Земляничное убийство Данилова Анна
– Вот вы сказали, что начинающая писательница, а на самом деле – настоящая актриса! Так разыграть меня! А я поверил! – говорил Лебедев, обратившись к Жене, которая привезла его домой к Лене и призналась, каким образом оказалась в больнице и почему несколько часов проработала санитаркой. – Оказывается, все было спланировано! Что ж, я даже рад. Главное, что я теперь дома и нам хотя бы здесь не придется ни от кого прятаться или оглядываться.
Лебедев, вымытый, в теплом свитере, потому что все время мерз, сидел за столом на кухне в доме Лены и вот уже целый час не мог одолеть тарелку щей. Лена сидела рядом с ним и ловила каждый его взгляд, так ласково смотреть на мужчину могла только влюбленная по уши девочка. Антонина и Женя тоже сидели за столом, и каждая, конечно же, думала о том, правильно ли они поступают, собираясь помочь этой паре быть вместе. Способен ли этот взрослый и с виду очень уж слабый во всех, кажется, отношениях мужчина составить счастье совсем юной Лены? Или же они его просто не знают и смотрят только на внешность: красивый, приятный, интеллигентный. А вдруг он на самом деле сильный и мужественный? А каким он будет, когда женится? Получится ли у него стать хорошим семьянином? В состоянии ли он будет содержать семью? Хватит ли у него ответственности и внутренней силы, чтобы справиться с совсем еще девочкой, школьницей, ставшей его женой? Не влюбится ли он, пресытившись Леночкой во время медового месяца, в другую девушку, женщину?
Так и не дождавшись, пока Игорь закончит ужин, Женя с Тоней вышли в сад, устроились на широких диванных качелях, обменялись мыслями и впечатлениями.
– Анька убьет меня, когда узнает, что я потворствовала этой связи… Да-да, и не смотри на меня так. Иногда мне кажется, что мы реально помогаем ей, пытаемся наладить ее жизнь, сделать так, чтобы все сложилось самым благоприятным для Лены образом, чтобы они поженились и все такое. Ведь теперь, когда моей сестры здесь нет и она сама влюблена и ничего не видит, кроме своего жениха или уже мужа… То есть Ленка брошена, совсем одна, и это в таком нежном возрасте. И брак со взрослым любящим мужчиной сейчас просто идеальный выход из создавшегося положения. Он будет о ней заботиться, проконтролирует окончание школы, поможет поступить в институт или куда там еще, не знаю, у нее планы еще изменятся сто раз. Словом, ты меня поняла, да? Но, с другой стороны, никто же этого Лебедева не знает… Что, если мы окажем девочке медвежью услугу, поженив их? И как правильно поступить, как узнать?
– Я только одно могу сказать, – сказала Женя, вздыхая, – что разлучать их нельзя. Что любой наш промах, какая-нибудь наша опасная и хитроумная интрига, направленная на то, чтобы Лена, к примеру, разочаровалась в своем Игоре Сергеевиче, может повлечь серьезнейшие последствия. Это может так травмировать ее…
– Да понимаю я все! Значит, поможем. Вот придет он в себя, окрепнет да и пойдет в администрацию, похлопочет, чтобы их поскорее расписали.
– А может, это мы с тобой сходим?
– Знать бы, к кому идти, с каким разговором? Вдруг наткнемся на какую-нибудь неадекватную поборницу морали… Вот ведь засада! А ты чего такая сегодня? На тебе лица нет… Что-нибудь случилось?
– Борис не звонит.
– Ну так сама ему позвони.
– Звонила. Абонент не абонент.
– Может, занят?
– Это рано утром, когда все суды еще закрыты? Нет, он просто не хочет со мной разговаривать. Он подумал, что я разлюбила его и уехала. Потому что если бы он так не думал, то уж точно нашел бы способ со мной связаться. Он – умный, современный человек, да он на вертолете бы сюда прилетел, чтобы только увидеть меня. Я чувствую, чувствую, что он охладел ко мне. Что делает все, чтобы поскорее меня забыть.
– Ты это серьезно?
– Не знаю… Но как подумаю об этом, так тошно становится. Тоня, что делать? Может, вернуться?
– Женя, тебе решать. Но лучше всего подождать. Мало ли что в жизни может случиться? Причин, по которым мужчина не берет трубку, – великое множество. Не паникуй. Ты же сама говорила, что Борис любит тебя, просто боготворит.
– Да, говорила. Но что, если все это он делал просто для того, чтобы усыпить мою бдительность? Я же говорила, что внешне вся эта забота и любовь выглядели не совсем натурально, все было чрезмерно, слишком много этой любви и заботы!
– По-моему, ты, Женька, с жиру бесишься. Честное слово! Успокойся и подожди еще несколько часов. Если он так и не проявится, позвони Петру, его брату. Вот он-то точно знает, где Борис, все-таки в одном доме живут. Или, что тоже может быть действенно, позвони домработнице, Галине Петровне.
– Это какое же унижение – звонить домработнице! Нет-нет, это вообще исключено.
– Тогда успокойся и возьми себя в руки. Заодно и спроси себя, нужен ли тебе самой Борис? Ты с ним какая-то неспокойная, дерганая, он раздражает тебя, что ли?
– Нет! – вскричала вдруг Женя, и птицы на ветвях яблони, под которой они сидели, вспорхнули и улетели. – Я скучаю по нему! И уже жалею, что уехала, оставила его одного. Вот представь, он возвращается после трудного дня из Москвы домой, после сложного процесса, голова гудит, он устал и голоден, приезжает, а меня нет. И никто не подаст ему тарелку супа, не заварит чай…
– Так Галина Петровна!
– …никто не обнимет, не спросит, как прошел день, не поцелует… Какая я дура, а! Все же было хорошо. Вот чего мне еще надо было? И почему я постоянно подозреваю его в неверности?
– Наверное, потому, что он – мужчина хоть куда. Красивый, умный, да что там – шикарный! И ты влюблена в него. Вот и все объяснение. А еще, зная тебя, я могу предположить, что ты страшишься показать свою любовь, боишься, что ваши чувства остынут, что вы утомите друг друга… Об этом думают и этого боятся все влюбленные.
– Тоня, какая ты умная. Я серьезно. Ладно, давай лучше думать о том, как нам помочь нашей влюбленной парочке.
На крыльце появилась Лена. Увидев Женю с Антониной, спорхнула с крыльца, такая длинноногая, с развевающимися волосами, подбежала к ним.
– Спасибо вам! Я так рада, что он здесь, у меня. Что ему теперь ничего не угрожает! Понимаю, вы, может, и не относитесь к этому серьезно и, возможно, считаете, что никаких покушений не было и что все это лишь случайности, но у меня другое мнение.
– Ты все-таки кого-то подозреваешь?
Но она не успела ответить. К дому подъехала машина.
– Ты знаешь, кто это? Чья машина? – спросила, поднимаясь, Женя, вглядываясь в просвечивающую сквозь заросшую голубыми молоденькими туями ограду черную машину.
– Нет, не знаю…
– Лена, иди в дом! – приказала Тоня. – И запрись.
Лена убежала. Калитка открылась, и на дорожке показался следователь Петров. Обе женщины вздохнули с облегчением.
– Так-так… – ухмыльнулся Петров, увидев Женю. – И вы здесь! И как это прикажете понимать?
Антонина в двух словах объяснила. Женя, красная и смущенная, извинилась, что ввела следователя в заблуждение.
– Ну, то, что у нашего учителя с вашей племянницей роман, знает весь город. Значит, вы решили его спасти и увезли из больницы?
– Ну да! – с жаром воскликнула Тоня. – Вы же его не охраняете! Я имею в виду полицию.
– Да я, в общем-то, ничего против и не имею. Меньше головной боли, раз его охраняют сразу три женщины.
Женщины переглянулись и как-то сразу успокоились.
– Так, значит, вы тоже считаете, что на него были совершены покушения? Что ему грозила опасность?
– Возможно. Честно говоря, когда я пришел и не обнаружил Лебедева, сами понимаете, напрягся… Но я здесь не для того, чтобы кого-то в чем-то уличать, и мне, если честно, нет никакого дела до этого романа. Здесь дела посерьезнее будут. Я хотел бы побеседовать с Игорем Сергеевичем. Надеюсь, он в добром здравии?
– Что-нибудь случилось? – спросила Женя.
– Да, случилось. В нашем городе произошло убийство. Убита одна женщина. Ее отравили точно таким же ядом, каким пытались отравить вашего учителя. Таллий. Яд опасный, редкий.
– Я понимаю… Предполагаете, что эти отравления дело рук одного и того же человека? – Женя оживленно вела беседу, чувствуя себя примерно так же свободно и уверенно, как если бы разговаривала со своим другом и тоже следователем, Валерой Ребровым, которому как-то помогала. Получается, что ей повезло и с доброжелательным и обаятельным Петровым.
– Все может быть. Просто для нашего города это событие из ряда вон! У нас такой спокойный город, преступность мы, можно сказать, побороли. Так, остались мелкие кражи, исчезновения людей… Но потом, как правило, оказывается, что никто не исчез, просто люди куда-то уезжают, могут сбежать в областной город в погоне за легкими деньгами, или вот такие же романы случаются, у людей башку сносит… извините… Короче, разные случаи бывают. Но чтобы убили пожилую женщину с кристально чистой репутацией!
– А это точно, что ее убили? – спросила Женя. – А может, это она сама?
– Конечно, и такая версия есть. Но дело в том, что никто из ее окружения не нашел мотива для такого поступка. Женщина эта травница, всю жизнь занимается растениями, лечится отварами разными, настойками, я хочу сказать, она очень заботилась о своем здоровье и помогала людям, продавала безобидные и полезные травяные сборы. Кроме того, она была человеком творческим, делала какие-то куклы, говорят, очень красивые, на продажу. Я, правда, не видел. Некоторые ее работы, как и работы ее подруг, таких же талантливых женщин приблизительно ее возраста (а ей пятьдесят восемь было), можно увидеть в нашем музее, ну и в интернете, на «Ярмарке мастеров», есть такой сайт. Так вот, у них, как говорится, клуб по интересам, женщины делают куклы, продают их за хорошие деньги. Причем часть этих денег идет на благотворительность. Хотя это вообще отдельная тема. Там есть одна женщина, ее зовут Эмма Евгеньевна Атамас, она вообще много делает для наших людей, она вдова, причем богатая, у нее детей нет, вот она и тратит деньги своего мужа на разные благотворительные дела… Что-то я отвлекся. Это я все к тому говорю, что в жизни Фаины Борисовны Осиной, так звали жертву, все складывалось на редкость удачно, и жизнью она была вполне довольна. Если судить по рассказам ее подруг, она была вполне счастлива и, главное, ничем таким не болела, я имею в виду онкологию, чтобы, к примеру, знать, что приговорена… Ну, вы понимаете, что я имею в виду.
Женя, слушая Петрова, ловила себя на том, что он, конечно же, слишком разговорчив для следователя. И есть в нем какая-то растерянность. Похоже, он совсем недавно узнал о том, что эта несчастная женщина была отравлена точно таким же ядом, что и Лебедев во время весеннего бала, и поговорить с ним он пришел лишь для того, чтобы понять, что же их связывало – кукольницу и учителя истории.
В какой-то момент он вдруг осекся и замолчал. Задумался, разглядывая яблоневую ветку. Затем потрогал ее, покачал головой. У него был вид человека, который явно в чем-то сомневается и не может принять верное решение. Наконец все-таки решился.
– У нас еще одно ЧП в городе, – вдруг выдохнул он. И два воробья, мягко шурша крылышками, влетели в гущу листвы, вполне доверяя людям, устроились на ветках яблони и замерли, словно тоже желая услышать, что же сейчас расскажет следователь Петров. – Не так давно, а если точнее, то две недели тому назад, пропала продавщица магазина Наталья Кленова. Никто не обращался в полицию, не писал заявление о пропаже, просто ходили слухи, что она сбежала с каким-то мужчиной в областной город, а заодно прихватила деньги, что были в кассе. Но и по этому поводу хозяин магазина в полицию не обращался, а я так и вовсе считаю, что это все сплетни. Просто Кленова была женщиной яркой, видной, мужчинам нравилась. Думаю, наши бабы… простите, женщины недолюбливали ее, ну, вы понимаете, да? Вот и придумали эту историю с кражей денег. Но, как бы то ни было, нашли ее сегодня. Вернее, ее тело. Сейчас оно в морге, ждем результата вскрытия… Но Миша, это наш судмедэксперт, сказал, что вряд ли она умерла естественной смертью… Она молодая еще, ей где-то под сорок, причем выглядела она еще моложе.
– Ее убили? – не выдержала Антонина, которую от этих слов просто заколотило. – И тоже отравили?
– Во всяком случае, явные следы насильственной смерти на теле, я имею в виду пулевые отверстия или ножевые ранения, отсутствуют. Признаков удушения тоже нет.
– Вы рассказываете нам это потому, что она тоже может быть отравлена? Боитесь, что и в ее крови тоже обнаружат таллий?
– Не то что боюсь… – Он нервно мелко гоготнул. – Но не хотелось бы. Тогда все – маньячина появился в городе! А это вообще…
– И где ее нашли?
– В кустах, рядом с большой поляной, неподалеку от нашей больницы. Там сейчас много кого можно встретить, земляника же пошла, весь город знает, что на этой поляне она самая крупная. Некоторые варят варенье и продают на базаре или в соцсетях, научились все покупать и продавать через интернет… У всех компьютеры, планшеты… Так я побеседую с Игорем Сергеевичем?
12. 13 декабря 2021 г
Владимир Иванович Соколовский провел в СИЗО, казалось, полжизни – так долго тянулось время. И вот теперь, ровно полгода спустя с того дня, как его, подозреваемого в убийстве любовницы Веры Карагозовой, поместили в камеру с «людоедами», то есть день в день, 13 декабря 2021 года, его отпустили за недоказанностью виновности. Адвокат постарался, спасибо ему.
Владимир Иванович был измучен и душевно, и физически, поскольку регулярно меняющиеся в камере отморозки его постоянно били и унижали, ну и самое главное – его официально подозревали в убийстве Верочки, в которую он был влюблен и смерть которой стала для него настоящим ударом. Он и раньше знал, что в мире нет справедливости, что жизнь постоянно заставляет человека пребывать в напряжении, в ожидании какого-нибудь подвоха, неприятности, потрясения, боли, болезни и даже смерти. И разве недостаточно ему было испытать боль от известия, что Верочку убили, понадобилось еще и обвинить его в том, что это он лишил ее жизни?! А где доказательства? И разве хотя бы что-нибудь указывало на то, что это убийство? Что она не умерла сама, своей смертью? И почему так тянули с экспертизой? Адвокат говорил, что эксперт уволился и уехал в областной город, а нового еще не назначили. Что, как назло, разболелся следователь, молодой парень по фамилии Петров, подцепил-таки этот злосчастный, можно даже сказать, смертельный вирус, этот ковид, и, что называется, выпал надолго из обоймы, и его делом, может, кто и занимался, но вяло. По сути, расследование приостановилось. Как и вся жизнь вокруг Соколовского замерла из-за страшного вируса, поразившего всю планету. И лишь с возвращением Петрова расследование было возобновлено, и адвокат добился того, чтобы Владимира Ивановича выпустили.
Жена Ирина, прихватив сына, к этому времени уехала к своей матери в Пятигорск. Перед этим она наняла Соколовскому адвоката. Вероятно, скрипя зубами, заплатила ему и уехала. Собирается разводиться с ним. Теперь, узнав, что с него сняли все обвинения и он отпущен на свободу, она все равно не изменила свое решение, поскольку для нее было не столько важно, убийца он или нет, ее ранила в самое сердце именно его измена. И будь он настоящим душегубом, причем неважно, кого бы он убил и за что, главное, чтобы в этом деле не было предательства, другой женщины, и тогда она никуда бы не делась и билась бы за него, спасала, поддерживала. Что ж, ее можно понять. Еще неизвестно, как сам Владимир отреагировал бы на измену жены. С одной стороны, он давно уже не любил ее, но разве простил бы ей связь с другим мужчиной? Развелся бы с ней из-за этого? На этот вопрос у него ответа не было.
Теперь же он вернулся в свою квартиру, почти пустую, он ощущал это несмотря на то, что вся мебель стояла на месте да и в шкафах оставалось много одежды жены и сына. Но все равно было пусто и холодно. Быть может, он мерз от одного вида холодных окон, от завывания метели, от декабря?
Надо было продолжать жить. Надо было как-то согреваться. Пить водку он не будет, он решил это, еще находясь в камере. Алкоголь – это последнее, что может его на время согреть, а потом и вовсе убить. В пьяном угаре он совсем уже потеряется. Нет-нет.
Он так мечтал о ванне, о горячей воде, что, едва переступив порог, хотел уже сразу отправиться в ванную комнату, но, пораздумав, решил для начала все-таки сходить в магазин и купить продуктов, потому что в холодильнике было пусто. Он вообще оказался отключен предусмотрительной женой. Чистый, с легким душком старой еды, он ждал, когда его наполнят. Владимир решил, что, вернувшись из магазина, он примет ванну, а потом приготовит себе ужин. Потому что после ванны, распаренному и расслабленному, ему вряд ли захочется выходить из дома на мороз. К тому же простыть можно. А ему болеть никак нельзя. Он должен собраться с силами и жить дальше. Доказывать всему миру, что его зря подозревали в убийстве, уже не придется – отпустили же!
Жена, какая бы она ни была и как бы ни злилась на него, все равно оставалась его половинкой. Он понял это и даже почувствовал, как в носу защипало, когда в условленном месте, в старой супнице, нашел немного денег.
В магазине он растерялся, не зная, что выбрать. Супермаркет, расположенный в соседнем доме, был принаряжен к Новому году, в центре зала стояла украшенная и сверкающая огнями елка с громадными красными шарами и бантами. Полки ломились от продуктов, ассортимент просто поражал. Или же все было так же до того, как его арестовали, просто время, проведенное в изоляторе, сделало его восприятие другим? И количество, и ассортимент товаров странным образом увеличились в его голове? Хотя, скорее всего, он просто был голоден и хотел купить все! И много!
Он укладывал в тележку все, что хотел. Но главное, надо было купить то, что не требовало приготовления и чем он мог поужинать сейчас и позавтракать утром. Поэтому, купив самое необходимое, надолго задержался возле витрины с кулинарией. Вот где был настоящий рай! Он купил курицу-гриль, три салата в контейнерах, печеную картошку с укропом, потом вернулся в молочный отдел и взял сыр, затем добавил в корзину вторую палку сырокопченой колбасы. Ну вот и все. Теперь можно возвращаться домой.
Он вздрогнул, когда, открыв дверь в тамбур на три квартиры – его и две соседские, увидел стоящего на пороге одинокого соседа Петра Ивановича, с которым всегда был в дружеских отношениях и с которым частенько смотрел футбол и пил пиво. Мужчина лет шестидесяти, приятный в общении, вежливый и, что важно, неназойливый, улыбчивый и готовый всегда разделить с тобой вечер и поговорить по душам, на этот раз, увидев Владимира, даже прослезился. Нет, он не бросился его обнимать, как если бы был братом или родственником, но решительно и почти торжественно протянул ему свою руку, которую Владимир, опустив тяжелые пакеты на пол, пожал.
– Ну наконец-то! Вернулся, елы-палы!
На Петре Ивановиче была его любимая фланелевая черная рубашка в красную клетку и домашние широкие штаны. Один его вид на мгновение вернул Владимира к жизни. Он даже успел несколько секунд побыть счастливым, словно и не было того ада, через который ему пришлось пройти.
– Отпустили. Уроды! Так долго держать невиновного человека! – Сосед сразу дал ему понять, что никогда и не верил в его виновность, расставил, что называется, все точки над «i». Я с тобой, говорили выражение его лица, интонация голоса да и все поведение, реакция на возвращение соседа. – Потом поговорим. Понимаю, что тебе сейчас, Володя, надо побыть одному, погреться в ванне, поесть, отлежаться на мягком диване. Главное, что я тебя увидел. Вернее, что ты вернулся. И постарайся не думать ни о чем плохом. Вот просто живи и наслаждайся жизнью. Как я, к примеру. Просто живу, и все. Дышу, хожу, ем, общаюсь с друзьями, пью пиво, читаю, хожу в парк, гуляю, кормлю уток…
– Спасибо тебе, Петр Иванович, – тепло отозвался Владимир и хотел было уже зайти к себе, как вдруг услышал за спиной:
– У меня знакомый работает в полиции, хороший знакомый. Это он держал меня в курсе, а потом позвонил и сказал, что тебя отпустили. Так вот, – тут у него даже тон сменился и стал подозрительно жестким и почти казенным, – гражданка Карагозова была отравлена редким ядом. К сожалению, она не умерла своей смертью, это точно доказано, и тебе, Володя, об этом хорошо известно. И отравил ее точно не ты, поэтому ты сейчас и на свободе. Но таким же ядом была отравлена еще одна женщина, труп которой нашли два года тому назад и долгое время не могли установить ее личность. Но вот лично я знаю, кто она…
– В смысле?
– Ты иди сейчас, занимайся своими делами. А как будешь готов к разговору, позови меня. Поверь, мне есть что тебе рассказать.
13. 15 мая 2022 г
Подруги вышли из подъезда Фаины Осиной, не сговариваясь, сели в машину Эммы Атамас, которая привезла их к себе.
Эмма проживала на окраине Калины, в большом трехэтажном особняке, украшенном башенкой и красивым балконом с лепниной. Всегда, когда Зоя ли, Ольга или Тамара приезжали сюда, кто-нибудь из них восклицал, типа, что это настоящий дворец, при этом непременно произносилась дежурная фраза, которая бесила Эмму: «Не страшно ли тебе одной в таком огромном доме?» или «Здесь нетрудно и потеряться» и все в таком духе. Но Эмма не считала свой дом чрезмерно большим и воспринимала его как живой организм, где каждая комната или хозяйственное помещение были функционально оправданны и только все вместе составляли единую гармонию удобного и комфортного жилища. Она очень любила свой дом и знала, что, каким бы трудным ни был ее день, как бы она ни устала, именно дом с его прекрасной ванной комнатой, мягкой кроватью и теплом приведет ее в чувство, успокоит, даст возможность отдохнуть и набраться сил для дальнейших общественных подвигов. Возвращение домой являлось своеобразным ритуалом, в котором был важен момент, когда она, переступая порог, словно попадала в другое измерение, где все подчинено ее желаниям и где она по-настоящему счастлива. Реальная жизнь, в которой ей приходилось встречаться с множеством людских проблем и бед, шла параллельно той, что Эмма Атамас проживала в своем доме. Вот здесь все было в порядке, быт налажен, каждый предмет в доме радует глаз и вызывает у нее чувство гордости, здесь она в безопасности и наполняется энергией. И случись вдруг (не дай бог!) пожар, и погибни дом, не станет и Эммы.
Муж Эммы был старше ее на пятнадцать лет, очень любил ее и, построив дом и разбив большой сад, скорее напоминающий парк, летом 2012 года привел в порядок все свои дела, вложил деньги в акции растущих и перспективных компаний и умер.
Свое вдовство Эмма Атамас переживала тяжело. Несколько месяцев вообще не выходила из дома и никого не хотела видеть. Но однажды к ней заглянула подруга, Фаина Осина. Пришла не с пустыми руками. Принесла свои куклы. Рассказала, как в свое время, когда ей тоже было тяжело на душе, ей случайно попался на глаза в интернете мастер-класс по изготовлению кукол. Как она поехала в областной город, купила необходимый материал, инструменты, оборудовала себе рабочее место в квартире и принялась за необычное рукоделие. И так оно ее захватило, что она и думать забыла о своем горе. А потом «случайно, как это и бывает, когда проваливаешься с головой в интернет», она наткнулась на видеоуроки сухоцветной флористики. Освоила и это направление. И когда снова захотелось чего-то нового, купила курс шелкографии и научилась делать нежнейшие цветы из шелка. И вот, овладев разными навыками по флористике и изготовлению кукол, Фаина стала создавать совершенно неповторимых кукол, которых украшала и сухими цветами, и шелковыми. В основном это были, конечно, симпатичные нежнейшие феи и эльфы.
Эмма, человек совершенно другого склада и, можно даже сказать, лишенный творческого воображения, тоже решила попробовать себя в чем-то из предложенных направлений. Ее выбор пал на ростовую интерьерную куклу. Она научилась шить марионеток в человеческий рост. Для этого ей тоже пришлось поучиться на мастер-классах, но не только по интернету. Выбрав понравившуюся мастерицу, она списалась с ней и договорилась, что приедет к ней в Москву и сама, своими глазами увидит, как это делается. Там, пройдя курс, причем проживая в доме мастерицы и щедро оплачивая ее услуги, она запаслась в московских магазинах всем необходимым для рукоделия и вернулась в Калину с двумя большими чемоданами с тканями, поролоном и синтепоном. Пластмассовую основу для своих кукол – магазинные манекены – она купила уже в Калине, у разорившегося хозяина магазина одежды. И так увлеклась новым занятием, что постепенно пришла в себя и отказалась от лекарств, которые до этого пила горстями, заглушая свою тоску и заменяя реальную жизнь на болезненный затяжной сон.
Потом к Эмме с Фаиной подтянулись и другие женщины.
Третьей стала Зоя Тронникова. Вот она, человек творческий и наделенный буйной фантазией, взялась за изготовление кукол с чувством юмора и принялась придумывать какие-то свои, оригинальные, «жанровые», как она говорила, куклы. Так появлялись на свет миниатюрные куклы-горничные, симпатяги-трактирщицы, пышнотелые грудастые дамы, сексуальные прачки и изящные утонченные барышни.
Потом в их компании появилась Ольга Курасова. Она загорелась идеей научиться делать кукол после знакомства с Эммой. Поначалу Ольга вообще боялась подойти к Эмме, считая ее человеком другого круга, все-таки богатая вдова, не то что Ольга, едва сводящая концы с концами. Но однажды, придя на день рождения к Фаине, с которой Ольга дружила с самого детства, и угостив всех гостей своими пирогами, она получила заказ на выпечку как раз от Эммы Атамас. И Эмме ее пироги так понравились, что она стала заказывать их почти каждую неделю. Потом слава о «курасовских пирогах» (не без помощи Эммы) распространилась по всей Калине, и Ольга начала получать еще больше заказов. Эмма подарила ей хорошую большую электроплиту и одолжила денег на стройматериал для пристройки, из которой Ольга сделала потом мини-пекарню. Вот так женщины и подружились. Однажды Ольга пришла к подруге с пирогами и хотела вернуть ей часть одолженных денег, но Эмма их не взяла. Пригласила Ольгу выпить с ней чаю и поделилась своей идеей начать шить «чайных баб». Ольга, ничего в этом не соображая, конечно же, поддержала Эмму, сказала, что где пироги, там и чай, а где чай, там и «чайные бабы»… Потом разговор зашел о том, как научиться их шить, и тогда Эмма рассказала Ольге о мастер-классах. Постоянно прокручивая ролики на ютубе, она познакомила кондитершу с разными направлениями в изготовлении кукол, рассказала, сколько примерно могут стоить курсы. И Ольга, желая еще больше приблизиться к обществу городской элиты, куда она записала всех подруг Эммы, сказала, что тоже хотела бы научиться делать куклы. И когда Эмма предложила ей снова денег, Ольга отказалась, поблагодарила ее и сказала, что теперь она и сама зарабатывает неплохо и может позволить себе купить курс. И все были удивлены, когда Ольга, казалось бы, человек совершенно нетворческий (и даже, по мнению некоторых, грубоватый), который только и умеет, что печь пироги да ватрушки с рулетами, так быстро освоила азы кукольного дела. И стала, подражая, конечно, всем своим новым подругам подряд, делать сначала нимф и фей (это уж как водится), но потом определилась и перешла на леших, симпатяг-ведьмочек и прочую веселую нечисть.
А наделав кукол и потратив немало денег на материал, вдруг поняла, что не знает, что с этими куклами делать дальше. И была удивлена, потрясена, когда, приняв ее в свой круг, в свой клуб (!), женщины рассказали ей о том, что куклы-то, оказывается, можно продавать! И что занимается этим Тамара Ковтун. И что с каждой проданной куклы ей надо платить небольшие комиссионные.
…Эмма усадила подруг за большой круглый стол на кухне и достала бутылку коньяка и рюмки.
– Девочки, мне кажется, что все это сон, – сказала она, выпив залпом порцию коньяка. – Что Фаечка наша жива.
Ольга сразу в голос заревела. Заплакала и Зоя. Тамара, несколько растерявшись на чужой территории, все равно нашла как продемонстрировать свои организаторские способности и предложила вскипятить воду для чая.
– Какой холодный в этом году май, – сказала она, ежась от озноба. И тут же, решив, что нашла еще один повод для того, чтобы проявить инициативу, добавила: – Может, включить обогреватель или вообще растопить камин?
– Отличная идея, – вздохнула Эмма, которой в тот момент вообще не было никакого дела до того, кто сейчас здесь лидер. Желание Тамары стать хотя бы немного похожей на нее ее уже не смешило. Она была совершенно потрясена тем, что увидела в квартире Фаины Осиной. – Ты знаешь, где у меня дрова. Если хочешь заняться розжигом камина – пожалуйста. В доме на самом деле холодно.
– Я тоже пойду с тобой в сарай за дровами, – внезапно предложила Зоя. – Хоть чем-нибудь займусь. Иначе со мной случится истерика. Девочки, как же так? Что с нашей Фаечкой могло случиться? Она же ничем не болела!
– Так соседка же сказала, что вроде бы она простыла… Что ее просквозило, – произнесла осипшим голосом Ольга и вдруг заскулила. Слезы покатились по щекам.
– Ну да! Просквозило, и она умерла, да? – взвилась Зоя. – Тамара, пойдем уже… У меня зуб на зуб не попадает. И только не говорите мне, что она выпила какой-нибудь из своих отваров. Никогда не поверю. Она постоянно снабжала меня травами, и я лечилась. И все было прекрасно. Она реально помогала мне. И при цистите, и когда я простыла и кашляла так, что чуть легкие не выплевывала… Такой шикарный грудной сбор сделала!!!
– Да нет, никто так и не думает, – согласилась с ней Эмма. – Может, пропустила какую-то свою болезнь… Может, сердце.
– Но если бы она серьезно болела, мы знали бы! Постоянно же с ней общались, – заплакала Зоя, и они с Тамарой ушли за дровами.
– Блин… Вот так живешь, живешь и вдруг – бац! И нет человека. Как страшно-то, Эмма! – сказала Ольга, промокая слезы бумажной салфеткой.
– А может, ее ограбили?
– Да кто знает? Нам-то никто ничего не рассказал. Кто мы такие?
– Вот интересно, а родственники у нее имеются? Я имею в виду наследники?
– Кажется, у нее есть сестра. Живет в Екатеринбурге. Но они почти не виделись. Там какой-то конфликт произошел. Вроде муж этой сестры начал приударять за нашей Фаечкой. Она же такая хорошенькая в молодости была, нежная.
– А откуда ты это знаешь? Она сама тебе рассказывала?
– Да, что-то такое говорила, во всяком случае, у меня в памяти так осталось.
– Я вот что подумала-то. Если вдруг окажется, что у этой сестры образовались какие-то финансовые проблемы, если вот прямо край, понимаешь, она вполне могла отравить сестру. И теперь ей достанутся все Фаечкины деньги и квартира.
– Оля, ну что ты такое говоришь! Детективов, что ли, начиталась? Как может одна сестра убить другую?
– Ну да… Начиталась.
На столе заелозил, зажужжал телефон Тамары. На дисплее высветилось имя «Ванечка».
– Это племянник ее звонит, – сказала Эмма. – Может, ответить?
– Думаю, не надо. Вот вернется она, тогда пусть сама перезвонит.
Тамара вернулась с корзиной, наполненной дровами. Следом шла бледная, заплаканная Зоя.
– Тебе племянник только что звонил.
– Да? – оживилась Тамара, опуская тяжелую корзину возле камина. – У него, значит, есть какая-то информация про нашу Фаечку.
– Он что у тебя, полицейский?
– Нет, но у него знакомые… Сейчас…
Она схватила телефон и вышла с ним из кухни. Пока ее не было, Зоя разлила всем еще по порции коньяка, все, не чокаясь, выпили за упокой души Фаины.
– Девочки, – появилась в дверях Тамара с выпученными и словно незрячими глазами, – нашу Фаю убили. Ее отравили. Каким-то ядом.
– Отравили?
– Какой кошмар!!!
– Господи, да ее-то за что?
– Бред! Такого быть не может!
– Значит, точно обокрали квартиру, унесли что-то ценное, золото, может…
– Да она не носила золото, предпочитала серебро!
– Мне кажется, я знаю, кто ее убил… – неожиданно для всех сказала Ольга Курасова.
Все повернулись к ней.
– Мне соседка рассказывала… Правда, я не хотела в это верить, хотя эта версия появилась сразу!
– Оля, пожалуйста, – попыталась остановить ее Зоя, – если только ты собираешься сказать какую-то глупость…
– Почему же глупость? – обиделась Ольга. – Я вот расскажу, тогда сами решайте, стоило мне рассказать вам об этом или нет.
Она насупилась и готова была снова заплакать, только теперь уже не горюя о подруге, а от обиды, нанесенной ей Зоей.
– Расскажи, конечно. – Голос Эммы прозвучал, не в пример Зоиному, мягко и доброжелательно. Так обычно разговаривают с детьми, когда собираются выведать что-то важное.
– Моя соседка, вы ее все равно не знаете, встречается со своим любовником в лесу. Они в машине кое-чем занимались, понимаете, да? Так вот, буквально на прошлой неделе Милк… Короче, соседка моя заглянула ко мне, я угостила ее пирожками, а она попросила у меня водки. Ну я налила ей…
– Оля, ну не тяни кота за яйца!!! – взвилась Зоя. И это ее поведение было так нетипично! Всегда такая деликатная, культурная и вежливая, сейчас она на глазах превращалась в какую-то пошловатую базарную бабу.
– Фаина там была. В лесу. Траву свою собирала. И видела их. Ну или просто прошла мимо и ничего не заметила, но Милке показалось, что она видела их. Может, и номера записала.
– Да номера-то зачем записывать? – удивилась Эмма. – Зачем было нашей Фаечке знать номера той машины? Она-то каким боком к этой истории? Ладно бы кто-то из ее близких родственников изменял, обманывал… А так…
– Говорю же, чушь спорола… – огрызнулась Зоя.
– Зоя, да что с тобой-то не так? Чего ты взъелась на Олю? – вступилась за Ольгу Эмма. – Да мы все сейчас будем ломать голову над тем, кто и за что мог пожелать смерти нашей Фаечке. С одной стороны, может, это и на самом деле не причина, но с другой – кто знает, может, она действительно узнала чей-то секрет? И кто-то, кого она увидела в щекотливой ситуации, испугался за свою семейную жизнь? Она же постоянно по лесам да полям ходила, собирала травы. Может, еще чего увидела лишнего.
– Может, ты и права… – пожала плечами Зоя. – Ты извини меня, Оля. Я и сама не знаю, что на меня нашло.
– Вот ты, к примеру, решила изменить своему мужу, – начала развивать тему Эмма, – приехала в лес с любовником, а тебя кто-то увидел, сфотографировал на телефон да и доложил твоему супругу. Ладно бы это закончилось просто скандалом, а вдруг бы он тебя выгнал (это я так, к примеру, говорю) из дому, лишил бы тебя средств к существованию? Все эти измены могут оказаться чреваты и вообще опасны. А если бы прибил вообще!
– Эмма, да остановись ты уже! – вскричала Зоя, вероятно тотчас представив себе описанную ситуацию. – Аж мороз по коже. Я все это понимаю… Но Фаю все в городе знали, не такой она человек, чтобы вмешиваться в чью-то жизнь или тем более разрушать семью. Но то, что иногда избавляются от свидетелей, это факт. Я сколько детективов перечитала, а сколько сериалов просмотрела! Убили, к примеру, человека. Ни с того ни с сего. Спрашивается: за что? Вроде бы за ним никаких грехов не водится. Никому не перешел дорогу. Никому не навредил. А потом выясняется, что он просто оказался не в том месте и не в то время. Увидел, предположим, убийство. Знает преступника в лицо. Уф… Неужели мы говорим сейчас про нашу Фаю? В голове не укладывается. Получается, что любого человека могут вот так раз – и отправить на тот свет!
– Да не паникуй ты. Успокойся, – сказала Эмма.
– Наверное, я напрасно рассказала про Милку-то. Правду говорите, неопасная она была.
– А я думаю, ее могли убить из-за того, что кто-то выпил зелье, приготовленное ею, да и помер, – подала голос Тамара, которая во время разговора пыталась разжечь огонь. Облив дрова жидкостью для розжига, она поднесла зажигалку, и огонь вспыхнул, поленья занялись.
– Вот это уж точно глупость, – отчеканила Эмма. – Тамара, что ты такое несешь? Да у нее просто травы были! Точно такие же можно купить в любой аптеке. Просто те неизвестно где росли, а Фая собирала в таких местах, где они чистые, не у дорог, вы же сами знаете. Нет, я не верю в это. Да и вообще, что-то рановато получили результат экспертизы, вам не показалось? Может, это просто сплетня, а мы и поверили.
– Если Ваня сказал, значит, информация от того, кто точно знает. Он же в курсе, что Фая моя подруга, и я сама позвонила ему и попросила узнать, если это возможно, хотя бы причину смерти.
– Ладно, девочки, давайте уже успокаиваться. – Тамара, вспомнив, кто тут главный, поднялась с колен, отошла от пылающего камина и вернулась к столу. – Предлагаю немного перекусить. А то пьем коньяк, а закуски нет.
– И правда… Ой, извините… – И Эмма засуетилась, бросилась к холодильнику и принялась доставать все, чем можно было бы перекусить.
14. 15 мая 2022 г
– Да закончится уже, наконец, этот день или нет? – Петров, уже машинально, не чувствуя вкуса, ловил ртом землянику, пышный куст которой держал в руке.
Этот вопрос, конечно, был риторическим, и стоящий рядом с ним судмедэксперт Миша Воронов, также без аппетита поедающий со своей ладони собранную им землянику, даже вздохнул, отлично понимая, что ему сегодня ночью точно не придется поспать. Чуть пониже земляничной поляны, на грунтовой дороге, выстроились в ряд черные машины из прокуратуры, прикатило и начальство из области. И всем же подавай скорее результат. И ладно бы один труп продавщицы Кленовой, который начал уже разлагаться, и это несмотря на прохладную погоду, так неподалеку от того места, где было обнаружено ее тело, буквально в паре метров, нашли еще одно захоронение, обозначенное крестом, возле которого лежал засохший букет цветов. Сейчас, как раз в то время, как они с Петровым рвали землянику, из земли извлекали останки младенца…
– Слышал, что полковник этот сказал, ну, тот, седой который… Как его фамилия? Кажется, Ларионов? – сказал Петров.
– Это известный следак, опытный мужик. Да, слышал.
– Мы-то с тобой еще здесь не работали, двадцать лет прошло, в 2002 году дело было. У этой самой Кленовой пропал ребенок. Новорожденный. Кто-то прямо из роддома выкрал.
– Что же это получается?
– Мы думаем с тобой об одном и том же?
– Получается, что никто не крал ребенка. Похоже, она сама его убила и закопала здесь, в кустах.
– И?
– Хочешь сказать, что тот, кто об этом узнал, решил ее наказать?
– Я просто уверен в этом. Причем этот «кто-то» узнал об этом не так давно. Иначе вряд ли она прожила бы в нашем городе спокойно двадцать лет, работая у всех на виду в магазине.
– Да… ну и дела.
К Петрову подбежал помощник, протянул ему маленькую растрепанную куколку размером с ладонь.
– Смотрите, шеф, кукла!
Судя по ее виду, она точно была не из прошлого, поскольку выглядела, если не считать нескольких темноватых пятен от влажной земли на юбочке из темно-зеленой ткани да земляных крошек на светлых волосах, вполне чистой.
– Странная находка, – покачал головой Егор. – С чего бы тут взяться кукле?
– Да, может, она оказалась здесь случайно? – предположил помощник, Андрей Полянкин, молодой парень с горящими глазами и внешностью ботаника. – Может, здесь семья собирала землянику вместе с детьми, потом присели отдохнуть да и забыли про куклу, потеряли.
– Все может быть, – согласился с ним Петров. – На самом деле место здесь популярное, весь город знает эту поляну.
Он вертел в руках куклу, рассматривая ее.
– Странная она какая-то, на спине вроде бы маленькие прозрачные крылышки… Да и уши необычные…
– Это девочка-эльф, – сказал эксперт. – У моей дочки есть похожая. И такого же размера. Жена купила у одной нашей кукольницы.
– В смысле «кукольницы»?
– В нашем музее несколько женщин организовали клуб кукольниц, они делают куклы ручной работы, самые разные, потом продают. Бизнес у них такой. Ну или увлечение, занятие. Моя жена тоже вот что-то мастерит, да только все больше из салфеток, что-то клеит-лепит, покрывает лаком. Розы там всякие, барышни… Все подряд причем. Накупила разных красок, лаков, деревянных заготовок, сундучков, ключниц… А я и не против, пусть себе развлекается. Сейчас вообще многие женщины увлекаются такими вот вещами…
– С салфетками… называется декупаж, – закивал головой Андрей. – У меня матушка тоже разделочные деревянные доски обклеивает, потом раздаривает.
– Ну ладно. Я понял. Значит, на самом деле кто-то забыл из детей. Девочка какая-нибудь, что собирала здесь с родителями землянику. Может, кстати говоря, они увидели труп, все побросали да и убежали…
– Да? А почему же тогда не вызвали полицию?
– Говорю же – испугались. А вот Козлова не испугалась. Как наткнулась на труп, узнала продавщицу – и сразу же ко мне. Разные люди…
Егор повернулся к Мише Воронову.
– Ты такой небрезгливый и можешь так спокойно есть землянику? Я вот ем, а вкуса не чувствую.
– Да я не то что небрезгливый, просто заниматься трупами – это моя работа.
– Ты хорошенько осмотрел труп Кленовой?
– Что за вопрос? Конечно, осмотрел. Могу повторить: следов насильственной смерти не обнаружил. О причине смерти можно будет сказать только после вскрытия. Но предположить, конечно, могу, что женщина тоже отравлена. У нее губы почернели от земли, но надо будет взять соскоб, чтобы определить состав этой смеси.
– Бррр… – закрыл рот руками Андрей Полянкин. – Ну и работа у вас. Я бы не смог.
– Привыкай, если собрался в следователи, – сказал Петров. – Но вам не кажется странным совпадением, что у нас в городе уже, возможно, третий труп с признаками отравления? Первым был… ну не труп, конечно, но тоже его пытались отравить, наш учитель Лебедев. Потом – Фаина Осина. Теперь вот, мы только предполагаем, Наталья Кленова.
– А у нас еще один труп есть… Был, вернее, – напомнил Михаил. – Помните, когда вы болели, в городе произошло убийство одной молодой женщины. Мой предшественник, Савушкин, уволился, вы же помните, морг был переполнен, и он работал уже не экспертом, а помогал вскрывать трупы умерших от ковида. Короче, не вынес всего этого ада и сбежал из города…
– Я помню, о ком ты говоришь. Вера Карагозова, да? Ее любовник Соколовский считался долгое время подозреваемым, но потом мы его отпустили за отсутствием доказательств вины. Она тоже была отравлена…
– Да-да, это как раз тот случай, когда из-за ковида экспертиза не была проведена надлежащим образом, и результата вскрытия Карагозовой я так и не нашел. Да и вообще, когда меня назначили сюда, на полках не хватало многих реагентов, да что там – и микроскопа не было, его как бы временно переместили в нашу больницу, в морг! Пришлось заказывать и новый микроскоп, и реактивы, и дезинфицирующие средства…
– Честно говоря, я тоже после болезни долго не мог прийти в себя, – вздохнул Егор. – Так много всего пересмотрел, передумал… Короче, я отпустил Соколовского и даже почувствовал перед ним вину за то, что меня долго не было на месте, что я не занимался его делом. Хотя дело закрыли. Висяк. Один из немногих, кстати говоря.
Он запнулся, понимая, что зашел слишком далеко в своей откровенности.
– Но сейчас-то можно было бы найти образцы того дела для экспертизы?
– Ну, конечно, думаю, они еще в кельвинаторе.
– Где-где?
– Это такой холодильник специальный. Я все сделаю, Егор, – заверил его Михаил.
– А я вот все думаю – может, мне попробовать найти тех людей, что потеряли здесь куклу? Дам объявление на нашем городском сайте, мол, нашлась кукла. Помещу ее фото.
– Отличная идея. Действуй.
Егор отправился на квартиру Натальи Кленовой.
Она проживала в старом, барачного типа, двухэтажном доме с желтыми грязноватыми стенами и какими-то темными, неприветливыми и мрачными окнами. Подумалось, что в таких домах люди не могут быть счастливы. Там даже стены источают отчаяние и безысходность. Квартирка Кленовой располагалась на первом этаже, прямо за дверью взвивалась круто вверх старая деревянная лестница с черными, словно прогнившими ступенями. По обеим сторонам крохотного коридорчика находились одинаковые, обитые старым дерматином двери с табличками «1» и «2». Петров позвонил соседям, во вторую квартиру. Вышла тощая старуха в цветастом халате, презрительно сощурила большие голубые глаза. Лицо ее было вытянуто и напоминало морду бассет-хаунда.
– Вы к кому? – спросила она сердито.
– Моя фамилия Петров. Я из Следственного комитета. Хотел бы поговорить о вашей соседке, Наталье Кленовой.
– О Наташке-то? А чего про нее говорить? Шалава, она и есть шалава. Но вот мне лично ничего плохого не сделала. Правда, и хорошего тоже. Мужиков водила, выпивала, но в меру. Но, в общем-то, безотказная. Если что помочь мне надо – всегда поможет. Когда у меня ноги болели, приносила мне из своего магазина продукты, а иногда по моей просьбе покупала в аптеке лекарства. Я одна живу, дети далеко.
Петров слушал ее и думал о том, что соседка эта может так вот рассказывать о Кленовой часами, вспоминая все хорошее и плохое, что случалось в их жизни, когда они жили рядом.
– Я могу зайти?
– Зачем? Я вроде бы все сказала. Вы, наверное, хотите узнать, куда она уехала? Понятия не имею. Я и не видела, как она уезжала. Обычно если она куда соберется, в областной центр например, то скажет, даже спросит, что мне привезти. Я обычно прошу ее привезти одну колбаску, мою любимую, здесь у нас не продается. Но не зашла. Не сказала ничего. Ну, думаю, к мужику уехала. А что еще подумаешь-то?
– Убили ее, – тихо сообщил Егор.
Соседка подняла на него свои большие водянистые глаза, которые в полумраке коридора показались совсем белыми. Некоторое время никак не могла прийти в себя, хмурилась, думала о чем-то.
– Это как же? За что? Кто?
Читать бесплатно другие книги:
