретт и остальные ребята из группы только посмеивались – я тянул с выяснением отношений, жалел девушку. Наши встречи продолжались на несколько недель дольше, чем следовало бы; я не хотел ее обижать. Однако затем Сэйбл зашла слишком далеко, не оставив мне выбора.

– Зашла слишком далеко? В каком смысле?

– Ее злило, что я не признаюсь ей в любви – хотя мы были знакомы всего-то пару недель. Ее злило, что я не выложил в инстаграм ни одного нашего совместного фото. Сэйбл тупо обижалась, когда я говорил, что не считаю наши отношения серьезными, а затем вываливала на меня кучу доводов, доказывающих мою неправоту. Я считал, мы приятно проводим время. Она же фактически готовилась к свадьбе! И когда я наконец порвал с ней, не прекратила мне названивать. Потом заявилась на один из концертов и подняла крик, возмущаясь, почему я не отвечаю на звонки. Гарретт попросил охрану выгнать ее из зала и не пускать на последующие выступления. Я окончательно прекратил с ней общаться. Думал, постепенно угомонится.

– Вот почему она явилась к тебе домой? Потому что ты решил жить вместе с Лайлой?

– Честно говоря, не знаю. Ее определенно взбесило мое фото с Лайлой в интернете. До такой степени, что она отыскала Лайлу в соцсетях. Однако в полиции мне сказали, у Сэйбл был целый список диагнозов; причем некоторыми заболеваниями она страдала с детства. Депрессия, булимия, биполярное расстройство… Она не принимала прописанных лекарств ни от одной болезни. Возможно, потому и совершила преступление. Она действительно оказалась чокнутой – в медицинском смысле.

– Представляю, как все это было ужасно. И для Лайлы, и для тебя.

– Еще бы, – киваю я.

– И тем не менее ты считаешь себя виновным? Разве ты поступил неправильно? Люди порой расстаются, это не новость.

Я пожимаю плечами.

– Я чувствую себя виновным не за то, что порвал с Сэйбл. А за то, что лишил ее жизни. Ведь можно было держать ее на мушке до приезда полиции. После того, что Сэйбл сотворила с Лайлой, я не контролировал себя… Сэйбл мертва, и я раскаиваюсь в содеянном – с самой первой минуты.

– Ты поступил так, как большинство людей поступили бы в подобной ситуации, – негромко говорит Уиллоу. – Сэйбл была психопаткой, ты не мог предположить, как далеко все зашло. И не знал, что она организовала твой фан-клуб задолго до вашего знакомства. – Она наклоняется, невольно заставляя меня смотреть ей в глаза. – Она вынудила тебя защищаться, явившись к тебе домой с оружием. Ты ни в чем не виноват.

Приятно слышать от нее такие слова! И я едва не рассыпаюсь в благодарностях.

Однако спустя мгновение кровь стынет у меня в жилах… словно крошечные осколки стекла взорвались внутри. Слова, которые только что произнесла Уиллоу, врываются в мозг, отыскивая соответствующую ячейку – и не могут найти ее.

Эти слова не могли храниться в памяти Лайлы.

Я не делился с Лайлой подробными сведениями о Сэйбл. Никогда не упоминал о фан-клубе.

И совершенно точно я никогда не говорил о фан-клубе с Уиллоу.

Откуда же тогда ей все известно?

Я переворачиваю девушку на спину, спрыгиваю с кровати и смотрю на нее сверху вниз.

Она в недоумении распахивает глаза.

Стиснув зубы, я молча пытаюсь сложить пазл.

Все просто! Пазл состоит из трех элементов.

Я.

Лайла.

Сэйбл.

Так вот почему Уиллоу явилась сюда? Потому что она – Сэйбл и хочет завершить начатое при жизни? Иначе для чего ей называться другим именем?

– Почему ты называешь себя Уиллоу? – спрашиваю я.

Она потирает ладонями плечи. Вопрос явно заставляет ее нервничать.

– Ты спросил, как меня зовут. У меня не было имени, и я… придумала его.

– Ты… придумала себе имя?

– Да. Я уже говорила тебе – у меня нет никаких воспоминаний. Откуда мне знать, как меня звали? Я ни с кем не общалась до тебя.

Шестеренки в моей голове начинают вращаться во всех направлениях. Почему я не принял во внимание эту версию? Сэйбл мертва; за ее смерть несу ответственность я.

И потому она здесь.

Я принимаюсь расхаживать по комнате.

– Лидс? – Уиллоу сбрасывает с себя одеяло. – Что-то не так?

Я останавливаюсь и смотрю ей в лицо. Кажется, из-под меня выдернули опору и я сейчас стремительно полечу вниз.

– Откуда тебе известно о фан-клубе, который организовала Сэйбл?

На лице Уиллоу отражаются эмоции, которых я еще не видел в полной мере. Нечто новое: она чувствует вину.

Впервые со дня приезда в гостиницу я наконец реагирую на происходящее так, как должен был реагировать все это время. Мне становится страшно.

– Прочь из тела Лайлы!

– Лидс…

– Прочь! Из! Тела! Лайлы!

Уиллоу встает на ноги.

– Лидс, подожди. Ты не понял. У нее в голове настоящий хаос. Невозможно разобраться. Это не мои воспоминания. Это память Лайлы.

Она умоляюще смотрит на меня.

Я чувствую себя полным дураком.

– Я никогда не говорил Лайле о фан-клубе. В ее памяти этого нет и быть не может. Только в памяти Сэйбл.

Уиллоу хватается за голову. Словно ищет и никак не может найти объяснений.

Уиллоу – это Сэйбл, а я, дурак, не понял. Конечно, меня захватили необыкновенные события. Восхитил масштаб приключения, частью которого я стал. Частью чего-то большего, чем я и Лайла. И что в итоге? Я стал частью того, что уничтожило нас.

Нужно изгнать Уиллоу из Лайлы. И пусть даже Лайла в этот момент не спит. Мне все равно. Пусть она испугается, когда откроет глаза и не вспомнит, как встала с постели. В любом случае сегодня я уеду вместе с Лайлой. Увезу ее как можно дальше от Уиллоу.

Я достаю чемодан, который Лайла начала паковать днем, и бросаю его на кровать. Затем хватаю второй чемодан. Уиллоу молча наблюдает, как я бегаю по комнате и укладываю вещи.

Я перемещаюсь в ванную и собираю туалетные принадлежности, потом выскакиваю на лестничную площадку и сталкиваю один чемодан вниз. Пока он прыгает по ступенькам, догоняю его со вторым чемоданом в руках.

Уиллоу спускается следом за мной, все еще в теле Лайлы.

Ума не приложу, как я сразу не догадался? Уиллоу появилась здесь не просто так, а по определенной причине. А причина одна: она та девушка, которая в нас стреляла. Причина была у меня перед носом с первого дня приезда в дом – в тот самый дом, который выставили на продажу несколько месяцев назад. Вскоре после того, как сменился собственник.

Уиллоу заявляла, что не помнит, как давно она обитает в гостинице. Однако я-то помню: она говорила, что появилась здесь незадолго до смены собственника. А значит… что ж, по срокам совпадает: примерно тогда, когда я застрелил Сэйбл.

Захожу на кухню, беру ключи от машины. Уиллоу стоит в дверях.

– Мы уезжаем. Верни Лайле ее тело.

Она качает головой, умоляюще глядя на меня.

– Пусть в прошлой жизни я была Сэйбл, но не сейчас! Я никогда бы не сделала то, что сделала она! Ни тебе, ни Лайле.

Я сжимаю ключи в кулаке. Меня охватывает еще больший страх. Раньше, стоило мне попросить Уиллоу покинуть тело Лайлы, она выполняла просьбу.

А вдруг теперь откажется? Что мне делать?

– Ты говорила, у Лайлы в голове хаос. Не от того ли, что у тебя есть воспоминания, Лайле не принадлежащие?

Уиллоу кивает. Ее подбородок дрожит.

– И много у тебя воспоминаний Сэйбл?

– Не знаю, – пожимает она плечами. – Я не могу их разделить. Не понимаю, какие чьи. Вот почему я сказала, что у Лайлы в голове хаос. По две версии каждого события.

– Например?

Уиллоу приближается ко мне, и я отступаю на шаг. Она страдальчески сдвигает брови и всхлипывает. Затем садится за стол и закрывает рот ладонями, чтобы не разрыдаться.

Я завожу руку за спину, нащупываю на столе салфетку и подаю Уиллоу. Пусть сначала объяснится. А потом, надеюсь, я уговорю ее позволить мне уехать вместе с Лайлой.

Я повторяю свой вопрос, на этот раз в более мягкой форме:

– Версии каких именно событий, Уиллоу?

Она поднимает глаза и вытирает слезы салфеткой.

– Вне Лайлы – никаких. А вот стоит взять ее тело… и сразу их очень много.

Я судорожно выдыхаю и отворачиваюсь. Она все время лгала мне.

– Ты помнишь вечер, когда нас ранили?

– Да, – шепотом отвечает она.

– Помнишь, как стреляла в нас?

После некоторой заминки она произносит:

– В теле Лайлы все воспоминания кажутся моими. Они есть. Но точно ли мои – не знаю.

– У тебя может быть доступ к памяти Сэйбл лишь по одной причине.

Уиллоу прячет глаза и пристыженно закрывает лицо рукой.

– Я не знаю… – Она резко встает и с жаром бросается убеждать меня: – Я больше не Сэйбл, Лидс! Даже если раньше и была ею. Я не способна на такой поступок.

Меня начинает мутить.

– Верни Лайле ее тело, – умоляю я, понимая, что говорю в пустоту. Сэйбл не позволит нам уехать. Однажды она уже вычислила нас; теперь история повторяется. И я попался. Заглотил наживку и теперь болтаюсь на крючке.

Уиллоу встряхивает головой и, заливаясь слезами, с горечью произносит:

– Прости меня…

И начинает кричать.

Да так, что у меня кровь стынет в жилах.

Моментально догадываюсь – Уиллоу покинула тело Лайлы.

Лайла окидывает взглядом кухню; затем ее колени подгибаются.

– Что происходит? – прерывистым шепотом спрашивает она. – Лидс, что со мной?

Я беру ее за руку и тяну за собой.

– Мы уезжаем. Немедленно.

Она в истерике отталкивает меня.

– Мне страшно! Где мои лекарства?

– Я положил их в чемодан.

Она останавливается в дверях.

– В чемодан? Зачем? Где он?

Я выхожу в холл и хватаю наши вещи.

– Я отдам тебе лекарства в машине. Нужно срочно ехать. Пошли.

Лайла не трогается с места.

– Зачем мы уезжаем? Как я оказалась на первом этаже? – Она разворачивается в сторону лестницы, затем снова в сторону кухни. – Ничего не помню… Что-то не так. Со мной что-то происходит.

– С тобой все в порядке, Лайла. Мы находимся в гостинице. И нам пора уезжать.

Наверное, мое лицо слишком серьезно. Лайла наконец соглашается.

– Хорошо, – нервно произносит она.

Я открываю дверь и выталкиваю девушку наружу. Затем выставляю за порог чемоданы.

– Быстрее!

Нужно торопиться, пока Уиллоу опять не захватила тело.

На полпути к машине Лайла останавливается.

– Идем же!

Она не двигается.

Я поворачиваюсь. Лайлы больше нет.

Это снова Уиллоу.

Я роняю чемоданы и пинаю их ногой. Еще и еще. Уиллоу не даст нам уехать.

– Лидс, прекрати, – умоляет Уиллоу.

Как мне вырвать Лайлу из ее хватки?

Допустим, она вернет тело; но что дальше? Сядем в машину, она увяжется за нами, а я и знать не буду. Черт, я даже не могу позвонить в полицию. Что я им скажу? Меня преследует призрак девушки, которую я убил? Она преследовала меня при жизни и преследует после смерти?

Ну и вляпался…

– Выслушай меня, – спокойным голосом произносит Уиллоу. Ее хладнокровие резко контрастирует с истериками Лайлы. – Допустим, в прошлой жизни я была Сэйбл. Но теперь я – Уиллоу. И я никогда не поступила бы так по отношению к тебе и к Лайле. Если хочешь, уезжай. Я не буду препятствовать тебе. Однако…

Я встряхиваю головой.

– Слушать тебя не желаю. Я уезжаю.

Уиллоу поднимает руку.

– Пожалуйста. Позволь мне сказать. – Она медленно делает два шага вперед. – Если в прошлой жизни я была Сэйбл, значит, я оказалась в этом доме не просто так. Мы с тобой вместе смотрели фильмы. Ты знаешь все теории. Почему Сэйбл застряла здесь? Возможно, она хочет заслужить твое прощение? Или, наоборот, сама хочет простить тебя? Если ты уедешь, мы никогда этого не выясним. И всю оставшуюся жизнь ты будешь знать: привидения существуют и одно из них из-за тебя здесь застряло. Это тебя никогда не отпустит. И я никогда не обрету покоя.

Я переступаю с ноги на ногу.

– Я пытался тебе помочь! С первого дня, когда мы начали общаться! Ты сама не решилась искать ответ, Уиллоу! А теперь просишь моей помощи? После того, как я выяснил, что все это время ты мне лгала?

– Я не лгала. Я просто ничего не знала. Думала, в голове у Лайлы неразбериха. Потому что вне ее тела у меня вообще не было воспоминаний. Я и сейчас ничего не знаю наверняка. Твоя теория вполне разумна… но вдруг она не верна? Кое-что в нее не укладывается.

Она подступает еще ближе. На этот раз я остаюсь на месте – какая-то часть меня по-прежнему ее жалеет.

Однако одной жалости недостаточно, чтобы остаться.

Я указываю на нее пальцем.

– Помнишь ты или нет, все случилось из-за тебя. Ты виновна в том, что Лайла едва не умерла. И я вовсе не уверен в том, что в конце концов ты ее не убьешь. Убирайся прочь из тела Лайлы!

Уиллоу по-прежнему спокойна, хотя теперь по ее щекам тихо катятся слезы.

– Я не знаю, что привело меня сюда, тем не менее я здесь, и я в любом случае не чувствую себя преступницей. Я воспринимаю себя порядочной и честной. Какой бы ни была Сэйбл при жизни, я – не она. Я – это я. Уиллоу. Та самая девушка, вместе с которой ты смотрел кино и делился остатками ужина. Я та девушка, которую ты целовал прошлой ночью. Ты целовал меня! Не Сэйбл. Не Лайлу. Меня, Уиллоу!

Я стискиваю зубы.

– Никакой Уиллоу не существует. Ты выдумала это имя.

Она делает еще шаг ко мне и берет в руки мое лицо. Глаза полны отчаяния.

– Я существую. Вот же я, стою прямо перед тобой!

Невозможно смотреть, как она рыдает. Я отворачиваюсь и вытягиваю руки по швам. Опускаю голову… Проходит минута, а Уиллоу по-прежнему стоит передо мной и тихо плачет.

Что делать? Я бросаю взгляд на подъездную дорожку, в ту сторону, куда должен отправиться. Почему мой внутренний компас влечет меня в противоположном направлении? Почему я заставляю себя уехать? Почему меня так и тянет остаться здесь, хотя именно Уиллоу – причина всех наших бед?

– Лидс… – наконец произносит она. – Давай… уезжай…

Уиллоу признала свое поражение.

– Уезжай. Так больше нельзя. Нельзя так поступать с Лайлой. Уезжай, женись, купи ей другой дом, заведи детей. Стань знаменитым и делай, что хочешь! Будь счастлив. – Она проводит пальцем под глазами, стряхивая слезы. – Я хочу, чтобы ты был счастлив. Обещаю не останавливать тебя. Уезжай с ней, если ты так хочешь.

Я изучаю девушку несколько секунд, не зная, стоит ли ей верить.

Почему, черт возьми, я до сих пор чувствую к ней симпатию?

Я наклоняюсь и хватаю один из чемоданов. Затем второй. Отношу их в машину и укладываю в багажник. Уиллоу стоит у водительской двери.

Я предусмотрительно останавливаюсь в нескольких шагах от нее.

– Сделаешь мне одолжение? – спрашивает она. – Напиши тому человеку и попроси приехать сюда в любом случае. Мне нужно понять, что со мной случилось. Теперь я не хочу здесь оставаться.