Земляничное убийство Данилова Анна
– Знаете, когда я только их увидела, первой мыслью было бросить камень в окно, чтобы быстро оделись… Честно вам признаюсь. И именно из-за того, что он – учитель, а она – несовершеннолетняя. Но потом подумала, что не мое это дело… Знаете, мне вообще «везет» на подобные сцены. Я же хожу за своими травками повсюду, где нормальный человек не ходит… лес, поле, кусты…
– Только парочки зря пугаешь, Фая! – рассмеялась Эмма.
– Может, Анне как-то сообщить? – предложила Тамара. – Бросила девчонку, сама укатила в Сочи с женихом…
– Ну, во-первых, мы номера телефона ее не знаем, она его сменила, мне кто-то говорил. Да я и сама звонила, Анька трубку не берет, – подала голос Ольга. – Привалило бабе счастье, хорошего мужика встретила. Не надо ей портить медовый месяц. Ну и, во-вторых, и это самое главное, ничего же страшного не происходит! Вот исполнится Ленке осенью восемнадцать, Лебедев и женится на ней.
– Я тоже такого мнения, – согласилась с Ольгой Эмма. – Любовь – это святое. Ладно бы этот Лебедев был бабником, но ничего такого я о нем не слышала. Он же тоже молодой. А какой красавец! Была бы я помоложе…
И она, мечтательно закатив глаза, вздохнула, а потом звонко так рассмеялась.
Только Зоя никак внешне не отреагировала на новость. Ей просто стало плохо. Очень плохо. Слишком уж хорошо она себе представила обнимающуюся парочку. Крупный план – он, мужчина, от одного имени которого Зоя покрывается мурашками, целует в губы, выпивая их, какую-то там девчонку, которая вообще этого не заслужила. Вот просто ходила в школу, сидела на уроке истории, любуясь Лебедевым, а потом в какой-то момент влюбилась в него. И что было дальше? Это он попросил ее, понравившуюся ему школьницу, задержаться после урока под каким-нибудь предлогом или же это она сама осталась, чтобы просто побыть рядом с ним, подышать одним с ним воздухом, заглянуть в его черные глаза? Интересно, как у них все закрутилось? С чего все началось? Как она сумела окрутить его? Соблазнить? А что, если у нее до Лебедева были и другие мужчины, если она опытная и знает, как привлечь к себе мужчин?
– Зоя, а ты чего задумалась? – Ольга легонько толкнула локтем Зою. – Ты тоже считаешь, что эту сладкую парочку надо оставить в покое?
– Я? Конечно… Я вообще считаю, что вмешиваться в чужую жизнь – последнее дело. И мне меньше всего хотелось бы, чтобы у учителя были неприятности из-за этого романа. И, скорее всего, вы правы, он потерял голову, а потому утратил бдительность. Не знаю, есть ли у него друзья, настоящие друзья, которые могли бы поговорить с ним, немного остудить, что ли, чтобы он был осторожен хотя бы до совершеннолетия Борисовой.
– А ведь они уверены в том, что про них никто и ничего не знает, – задумчиво проговорила Фаина.
– Ну, если мы никому не расскажем, так оно и будет.
– Глупости! Уверена, что вся школа знает об их романе, – заявила Ольга. – Такое невозможно скрыть в маленьком городе, таком как наш.
– Может, им письмо написать и оставить прямо в клюевском доме? Предупредить, что весь город все знает, не дай бог, об этой связи станет известно ее матери, вот тогда неприятностей не избежать… – Это уже предложила Эмма.
Вот так пять в общем-то добрых, душевных женщин обсасывали эту щекотливую и такую будоражащую тему любви взрослого учителя и школьницы. Предлагали какие-то бредовые идеи по спасению Лебедева, обсуждали их, заставляли Фаину рассказать во всех подробностях, что именно она видела. В каких позах они были, и точно ли, что на них не было одежды…
А спустя некоторое время весь городок узнал о том, что учителя сбила машина. Причем недалеко от клюевского дома. Он чудом остался жив. Безусловно, в кукольном клубе эта новость горячо обсуждалась. Все сошлись в одном – никакого отношения это происшествие к роману Лебедева с Борисовой не имеет. Это просто роковое стечение обстоятельств. Машину, которая совершила наезд, так и не нашли. Учитель остался жив, отделался ушибами. Предположили, что за рулем был пьяный водитель, который не справился с управлением или же просто не заметил человека на дороге. Или даже уснул за рулем.
А буквально на днях учителя укусила змея. Бойга! Никто не знал, что это за змея, но информация просочилась, вероятно, из полиции. Лебедев дома открыл портфель, так передавалось из уст в уста, оттуда выползла большая и толстая змея, просто змеища, и покусала бедного учителя. И теперь он в больнице. Ему едва спасли жизнь.
Поверить в то, что и это тоже случайность, было трудно. Даже сердобольные «кукольницы» понимали – Лебедева хотят убить. И ведь не Леночку, как если бы все эти злодеяния были делом рук ревнивой и влюбленной в учителя девушки (женщины из его прошлого, к примеру). А именно Игоря Сергеевича! За что? Должен же быть мощный мотив! Над учителем нависла реальная опасность!
И куда только смотрит полиция?!
Велико было искушение навестить его в больнице. Но как Зоя сможет объяснить свой визит? Да никак! В случае если она появится там и ее заметят, к примеру, его ученики, тоже решившие навестить Лебедева, Зоя своим появлением может только вызвать ненужные толки. А этого нельзя было допустить.
Однако она все равно поехала в больницу под предлогом, что ей нужно встретиться с кардиологом, проконсультироваться, к примеру, относительно своих выдуманных болей в груди. Оказавшись там, она без труда нашла хирургическое отделение, шла, как во сне, по коридору, заглядывая во все палаты, пока не нашла нужную. Увидела сидящего к ней спиной возле окна Лебедева, успокоилась, что он хотя бы не лежит, а сидит. Уже хорошо. Значит, силы к нему возвращаются. Потом увидела стайку девчонок с букетиками полевых цветов, поняла, что это ученицы, и быстро ретировалась.
Вернувшись домой, не могла взять себя в руки. За что бы ни взялась, все валилось из рук. Даже аппетит пропал. А тут еще муж, заметивший ее состояние и замучивший ее своими вопросами.
Зоя, промаявшись так весь день, к вечеру устроила себе просмотр душещипательных любовных мелодрам, смотрела, обливаясь слезами, переживала за героев и постоянно сравнивала свою историю с тем, что видела на экране. Получалось, что любовь все-таки есть. И что она как болезнь, и к этому надо относиться с пониманием и сочувствием. И, конечно же, что любовь – это дар, это счастье даже в том случае, если она неразделенная, как у Зои. Последней картиной была «Мосты округа Мэдисон» с чудесной Мерил Стрип. Как же Зоя жалела, что героиня не позволила себе любить, не посмела изменить что-то в своей жизни и так и осталась несчастной, живя лишь воспоминаниями о любимом.
…Не желая оставаться в этот день дома рядом с обиженным мужем, Зоя решила отправиться за покупками в областной город. Она уже знала, куда поедет – в торговый центр, где присмотрела себе кружевную блузку и помаду (посмотрела в интернете, наконец-то появился нужный ей тон «Mac», нежно-розовый, с оранжевым оттенком). Потом пообедает в маленьком ресторанчике уткой в вишневом соусе, прогуляется по парку, посидит на скамейке возле пруда, покормит уточек и к вечеру вернется домой. Вот такой был план.
Она быстро собралась и, бросив мужу, одиноко пьющему чай на веранде, что у нее дела в городе, села в машину и поехала.
Было раннее утро, на автобусной остановке группа людей поджидала маршрутку, следующую в областной центр. И среди них (от волнения по ее голове словно кто-то провел ледяной ладонью) был Лебедев. Высокий, бледный, с выражением лица, какое бывает у людей, которым только что сообщили о неизлечимой болезни. А ведь он еще вчера находился в больнице. Что за необходимость ему, еще такому слабому, ехать в душной маршрутке в город?
Зоя замедлила ход, притормозила рядом с Лебедевым и, поймав его взгляд, помахала рукой, приглашая.
Он кивнул головой, подошел и сел в машину.
– Доброе утро, Игорь Сергеевич! – бодро поприветствовала она его. – Смотрю, стоите на остановке… А где ваша машина?
– В ремонте.
– Что-то вы неважно выглядите. Как ваше самочувствие?
Машина уже мчалась по ровной, недавно отремонтированной дороге, в открытое окно врывался свежий ветер с полей. Поплыли изумрудные озимые. Над головой на бледно-голубом небе не было ни облачка, сияло солнце. Денек обещал быть чудесным, солнечным и теплым.
– Да нормально, – отозвался Лебедев едва слышно.
– Наверное, к врачам в город едете?
Да, все жители Калины называли областной центр «городом», несмотря на то, что и Калина тоже была таковым, хоть и маленьким.
– Можно сказать и так…
Он явно не был расположен к разговору. Интересно, как бы он отреагировал, если бы она сейчас свернула куда-нибудь в лесок и там, на фоне шума листвы и птичьего гомона, призналась ему в своих чувствах?
«Я люблю вас, Игорь Сергеевич».
Она попыталась представить себе его лицо. Он очень удивится. Может, пожмет плечами и извинится, скажет, что не может ответить на ее чувства.
Зоя вспомнила одну историю, которая приключилась с ее школьной подружкой Людочкой. Такая тихая, с нежной белой кожей и всегда розовым аккуратным носиком, с длинными каштановыми волосами, какая-то вся обтекаемая, мягкая и стройная, с красными, словно воспаленными, губами, созданными для поцелуев, она тоже примерно в десятом классе, как и Лена Борисова, рассказала Зое о том, как ей удалось захомутать самого красивого парня из их школы. Они вместе с ним учились в музыкальной школе. И вот однажды, когда он после занятия с преподавателем по фортепиано остался в классе, чтобы помузицировать, поиграть джаз, Людочка заглянула к нему, села рядом и просто положила свою ручку ему между ног…
– Игорь!
Она очнулась от женского крика. Ее машина стояла на заправке, Зоя бессознательно заехала туда, как на автомате, как делала это всякий раз, направляясь в город. Перед ними было еще две машины.
Возникшая ниоткуда Лена Борисова, с красным лицом и выступившими на побелевшем носу капельками пота, рванула ручку дверцы, открыла ее и, сдвинув в горьком изломе брови, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, снова воскликнула:
– Игорь!!!
Лебедев, потрясенный, с видом человека, которого застукали на месте преступления, как побитый пес вышел из машины, слабым голосом бросив Зое: «Извините меня».
Она снова его увела. Как и тогда, на весеннем балу. Что между ними произошло? Быть может, его уже предупредили (кто-то из полиции или администрации, а может, из руководства школы), чтобы он держался подальше от этой девчонки? И вот он решил сбежать?
– Игорь Сергеевич! – Зоя, заметив на сиденье его портфель (тот самый, в котором водятся змеи!!!), окликнула его. – А портфель?
Он вернулся, забрал, Лена в это время стояла поодаль все с тем же выражением лица, словно ей больно и горько.
Зое надо было проехать к колонке, и на какое-то мгновение она потеряла эту пару из виду. А когда увидела, ее бак был уже полон бензина, и она уже садилась в машину. В это же самое время Лена Борисова чуть поодаль от станции помогала своему любовнику сесть в нереально крутой черный «Мерседес», за рулем которого была какая-то женщина.
Кому принадлежит эта машина? Может, новому мужу Ани Борисовой? Тому, что живет в Сочи? Быть может, они узнали о том, как куролесит здесь дочка, и Анька рванула домой, чтобы приструнить ее? Но почему тогда за рулем женщина, а не сочинский мужчина?
Делать было нечего – Зоя машинально, проезжая мимо, посигналила «Мерседесу» и покатила в сторону шоссе.
19. 16 мая 2022 г
Город гудел. Сначала – убийство Фаины Осиной, теперь вот – трупы продавщицы Натальи Кленовой и грудного ребенка! Предположительно, ее ребенка, считавшегося тогда, двадцать лет тому назад, украденным из роддома.
Начальство Петрова вызывало его уже два раза, чтобы потребовать ускорить процесс расследования. Легко сказать! Ребенка убили предположительно двадцать лет тому назад, а саму Кленову только сейчас! Кто-то заманил ее на поляну за земляникой да там и убил!
Судмедэксперт уже отзвонился и сказал, что Кленова перед смертью ела землянику и пила кофе. И вот как раз напиток был отравлен. И тоже, предположительно, таллием.
В городе появился отравитель. Или отравительница. Обычно таким способом убийства пользуются женщины. Так проще – подмешал в еду или питье яду – и все, готово дело! Зарезать, удушить, пристрелить – этот способ больше подошел бы мужчине. Чтобы застрелить, женщине понадобилось бы сначала раздобыть где-то оружие, потом научиться стрелять. Хотя разве не было случаев, когда женщина изначально имела при себе оружие, возможно, оно принадлежало кому-то из родственников или друзей? Да и выстрелить из заряженного пистолета не так-то и трудно.
Судмедэксперт Миша Воронов сдержал свое обещание, разыскал материал по делу Веры Карагозовой и проверил его на наличие яда. И тут тоже все подтвердилось – девушка была отравлена таллием.
Объявление о том, что нашлась кукла «девочка-эльф», не дало никаких результатов. Никто не откликнулся. Конечно, прошли еще только сутки, и имелась надежда. Но и она исчезла, когда в кабинет Егора Петрова постучался Владимир Иванович Соколовский.
Информация, которой он поделился с Егором, была настолько важной и своевременной, что оставалось только диву даваться: это же надо, буквально в считаные дни один за другим начали всплывать самые разные трупы, объединенные причиной смерти – таллием.
Соколовский (не называя источника) рассказал об обнаруженном в 2019 году трупе молодой женщины – Валерии Шишкиной, ее тело нашли в квартире неподалеку от цементного завода. Он рассказал, со слов «человека, которому доверяет», что женщина эта перед смертью сильно постарела, у нее начали выпадать волосы, то есть налицо все признаки отравления. Валерия Шишкина, проживающая в областном городе, оказалась двоюродной сестрой местной жительницы Тамары Дерябиной. Петров слышал, что еще не так давно та была женой фермера Виктора Дерябина, который в одночасье бросил ее, продал мошенническим образом ферму, деньги забрал себе, а ее оставил с тремя детьми, даже вроде без алиментов…
Что же это получается? Муж уходит от жены, а ее двоюродную сестру находят мертвой, убитой. Неужели мать троих детей отравила родственницу? Или же это тоже совпадение?
Петров собирался уже позвонить патологоанатому Эдику Эльману в больницу, потому что в 2019 году именно он должен был производить вскрытие трупа Валерии Шишкиной, как вдруг понял, что увлекся и даже не отпустил Соколовского. А тот все продолжал сидеть перед ним на стуле с видом человека, еще до конца не определившегося, решиться на что-то важное, с чем он пришел, или нет. У него от неопределенности и растерянности даже лицо пришло в движение, он нервически гримасничал и сжимал попеременно пальцы рук, словно проверяя их на прочность.
– У вас что-то еще? – Петров положил телефон на стол.
– Найдите, кто убил мою Верочку. Прошу вас. Теперь, когда я рассказал вам о еще одной женщине, когда становится очевидным, что в городе убивают молодых женщин, что это орудует маньяк, вам, быть может, будет легче его поймать?
Петров поджал губы. Влюбленный Соколовский. Все потерял – семью, уважение людей, работу – и до сих пор не может забыть женщину, из-за которой чуть не угодил в тюрьму! Причем на большой срок!
– Я понял вас. Спасибо.
– Но это еще не все.
И тут Соколовский с видом фокусника извлек из кармана пиджака маленькую куклу. Петров глазам своим не поверил. Это была кукла из той же серии, выполненная в таком же стиле, что и та, которую нашли на земляничной поляне. Кукла-фея с прозрачными крылышками, в платье и маленьких войлочных башмачках.
– Откуда она у вас?
– Я нашел ее рядом с телом Верочки.
– Почему же не приобщили к делу?
– Не думал, что это так важно. Но теперь, когда убита Фаина Осина, кукольница, разве непонятно, что это она их всех и убила? А потом отравилась сама. Когда до нее вдруг дошло, что она натворила…
Петров задумался. Расследование, которым он занимался, было его работой. Да, конечно, даже вернувшись домой, он зачастую не мог уснуть, постоянно думая о своем деле, прокручивая разные варианты следствия, анализируя, но воспринимал это скорее как ребус, загадку, которую надо разгадать, преступника поймать и довести дело до суда. Соколовский же, в отличие от него, жил этой болью, вызванной смертью Веры Карагозовой, а потому думал об этом постоянно. Кроме того, он-то был хорошо знаком с убитой Карагозовой, а потому прорабатывал в своей голове различные версии преступления. Вот почему, оказавшись в кабинете Петрова, он, переполненный всеми своими знаниями и предположениями, выложил ему ту единственную, по его мнению, верную и жизнеспособную, зациклившись на кукольной теме.
– Я понял вас, Владимир Иванович. Спасибо за информацию.
– Я буду звонить вам. – Предупреждение Соколовского прозвучало едва ли не как угроза. – Мы должны, должны найти этого урода!
– В смысле? – Егор что-то пропустил? – Вы о ком?
– Как о ком? Об убийце!!! – вскричал он. – Или вы думаете, что это дело рук Фаины? Да это же изощренный ум маньяка подставляет кукольниц! И Фаину тоже он убил, отравил! Причем сделал это специально для того, чтобы ее, несчастную женщину, в конечном итоге признали убийцей, которая потом покончила с собой… И все – с нее-то что взять?
– Вы полагаете? – Петров решил развить эту тему. Он знал, что в результате таких вот разговоров нет-нет да и всплывет какая-нибудь оригинальная, свежая мысль, версия.
– И поначалу он, этот маньяк, притихнет, мол, Фаина-то умерла, значит, и убийств больше не будет, но потом не выдержит и примется за дело снова!!!
– Но если это маньяк, то в его действиях должен прослеживаться если и не мотив (в общепринятом смысле, конечно, поскольку маньяк – человек нездоровый), то хотя бы одна деталь, которая объединяла бы эти жертвы. Вера Карагозова, Валерия Шишкина (предположим, я еще позвоню Эльману), Фаина Осина.
– Он убивает женщин. Красивых женщин.
Петров усмехнулся. Пожалуй, он и поверил бы, что именно красота этих женщин явилась причиной их смерти, но, во-первых, пока еще, на этой стадии расследования, он имел смутное представление о внешности жертв, во-вторых, погибшие не подвергались сексуальному насилию, и, в-третьих, Фаина Осина хоть и была дамой приятной, но красавицей ее не назвать, к тому же она была в возрасте.
Так. Стоп. А Наталья Кленова? Тоже была женщиной довольно привлекательной. Но Соколовскому о ней, похоже, еще ничего не известно. Но когда он узнает, что и она тоже была убита, отравлена, то снова заявится к Петрову и будет доказывать правильность своей версии.
Но учитель Лебедев? А ведь его тоже травили таллием! Об этом Соколовскому тоже не было известно. Поэтому его выводы об истреблении красивых женщин Калины – пустые.
Следователь отпустил Соколовского и только после того, как дверь за ним закрылась, почувствовал облегчение. Какой-то тяжелый он человек. С темным облаком над головой. И объяснить себе, откуда у него вдруг возникло это чувство, Егор пока не мог.
Лебедев. К этому времени следователь уже знал кое-что и по поводу змеи. Его помощник Андрей Полянкин выяснил, каким образом в маленьком волжском городке появилась смертоносная змея бойга. Причем, как это зачастую и бывает, совершенно случайно. Он вечером пил пиво в баре со своим приятелем. Разговорились, Андрей рассказал про змею, которая чуть ли не из Шри-Ланки, здесь такие точно не водятся. На что его приятель сказал, что он точно знает, как в Калину попала змея. Оказывается, брат приятеля работает курьером одной известной транспортной компании, причем единственной в городе. И это он сам доставил бухгалтеру цементного завода Клавдии Петровне Кондратьевой коробку со змеей. Услышав фамилию заказчицы, Андрей рванул к ней. Кондратьева обитала в частном доме неподалеку от цементного завода, где и работала. Дело было вечером, Клавдия Петровна уже вернулась домой и готовила ужин в саду на плите. Такая милая и добрая на вид женщина. Она подтвердила, что действительно заказывала ядовитую змею, привезли ее из областного города, из зоомагазина, доставил коробку местный курьер. На вопрос, зачем ей понадобилась змея, женщина, спокойно помешивая в кастрюльке рагу, такая вся домашняя, в цветастом халатике и фартучке, с веселыми кудряшками на голове, призналась, что заказала ее в сердцах, разозлившись на сноху. Рассказала, что в семье сына назрел конфликт, дело доходило до развода, и его молодая жена, нигде не работающая, которая только и делала, что «шлялась по салонам красоты да по торговым центрам», собиралась при разводе забрать себе квартиру, купленную как раз родителями мужа. Что «девушка освинела», «попутала берега», что «алчная, каких еще поискать»… И вот Клавдия Петровна, которую сноха целых три раза назвала змеей, решила показать той настоящую змею. Напугать ее. И напугала. Да так сильно, что та закричала ультразвуком. Уронила картонную коробку (змея, кроме этого, была еще в прозрачном перфорированном пенале), пенал ударился о плиточный пол террасы, открылся, и змея уползла… Потерялась.
Понятное дело, Кондратьева сразу же вызвала участкового, чтобы он помог найти змею, но никто так ничего и не нашел, потому что не искал. Потому что змея ядовитая и все в таком духе. Короче, уползла змея и каким-то образом оказалась в портфеле Лебедева. Обвинять Кондратьеву, женщину хоть и неумную, в покушении на Лебедева было глупо. Получалось, что либо кто-то эту змею нашел и запустил в квартиру учителя, либо она каким-то фантастическим образом приползла туда сама.
Итак, что получалось? Таллием были отравлены:
1. Вера Карагозова;
2. Валерия Шишкина;
3. Наталья Кленова;
4. Игорь Лебедев;
5. Фаина Осина.
Что общего могло быть у этих людей?
Возможно, все они пользовались услугами Осиной и покупали у нее травы и настойки.
Все они проживали в Калине. И это все?
Вера Карагозова (если судить по той информации, которой обладал Петров) была женщиной легкого поведения и встречалась со многими мужчинами города. Проживая в областном городе и продавая себя, нажила себе реальных врагов и была избита.
Валерия Шишкина, судя по рассказу Соколовского, тоже была дамой ветреной, и именно она могла стать причиной развода Виктора Дерябина с женой, той самой роковой женщиной, ради которой фермер продал свой бизнес и оставил свою жену с детьми без средств к существованию.
Наталья Кленова – продавщица, предположительно, мать-детоубийца, без сердца. Сама же убившая свою душу. Погуливала, об этом знал весь город.
Игорь Лебедев – влюбленный по уши в свою ученицу школьный учитель. Встречаясь с Леной Борисовой, ходит, что называется, по острию бритвы.
Фаина Осина – женщина в высшей степени порядочная, уважаемая в городе, в возрасте. Быть может, покопаться в ее прошлом? Общий знаменатель жертв, получается, любовь?
Карагозова любила всех мужчин подряд, а ее страстно любил Соколовский.
Кленова была в свое время влюблена, родила от любимого мужчины ребенка, после чего ее бросили, и она в отчаянии (или у нее поехала крыша!) убила свое дитя.
Валерия Шишкина (но это еще надо проверить) увела мужа у своей двоюродной сестры, оставив ту с детьми без денег. Тоже любовь или корысть?!
Игорь Лебедев не смог справиться со своей страстью к ученице. Там уж точно любовь!
А что с Фаиной Осиной?
Петров отправился к Тамаре Дерябиной.
20. 16–17 мая 2022 г
Марина вернулась с пляжа, приняла душ и легла отдохнуть.
Вот уже почти год она проживала в Крыму, прямо на берегу моря, куда уговорила ее переехать родная сестра Татьяна, у которой там был свой дом.
Татьяна, понимая, как тяжело Марине находиться в квартире, рядом с которой убили ее любимого человека, после безуспешных телефонных переговоров сама приехала в Калину и почти насильно увезла сестру в Крым.
Смена обстановки помогла Марине восстановиться, но про Леву она так и не забыла, постоянно рассказывала сестре о том, каким он был замечательным человеком и как долго мог бы еще прожить, если бы не его жена, отравившая его крысиным ядом. Она вспоминала разные мелочи из их соседских отношений, какие-то детали, события, где Лева всегда представал в выгодном свете, в то время как его жена Катя казалась настоящей дьяво- лицей.
Квартиру в Калине было решено продать и на эти деньги купить небольшое, прямо-таки крохотное кафе неподалеку от дома Татьяны, в живописной бухте. Квартиру выставили на продажу, и когда спустя пару месяцев объявился потенциальный покупатель и потребовалось присутствие хозяйки, Марина отправилась в Калину. Но сделка сорвалась – у покупателя украли деньги. И Марина вернулась обратно к сестре. «Не судьба», – решила она.
В дверь ее комнаты постучали. Не открывая глаз, Марина сказала: «Входи!»
Вошла сестра, невысокая загорелая женщина лет тридцати, в белых шортах и бирюзовой майке. Светлые волосы ее были туго стянуты на макушке.
– Поговорить надо, – сказала она, присаживаясь рядом на краешек кровати.
Марина открыла глаза. Неожиданно. Она и не помнила, чтобы ее сестра хотя бы раз вот так серьезно приглашала ее к разговору. Разве что в Калине, куда она приехала, чтобы забрать с собой в Крым.
– Что-нибудь случилось? Кафе купили?
– Нет. Я тебя спрошу, только ты, прошу тебя, не обижайся на меня. Понимаешь, человеческая психика так устроена, что некоторые вещи, которые могут травмировать человека, просто стираются из памяти.
– Тань, да что случилось?
Марина поднялась и теперь сидела на кровати с видом человека, меньше всего расположенного к серьезным разговорам. Она даже заранее поморщилась, предполагая что-то неприятное.
– Мне риелторша твоя позвонила. А до этого тебе, но ты на пляже была и звонок не слышала. А потом, как выяснилось, не перезвонила. Так вот, она сказала, что за такую цену, что мы выставили, твою квартиру никто не купит. Калина – маленький город, и все оттуда, наоборот, стремятся в областной центр.
– Америку она нам открыла, – фыркнула Марина. – Я думала, что-то серьезное.
– Ну ты знаешь, она болтушка еще та. Я просто спросила ее, как там вообще обстановка, что нового… Просто так спросила, и знаешь, что она мне рассказала? Помнишь Фаину Осину?
– Фаечку? – оживилась Марина. – Конечно! Я же у нее столько настоек разных покупала. Но больше всего, конечно, зимой, от горла, ты знаешь, у меня оно слабое… И полоскания разные. И что?
Марина нахмурилась, предчувствуя нехорошее. И это нехорошее нависло над ними, как облако со смертельной тенью.
– Она умерла? – рубанула она самое страшное предположение.
– Да. Но не просто умерла. Ее, говорят, убили. Отравили.
– Крысиным ядом?
– Не знаю. Но весь город гудит. Да, и вот еще что. Наташка Кленова… Ее вообще на земляничной поляне нашли, ну, там, позади больницы, помнишь?
– Что значит «нашли»? Пьяную, что ли? – В смерть достаточно молодой еще и пышущей здоровьем продавщицы верить не хотелось.
– Ее тоже убили. Но подробностей мне не сказали. А про Лебедева нашего ты и сама знаешь…
– Что его укусила какая-то ядовитая африканская змея? Да. Но я подумала, что это просто сплетни… Откуда в нашем городе африканская змея? Подожди, но ты хотела со мной поговорить. Об этом? Рассказать, что в Калине все мрут как мухи? Господи, как же хорошо, что меня там уже нет!
– Я спросила про соседку твою, Катю.
– Зачем это еще?
– Ну, ты же рассказывала, что она после смерти Левы пила сильно, заговаривалась, призраков видела… ну я и спросила риелторшу на всякий случай, как там она, Катька-то, жива-здорова? Честно говоря, мне-то до нее никакого дела нет, но я тут подумала, а вдруг она сама захочет выкупить твою квартиру? Деньги у нее есть, Лева ей много оставил. Почему бы ей не расшириться? Соседи так обычно и поступают. Это удобно.
– Она не только призраков видела, – протянула Марина задумчиво. – Она, пьяная, себя с головой выдала…
– Призналась, что отравила Леву?
– Да. Да, Таня. Разве я тебе не рассказывала? Она когда однажды вышла в коридор пьяная и начала говорить с призраком Левы, то такого наговорила! В то время, когда я была в него влюблена по уши, чуть ли не боготворила, обожала его, она просто не знала, как от него отделаться. Она такая гадина!!! Так и что тебе ответили? Спилась соседка? Или на лечении?
– А она пропала. Ее никто не видел тыщу лет. Исчезла. Квартиру, говорят, вскрыли, там тоже никого нет. Но беспорядок, миллион пустых бутылок, горы окурков, вонь! Бывшие подчиненные Левы забили тревогу, обратились в полицию, мол, пропал человек. У нее же любовник был, Андрей Наполов. Нашли его, допросили, он сказал, что пробовал уложить ее в больницу, но она наотрез отказывалась. Короче, обыкновенная алкогольная история слабого человека.
– И что, арестовали его?
– Да нет вроде…
– А ее так и не нашли?
– Нет!
– Таня, со мной-то ты о чем хотела поговорить? Хотела меня порадовать, что Катька пропала? Но мне она, знаешь ли, как-то по барабану.
Татьяна смерила сестру долгим внимательным взглядом. Потом все-таки решилась:
– Марин, это не ты ее… того? Ты же ездила туда…
– В смысле? – Марина подняла на нее взгляд и словно окаменела. – Ты допускаешь, что я способна на убийство? Ты серьезно?
– Каждый человек способен на убийство, – неожиданно заявила Татьяна. – Ты знаешь, я так много думала о тебе, о том, как тебе тяжело пришлось, когда Левы не стало и ты на своей шкуре, что называется, испытала всю несправедливость и жестокость мира, что сама мысленно уже сто раз убила эту твою соседку Катьку. И это, заметь, я, человек как бы посторонний в этой истории. Я не знала Катьку, не была знакома с Левой. Но я тоже человек, и меня одолевают самые разные чувства, и я тоже любила, страдала, ревновала… К тому же многие убийства, я читала, совершаются в состоянии аффекта. Да, понимаю, слово затасканное, избитое, но лично я понимаю, что это такое. Я помню, как меня постоянно оскорбляла одна женщина на работе. Вот просто измывалась надо мной. Когда меня не было в офисе, она рылась (я точно это знаю) в ящике моего стола, забирала себе, например, пока я была на больничном, полагающийся мне кусок мяса, выделенный нам спонсором-фермером… Материлась, провоцировала меня, ожидая, что и я тоже отвечу ругательством. И, кривлялась, разве что мне язык не показывала, говорила: «Ну что, интеллигенточка, ты-то так не можешь ответить!» А я и не могла. Но однажды я сорвалась, схватила со стола какие-то папки с документами и принялась хлестать ее ими, причем прямо по лицу, наотмашь, пока у нее из носа не хлынула кровь! И это была я, понимаешь, Мариночка, я, твоя сестра, тихая и как бы культурная женщина. Я била ее молча, и все это происходило словно помимо моей воли. Я обрушивала на ее голову папку, видела, как болтается при каждом ударе ее голова, видела ее глаза, полные ужаса, но остановиться не могла. У нее были такие белые обесцвеченные волосы, она укладывала их в прическу, которая под моими ударами растрепанной копной свалилась набок, и вообще она была такая белая, полная, высокая, с широченными бедрами, вздернутым носом, который напоминал мне свиной пятачок… Короче, я ее избила. Но она никуда писать не стала. Просто уволилась, и все. Не могу сказать, что меня после этого все страшно зауважали, нет, конечно, но никто и никогда, я просто уверена, уже не посмел бы и слова мне сказать поперек. Вот что я называю состоянием аффекта. Но это я, понимаешь? А другой человек, попади ему под руку нож или пистолет, прирежет, выстрелит. Потому что мозги в этот момент отключаются.
– Но мои мозги не отключались. Разве что в тот момент, когда я увидела мертвого Леву. Похоже, у меня тогда отключилось на время и сердце. Может, кровь застыла и превратилась в холодец… Но физическая реакция точно была. И когда я увидела сквозь дверной глазок, как Катька разговаривает с призраком, а потом еще услышала, как она произносит некоторые вещи, которые явно указывали на то, что это она отравила его… Вот тогда у меня снова пошла физическая реакция. Меня заколотило, у меня заболел живот.
– И я о том же! Ты прости, что я задала тебе этот вопрос, но ты так любила Леву и так ненавидела Катьку…
– Я не убивала ее, повторяю тебе. И с чего ты вообще решила, что ее кто-то убил? Может, спилась и шляется сейчас где-нибудь с бомжами на вокзале…
Этот разговор был неслучаен. Как не бывает вообще ничего случайного. Марина много читала об этом и постепенно пришла к выводу, что то, что называют случайностью, на самом деле является знаком, который нужно увидеть и понять. А знаки – это предостережение. «Случайностей не существует – все на этом свете либо испытание, либо наказание, либо награда, либо предвестие». Кажется, эта фраза принадлежит Вольтеру. Получается, что разговор Татьяны с риелторшей тоже неслучаен. Это же именно она сообщила Татьяне новости, в частности об убийстве Фаины Осиной. Ее-то за что было убивать? Честнейшая, добрейшая женщина!!! А Натку Кленову? Может, в Калине появился маньяк? Но тогда зачем было пытаться убить учителя? Или она что-то не так поняла?
Ближе к обеду решение уже созрело, и Марина начала собираться в Калину.
Из Коктебеля до Симферополя она доберется на такси, проверенный маршрут, из Симферополя до своего областного центра – на поезде, и до Калины снова на такси.
– Ты это серьезно?
Татьяна стояла, скрестив руки на груди, глаза ее медленно наполнялись слезами, а ноздри раздувались от злости и бессилия. Она знала, что вот именно сейчас точно не сможет никак повлиять на ситуацию, и если Марина приняла решение уехать, значит, так оно и будет. И зачем она только рассказала ей об исчезновении Катьки? И главный вопрос: как она могла заподозрить сестру в убийстве соседки? Как? Да как ей вообще такое в голову могло прийти?! Хотя если учитывать степень горя сестры, связанного со смертью Льва, и ее зашкаливающую ненависть к его жене, то… Нет, она не должна была задавать ей этот вопрос. И теперь Марина помчится в Калину с единственной целью – узнать, что стало с Катькой, жива она или нет. И, скорее всего, она сделает это для того, чтобы потом, когда разыщет соседку, сообщить об этом ей, Татьяне. Вот, мол, она жива, и я никого не убивала.
Марина приехала в Калину ранним утром. Если бы не обстоятельства, которые подтолкнули ее к этой поездке, она встретилась бы с родным городом с радостным чувством, полюбовалась бы церквушками с сияющими золотыми куполами, буйной зеленью парков, красивыми новыми особняками, ухоженным центром с магазинчиками и летними кафе под веселыми тентами. Да и в свою квартиру вошла бы с ностальгическим, но все равно каким-то теплым чувством.
Сейчас же один вид коридора с дверью соседей вызвал оторопь. Неужели там никого нет? Как много бы она дала, чтобы, позвонив в эту дверь, увидеть на пороге милого ее сердцу Леву. Почему, почему она не рассказала ему о своих чувствах, почему никак не показала свою любовь?
Она открыла дверь своей квартиры, и в лицо пахнуло теплым спертым воздухом. Так пахнет в прогретых и непроветриваемых нежилых помещениях. И теперь этот запах стал присущ ее квартире.
Первым делом она кинулась открывать все окна. И сразу же в них хлынул свежий утренний прохладный воздух. Квартира моментально ожила, задышала.
Марина приняла душ, надела светлые брюки, голубую кофточку с коротким рукавом, обула легкие белые сандалии и вышла из квартиры. Гараж находился за домом. Белый «Фольксваген» покрылся толстым слоем пыли. Марина выехала из гаража, заперла его и с каким-то особенным чувством свободы (как же в Крыму ей не хватало своей любимой лошадки!) поехала на мойку, где ее машину привели в порядок. Ну вот, теперь можно и покататься по городу, встретиться с друзьями.
По дороге ей попалось кафе, где она позавтракала сырниками и чашкой кофе. После этого она, вместо того чтобы позвонить друзьям и сообщить о своем приезде, отправилась прямиком в полицию. Она имела самое смутное представление о том, что именно ей сказать или о чем спросить дежурного в окошке. Просто вошла, приблизилась и поняла, что не знает, с чего начать разговор.
– Мне бы следователя, – сказала она.
– Вы по какому вопросу?
– У меня есть информация по одному делу, – соврала она, считая, что если она сейчас начнет расспрашивать, занимается ли кто-нибудь поиском пропавшей Екатерины Фроловой, то ей никто ничего не ответит. С какой стати?
– Поднимитесь на второй этаж, следователь Петров. Он сейчас как раз на месте.
Она поднялась, постучала в дверь с табличкой «Следователь Петров Егор Геннадьевич».
– Слушаю вас.
Следователь был молодой, довольно симпатичный, со светлыми волосами и добрыми карими глазами.
– Понимаете, у меня пропала соседка, Екатерина Фролова, проживающая по адресу улица Лесная, дом 13, квартира 25.
– И когда она пропала?
– Понятия не имею. Я только что приехала, меня долгое время в городе не было, я проживаю в Крыму, а квартиру свою здесь пытаюсь продать. Думаю, вам известна история убийства моего соседа, Льва Фролова… Меня даже подозревали по этому делу, а потом я проходила уже как свидетельница. Ваш коллега, Веселовский, имени не помню, вел это дело…
И она, забыв о всякой осторожности и о том, что ее поведение может показаться подозрительным, учитывая ее прежний статус подозреваемой в убийстве, принялась в подробностях рассказывать свою историю любви (!) следователю Петрову. Поведала и о том, что уверена на сто процентов: Леву отравила его жена, Екатерина Фролова. Что после смерти мужа Катька привела в квартиру молодого любовника, что проматывала с ним все деньги, заработанные Левой, что начала пить, причем сильно, «до чертиков, точнее, до призраков», и именно в таком состоянии, разговаривая с призраком, и выдала, что жалеет, что не купила крысиного яду раньше… И что с каждым очередным появлением такого вот призрака «убиенного мужа» Катька испытывала такой смертельный страх, что отбивалась от галлюцинаций, как если бы «лупила руками прямо по Леве».
Рассказала, каким образом она узнала о том, что Фролова пропала: получила в куче других, причем не самых хороших новостей, свидетельствующих, что в городе появился маньяк-отравитель.
– Я вас понял, – сказал, выслушав ее, Петров. – Но вы уверены, что сейчас вашей соседки дома нет? Вы звонили в ее дверь сегодня, как только приехали?
И тут ей поплохело. Она вдруг поняла, что не сделала самого главного. Сама не проверила, дома ли Катька!
– Нет. – Она разлепила пересохшие от волнения губы.
– Почему?
– Я побоялась. Не знаю, как вам это объяснить… А вдруг я войду туда и увижу там Леву… Мне мой психиатр запретил бывать там. Ну, не то чтобы запретил, но сказал, что не надо бы туда заглядывать, потому что у меня там тогда случился сердечный приступ…
– Я понял, – повторил Петров, и Марина поняла, что ей на самом деле уже не надо ему ничего объяснять. – Вот вам моя визитка. Позвоните завтра. А я постараюсь для вас что-нибудь узнать по поводу Фроловой.
– Вот спасибо! – И Марина, уверившись в том, что она правильно сделала, придя сюда, взяла визитку и вышла из кабинета.
21. 16 мая 2022 г
Как же ей было знакомо это чувство, которое охватило Леночку, когда они увидели на заправке Лебедева, сидящего в машине какой-то женщины! Не в маршрутке, где надеялись его перехватить, а в компании довольно привлекательной дамы. Лена-то прямо взвилась, когда это увидела, громко окликнула его. Потом подбежала к машине и, не помня себя от ревности (как полагала Женя), почти выволокла своего возлюбленного оттуда. Выглядел учитель не самым лучшим образом. Его лицо выдавало все его чувства – он виноват, виноват!
Извинившись перед женщиной, которая (по мнению Лены) собиралась похитить его, он пересел в машину Жени. И Лена набросилась на него с упреками. Они сидели на заднем сиденье, и бедная девочка колошматила своего любимого кулачками, шлепала ладошками его по плечам, груди, а потом зарылась лицом в его руки, совсем ослабев. Плечики ее вздрагивали, она тихо скулила, а Лебедев, поглаживая руками ее голову, говорил:
– Это не то, что ты подумала… Мне надо было как-то действовать, понимаешь? У меня в городе живет приятель, я собирался продать ему свой материал пособия по истории. У меня же практически все готово к публикации, и есть договоренность с одним издательством. Мне обещали неплохой гонорар. Но на все это у меня ушло бы время, а так – этот приятель обещал заплатить мне прямо сегодня, и деньги там неплохие, целых сто тысяч! Нам же нужны деньги, чтобы нам разрешили пожениться. Я поговорил с одним человеком, и он посоветовал мне, прежде чем идти в администрацию, приготовить конверт с деньгами. Конечно, я должен был предупредить тебя, но я собирался потом позвонить…
– Но почему ты не поехал в город на маршрутке? – Она подняла свое красное и мокрое от слез лицо.
Женя, заправив машину, уже села за руль и двинулась в сторону шоссе. Тоня молча сидела рядом с ней и ловила каждое сказанное парочкой слово. Изредка обе, и Женя, и Антонина, поглядывали в зеркало заднего вида.
– Да просто знакомая ехала мимо, увидела меня и остановилась. Я подумал, что так быстрее, да и до приятеля она бы меня, я полагаю, подвезла.
– Я думала, что ты бросил меня… – разрыдалась Лена.
И Женя, слыша такое, думала о том, что нельзя вот так откровенничать с мужчиной, нельзя показывать ему все свои чувства, нельзя так растворяться в нем. Нельзя, нельзя, нельзя! Ведь не растворилась же она сама в Борисе? Нет. Продемонстрировала ему, что спокойно может несколько дней прожить и без него. Что не ревнует его, не боится оставлять одного. В Москве, где наверняка проживают его прежние подружки, где, вполне возможно, жизнеспособны какие-то любовные связи, отношения. Но чем это для нее закончилось? Она выбрала хотя бы временную свободу от Бориса, а он взял да и бросил ее. Выходит, растворился в какой-то другой женщине… Мысли ее запутались, и она чуть не въехала в дерево – руль нервически свернул с дороги. Машина резко притормозила. Сзади замолкли.
– Лена, он прав, – громко заявила Женя. – Без взятки здесь, полагаю, не обойтись. Но только не надо ничего продавать, Игорь, тем более свой труд. Я дам вам денег, и вас распишут.
Она и сама не поняла, как произнесла это.
– Да и я тоже могу помочь с деньгами, – сказала Тоня. – Хотя бы сказали нам, в чем проблема.
– Да как же я могу у вас просить деньги? – уныло проговорил Лебедев. – Как вы себе это представляете?
Он тоже был прав. И, если разобраться, его положение было незавидным. Мало того что кто-то постоянно хочет его убить, так еще и этот змеиный укус, который сделал его физически слабым и уязвимым. Плюс нависшая над ним угроза со стороны правоохранительных органов за совращение несовершеннолетней. Ну и еще его характер. Он не боец, конечно. Он порядочный и приятный во всех смыслах молодой мужчина, но мужественности ему точно не хватает.
– Если вы мне позволите, молодые люди, то я сама решу все ваши проблемы, – озвучила свое намерение Женя. – Вам, Игорь, сейчас надо продолжать лечение, позаботиться о том, чтобы как можно скорее встать на ноги. А для этого вы должны находиться дома, а не тратить свои силы на такие вот дальние прогулки. Вам будут продолжать ставить капельницы, делать уколы, очищать организм от яда и наполнять его свежей кровью. Я, конечно, не врач, но кое-что изучила, почитала… Кроме детоксикационной терапии вам нужно принимать гормоны, свежезамороженную плазму, глюкозу, плюс, конечно, антибиотики. У меня такое впечатление, что вас недостаточно качественно лечат. Поэтому, повторяю, если вы позволите, я и этот вопрос возьму на себя, найду хорошего врача, заплачу ему, и он сам лично будет лечить вас. К тому же вам нужно постоянно сдавать анализы…
Сказав это, она покраснела. Забыла, что говорит это в присутствии романтичной и потерявшей голову от любви юной Леночки.
Лебедев молчал. Он понимал, что в данной ситуации глупо отказываться от помощи. Лена тоже больше не проронила ни слова. Они были как дети, которые, возомнив себя взрослыми, натворили бед, а теперь раскаивались в этом и решили полностью довериться старшим.
– И еще такой вопрос. Помнишь, Лена, ты рассказывала о том, что однажды, когда вы с Игорем договорились о встрече, это было, кажется, как раз в тот день, когда его чуть не сбила машина, твою дверь кто-то подпер бревном. Я как-то сначала не обратила внимания на это, а потом задумалась. А ведь это и есть мотив всех этих покушений на вас, Игорь. Кто-то не хочет, чтобы вы встречались с Леной. Кто-то категорически против. Причем настолько серьезно настроен, как если бы речь шла о жизни и смерти! Я подумала: если бы это была девушка, к примеру, которая влюблена в вас и ревнует к Лене, то избавиться хотели бы от соперницы, то есть от тебя, Лена. Но вот почему хотят извести вас? Быть может, вы что-то скрываете? Может, вы кого-то бросили, предали, оставили, я не знаю, с грудным ребенком на руках или беременную… Вы уж извините, что я так прямо в лоб спрашиваю, но уж больно серьезная ситуация. И речь идет не только о вас, но и о Лене. Вы же собираетесь жениться на ней, а нам с Антониной не безразлично, какое у вас прошлое. Может, вы все-таки были женаты? Или жили с кем-то в гражданском браке?
– У меня нет жены, я не бросал беременных и не оставлял никого с ребенком. Перед Леной я абсолютно чист. Я и следователю об этом говорил. Вы только потеряете время, если начнете копаться в моем прошлом. Думаю, я потому еще так раскис, что и сам не знаю, кто и, главное, за что меня хочет убить. И да, я боюсь. Я нормальный человек и страшусь смерти. Да я все отдал бы, чтобы только узнать, чем я так раздраконил человека, что меня хотят убить.
Читать бесплатно другие книги:
