Воскресный папа Резник Юлия

- Ну, если тридцать семь и восемь - это критично, - пробормотала я.

Изотов выругался.

- Вот скажи мне, Арина Германовна, почему мы в Новый год тратим время на таких идиотов?! Он что, в сорок два года не может выпить гребаный Нурофен?

- Вот сейчас и спросим, что он там пил… - вздохнула я, первой заходя в лифт. Открыла нам высокая худая размалеванная в пух и прах женщина.

- Добрый вечер. Больной где? – пропыхтел Стас, склонившись к ногам, чтобы надеть бахилы.

- Добрый. Я вас провожу.

- На что жалобы? Лекарства какие-нибудь принимали?

- Температура. Слабость. Ставили свечи.

- Ректальные? – удивилась я такому странному способу сбить температуру у взрослого мужчины.

- Почему ректальные? Церковные. Из Иерусалима.

Стас за спиной подозрительно закашлялся. Ясное дело, ржал тот, как конь. Я и сама едва удержалась от смеха.

- А к… кхм… к более традиционным способам лечения вы не прибегали?

Женщина отрицательно мотнула головой и толкнула дверь. Я шагнула следом. За занавешенными окнами, при свете единственного ночника, на высокой кровати возлежал тучный мужик. Руки его были сложены на груди, будто он уже и впрямь собрался на тот свет. Весело…

Изотов провел осмотр, проверил слизистые и, не обнаружив ничего критичного, кроме чуть покрасневшего горла, поинтересовался:

- Водка есть?

- Есть. Но может, лучше коньяк?

- Да нет, водка то, что нужно…

Женщина ушла, я на всякий случай померила мужику давление. Уж больно много у него было лишнего веса. Явное ожирение со всеми сопутствующими. А когда оглянулась на дверь, не поверила своим глазам. Мать болезного вкатила в комнату сервированный по всем правилам столик. А на нем… бутылка водки Финляндия, три рюмки, порезанная колбаска, красная рыбка и сыр.

- Ну, что, за здоровье?!

- Вы… Вы с ума сошли?! Доктору же на растирку водка…

Стас хохотал до колик. Хохотал, когда мы одевались, и когда ехали в лифте. Хохотал, когда пробирались по тонкой ледяной корке к машине, и когда садились в салон. Он хохотал, когда рассказывал водителю о наших приключениях, и всю дорогу, что мы ехали обратно. Хохотал так, что мы чуть не пропустили новый вызов.

- Вы на Маяковского?

- Тут, ага…

- Быстро на вызов! Там роды в разгаре и обвитие. Все акушерские бригады на вызовах.

- Твою мать, – выругался Стас, - Ариш, скажи, что ты когда-нибудь принимала роды?!

- Бывало. Юр, тут, давай, наверное, с мигалками. И через газон. Станислав Владимирович, где акушерский набор, не помнишь?

- Да вот же!

Ну, и хорошо. Хоть все необходимое в наличии. Покосилась на часы. Одиннадцать сорок пять. Без четверти Новый год! Свободных парковочных мест у дома не было. Юра высадил нас у подъезда, окончательно перегородив и без того узкий проезд. Дверь открылась, едва я набрала номер домофона. Судя по всему, нам нужно было на второй этаж. А там – не протолкнуться, столько народу. Двери трех квартир нараспашку. Все бродят туда-сюда. Суета страшная… А из одной из квартир доносятся крики.

- Дайте пройти!

Тут уж было не до бахил. Пришлось разуться.

- Ариша?! Германовна? Кучер! – вот так сюрприз!

- Генрих Львович! – ахнула я, узнав в сморщенном старичке в костюме давнего приятеля отца. Известного академика и просто отличного человека. Из таких, на которых и держится этот мир.

- Ты как здесь очутилась?! Какими судьбами?! А впрочем, все потом… Давай, сюда дуй.

- Роженица вам кто? – поинтересовалась я, тщательно намыливая руки в ванной. – Никак внучка?

- Соседка! Что б ей пусто было! Досиделась малахольная. Схватки ж еще с обеда, оказывается. А она, видите ли, хотела Новый год дома встретить, – пояснил на ходу.

Я вошла в комнату. И запнулась. Роженица корчилась на кровати. А над ней – высокая плечистая фигура.

- Я-то сам стар для таких дел. Хорошо, вот, молодежь, ученики не забывают! – суетился за спиной Генрих Львович, а я смотрела на Орлова и думала, что неспроста нас столько раз судьба сталкивала. Он тоже смотрел на меня. Ну, так… Бросил взгляд. И снова вернулся к прерванному занятию.

- Акушеров, что, не нашлось?! – буркнул.

- Не нашлось, - вздохнула, и мой вздох потонул в громком оре первородки. – Давайте я посмотрю…

- Так вы с Аришенькой знакомы? – восхитился Генрих Львович.

- Угу. Тут полное раскрытие.

- Дайте-ка, гляну.

Стас переминался с ноги на ногу и, кажется, вообще ничего не понимал. Оно и понятно. Мне теперь ни расспросов не избежать, ни сплетен. Эх, кто ж знал, что мы здесь с Генрихом Львовичем встретимся?

- Ты что, и в этом разбираешься? – буркнул Орлов.

А чего бы мне не разбираться? Если в племени кто рожает, в больницу его не везут. Повезет, если в принципе поблизости есть хоть какой-нибудь врач. Чем только мне ни приходилось заниматься.

- Немного…

- Аа-а-а-а! Я умираю! Уколите мне что-нибудь, я не хочу рожать! Не могу!

- Тише-тише… Что значит - не можете? А представь, как ежиков рожать? – несла я, конечно, полную чушь, но когда просто заговариваешь зубы, это и неважно. - Сердечко бьется нормально. Давайте-ка, замерли, а когда я скажу, тужимся изо всех сил. Сейчас все закончится. Тише-тише… Дыши, - шептала я. - А теперь давай! Тужься…

Ребеночек родился хорошенький. Правда, синенький чуток. Но с хорошими рефлексами. И закричал сразу. Только его крик потонул в грохоте салютов. И доносящихся со всех сторон радостных криков.

- Ну, вот и все. Мальчик у вас… - пробормотала я, очищая носик от слизи. – Станислав Владимирович, что будем делать? Сами их отвезем? Или дождемся акушеров?

- Они уже под подъездом.

- Ну, тогда все, мамочка. Вы молодец. Только в следующий раз схватки не терпите.

А та, наверное, меня и не слышала. Рыдала, уткнувшись носом в волосики ребенка, которого я ей положила на грудь.

- Я теперь могу войти? – в дверной проем заглянул молодой худосочный мужчина, белый, как тюль на окнах.

- Вы отец, что ли? – спросила, снимая грязные перчатки.

- Ага.

- Заходите. Что уж.

Вслед за отцом ребенка в комнату ввалилась и пухленькая женщина. Бабушка, наверное. Стала приглашать нас за стол. Отметить Новый год и рождения внука. Но об этом, конечно, не могло быть и речи.

- Нет-нет, что вы. Нам еще до утра работать, - отнекивалась я, склонившись над укладкой. А потом как-то так повернула голову и встретилась взглядом с Орловым.

- А мы Арину Германовну на праздничный ужин пригласим, ты же придешь, Ариша? Вот с Мишенькой и приходите. Вечером, да? И вы, молодой человек, конечно же, тоже. – Это уже Стасу.

ГЛАВА 8

Михаил

- Ох, Миша… Нарушили мы тебе все планы, - принялся сокрушаться Генрих Львович, когда мы, благополучно проводив роженицу в роддом, вернулись в его квартиру. Огромную, четырёхкомнатную, с изумительной лепниной на высоких потолках, выданную еще при советской власти.

- Да ладно. Что уж. Вы же знаете – собачья у нас работа. Всегда и везде найдет, – успокоил я своего старика-учителя.

- Ну, что ж вы стоите в пороге, мальчики? Как всё прошло? Мы тут натуральным образом извелись все! – из комнаты выглянула жена Генриха Львовича. Милая пухленькая да ладная старушка в кудряшках. Тут же под ногами крутились правнуки Фельдманов, и было в их доме удивительно тепло.

- Отлично! Просто отлично, – растер сухонькие ладони Генрих Львович. - Угадай, Клара, кто к нам на вызов скорой приехал, м-м-м? Ни за что не угадаешь!

- Пап, может, вы потом гадания будете устраивать? Вы на Мишку гляньте, ему бы выпить. Ни старого года не проводил, ни Новый не встретил, – присоединился к нам Вениамин Генрихович. По стопам отца, к разочарованию последнего, тот идти не стал, зато сделал потрясающую карьеру в области ракетостроения. Генриху Львовичу было, кем гордиться.

- И то так. Миш, ну, раз ты уж к матери с братьями опоздал, задержись, дорогой! Уважь… Хоть по рюмочке в честь праздника пропустим.

Я с сомнением покосился на мигающий входящими сообщениями телефон. Потом вспомнил происходящее в соседней квартире и взмахнул рукой:

- А давайте. Выпить и правда хочется. Не каждый день я роды принимаю, бр-р-р-р.

- Но ведь справился? – похвалил Фельдман.

Я развел руками и сел за стол. Вокруг меня тут же принялись суетиться женщины. Клара Марковна на пару с Анной Павловна – женой Вениамина, мешая друг дружке, взялись подкладывать мне в тарелку салатики и форшмак. За столом возобновилась болтовня и смех. А я все никак не мог найти повода перевести разговор на интересующую лично меня тему. Откуда Фельдманы знают ничем не выдающегося фельдшера вроде Ариши? И почему так хорошо к ней относятся? Частички головоломки никак не хотели складываться в моей голове.

- Так кто там на вызов приехал, дорогой? Ты так и не сказал…

- Ариша Кучер! Ты можешь себе представить?!

Я сунул в рот очередную порцию селедки под шубой, делая вид, что мне и дела нет до этого обсуждения, а сам обратился в слух.

- Ариша?! А когда же она вернулась? И каким ветром ее занесло на скорую?!

- Может, нигде больше не нашлось мест? Понятия не имею… Но я, Кларочка, зазвал ее сегодня на ужин. Вот и выпытаем.

- Правильно!

- Ой, а может, ты, Миша, в курсе, как так вышло? Насколько я понял, вы с Аришей знакомы? Никак через Германа?

Так значит, она все же профессорская дочь. И чего мне только мозги морочила?!

- Ничего подобного. Мы по работе пару раз пересекались – вот и все знакомство. Она фельдшером на скорой работает, подкидывает мне «клиентов» порой.

- Фельдшером? – открыл рот Генрих Львович. Они с женой переглянулись и синхронно пожали плечами: - С ее-то опытом и дипломом? Что-то тут явно не так.

- Каким таким дипломом? – проглотив щедрый кусок пирога, переспросил я.

- Врачебным. Вообще-то Ариша – травматолог от бога.

- Может, в Африке переквалифицировалась? – внесла предложение Сарочка – одна из внучек Генриха Львовича.

- Да ну. Я когда в последний раз с Карелиным виделся, он говорил, что Ариша за кандидатскую взялась.

- Карелина? Александра Павловича, что ли? – уточнил я. - А он к ней каким боком?

- Самым непосредственным! Муж он ей. Был… Такая потеря… Такая потеря, – покачал головой Генрих Львович. А мне кусок поперек горла стал. Не знаю, почему. Выходит, она замужем была. Еще и за кем. В наших узких кругах Карелин – легенда. Перед таким у кого хочешь хозяйство скукожится. В сравнении, так сказать. Вот и я почувствовал предпосылки. А потому и настроение испортилось вконец. Я отправил в рот еще одну рюмку и встал:

- Генрих Львович, Клара Марковна, спасибо за гостеприимство, но мне все же пора. Мои-то ждут меня, вон… трезвонят.

- Конечно-конечно, Мишенька, дорогой. Еще раз спасибо. И не забудь, что вечером мы тебя ждем.

От автора: друзья, в скором времени на книгу будет открыта подписка. Как всегда, стоимость для первых покупателей - минимальна, скидки на нее не будет.

От профессорского дома до моего – три станции метро. Добрался быстро. Даже мысли в голове не успели улечься. Скорей, напротив, их только еще больше растрясло. Ну, надо же… Арина Германовна. Так вот ты, оказывается, какая. И как же тебя на скорую занесло с таким-то бэкграундом?

Дверь в квартиру матери открыл своим ключом. В пороге натолкнулся на Артема с Иркой. Те о чем-то спорили.

- Ну, скукота же, Тёма! Почему я должна это терпеть? Ты как пенсионер, ей богу! К тому же ты сам обещал Кутанову, что будешь в клубе. Тебя же за язык не тянули, правда? – услышал конец тирады, прежде чем меня заметили.

- О, Миша! Где тебя черти носят? Мама испереживалась вся. Ма, тут твой блудный сын явился! – обрадовался возможности прекратить спор мой младший брат.

- Сказал же – у Фельдмана задержался.

- А мы тебя все равно дома ждали. До последнего за стол не садились. – Мама вышла из гостиной и обняла меня так крепко, будто мы с ней с прошлого года не виделись. Хотя, блин, так оно и получалось вообще-то.

- Там у Фельдмановской соседки роды начались. Пришлось принимать.

- Самому? – уточнил Ринат, вставая из-за стола, чтобы пожать мне руку. В отличие от младшего, средний, похоже, продолжать празднование не собирался. Иначе зачем бы ему переодеваться в домашнее? Я покосился на Артема, который, я был уверен, и сам бы с радостью остался дома. Но у его жены на этот счет имелись совсем другие планы. И судя по упрямому выражению, написанному на ее лице, сдаваться Ирка не собиралась.

- Почти. Скорая в последний момент подоспела. Куранты бьют, а мы рожаем. Очуметь.

- А ведь говорят, как новый год встретишь, так его и проведешь, - заржал Ринат.

- А правда, Миш! Представь только, вдруг это – знак?

- Знак чего? – проворчал я, охлаждая разбушевавшуюся фантазию матери. - В гинекологи я уж точно переквалифицироваться не собираюсь.

- А зря! Любопытная, наверное, работа, – вставил свои пять копеек Ринат. Ирка закатила глаза и фыркнула. А Артем заржал.

- Ринат! Артем! Вы невыносимы. Разве так я вас воспитывала? Ужас какой.

- Заметь, мама, ты сама начала.

- Я намекала совсем на другое! Так хочется уже внучка… Или внученьку.

- Ну, начинается, - пробормотала Ира. - Наша песня хороша, начинай сначала.

- Я даже желание загадала.

- Что? Желание? Мам, тебе сколько лет?

- У женщины такое спрашивать не принято, - шмыгнула носом мама. - А способ, кстати, проверенный. Значит, я написала на салфетке записочку, подожгла, пепел стряхнула в бокал с шампанским и все это до последней капельки выпила под бой курантов.

- Мам, ну, ты же взрослая, образованная женщина! Только не говори, что ты на самом деле веришь в эту чушь!

- А во что еще мне прикажете верить? С вами…

Мать скосила взгляд на Иру. Та это дело заметила. И с психом вылетела из комнаты.

- У нее что, ПМС? – обернулся к Артему и удивленно вскинул брови. Пожалуй, я еще не видел младшего таким. Обычно спокойный, сейчас он выглядел непривычно злым.

- Извини, сынок. Не нужно мне было лезть. Пойду, поговорю с ней…

- Не надо, мама. Пусть…

Вот так дела. Вздернув брови, я уставился на Рината. Тот всегда знал больше других, и я решил, что он может быть в курсе происходящего. Но средний лишь повел плечом. Мол, отстань.

- Артем, я ухожу! Ты со мной?! – раздался громкий голос из коридора.

Брат хотел отказаться. Я видел. Но в последний момент вмешалась мама:

- Иди, сынок. Если ей так хочется, уступи. Ты ж мужчина…

Явно не в восторге от мысли об уступках, Тема все же кивнул и пошел к жене. Мы встали их проводить, а потом, окончательно расслабившись, устроились перед телевизором. Есть не хотелось. Мама пошла убирать со стола. Мы с Ринатом взялись помогать, будто снова в детство вернулись.

- Ну что, мальчики, я, пожалуй, спать. Устала жутко. А вы веселитесь…

- Мы ко мне пойдем, чтобы тебе не мешать, – предупредил я.

- Как хотите…

Ко мне-то мы спустились, но я так устал, что практически тут же мы и разошлись по комнатам. Лишь выпили еще по рюмашке, и я будто бы между делом спросил:

- А ты Аришу пробивал по своим каналам?

Ринат открыл один глаз:

- Что это ты о ней вспомнил?

Ну, я возьми и расскажи все, что сегодня узнал.

- И? Что тебя смущает?

- Профессорская дочь, вдова Карелина… А это, вот как тебе объяснить? У тебя на службе есть легендарные личности? Так вот в наших кругах Карелин – легенда.

- Боишься, что не по зубам тебе девочка? Комплексуешь?

- Чего? – рыкнул я. – Совсем спятил?

- Да ты не пыли, Миш. Я же понимаю, что до бабы проще опуститься, чем дорасти. Это… сложно. – Ринат уставился в потолок. А мне совсем не понравилось, куда зашел наш разговор. Как будто мне и впрямь было до этого какое-то дело. А ведь не было. Я себе цену знал. И как специалисту, и… в общем. Я, может, потому и бесился, что никому и ничего не собирался доказывать, да только понимал, что если о наших отношениях с Аришей прознают, сравнений мне будет не избежать. Какому мужику это понравится? Да и не было у нас пока… отношений.

- Ладно уж, спи. Философ. Четвертый час.

- А я не спешу никуда. Высплюсь.

- Я спешу. Нас с Аришей Фельдман на ужин позвал.

Лег. А поспать нормально все равно не получилось. Салюты бахали до самого утра. Еще и в голову лезло всякое. Об Артеме и Ирке, о матери, которая не молодеет, о дуре-роженице, что хотела встретить Новый год дома, и об Арише, конечно. О том, как умело она обращалась со всем, за что бы ни бралась. И как нежно улыбалась, глядя на того сморщенного синюшного младенца.

Не знаю, сколько так лежал. Потом услышал, что в кухне Ринат варит кофе, и, уже не надеясь на то, что удастся поспать, пошел составить ему компанию. А как только брат уехал, стал потихоньку собираться к Фельдманам.

Костюмы я не любил, у меня их всего два было. Один я уже вчера надевал. Так что выбора не осталось. Шоколадный оттенок здорово подходил к моим красным от недосыпа глазам. Я усмехнулся. Жених, чтоб его. Маме бы понравилось.

Такси, цветочный магазин на углу – букет для Клары Марковны, и бутылка коньяка для Генриха Львовича. Я – воспитанный мальчик. Хоть и не профессорский сын. Сам себя создал, сделал… И уже не изменюсь. Что выросло – то выросло, как говорится.

- Ой, Миша! Заходи, заходи…

Я протянул букет Кларе Марковне и замер с открытым ртом. Я-то Аришу никогда при параде не видел. Все в робе, да бледную-болящую. А тут… Глянул на неё, и замкнуло. И волной окатило горячей. С ног до головы. Так что и ее по касательной зацепило. Зарумянило щеки… Вдох-выдох. Дыши…

- Ну, что ты стоишь, Мишенька, дорогой! Принимайте благодарности… Вот соседи наши. Счастливые бабушки-дедушки, а все благодаря кому? А это – наши герои!

Да твою же бабушку. Только этого мне сейчас не хватало.

- Ну, что вы? Ваша девочка сама все сделала.

Ага, как же. Скромность - наше все, да, Арина Германовна? Чудо африканское…

Прикрывая известное место бутылкой коньяка, прокрался к столу. Ариша - следом. Посадили нас, естественно, рядышком. Так, что, как бы она ни старалась, один черт задевала меня при каждом движении то локтем, то бедром. Высекая искры… Того и гляди полыхнет. И скатерть, и кружевные салфетки, и залитая лаком башня из волос на голове у одной из счастливых бабушек, которая как раз лезла нас обнимать.

Не знаю, как мы высидели положенные пару часов. Как выдержали бесчисленные тосты, следующие один за другим, и не иссякающий поток благодарностей, которые с каждой рюмкой становились все проникновеннее… Но, главное, я не имею понятия, чем думал, когда, почти задевая ее ухо губами, шепнул:

- Ариша, давай уйдем. Я не могу уже…

И чем думала она, когда позволяла мне все испортить…

- Вот так возьмем и уйдем?

- Угу. Ко мне. Здесь недалеко… Так ты согласна?

Она колебалась несколько мгновений. А потом все же протянула мне руку.

ГЛАВА 9

Ариша

- Ариша! Милая, а тебе разве не на работу сегодня?

Тетя Надя легонько меня встряхнула. Я открыла глаза. Резко села на постели и огляделась.

- Который час?

- Половина седьмого.

- Вот же черт! – я схватила телефон. – Будильник забыла включить…

Вскочив на автопилоте, так до конца и не проснувшись, выбежала из комнаты. Закрылась в ванной. Плеснула воды в лицо и взялась за наполовину пустой тюбик с пастой. И вот тут оно вспомнилось. Все, что произошло. Я прикрыла ладошкой рот. Прислонилась к стеночке, не соображая, плакать мне или смеяться. Не зная даже, засчитывать ли этот раз, как имевший место –  настолько нелепо он закончился. Я дольше колебалась, чем это длилось, ну, правда. Интересно, Орлов-то уже проснулся? Или, как и я, опоздает на работу?

Я хихикнула. Было действительно весело. Ну, и немного грустно, конечно… Не знаю, чего ждала. Просто у Фельдманов между нами с Михаилом Ильичом так искрило, что я уже было настроилась на фейерверк. А вместо этого… получила одинокий холостой залп. Похрюкивая от смеха, хохоча в первую очередь над собой и своей глупостью, опустилась на унитаз. Чтобы не пришлось объяснять домашним, что же меня так развеселило с утра, спрятала смех в ладонях.

Нет, я правда надеялась, что у нас что-то может выйти. Не серьезное, так, легкий ни к чему не обязывающий роман. Понимала, что Орлову серьезное даром не надо, да и мне сейчас тоже вряд ли. Но старт, мягко скажем, не задался. Хотя начало и было многообещающим. Это даже отрицать глупо. Я, может, потому и решилась уехать с ним, что никогда еще не ощущала такой сбивающей с толку тяги к мужчине. Положившись на собственную интуицию, как меня учил Саша, поддалась витающему в воздухе духу праздника, я так безоглядно поверила в то, что чудо возможно… А чуда не случилось. Да и вообще самым напряженным оказался момент, когда мы с Орловым сидели бок о бок за столом в доме Фельдманов. И на заднем сиденье в такси. Ну, и ладно… тот самый первый поцелуй в коридоре был тоже чудо как хорош. Мне нравилось ощущать, как большое сильное тело Орлова дрожит от нетерпения под моими ладонями, и руки... его умелые руки тоже дрожат. Мне нравился его вкус на губах, и напор. А потом что-то явно пошло не так. Мы очутились в спальне. Он даже не снял пиджак… Только брюки. Пробормотал что-то бессвязное, я расслышала только:

- Извини… Не могу больше. Я после реабилитируюсь… Обязательно.

А потом ощутила, как он пару раз с силой дернулся и… уснул. В носках и пиджаке с рубашкой. Я поначалу не могла в это поверить! Даже ткнула его несколько раз в бок. Потом с большим трудом выбралась из-под его отяжелевшего тела. И еще ведь проверила пульс. Ну, мало ли? А он просто спал… глубоким безмятежным сном полностью довольного жизнью человека.

Такого ужасного смятения чувств до этого момента… момента осознания, я не испытывала никогда. Мне было ужасно стыдно, потому что он обошелся со мной как с дешевкой, и ужасно весело – потому что ситуация была, как ни крути, смешной. Хотя бы потому, что я его и сама, замахавшись по самое не хочу, понимала. Вряд ли Орлов планировал закончить вечер так – просто не рассчитал силы. Не то чтобы я готова была дать ему второй шанс, но… его усталость дикую понять могла. Другое дело, что в той идеальной картинке мира, которую я нарисовала себе в голове, его тяга ко мне должна была оказаться выше этой усталости. Выше всего на свете. Мне чего-то возвышенного хотелось, понимаете? Как было с Сашей. И как я привыкла. А все вышло настолько приземленно и буднично, что на какой-то миг я опешила. Оказавшись совсем не готовой к такому повороту событий.

- Эх, не орел ты, Орлов. Не орел… - пробормотала я, а тот лишь всхрапнул. – О, господи…

История из тех, над которыми обычно угорают подружки, собравшись на очередные посиделки. Но мне даже поделиться ей было не с кем, не то бы я точно стала гвоздем программы.

- Ариша! У тебя там все хорошо? – постучала в дверь ванной тётя Надя.

- Уже выхожу.

- Давай скорей. Завтрак уже на столе.

От тетиной заботы теплело на душе. Я вернулась поздно, и она еще не успела выпытать, как прошёл мой вечер у Фельдманов. Так что за завтраком пришлось коротко отчитаться.

- Ты только представь, Ариш, какое совпадение!

- Какое?

- Ну, что вы снова с Мишенькой встретились. Может, оно неспроста, а? Как думаешь?

Я лишь пожала плечами. В один глоток допила остывший кофе и выскочила из-за стола. Интересно, что бы сказала тётя Надя, если бы узнала, как на самом деле закончился мой вечер? Я вот тоже разглядела в своих столкновениях с Орловым перст судьбы, а оно вон как вышло.

А может, еще не все потеряно, а? Что ж я так категорична сразу? Эта мысль заставила меня на секунду зависнуть, склонившись над сапогом. В конечном счете, так ничего конкретного не решив, выбежала из дома и помчалась к метро.

Опять явилась на работе впритык, попала в бригаду Стаса. Непривычно хмурого и молчаливого. Интересно, он уже разболтал коллегам о том, чьих я? Я огляделась, но повышенного интереса к собственной персоне не обнаружила. Каждый был занят своим.

- Сейчас я быстренько, - пообещала ему. – Проспала.

- Видать, ужин у Фельдмана удался.

Я быстро пробежалась пальцами по кнопкам на униформе.

- Ну, так. Неплохо посидели. А ты чего не пришел?

Стас хмыкнул:

- А то ты не понимаешь, что меня чисто для приличия позвали.

Я отвернулась. Доказывать, что Генрих Львович приглашал нас всех от души, не стала. Тут классовая ненависть налицо, какой смысл?

- Ты лучше скажи, как дочь самого Кучера на скорую фельдшером подвязалась? Я сначала было решил, что тебя с проверкой какой подослали…

- Шутишь? Кому это нужно?

- Вот и я так подумал.

- Никто меня не подсылал. Просто после долгого отсутствия мне нужно курсы пройти. И сертификат получить на врачебную практику. Мой старый уже не действительный. Так что всунулась, куда могла, – сжато пояснила я.

- И что ж тебе поспокойнее местечко не нашли, чтобы пересидеть?

- А я не ищу поспокойнее, Станислав Владимирович.

Холод, прозвучавший в моем голосе, несколько остудил пыл Изотова. Он ничего не сказал. Бросил на меня еще один взгляд напоследок и первый пошел к машине. В тот день он не пытался на меня спихнуть всю работу, чем до этого постоянно грешил, не чураясь откровенной дедовщины. Трудился на равных, а то и больше, как положено старшему в бригаде. То ли мне доказывая что-то, то ли себе.

Дело двигалось к вечеру, когда поступил вызов. У бабули был отек легких. Заморфинили, дали кислород. Сатурация поднялась, бабулю стабилизировали.

- Я БИТов1 вызываю.

- Да что ж, мы сами не довезем? – удивилась я.

- Знаешь что, Арина Германовна? По инструкции так положено! Вот и будем действовать по инструкции. Потому что, в случае чего, твою жопу прикроют, а я с работы полечу.

Я открыла рот. Перевела взгляд на бабушку… И не стала спорить. Всю свою жизнь я только и делала, что продиралась сама. Без помощи и протекции. А вот ведь как. Один черт, каждый раз нарывалась на вот такие незаслуженные... то ли упреки, то ли обвинения.

Настроение резко испортилось, а ко всему еще и Орлов не звонил. Я, как последняя дура, проверяла телефон при каждом удобном случае. Еще надеясь на что-то.