Целительница Бульба Наталья
Меня! Поддержать! Это было странно и больно. Спасение пришло откуда не ждала…
— Как хорошо, что я тебя застал, — буквально ворвался в комнату мужчина.
Заметив меня, остановился. Окинул изучающим взглядом, пройдясь им сверху вниз.
Я невольно поежилась. Властности в нем было более чем достаточно. Властности и опасности, которой он фонил.
— Я чего-то не знаю? — похоже, сделав выводы и потеряв после этого ко мне интерес, обратился он к Тамаре Львовне.
Волнения в голосе не было — та же властность, что и во взгляде, и в позе, но оно присутствовало.
Я — целитель, я это чувствовала.
— Просто воспоминания, — мягкой улыбкой успокоила его Тамара Львовна. — У Данилы новая помощница.
— Я заметил, — «обмяк» вошедший. — Ты ведь представишь мне барышню? — вроде как поддел он профессора. — Или мне самому?
Данила… Поддел… Профессор, когда говорил, что в этом доме его принимают за своего, лукавил. Он действительно был своим. И уже давно.
— Моя помощница, Александра Салтыкова. Из младшего рода, — с легкой ухмылкой предвосхитил он уже готовый сорваться с уст мужчины вопрос. — Князь Трубецкой, Трофим Иванович. Мой…
Он еще что-то говорил, но я словно оглохла.
Князь Трубецкой!
…Он как акула, схарчит и даже не заметит…
…Главное, не привлечь его внимания. В противном случае лучше самоубиться. Будет не так страшно и больно…
В разговорах отца с Андреем, Ревазом и дядькой Прохором, которые я подслушивала, имя князя Трубецкого упоминалось не раз. Не все я поняла — большую часть просто не удавалось расслышать, но для осознания того, что князь не среди наших друзей, вполне хватило.
И вот теперь… Лично у меня было ощущение, что я сама, добровольно, сунулась к тигру в клетку.
* * *
Биология тоже на «отлично». Как гарантия поступления. И не важно, что через десять дней будет еще один поток. Высший проходной балл я уже получила.
Ночь перед экзаменом была бессонной. И не волнение стало тому причиной, а вопрос: что делать? С одной стороны, не хотелось и дальше мелькать перед глазами князя Трубецкого. С другой…
Так и металась до утра, как в помутнении. То в одну сторону, то в другую. Немного «прояснилось» к экзамену. Тут хочешь не хочешь, а надо брать себя в руки. Однако стоило выйти за дверь экзаменационного зала, как сомнения нахлынули с новой силой. Перед глазами стоял то образ Тамары Львовны — еще совсем молодой, носившей под сердцем ребенка, то ее супруга, князя Трубецкого.
И взгляды. Его. Ее.
Хоть вой, но ведь не поможет.
Я уже и вправду собиралась разреветься — благо в коридоре находилась одна, как на меня «снизошло». Целитель я или нет?! А если целитель…
Как тогда, в поезде, приняв решение, больше не колебалась. Выйдя из здания, в котором принимали экзамен, направилась ко второму, где находилась кафедра практического целительства.
Не скажу, что эта короткая дорога далась легко. Вновь появились сомнения и желание развернуться, раз и навсегда забыв про свой порыв, но я продолжала идти, пока не поднялась на второй этаж и не остановилась у первой же двери ведущего направо коридора.
Тихонечко стукнула, вроде как проявив воспитанность, быстро открыла дверь, чтобы уже окончательно не дать себе отступить.
Профессор сидел за столом и читал что-то с экрана планшета. Людмила Викторовна, которую я тоже ожидала увидеть, устроившись в кресле, листала журнал.
Заметили меня оба сразу. Переглянулись.
— Что-то случилось? — поднялся Данила Евгеньевич. — Завалила экзамен?
Качнув головой — на горло словно петлю накинули, резко выдохнула. Бывало у меня такое. От излишнего волнения спазмом стягивало.
— Я должна была еще вчера сказать…
— Так, подожди, — остановил меня профессор.
Подойдя, усадил меня на диван. Сам, подхватив стул, сел напротив.
Как ни странно, но этого времени хватило, чтобы окончательно успокоиться. Ну и принять тот факт, что делаю все правильно.
— А теперь рассказывай. — Мягкой, доброжелательной улыбкой он дал понять, что готов услышать все что угодно и поддержать меня в любой ситуации, какой бы она ни была.
И я ему верила.
Хоть и не должна была.
Бросив взгляд на Людмилу Викторовну — та отложила журнал и теперь наблюдала за нами, сосредоточилась. Поведать всего я не могла — имелись нюансы, о которых не стоило никому знать, так что мне предстояло быть весьма аккуратной и следить за словами.
Мысленно попросив прощения у отца — он ведь не мог предположить, в какую ситуацию попаду, как школьница сложила руки на коленях и начала издалека:
— Мне было около десяти. Со мной уже занимались, но результат был слабым. А иногда его и совсем не было. И вот в один из таких моментов я сорвалась. Закатила истерику, кидалась всем, что попадало под руку. Кричала, что бездарная, что у меня нет сил. Что лучше от меня отказаться сразу, чтобы не было стыдно.
— Тебе это никого не напоминает? — то ли поддерживая меня, то ли ностальгируя, вдруг произнес Данила Евгеньевич.
Людмила Викторовна в ответ загадочно улыбнулась, потом хохотнула…
Когда со мной произошла та история, отец сказал, что такое случается со всеми хорошими целителями. Момент неверия в самих себя. Мне было десять, но я запомнила. А еще я поверила. Не в себя — отцу. И верила всегда, даже когда хотелось плакать. И не важно от чего. От брезгливости, вынося судно. Или от усталости, сотни раз отрабатывая магемы.
Вздохнув — несмотря на бурную жизнь, по отцу я уже соскучилась, решила продолжить:
— Тетя, у которой я тогда жила, дала прореветься, а потом, когда успокоилась, рассказала историю. Это случилось во время Персидского конфликта. В деревню после тяжелых ранений вернулся молодой мужчина. Был он огневиком, и очень сильным. Но попал под обстрел, его посекло осколками, в том числе и от магических снарядов, которые перебили не только заднемедиальный канал ноги, но и несколько периферических.
— Без постоянной целительской поддержки — безусловная ампутация, — вздохнув, посетовала Людмила Викторовна.
— Вот именно! Ампутация. Он это знал, но от операции отказался. Мол, бабка — знахарка, все поправит. И она действительно поправила. Через месяц мужчина начал потихоньку ходить, а через полгода уже выплясывал на собственной свадьбе. Я тогда подумала, что тетя этим примером хотела мне сказать, что главное — верить, но спустя несколько лет история получила продолжение. Та бабка умерла, и мужчина пришел к наблюдавшей за ним много лет тете, чтобы передать секрет лечения.
— Подожди… — воспользовавшись паузой, подобрался профессор. Только был этаким умиротворенным добрячком, а тут…
Нет, гнили я в нем не чувствовала. Скорее азарт естествоиспытателя, готового за открытием отправиться хоть на край света.
— Люсенька… — Он растерянно посмотрел на супругу.
— Я услышала то же, что и ты, — опередила профессора Людмила Викторовна.
Поднявшись, налила в стакан воды из стоявшего на столике графина, подала Даниле Евгеньевичу:
— Выпей, пока не взорвался.
Тот осушил стакан несколькими крупными глотками. Выдохнув, вскочил, дошел до окна, развернулся…
Я и не хотела, но улыбнулась. Наблюдать за находившимся в смятении профессором было весьма познавательно. Как морщит лоб, как шевелит губами, собираясь сказать, но не находя в себе сил произнести то, что рвалось изнутри. Как отводит взгляд, чтобы тут же вновь посмотреть на меня…
Дожидаться, когда он все-таки задаст свой вопрос, я не стала:
— Как оказалось, все было очень просто и имело прямое отношение к моим детским стенаниям.
— Просто?! — возмущенно вскинулся профессор, но тут же затих. Лишь смотрел на меня так, что хотелось его пожалеть.
Пожалеть я не могла, а вот удовлетворить зудевшее любопытство — вполне.
— При лечении коллапса каналов используют мощные потоки, пытаясь их пробить. А бабка, которая на самом деле оказалась прабабкой, воздействовала, как он сказал, буквально капелюшечками и начиная с одной минуты.
— Капелюшечками? — растерянно посмотрев на супругу, переспросил профессор. Потом задышал тяжело…
Я вскочила, уже «собирая» пальцами магему, но все-таки надеясь, что Данила Евгеньевич не вознамерился прямо здесь свалиться с ударом.
С выводами я поторопилась.
— Люсенька, ты слышала?! Капелюшечками и по одной минутке. Это же так просто… Неиспользуемый канал становится хрупким и от мощного потока разрушается. А тут всего лишь капелюшечка и по минутке…
Людмила Викторовна его воодушевления не разделяла.
— В этом-то и проблема, Даня. — Она вновь устроилась в кресле, в котором сидела, когда я пришла. — Мы принимаем в академию тех, кто вырабатывает средний или сильный поток, и отсеиваем с малым, потому что в обычной практике он неэффективен. У нас просто нет специалистов, способных работать на таком уровне. Чтобы справиться с подобной задачей, целитель должен обладать запредельной концентрацией и точностью дозирования. Боюсь, даже тебе это не по силам.
Пока Людмила Викторовна говорила, профессор смотрел на нее с недоумением. Словно то, что слышал, звучало кощунственно, едва ли не посягательством на святое.
Не скажу, что я его понимала, но сочувствовала — точно. Быть совсем рядом, только протяни руку и…
— Значит, буду тренироваться! — сбивая меня с мысли, твердо, категорично произнес Данила Евгеньевич. — Ты ведь поможешь? — обратился он к супруге.
Поворот событий меня только порадовал. Признаваться в том, что полностью овладела методикой, мне не хотелось.
ГЛАВА 4
— Можешь встать и одеться.
Данила Евгеньевич отошел от кушетки, на которой на животе лежат Сергей. Подойдя к раковине, тщательно вымыл руки. Вытер.
Парень ему нравился. Цельный. Честный. Не говоря уже про мужественность, которую доказал дважды. В первый раз — бросившись в горящий дом, где погибали дети. Во второй — через боль, встав на ноги, хотя многие и сомневались, что усилия врачей и целителей дадут результат.
— Ну как? — закончив, оглянулся он, не без удовлетворения наблюдая отсутствие осторожности в движениях, которую приметил там, на дороге.
О чем говорила скованность, профессор прекрасно знал. Накопленная усталость. Не та, которую легко снять обычным отдыхом, другая, избавиться от которой мог помочь только целитель.
Позвоночник Сергея собирали по кусочкам. И в физическом теле, и в полевых структурах. Многое было сделано, но…
Мысль, пусть и не законченная, заставила Данилу Евгеньевича вздрогнуть. Во время сеанса он шел проторенным путем: очистка, корректировка, установка корсета, напитка.
И вроде все правильно — еще несколько встреч, и можно попрощаться на полгода, но исцелением сделанное назвать трудно. Только временной поддержкой, как и в случае с Тамарой.
И это профессора не устраивало. Уже давно.
А тут как гром с ясного неба: «капелюшечка и не больше минуты…»
На часть магем организм Сергея не реагировал — привыкание за счет избыточного воздействия. Часть действовали слабее, чем это было в них заложено.
А если дело в том, что покореженные каналы просто не в состоянии пропустить через себя все, что в них закачивали?!
Об этом он тоже думал не раз, но вот эта «капелюшечка» меняла его представление о необходимом процессе, переворачивая все с ног на голову.
Целительство по своей сути весьма консервативно. И хотя какие-то попытки внести новую струю в привычные действия присутствовали — на то она и академия, чтобы экспериментировать, создавать и внедрять, — говорить о прорывах не приходилось.
Впрочем, низкодозированное вливание стать тем самым прорывом тоже вроде не обещало. Но в случае удачи перспективы у методики имелись.
— Данила Евгеньевич? — Встревоженный голос Сергея на миг вернул в реальность.
— Помолчи! — не то попросил, не то приказал Данила Евгеньевич.
Подойдя к окну, оперся на подоконник руками.
Его решение экспериментировать самому было правильным. Средние и сильные потоки… Избавиться от того, с чем работал годами, будет сложно и даже в какой-то мере болезненно.
Но кто, если не он?! Ну и верная Люсенька, которая ни за что не оставит своего непутевого супруга в его изысканиях.
Но одно дело тренироваться на неживой модели, другое…
Он окинул Сергея уже другим, заточенным на исследования взглядом.
Двадцать шесть лет. Рост метр восемьдесят два. Вес — девяносто два. Если бы не травма, вполне можно говорить об отменном здоровье.
Воспитывался в кадетском корпусе — сын погибшего офицера. Затем военное училище. Служба на пограничной заставе.
Спасать детей он кинулся, когда находился в отпуске, ставшем в тот день бессрочным.
На армии — крест. Пенсия небольшая, да и той могло не быть, если бы не тот же генерал-губернатор. А на руках мать и две сестры, которых еще предстояло выдать замуж.
Со службой в частной охране помог Трубецкой. По просьбе Данилы Евгеньевича.
Хорошо, что хотя бы об этом Сергей не знал. Больно щепетилен в том, что касалось долгов.
— Сережа, а как ты смотришь на то, чтобы побыть подопытным кроликом? — решив, что в случае отказа ничего не теряет, спросил профессор.
— Новая замечательная идея? — с легким скептицизмом уточнил тот.
Явно давая понять, что на дальнейший разговор настроен, присел на край кушетки.
Рабочий кабинет был гордостью Данилы Евгеньевича.
Помещение небольшое, но уютное. Никакого слепящего белого и запаха дезинфицирующих средств, что вызывало ненужные ассоциации. Стены в мягком оттенке зеленого, аромат герани и ощущение теплого, но не жаркого дня, создаваемое несколькими артефактами, подаренными магами-прикладниками.
— Замечательная, но не новая, — улыбкой успокоил Сергея Данила Евгеньевич. — То, что хуже не будет, могу гарантировать.
— Вы же знаете, меня этим не испугать, — засмеялся Сергей, но тут же продолжил серьезно: — Данила Евгеньевич, вы так много…
— А вот об этом не надо, — твердо оборвал его профессор. Прошел за рабочий стол. Сев, придвинул к себе историю болезни Сергея. — Давай договоримся так: ты мне подходишь, чтобы отработать методику. И на этом…
— Я согласен, — с улыбкой перебил его Сергей. — И извините, Данила Евгеньевич, но быть меркантильным у вас не получается. Взгляд не тот.
Наверное, Сергей был прав. От предложения Данилу Евгеньевича самого немного корежило — использовать парня в своих интересах все-таки оказалось болезненно для совести, но с этим он был готов смириться. В случае успеха…
Говорить об успехе, еще не начав работать, не стоило, однако чутье буквально вопило: в этом что-то есть. А уж своему чутью…
Его чутье убеждало не только в возможной удаче, но и в тех проблемах, которые она могла повлечь.
И не только для него.
— Сережа, тебя ведь готовили в егеря?
— В егеря, — подтвердил Сергей, глядя уже внимательно. — Вам нужна…
— Нет, — перебил его Данила Евгеньевич, — ты меня неправильно понял. Хотя…
— Говорите как есть. Вы же знаете, для вас я сделаю все что угодно, — чуть подался вперед Сергей.
Одет он был так же, как одевалось большинство молодежи. Джинсы, кроссовки, рубашка, легкий блейзер…
Качество его одежды было неплохим, но для задумки профессора требовалось значительно лучше.
И это была еще одна возможность помочь. На этот раз материально.
— Барышню помнишь, которая была со мной в машине?
— Александра Салтыкова? — не задержался с ответом Сергей. — Помню.
— Сможешь за ней присмотреть? Когда не на службе. Я тебе…
— Про деньги давайте не будем. — Сергей поднялся с кушетки, взял стоявший у двери стул, переставил к столу. — Есть основания считать, что ей угрожают?
— Пока нет, — успокоил скорее себя, чем Сергея, Данила Евгеньевич. — Но гложет меня. Не дает покоя. Девочка очень талантливая, боюсь, как только об этом станет известно, многие роды возбудятся на ее счет. И произойдет это раньше, чем мне бы хотелось.
— Насколько раньше? — уловил суть проблемы Сергей.
— Да уже сегодня, — сетуя на энтузиазм старшей дочери, сказал профессор. — Вечером у Юли пикник на прудах с одноклассниками. Она берет с собой и Сашу. А ты ведь понимаешь…
Сергей кивнул.
О том, что Данила Евгеньевич селил во флигеле только перспективных целителей, среди заинтересованных лиц было известно.
* * *
На пруды мы приехали чуть позже семи. Опаздывать не в моих привычках, но Юля сказала, что так лучше. Мол, познакомлю сразу со всеми.
Площадка для пикника находилась у самой воды. Большой деревянный помост, на котором под тентами были расставлены столы, стулья и кресла с наброшенными на их спинки пледами.
Не обошлось и без места для танцулек. Судя по тому, что там была установлена соответствующая аппаратура, можно было говорить о живой музыке.
— Останься здесь, — когда мы вышли из машины, бросила Юля сопровождавшему нас Сергею.
Да-да, тому самому Сергею, который останавливал для проверки машину Данилы Евгеньевича.
— Извините, Юлия Даниловна, но приказ вашего батюшки был однозначным. Вы и Александра Игнатьевна должны постоянно находиться у меня на глазах.
— А если мы вдруг захотим в кустики? — тут же нашлась эта егоза.
Смутить меня подобным вопросом было невозможно — для целителя нет неестественного в том, что касалось функционирования человеческого тела, но определенное неудобство присутствовало. Говорить о таком с посторонним мужчиной без особой необходимости точно не стоило.
— Будь вы более внимательной, — тем же спокойным, если даже не менторским тоном заговорил Сергей, — могли заметить, что кустиков поблизости здесь нет. А для удобств поставлены кабинки, которые хоть и несколько в стороне, но в пределах ограждения зоны пикника.
Юля, выслушав его, напыжилась, потом медленно выдохнула и выдала:
— Ну ты и зануда, Серега!
— Таким родился, — чуть заметно улыбнулся он и жестом указал на лестницу, которая вела вниз.
Нас заметили, когда мы еще были наверху. Приветливо замахали руками. Кто-то засвистел…
Парней оказалось пятеро. Девушек на одну больше. Это не считая нас.
Охрана тоже присутствовала. Держались по периметру, разбившись на двойки и тройки.
— Всем привет! — закричала Юлька еще с середины лестницы. — Рада всех видеть!
— А уж я-то как рада… — чуть слышно заметила я.
Поездка на пикник без «кровопролития» не обошлась. Сначала Данила Евгеньевич хотел оставить меня дома, намекнув, что неплохо бы потренироваться в том, о чем мы говорили днем.
Надо признать, что я и сама бы с удовольствием осталась. Не то что не любила подобного времяпрепровождения, просто все опять упиралось в княжеские роды. Точнее, в их представителей, которые обещали присутствовать.
Потом, смирившись с тем, что Юля без меня ехать наотрез отказалась, навязал нам сопровождение.
И опять лично я этому только порадовалась — у охраны в подобных случаях широкие полномочия, так что должно было обойтись без эксцессов. А вот Юля…
Юля не очень любила, когда ограничивали ее свободу. Причина понятна. Та самая журналистика. Успеха в этой профессии достигают люди с определенным складом характера.
— Держитесь подальше от Трубецкого, — неожиданно произнесли за спиной. Шепотом.
Я невольно оглянулась.
Сергей сделал вид, что ничего не говорил, но я все равно кивнула, давая понять, что не только услышала, но и приняла.
Впрочем, именно это я собиралась делать. Насколько получится.
— Так, — между тем спустившись, остановилась Юля, — прошу любить и жаловать. Александра Салтыкова. Младшая, — подчеркнула она, предвосхитив возможные вопросы. — С Урала. — Схватив меня за руку, буквально заставила встать рядом. — Тоху ты уже знаешь, — нарушая все правила этикета, указала она на Антона, с которым я познакомилась вчера. — Это — Иван Струпынин, его двоюродный брат.
Струпынин. Двоюродный. Мещерские — главная линия рода, княжеская. Струпынины, похоже, родня через сестру отца Антона.
Вроде и не столь опасное знакомство, но все же лучше, как и в случае с Трубецким, держаться подальше.
А так… похожи. Есть общее, породистое. Тот же нос с горбинкой, тот же волевой подбородок. Да и ростом не обижен. Высокие оба.
— Иван, — подойдя ко мне, склонил голову Струпынин. Да еще и прищелкнул каблуками, выдавая свою принадлежность к будущим армеутам.
— Саша, — протянула я руку.
Он взял ее осторожно, за пальцы. И нет, не пожал, но словно согрел. И улыбнулся… не нахально, а так, словно говоря, что он — хороший парень.
Парень-то он, может, и хороший, но вот фамилия…
— Илья Воронцов, — поманила Юля пальчиком следующего одноклассника.
Тот подошел. Легко, без грубости, плечом оттолкнул Ивана:
— Воронцов. Илья.
— Саша, — заставила я себя дышать спокойно.
Фамилия отца до изгнания из рода была Воронцов, так что сейчас передо мной стоял родственник.
Правда, вряд ли он об этом когда-нибудь узнает.
— А вы красивая, Саша, — подмигнул он мне.
— Не обращай внимания на этого ловеласа. — Засмеявшись, Юля подошла к Илье и, развернув за плечи, толкнула в спину.
Тот даже не сопротивлялся. Но, отойдя на пару шагов, развернулся и послал мне воздушный поцелуй.
— Игорь Валдаев, — представила Юля следующего. — Твой собрат-целитель.
— Будущий полковой лекарь, — поправил ее Игорь.
Этот оказался рядом как-то незаметно. Вроде только стоял в стороне, заставляя хихикать парочку девчонок, и вот уже замер напротив.
— Валдаев, это который Иннокентьевич или Фролович? — продемонстрировала я знание целительских родов.
И ведь все так и было. Пусть и не первые, да и особыми титулами не отличались, но, если в роду в каждом поколении хоть по одному целителю появлялось, стояли наособицу.
У Салтыковых, которые младшие, отличались все девицы, и изредка дар проявлялся и в мужской линии. А вот у Валдаевых все с точностью до наоборот. Потому и прямая дорога была им в полковые лекари, что обещало не только хорошую карьеру, но и достойное место после отставки.
— Фролович, — довольно хмыкнув, протянул он руку. Когда подала ладонь, поднес ее к губам, но не прикоснулся губами, а сделал глубокий вдох, «пробуя» меня на тот самый дар. — Вы ведь оставите мне свой номер телефона? — поднял он голову, глядя на меня обаятельными серыми глазами.
— Звоните в дом Соколовых. Не ошибетесь, — с улыбкой ответила я.
Из тех, с кем успела познакомиться, он и Тоха воспринимались… нет, не безобидными — все эти парни были достойно подготовлены, чтобы заставить считаться с собой. Просто Игорь и Антон не воспринимались агрессивными по своей природе, как если бы предпочитали принимать этот мир, а не завоевывать его.
— Буду считать это разрешением, — не остался в долгу Игорь.
И отошел, уступив место последнему из компании. Александр Трубецкой, как успела шепнуть Юля.
На Тамару Львовну ее сын не был похож. На отца.
Но отнюдь не воспитанием…
— А ты ничего, — сделал он шаг ко мне и, видит Заступница, если бы не отступила, приподнял бы голову за подбородок, унижая своей снисходительностью.
— Держи себя в руках! — прежде чем я отреагировала, встала между нами Юля. — Она помощница отца. И если ты…
— Все понял! — насмешливо улыбаясь, поднял он руки. — Данила Евгеньевич тут же превратит меня в лягушку.
— Для лягушки ты еще не дорос, — разворачиваясь, через плечо бросила Юля. — Пока только до малька.
Я думала, парень взорвется, но…
Он засмеялся первым. Весело, задорно, словно говоря, что совсем не обиделся на выпад.
И, судя по тому, что я чувствовала, обиды в нем действительно не было.
Если только горечь, которую тщательно скрывал.
* * *
— Вот ты где. — Подошедший Игорь протянул мне кружку с глинтвейном. — Устала?
— Есть немного, — кивнула я.
С девчонками получилось просто. Юля подвела меня к ним, назвала всех по имени и сказала, что остальное — в процессе.
Приблизительно так и получилось. Через час я чувствовала себя в этой компании своей. Но это была не моя заслуга, а их. Приняли меня более чем доброжелательно.
— Юля сказала, что ты уже сдала экзамены.
Я оглянулась. Там, наверху, на площадке, вовсю танцевали. Здесь же, у воды, было не столько тихо, сколько спокойно. Умиротворенно.
Ну и прохладно, конечно. Уже совсем стемнело, и, если бы не плед, который накинула на плечи, тонкая курточка поверх футболки вряд ли бы меня спасла.
— Три «отлично», — не торопясь делать глоток, поднесла я кружку к лицу.
Читать бесплатно другие книги:
