Земляничное убийство Данилова Анна

15. 16 мая 2022 г

Женя не выдержала и поздно вечером позвонила все-таки Петру, брату мужа. Старалась разговаривать с ним спокойно, как если бы сердце ее не разрывалось от боли – она уже поняла, что Борис бросил ее.

– Женечка… – услышала она мягкий баритон деверя. – Что случилось?

– Почему должно было что-то случиться? У меня все в порядке. А вот Борис почему-то трубку не берет.

– Боря? А… У него просто телефон барахлит. Ой, вот я идиот… Простите, Женечка… Он же просил меня перезвонить вам, объяснить, а я забыл, закружился совсем…

– Что объяснить?

– Ну, что у него проблема с телефоном. Он завтра купит новый и перезвонит вам.

– А с вашего телефона позвонить мне не судьба?

– Может, он просто не догадался?

– Я поняла. Хорошо. Спокойной ночи.

И она отключила телефон, отшвырнула его от себя, он упал на подушку. Счастье, что не разбила. Вот что бы она тогда стала делать? Ведь она не помнила наизусть ни одного номера, привыкла к телефонному комфорту. Хотя нет, кое-какие номера она помнила, конечно: свой и Антонины. Почему же не выучила номер телефона мужа? Причем ни одного не знала, хотя у него три телефона, один для своих, домашних, два других – рабочие.

Мысль о том, что ей предстоит развод (а как еще иначе, если Борис разлюбил ее и не хочет ее ни видеть, ни даже поговорить по телефону?!), лишила Женю сна.

Она лежала в маленькой комнатке деревенского дома, смотрела сквозь кружевные занавески на небольшое оконце, выходящее в голубой от луны сад, и спрашивала себя, правильно ли она сделала, что бросила Бориса, что вместо того, чтобы находиться рядом с ним (ведь не так много времени прошло с момента их свадьбы, им рано было еще устать друг от друга), она предпочла какую-то там свободу. И что это за свобода? От чего, от кого? От Бориса, которого она любила страстно и который ее боготворил? Или все-таки она ошиблась и это его отношение к ней, его внимание и эта ласковость, которая проявилась у грубоватого и жесткого на вид мужчины, не были любовью? Но тогда что? Почему она предпочла побыть одной, а не остаться с ним? И зачем ей было придумывать, что ее отъезд и его освободит на время, даст ему возможность заняться своими делами?

Она села на постели и посмотрела на дверь. Вот что бы она испытала, если бы эта дверь сейчас открылась и она увидела Бориса? Если бы он, несмотря на свою занятость, примчался бы к ней ночью только для того, чтобы увидеть ее, сжать в своих объятиях, стать тем самым громом среди ясного неба. Чтобы перебудить весь дом, чтобы все проснулись от звука подъезжающей машины, скрипа калитки, звяканья дверного засова, шагов… Вот он открывает дверь ее комнаты, видит ее, раскисшую от близких слез и своего никому не нужного одиночества, бросается к ней, сжимает в своих крепких объятиях и говорит, что истосковался без нее, что не может и дня без нее прожить, что ему постоянно кажется, что она вернулась, что вот подъехала машина, и из нее вышла Женя, его Женя….

Она слизнула с губ выкатившуюся соленую слезу, затем еще одну. Зашмыгала носом. И что же теперь делать? Сколько раз она, читая любовные романы или смотря сериалы про любовь, презирала женщин-героинь, которые теряли голову от любви. Которые попадали, нисколько не сопротивляясь, в эмоциональную зависимость от мужчины и ломали себе жизнь, совершая глупейшие поступки. Теряли какие-то важные жизненные ориентиры, погружаясь с головой в темные воды депрессии и не находя в себе сил вынырнуть оттуда, чтобы потом, отряхнувшись, начать новую жизнь.

Нет-нет, она не такая. Она сильная. Она не должна плакать. Да и вообще, может, это и к лучшему, что они так быстро расстанутся, пока еще не успели врасти друг в друга. Пока не стали одним целым. Но разве не стали? Разве это не с ней такое бывало, когда она в объятиях Бориса чувствовала себя растворенной в нем? Разве не это называлось счастьем?

Как же ее бесили эти дурацкие отговорки Петра, который при всей своей фантазии и добром отношении к ней мог бы придумать какие-нибудь более веские причины, из-за которых Борис прекратил ей звонить? К примеру, приболел и не хочет, чтобы она волновалась… Хотя разве она не бросилась бы домой, услышав такое? Разве они оба, Борис и Петр, не понимали, что достаточно ей такое сказать, как через несколько часов она будет уже рядом с мужем? Так, значит, это не подходит. Но наспех придумать байку про то, что у Бориса возникли проблемы с телефоном, а он, такой глупый (и это притом, что он один из самых талантливых адвокатов столицы), не сообразил позвонить ей с другого аппарата или, даже если предположить, что он потерял сразу три своих телефона (к примеру, его ограбили!), не мог воспользоваться телефоном Петра или домработницы? Бред! Борис, даже находясь в пустыне, по мнению Жени, нашел бы способ связаться с женой. У него острый ум, он быстро соображает, он бы сделал все, чтобы только позвонить ей и успокоить.

Но раз он не сделала этого, то причина может быть только одна: он не захотел звонить ей. Он делает это намеренно. Возможно, мстит за то, что она уехала. И сделал вид, что не обиделся на нее за это, придумав сразу несколько серьезных адвокатских дел.

…Когда в дверь постучали, она аж подскочила на кровати. Сердце заколотилось так, будто переместилось к гландам и запульсировало, забухало уже возле гортани. Борис!

Она поняла, что не может пошевелиться. Просто просипела тихо: «Да!»

– Ты не спишь? – В комнату заглянула Антонина. На ней была длинная ночная рубашка. Женя уловила сладковато-розовый запах крема. И точно, когда Тоня вошла в комнату, Женя заметила, как блестит от крема ее лицо. Молодец! Даже в таких вот обстоятельствах, когда вокруг все так запутанно и сложно, когда, казалось бы, не до таких женских штучек, не перестает следить за собой. А Женя? Кремов взяла полчемодана, а сама ни разу не воспользовалась ими. Потерялась? Да, она точно потерялась. Как наивная дурочка из сериалов. Теперь, если она не возьмет себя в руки, ей ничего другого не остается, как уйти в печаль, прихватив туда с собой все сладкое и жирное, что прибавит ей тысячи калорий и сделает ее угрюмым поросенком. В мгновение представив себя такой, она истерически гоготнула.

– Ты видела? Она постелила ему на веранде, – заговорщически зашептала Тоня, присаживаясь напротив Жени на стул.

– Да, видела. Понятное дело, нас стесняются. Ну и потом – у него же рука болит.

– Да не в руке дело, брось, Женька! А ты чего это вдруг такая? – Она, заметив заплаканные глаза подруги, включила ночную лампу, чтобы удостовериться в этом. – А с тобой-то что не так?

– Да все нормально…

– По Борису скучаешь?

– Есть немного. – Женя ладонями вытерла мокрые от слез глаза. И даже заставила себя улыбнуться.

– Если так припекло, можешь прямо утром и вернуться домой. А я здесь останусь, сама понимаешь, мне надо ситуацию с племяшкой разруливать. Да! Что я к тебе пришла-то? Я собираюсь совершить небольшое преступление. Да-да. Понимаешь, эти юные барышни, как правило, очень скрытны. Особенно если речь идет о женских тайнах, об интиме. Короче, пока ты была в больнице, я сходила в аптеку и купила экспресс-тест на беременность. Моя племяшка спит на втором этаже. Ты знаешь, лестница туда ведет крутая, и вот она, чтобы ночью, если приспичит, не рисковать жизнью, спускаясь по этим жутким ступеням в туалет, ставит под кровать ночную вазу, горшок, короче. Вот утром хочу успеть зайти к ней, когда ее там не будет, если получится, конечно, и обмакнуть полоску… Понимаешь?

– Конечно, понимаю. И что изменится, если мы узнаем, что она беременна?

– Просто будем знать, понимаешь? Дело-то серьезное. Если беременна, значит, надо отправить ее к врачу, пусть определят срок. Понятное дело, что аборт делать я ей не позволю, даже если ее Лебедев не захочет ребенка. Или даже если его посадят…

– Тоня, что такое ты говоришь? Да никто его не посадит!

– Мало ли… Вот когда мы ехали сюда, разве могли мы предполагать, что у Лены роман с учителем, а его самого чуть не убили, причем трижды покушались? Поэтому надо быть готовым к самым невероятным ситуациям, чтобы знать, как разрулить.

– Не думаю, что у тебя получится провернуть это дельце с горшком. Когда Лена встанет, первое, что она сделает, это спустится с ним в туалет. Если только, конечно, мы не отвлечем ее каким-нибудь образом. Надо будет все хорошенько продумать.

– Вот ты и подумай, пока не спишь. И прекрати киснуть. Жизнь прекрасна и удивительна.

Конечно, Жене хотелось поделиться с подругой своими переживаниями, послушать ее доводы относительно того, какие причины мешают Борису позвонить ей. Но промолчала. У Тони и своих семейных проблем выше крыши.

После ее ухода она долгое время не могла уснуть. Вспоминала время, когда она осталась в доме после того, как он был продан ее бывшими хозяевами и родственниками братьям Бронниковым. По сути, дом достался им вместе с домработницей. Они могли бы уже сто раз отказаться от нее, поскольку она могла выполнять всю работу по дому, за исключением самого главного – она не умела готовить. Совсем. А жалованье запросила высокое. Причем сделала это намеренно, в надежде, что ей откажут. И тогда у нее началась бы совершенно другая жизнь. Она стала бы искать новую работу, возможно, поступила бы на какие-нибудь курсы, может (не без помощи родственников, конечно), открыла бы свой магазинчик или маленькое ландшафтное бюро. Или стала бы заниматься живописью, записалась на мастер-класс к какому-нибудь известному художнику типа Сахарова… Возможно, занялась бы флористикой или просто взяла тайм-аут, чтобы отдохнуть и подумать о своей жизни. Хотя не исключен вариант, что она, расплатившись за ипотеку, занялась бы ремонтом квартиры. Или отправилась бы путешествовать по России. Съездила бы на озеро Байкал…

– Женя! Женя, вставай!

Она открыла глаза и увидела Тоню. Та была явно чем-то расстроена, растревожена.

– Что случилось? Она беременна?

– Да не знаю я! – шепотом закричала Антонина. – Тут другое. Лебедев сбежал.

– Как это? – Спросонья Женя никак не могла воспринять информацию. – Может, он просто в сад вышел подышать свежим воздухом?

– Нет. Говорю же – сбежал. Обуви нет. Если бы в сад вышел, то калоши бы надел, там сейчас роса, влажно… И записки не оставил.

– Лена звонила ему?

– Конечно! Он трубку не берет. Длинные гудки, но трубку не берет!

– Боюсь предполагать такое, но что, если на него снова было совершено покушение, и он только поэтому, почуяв опасность, спрятался где-нибудь? У него машина есть?

В это время в комнату вошла заплаканная Лена. Она услышала вопрос и замотала головой:

– Есть, но она в ремонте. Он не мог на ней уехать.

– Тогда вспоминай, о чем вы вчера с ним говорили перед тем, как лечь спать, – сказала Женя, поднимаясь с кровати. Вот теперь она окончательно проснулась и могла соображать.

– Он очень переживал, морально готовился к разговору с одним человеком из администрации. Мы с ним думали, как бы построить разговор, чтобы расположить этого человека к себе.

– В смысле? Как это расположить? – не поняла Тоня.

– Он собирался спросить его, какая сумма бы его устроила, теперь понимаете? Взятка!

– Тоня, что ты так удивляешься? – поддержала Лену Женя. – Надо быть готовыми и к такому повороту событий. Люди же понимают, что Лебедев влип, что он, во-первых, сильно напуган, во-вторых, влюблен. Если чиновник, к которому он собирался, гад, то он не преминет воспользоваться этими двумя козырями и назначит цену за разрешение зарегистрировать брак.

– А вам не приходило в голову, что ваш учитель просто решил сбежать?! Калина – маленький провинциальный город. И слухи здесь быстро распространяются, как и сплетни, само собой. Может, кто-то позавидовал ему и решил потрепать ему нервы, наказать его за…

Лена заревела в голос.

– Тоня, что такое ты говоришь? Да как он мог сбежать от Леночки? Ты думай, что говоришь! – в сердцах воскликнула Женя. – Значит, так. Предположим, ему понадобилось куда-то срочно уехать. Паспорт при нем есть, это так, мы же забрали его из больницы, а туда он поступил точно с паспортом. Но у него же не было ни запаса белья, ни чистой рубашки. Я думаю, что он просто решил сходить к себе домой за вещами. Может, у него там, я не знаю, кот голодный, цветы…

– Нет у него кота, – икая, сказала Лена. – И цветов нет. Вернее, был у него кактус, но его не обязательно часто поливать.

– Предлагаю прямо сейчас отправиться к нему на квартиру. Лена, ты как, не против?

– Да, конечно, не против! Сейчас быстро оденусь!

– А ты, Тоня, оставайся дома, – произнося эти слова, Женя посмотрела на подругу таким взглядом, что та сразу все поняла и закивала головой.

– Да-да, вдруг он вернется, а дом заперт! – сказала Тоня.

– Правильно. Ну все, я через минуту буду готова.

Но дома Лебедева тоже не оказалось. Соседка, развешивающая во дворе белье, сказала, что Игорь Сергеевич только что уехал куда-то на такси.

Женя с Леной переглянулись.

– Скажите, у него был с собой чемодан? – решилась наконец спросить Лена. На нее было больно смотреть. Женя подумала, что и у нее самой сейчас примерно такой же растерянный взгляд. Взгляд брошенной женщины.

– Да, был такой небольшой чемоданчик, – безжалостно подтвердила соседка. – Или портфель.

– Лена, у тебя есть ключи от его дома?

– Конечно, есть! Он дал мне, когда оказался в больнице. Это же я привозила ему книги, которые он просил, какие-то рукописи, ноутбук, зарядку для телефона, разные мелочи, к которым человек привыкает и без которых чувствует себя некомфортно.

– Какие, например?

– Ну, там… щипчики, маленькие ножницы, ватные палочки… Говорю же, мелочи.

Женя подумала, что они на самом деле были близки и что, в сущности, вели себя как муж с женой. Но только оставшись наедине друг с другом. Внешне же старались всю эту близость скрывать. Однако у них это плохо получалось.

– Как ты думаешь, куда он мог отправиться?

Они уже вошли в квартиру, Женя осмотрелась. Очень скромное двухкомнатное жилье, но все чисто, прибрано. В спальне широкая кровать накрыта красным клетчатым пледом. На письменном столе большой компьютер, на стене – полка с книгами. В гостиной помимо дивана с двумя креслами и плазмы только один узорчатый ковер.

– Он мог вернуться к нам, а мог…

– …сбежать, как предположила твоя тетя?

– Игорь – благородный человек. Глубоко порядочный. Даже если предположить, что он решил бросить меня, отказаться от наших отношений, чтобы не сесть в тюрьму, он сделал бы это открыто, поговорил бы со мной, предложил на время расстаться, чтобы потом, дождавшись моего восемнадцатилетия, расписаться. Хотя даже это предположить трудно. Тогда это был бы уже не он. Он до последнего бился бы за меня!!!

Женя вернулась в спальню, чтобы еще раз взглянуть на распахнутую створку письменного стола. На маленьком вытертом коврике рассыпаны чистые конверты. Такое впечатление, словно из ящика что-то второпях доставали, а закрыть не успели. Что?

Женя позвонила Тоне.

– Он не вернулся?

Но Лебедев в дом Лены не возвращался. Зато Тоня тихо, понимая, что если Лена находится рядом с Женей, то может услышать ее, произнесла:

– Ночной вазы нет. Я опоздала.

– Я так и думала, – улыбнулась Женя.

– Она сказала вам что-то смешное? – насторожилась не сводящая с нее взгляда Лена.

– Это касается лично меня… Ты же знаешь свою тетю, она умеет подколоть…

– Вы сейчас обманываете меня? Сейчас, когда вы уверены в том, что Игорь бросил меня, вам вдруг стало смешно?

– Леночка, прошу тебя, успокойся. Ничего же не известно! Будем надеяться, что, где бы твой Игорь ни был, он делает все возможное, чтобы приблизиться к самой главной вашей цели – чтобы вы поженились…Ты не знаешь, что Игорь хранил в ящике письменного стола, не в выдвижном, а большом, справа внизу?

– Не знаю. Какие-то бумаги, что же еще?

– Ты заметила, что ящик открыт, а на полу чистые конверты?

– Да, возможно, он что-то и взял. Но я не знаю, что именно.

– Ладно, нам здесь больше нечего делать. Полей все-таки кактус, да и поехали домой. Вот увидишь, приедем, а там и жених твой вернется.

Квартиру заперли, плачущую Лену Женя усадила в машину, и они поехали.

– Лена? Скажи, если бы твой Игорь решил податься в город, к примеру, как бы он это сделал? Сел бы на автобус?

– Да. Или на маршрутку.

– Ты расписание знаешь?

– Да кто ж его не знает? Примерно десять минут назад отъехала «Газель». А это вы к чему?

– Предлагаю догнать. Ты как? Я понимаю твои чувства, знаю, что тебе может показаться унизительным мчаться за ним, но, поверь мне, лучше уж все знать, чем теряться в догадках и мучиться. Ясность всегда нужна, а уж в подобных вопросах – тем более. Все-таки сейчас решается твоя судьба.

– Ладно, поехали. Я покажу дорогу, – убитым голосом произнесла Лена.

16. 15 мая 2022 г

Жена Соколовского так и не вернулась. Они с сыном сыто и благополучно жили у тещи в Пятигорске, щедро приправляя свою новую жизнь аджикой и ткемали. Теща иногда позванивала Владимиру Ивановичу, но не для того, чтобы вразумить его и подсказать, как лучше вернуть жену, напротив, она дразнила его противной недосказанностью и тупыми намеками, дескать, супруга его уже далеко не одна, за ней кто-то там ухаживает, а в последний раз четко дала ему понять, что Ирина в самое ближайшее время приедет в Калину, чтобы развестись с ним, она выходит замуж за богатого грека, у которого четыре меховых магазина и один большой швейный цех.

И вот как раз сегодня Владимир Иванович с каким-то саднящим чувством готовился к приезду жены. Практически уже бывшей, раз та едет разводиться.

Он не представлял себе, как произойдет их встреча. Так уж получилось, что за месяцы разлуки они даже не пообщались по телефону, все переговоры взяла на себя теща. Зная характер жены, ее природную мягкость, он не мог недооценивать то влияние, что оказывала на нее мать. Сильная и властная женщина, она руководила жизнью дочери из Пятигорска, направляя и наставляя ту даже в самое счастливое для нее время, когда Владимир Иванович еще любил жену и заботился о ней. А уж тогда, когда постыдная история о любовнице появилась на страницах газет и даже была освещена в репортажах местного телевидения с криминальным подтекстом, более того, реально запахло тюрьмой, из Пятигорска моментально прозвучала команда, и Ирина, наняв предателю-мужу адвоката и тем самым продемонстрировав ему свое презрительное-брезгливое благородство, рванула с сыном к мамочке под крылышко. Что ж, возможно, она сделала все правильно. Где мама – там надежный тыл, любовь и забота, большой красивый дом с садом, там на завтрак подают свежеиспеченные пироги с сыром и зеленью…

Больше всего Владимир Иванович боялся, что жена, увидев его, растает и кинется ему на шею, мол, давай все забудем и начнем все сначала. Типа, у нас же сын, семья. Потом еще, чего доброго, начнет просить прощения у него за то, что позволила матери вмешаться в их жизнь, поссорить их окончательно. Станет утверждать, размазывая слезы по щекам, что никакого богатого грека и в помине нет, что мать все это придумала нарочно, чтобы они развелись и Ирина осталась в Пятигорске. Нет-нет, к такому повороту он не был готов и не хотел этого. За то время, что он жил один, он вдруг понял, что только теперь стал спокоен и счастлив. Он свободен, никому и ничего не должен (за исключением алиментов на сына, конечно), никто не указывает ему, что делать, не ограничивает в тратах, не укоряет, не задает лишних вопросов, его все оставили наконец в покое. Он, если встанет вопрос о разделе имущества, готов выплатить жене полагающуюся ей долю от стоимости квартиры, даже если ему придется для этого взять кредит. Его вполне устроила бы однушка, где он спокойно жил бы в свое удовольствие, находя в этом своем новом положении разведенного свои радости.

Конечно, тяжкое обвинение в убийстве любовницы и последующее пребывание в СИЗО разрушили его карьеру. Еще недавно Владимир Иванович Соколовский, главный инженер пусть и небольшого, но процветающего цементного завода, считался в городе уважаемым человеком. Он хорошо зарабатывал, все знали его как хорошего семьянина. И вдруг – взять и потерять все разом! Но, выйдя на свободу, он, узнав, что его уволили и обратного хода на завод нет, не растерялся и нашел себе непыльную и довольно интересную работу, которая приносила ему вполне приличный доход и позволяла даже не выходить из дома. Диспетчер по грузоперевозкам. Для Соколовского с его мозгами такой вид деятельности оказался самой настоящей синекурой.

Сначала он зарабатывал немного, но потом, с опытом, перевозок стало больше, его рейтинг на электронных площадках поднялся, и деньги поплыли к нему потоком. И вот теперь, когда у него все наладилось и он снова почувствовал себя успешным, да только теперь еще и свободным, и мог беспрепятственно встречаться с женщинами и даже позволить себе путешествия, ему меньше всего хотелось снова вернуться в семейное, как он выражался про себя, «стойло». Он должен был подготовиться к разговору с женой. И козырь в рукаве имелся – богатый грек! Вот пусть и проваливает к нему! Нет-нет, он не поддастся на ее уговоры снова сойтись. Нет-нет!

Он все рассчитал – Ирина должна была приехать примерно в три часа дня. К этому времени он уже закончил уборку, в холодильнике стояла коробка с бисквитным тортом. Он, так уж и быть, напоит ее чаем. Постарается разговаривать с ней спокойно, с достоинством, согласится на все ее условия по квартире и имуществу, обсудит вопрос с алиментами, под конец, когда все договоренности будут достигнуты, он пожелает ей счастья, и только после этого они поедут к знакомому адвокату, который поможет им с разводом.

В половине первого в дверь позвонили. Это был сосед. С того декабрьского дня прошлого года, когда Владимир вышел на свободу и Петр Иванович поддержал его, после долгого душевного разговора с ним под водочку, они по-настоящему подружились. К счастью, сосед оказался понятливым, неназойливым, добрым, и в благодарность за его душевность и готовность всегда прийти на помощь Владимир Иванович с легкостью и даже с удовольствием одалживал ему деньги, угощал какими-то деликатесами, которые пенсионер не мог бы себе позволить.

Но все же больше всего он был благодарен ему за бесценную информацию, связанную с убийством Верочки и еще одной женщины – Валерии Шишкиной. Все дело в том, что женщина эта умерла от очень странной болезни. Неопознанное мертвое тело нашли в апреле 2019 года в маленькой квартирке неподалеку от цементного завода, хотя зарегистрирована она была (как потом выяснится) в областном центре в частном доме, в районе городской больницы. Тело, обнаруженное соседями по причине дурного запаха, довольно долго пролежало в морге, поскольку личность умершей установить не удавалось. Ее так и похоронили бы, пометив могилу табличкой с регистрационным номером, поскольку труп официально был объявлен неопознанным, если бы не приятель санитара из морга, заглянувший к нему на работу вечером на рюмку чая. Вот он-то и узнал в покойнице двоюродную сестру местной жительницы Тамары Дерябиной. «Только, – сказал он, – что-то сильно она постарела, облысела, хотя ей чуть больше тридцати». Санитар утром сообщил об этом в полицию. Однако никакого результата это не дало – приятель санитара куда-то уехал, спросить было некого, официально труп так и остался неопознанным, и никакого дела не заводили. Но, как говорится, нет дыма без огня, полицейский отправился в дом Дерябиных, чтобы на всякий случай побеседовать с Тамарой. И выяснилось, что да, действительно, у Тамары есть двоюродная сестра Валерия Шишкина, которая проживает в областном центре. И да, она давно не появлялась, не звонила. Однако это в порядке вещей, они вообще редко видятся, просто время от времени перезваниваются, чтобы узнать, как дела. Перед Новым годом Валерия всегда приезжает за гусем, Дерябины – фермеры. Последний раз Лера, по словам Тамары, приезжала в Калину весной, привезла детям (а их в семье Дерябиных трое) подарки. Тамара же с Виктором нагрузили ее фермерскими продуктами. Ни о какой квартире возле цементного завода, где нашли тело женщины, Тамаре ничего не известно.

Вся эта история была как-то нелепо замята, скомкана, и полицейский, который разговаривал с Тамарой, долгое время чувствовал себя не в своей тарелке, поскольку и его тоже насторожил тот факт, что женщина потеряла много волос. Он все-таки поехал в областной центр, нашел дом Валерии Шишкиной, оказалось, что она проживала одна. Но была дружна с соседкой Викой. На вопрос, когда Виктория последний раз видела или разговаривала с Лерой, та ответила, что примерно в середине мая. Лера поехала к своей сестре в Калину и там заболела. Она позвонила Вике и пожаловалась, что у нее болит живот, слабость, быстрая утомляемость, да еще и волосы начали выпадать. Потом она назвала Вику Валей, начала нести какую-то нелепицу, из чего Вика сделала вывод, что подружка пьяна. Или же действительно сильно больна. Получается, что за неделю-две эта цветущая, интересная, молодая женщина превратилась в тяжелобольного человека.

Выпадение волос насторожило и патологоанатома, который производил вскрытие тела женщины, толкового парня, который обратился за помощью к знакомому судмедэксперту и попросил сделать сложный анализ волоса. Но неофициально. Потому что смерть Валерии Шишкиной не являлась криминальной, в свидетельстве о смерти значилось, что она умерла от «сердечной недостаточности» (что было удобно всем, кто был в теме).

Спустя некоторое время в полицию пришла Тамара Дерябина и сказала, что ее двоюродная сестра действительно исчезла. И что она готова опознать тело. Но тело-то уже было погребено. Если бы единственная родственница предполагаемой Шишкиной настояла на эксгумации, то, скорее всего, она была бы произведена. Но заявление от нее так и не поступило.

Но самое удивительное в этом деле то, что анализ волос трупа показал, что женщина была отравлена таллием. Вот об этом-то как раз и рассказал Владимиру Ивановичу его сосед, приятель которого работал в полиции. И именно этот факт окончательно успокоил Соколовского. Получалось, что двух женщин, Веру Карагозову и предположительно Валерию Шишкину, отравил один и тот же человек страшным смертельным ядом таллием.

Вся эта история с отравленными женщинами всплыла снова, за два с половиной часа до приезда жены Владимира Ивановича, когда заглянувший к нему Петр Иванович сообщил ему «бомбическую» новость – умерла известная в Калине травница Фаина Осина. И она тоже отравлена тем же ядом, что и Шишкина с Карагозовой.

Вот эта новость уже задела за живое Соколовского, взбудоражила по-настоящему. Все знали, что Фаина Осина, помимо того что обеспечивает весь город лекарственными травами и настойками, так еще и делает кукол на продажу.

У него испарина выступила на лбу, когда перед его глазами предстала картина того самого кошмарного дня, когда он вошел в квартиру Веры и, вместо того чтобы застать ее там спящей в объятиях одного из своих многочисленных любовников (что было ожидаемо, исходя из того, что он знал и слышал о ней и за что, как это ни странно, ее любил и желал), увидел ее бездыханное тело. Запомнилось множество деталей, ярких картинок, намертво отпечатавшихся в памяти: неестественно белые ляжки Верочки, слегка прикрытые кружевной сорочкой, разбросанное по ковру женское белье, нелепый, сложенный в углу комнаты фиолетовый зонт-трость с красивой полированной ручкой и мультяшными рисунками, изображающими африканских животных, флакон с духами на столе рядом с открытой пудреницей, блюдце с раскрошенным кексом… Но ничто, даже сама смерть Веры (шок был слишком велик, чтобы поверить в случившееся!), не удивило его так, как маленькая куколка. Новая, еще пахнущая краской или лаком, явно ручной работы. Кукла-фея размером с мужскую ладонь с прозрачными крылышками из тонкой сиреневой материи, в платьице кремового цвета и крохотных серых войлочных башмачках. Он тогда машинально прихватил куклу с собой, сунул ее в карман. И ни слова не сказал ни полицейским, ни следователю об этой странной находке. Почему? Потому что был оглушен обвинением? Потому что все, что было связано со смертью Веры, было воспринято им болезненно и делало его немного не в себе? Или же он просто неосознанно хотел оставить себе хотя бы что-то, что напоминало бы ему о Вере? Он так и не мог ответить себе на этот вопрос. Тогда не мог. А вот сейчас, когда он услышал о смерти Фаины Осиной, кукольницы, понял, что именно теперь настало время извлечь эту куклу из тайника и отнести следователю Петрову: связь этих отравлений с Фаиной-кукольницей была явной.

– Что же это получается? – спрашивал он, едва шевеля языком после изрядного количества выпитого в компании соседа виски. – В нашем городе завелся маньяк-отравитель?

С минуты на минуту должна была приехать жена. Ну и пусть! Подумаешь! Пусть видит, что ему до лампочки ее приезд, что он все равно разведется с ней. И вообще, какая она ему жена, если в самый трудный момент его жизни бросила его, предала! Пусть сама занимается разводом, оплачивает адвоката, пусть выходит замуж за жирного старого грека с его меховыми магазинами, пусть живет как хочет! А он будет жить так, как хочет он. И в память о женщине, которую он на самом деле любил и из-за смерти которой чуть не сел надолго за решетку, он сделает все возможное, чтобы найти ее убийцу.

17. 15 мая 2022 г

Тамара Дерябина, хоть и получила права, водила плохо, сильно нервничала, боялась обгонять машины, а с парковкой вообще имела большие проблемы. Она бы и не села за руль, поскольку всегда считала, что ей от природы не дано водить, но жизнь так сложилась, что она просто вынуждена была перебороть все свои патологические страхи и неуверенность и пойти на курсы вождения.

Так уж случилось, что три года тому назад она осталась одна с тремя маленькими детьми на руках и практически без средств к существованию. И это притом что до этого они с мужем, Виктором Дерябиным, держали ферму с животными и птицей, выращивали зерно, корма, даже построили сыроварню. Купили большой дом у реки в ипотеку, но быстро ее выплатили, набрали новых кредитов и купили трактор, зернодробилку, маслобойку, компьютер для мужа. И вот все рухнуло, развалилось, когда она узнала, что у мужа появилась другая женщина. Однажды Виктор исчез на целую неделю. Уехал в областной город по делам и пропал. Тамара чуть с ума не сошла, в полицию обратилась, запаниковала, все уже передумать успела, обзванивая больницы и морги. Но через пару дней ей пришло сообщение от мужа: «Задерживаюсь по делам. Не переживай». Через пять дней после сообщения вернулся и сам Виктор. Сказал, что встретил другую женщину, что с Тамарой разводится, а ферму продает. Словом, начинает новую жизнь. Мол, эта ферма вымотала его, он устал, он не раб и все в таком духе. И на самом деле он за один день продал ферму. Новый хозяин оказался городским жителем по фамилии Митрофанов. Сергей Митрофанов. Молодой мужчина с огоньком в глазах. Улыбчивый, симпатичный. Тамара перестала спать. Мужа она теперь вообще не видела. Денег, вырученных от продажи фермы, тоже. Все ее окружение недоумевало, что стало с Виктором, кто на него так повлиял и, главное, кто эта женщина, так крепко заморочившая ему мозги. Подруги Тамары, волнуясь за ее здоровье и понимая всю сложность ситуации, помогали, кто как мог. Приходили к ней, занимались детьми (младшей девочке было два годика, среднему сыну – три, старшему – пять лет), готовили еду, оставались ночевать. А Тамара пластом лежала на кровати и просто молчала. Не ела, только пила воду. Поговаривали, что ей прямая дорога в клинику. Приглашали доктора-психиатра, он выписал таблетки, и теперь Тома подолгу спала, отвернувшись лицом к стене и укрывшись с головой одеялом. В доме все чаще стала появляться Фаина Осина. Приносила собранные ее подругами-кукольницами деньги, продукты, приводила знакомых девушек, чтобы помыли окна, полы. Заваривала, само собой, травы, чтобы помочь несчастной женщине прийти в себя, чтобы вернулись силы.

Тот факт, что муж бросил ее и ушел к другой, не так ранил, как то, что теперь буквально в нескольких метрах от ее дома на ферме, куда Тома вложила всю душу, потратив столько сил, хозяйничает другой человек.

– Я понимаю, он устал, – говорила она, имея в виду сбежавшего Виктора, когда ей физически стало лучше и она могла уже заниматься детьми, – он на самом деле в последнее время много работал, мало спал. И, несмотря на то что у нас были помощники, все равно основная работа легла на его плечи. Вот он и сломался. Это я могу понять. Если бы он только заикнулся о том, что ему нужен отдых, я сама отправила бы его куда-нибудь на море, чтобы он отдохнул, набрался сил. А я бы тут за всем присмотрела. Но при чем здесь другая женщина?

Она не хотела, не могла принять его уход, она не понимала, как мог вот так все бросить ее муж, ее Витюша, с которым они почти семь лет прожили душа в душу и вместе работали, созидали все своими руками, начав собственное дело с нуля, со стада гусей, выращенных к Рождеству для жителей Калины.

Понятное дело, что не обошлось без разговоров о черной магии. Что Витю «та женщина заколдовала». Что есть такие бабки, которые за деньги сделают мощный приворот. Предлагали Тамаре тоже обратиться к такой же ведьме, чтобы она, наоборот, вернула мужа в семью, а разлучницу извела.

Однажды вечером, когда Тамара, уложив детей спать, прилегла отдохнуть и собиралась уже выпить снотворного, чтобы не маяться ночью бессонницей, к ней пришла Фаина Осина. Извинилась, что заявилась без приглашения да к тому же еще и так поздно.

– Томочка, я принесла тебе травки. Заваришь, уснешь, а утром проснешься с ясной головой, и жизнь покажется тебе не такой уж и мрачной! Если хочешь, я приглашу к тебе завтра девочек, они прополют сад, посадят помидоры. Уже май, пора сажать. А мы заплатим им немного. За деньги вообще не волнуйся. У нас же ярмарка была в Москве, на Тишинке, мы хорошо заработали. К тому же Эмма настаивает на том, чтобы привести твой сад и огород в порядок. Она считает, что в самые сложные минуты жизни, когда кажется, что все рушится, надо взять себя в руки и приводить все в порядок. Вот просто разложить аккуратно вещи, разобрать завалы на чердаке, к примеру, или в кладовке, а может, и в морозилке. Повыбрасывать все ненужное безжалостно. И тем самым ты как бы избавишься и от ненужного мусора в голове, я имею в виду твои мысли, которые отравляют тебе жизнь. Все наладится, Томочка, вот увидишь! Слава богу, у тебя есть дом. Не думаю, что Виктор посмеет делить и его. А если посмеет, то мы найдем хорошего адвоката и все устроим. Вот увидишь, в обиду тебя никто не даст. В крайнем уж случае, сказала мне Эмма, она сама выплатит этому идиоту его долю за дом.

Тамара слушала ее и не верила своим ушам.

– Фаина, дорогая, да что вы такое говорите? Вы хотя бы знаете, сколько стоит наш дом?

– Твой муж продал ферму, причем тебя к нотариусу не взял, а это значит, что нотариус подкупленный и подпись на документах поддельная… Я имею в виду твою подпись, как жены. Виктор не имел права продавать вашу с ним ферму без твоего согласия. Но мы с моими подругами посидели, покумекали и решили, что дом он все-таки оставит тебе и детям. Он выручил за ферму восемь миллионов. Думаю, ему хватит. Иначе, если он только заикнется о доме, будет суд, мы станем бороться за тебя…

– Хотите чаю? – предложила, растрогавшись, Тамара, глотая слезы. – Вы мне сейчас, Фаечка, такие вещи сказали… Так не бывает. Мало ли кого бросают мужья? Неужели Эмма всем так помогает? Нет, я слышала, конечно, что она многое делает для женщин. Что она много денег тратит на благотворительность, но… У меня просто нет слов.

– Ты бы пришла к нам, присоединилась к нашему клубу. Мы бы научили тебя кукол делать. Знаешь, как отвлекает, какое удовольствие доставляет?!

– Да… Я понимаю. Может, когда-нибудь и решусь. Но пока, скажу честно, у меня нет сил. Совсем. Из меня не только душу вынули, но и словно кровь выпустили.

– Ты поправишься. Мы поможем. Да, чуть не забыла, я же к тебе с подарком!

И Фаина достала из сумочки небольшую куклу-эльфа.

– Боже мой! – просияла, на мгновение забыв о своем горе, Тамара, принимая из рук Фаины куклу. – Какое изящество! Как жаль, когда я была при деньгах, не купила у вас ни одной куклы для моей Маришки.

– Сама научишься делать, – улыбнулась Фая. – Это Зоино творение. Мы целую коллекцию маленьких кукол сделали для выставки, ну и для нашего музея. Лесных красавиц придумали. Эту куклу Зоя передала лично Маришке.

– И что же, взяли из музея для моей дочери? Но почему?

– Странный вопрос. Потому что она девочка…

И тут Фаина запнулась, посмотрела на Тамару как-то странно, и вдруг та заметила, как глаза гостьи стали влажными.

– Что случилось? – спросила Тома. – Вы же хотите мне что-то сказать. Говорите!

Она даже кулаки сжала. Понимала, что Фая пришла к ней так поздно не случайно. И разговоры вела ободряющие, обнадеживая ее, все пыталась обрадовать. И куклу вон какую подарила Ма- ришке.

– Это твоя двоюродная сестра Лера.

И Фаина судорожно вздохнула.

…Она вспомнила об этом визите, узнав от соседки, что Фаина умерла. Вошла в гостиную, приблизилась к посудной витрине, за стеклом которой вот уже три года как радовала глаз маленькая кукла-эльф, и задумалась. Нет, все-таки она правильно сделала, что не отдала дочке эту куклу. Это же настоящее произведение искусства. А теперь вот память о Фаине останется. Но как же так? Вроде бы не старая еще женщина, за собой следила, знала, какие травы пить, как лечиться. И на тебе – умерла!

Тамара позвонила своей подруге, хотелось знать подробности смерти Осиной. Уход знакомого человека всегда будоражит, заставляет задуматься о смерти, о ее причине. Вот и Тамаре захотелось узнать, при каких обстоятельствах и от чего умерла Фаина. И когда подружка тоном всезнайки, мол, «как, ты не знала?», рассказала, что Осину отравили, Тамару словно окатили ледяной водой.

Отравили. А ведь это она, Фаина, рассказала тогда Тамаре, что любовницей Виктора была Лера. И ведь Леру тоже отравили. Лера… Тамара поначалу и не поверила. Это же ее Лерка, двоюродная сестра, она не могла. Но потом, когда все открылось и она поняла, что это правда…

Почему ее тело нашли в непонятно кому принадлежавшей квартире в доме рядом с цементным заводом? А ведь Тамара так до сих пор и не выяснила, кому принадлежала эта квартира. Тамара в то время была как сплошная рана. У нее тогда все болело. И душа, и тело – все! Она думала, что умрет. Но умерла Лера. И ее тоже отравили, как потом выяснилось. А что, если это сделал Виктор?

18. 16 мая 2022 г

Зоя Тронникова вышла из дома, села на еще влажную от росы и холодную подушку на качелях и заплакала. Сад, тоже влажный, поблескивающий в бледных солнечных лучах своей свежей листвой, в это прохладное утро тоже, казалось, был готов заплакать. Во всяком случае, так чувствовала Зоя.

Она вчера отказала мужу в близости, сегодня снова сослалась на плохое самочувствие и теперь вообще не знала, как себя с ним вести, чтобы не испортить окончательно отношения. Он-то в чем виноват, если ее тошнит от одного его прикосновения? А предложить ему спать в разных комнатах она пока не решалась. Знала, что его это травмирует, обидит, что он подумает, что она его разлюбила. Но она его по-прежнему любит, да только просто как родного человека. Уважает его, готова заботиться о нем, быть рядом с ним, но только без физической близости.

Все это началось прошлой весной, когда она рано утром отправилась на своей машине в областной город за покупками и, увидев на автобусной остановке учителя истории Игоря Лебедева, предложила ему подвезти его. И поскольку все заднее сиденье было завалено хозяйственными сумками и пустыми картонными коробками (она планировала закупиться впрок материалом для рукоделия), то Лебедеву ничего другого не оставалось, как занять место рядом с водителем. То есть с Зоей. Они были просто знакомы, как и многие в Калине, улыбались и здоровались при встрече, причем начала первой приветствовать его именно Зоя. Когда он только появился в городе и устроился учителем в школе, Калину моментально облетела новость – приехал настоящий Ален Делон. Красавчик. Мужчина просто умопомрачительный. Сексуальный. В него сразу же влюбились все школьные учительницы и ученицы. Но он скромный, ни в каких связях замечен не был. Живет один. Вроде бы не женат. В свободное время почему-то сидит дома. Редко, по своим школьным делам, выезжает в город. Говорят, он очень умный, занимается помимо преподавательской работы еще и научными разработками, вроде бы готовит к изданию какой-то новый учебник по истории России.

Когда Зоя увидела его первый раз, у нее даже ноги подкосились. Если бы ей кто-то сказал, что один вид мужчины может вызвать такую вот физическую реакцию, она бы не поверила. Она проходила мимо школы, увидела, как из ворот вышел высокий молодой мужчина в сером костюме и белой рубашке. Он приблизился к ней, вернее, просто прошел мимо, но совсем рядом, что дало ей возможность хорошенько его рассмотреть. Густые черные волосы, темные глаза с тяжелыми веками, бледные впалые щеки, губы… Он прошел, погруженный в свои мысли и даже не замечая ее, она же остановилась, словно пораженная электрическим током. Потом медленно повернулась, чтобы проследить за ним взглядом. Высокий, стройный. Она попыталась представить его себе без одежды. Широкие плечи, кожа белая. На груди и руках темные курчавые волосы. Она мысленно легла рядом с ним и положила голову ему на плечо. Ее окатила волна такого возбуждения, что она вообще забыла, где находится. Голова ее закружилась. И ведь это был не какой-то там киноактер с экрана. Это был реальный, живой и теплый мужчина, к которому можно прикоснуться, которого можно поцеловать. По сравнению с ним ее муж, пусть и высокий, но какой-то… Какой? Никакой! В том-то все и дело. Он хороший, добрый, порядочный, любит ее, но совершенно не возбуждает. Хотя поначалу ей казалось, что и она его тоже любит и желает. Получается, что просто приняла за любовь благодарность ему за его чувство? Как же все это сложно!

Выучив расписание Лебедева (это было несложно, достаточно было просто зайти в школу, подойти к доске объявлений и сфотографировать его), она стала приходить к школе к определенному часу и поджидать его появления. Ей хотелось проверить, случайно ли она тогда, увидев его в первый раз, испытала столь сильное сексуальное влечение. Но поняла, что не случайно. Едва завидев его, она моментально покрывалась мурашками, ее начинало колотить, зубы стучали. Может, это чувство и не имело никакого отношения к сексу, но что тогда с ней происходило? Откуда такая реакция? Что это, так называемая химия? Вероятно, да. Но раз так, то почему бы не попробовать прикоснуться к нему? Но как? Пригласить его к себе в гости, познакомить с мужем, усадить за стол и, ухаживая за гостем, как бы случайно дотронуться до него? Но что может связывать их семью с Лебедевым? Они же не знакомы. Какой найти повод для знакомства? Для того, чтобы пригласить в гости?

Благотворительность! Почему бы не предложить ему оформить кабинет истории? Но как? Зоя понятия не имела, что нужно для этого. Прочла в интернете: «Хорошо оборудованный кабинет истории создается годами, совершенствуется и дополняется учебными пособиями, аппаратурой, дидактическими материалами в зависимости от методических приемов и педагогических предпочтений преподавателя…»

Ну, это все понятно. Но что конкретно нужно? И вдруг прочла, и ее мгновенно озарило! «Во многих образовательных учреждениях (ОУ) работают этнографические или исторические музеи, универсальные или посвященные определенным периодам…»

Музей! Небольшой музей с экспонатами, какими-то интересными наглядными материалами, с застекленными витринами, специальной мебелью, диванчиками, стульями, светильниками…

«Возможность прикоснуться к предметам, пережившим века, увидеть своими глазами грубую обработку металлических или каменных изделий оказывает огромное воспитательное влияние и стимулирует возникновение интереса к предмету у учащихся, наглядно демонстрируя уровень развития технологий другого времени и образ жизни предыдущих поколений…»

Но, загоревшись, она моментально и потухла, представив себе свой разговор с мужем. Мол, давай-ка, милый, выделим нашей школе, в частности преподавателю истории, полмиллиона на оборудование исторического музея. Надо быть стопроцентной идиоткой, чтобы предположить положительный ответ. Да, дорогая, конечно! И на исторический музей дадим, и на кабинет биологии, оплатим дорогостоящие заспиртованные экспонаты… Бред!

И пока Зоя обдумывала, как бы поближе подобраться к телу историка, в Калине случился весенний бал. Вот это был для нее настоящий подарок небес! Перед зданием дворца культуры на украшенной цветами и шарами площади собрался весь город. Звучала громкая музыка, официантки из соседнего ресторана, принадлежащего бизнесмену Курбатову, решившему таким вот образом с размахом отпраздновать свое чудесное выздоровление от ковида, разносили шампанское и закуски. Звучала красивая музыка, было много вальсов, и вот в один момент Зоя, нарядная и под парами шампанского, набралась храбрости и, слегка оттолкнув в сторону какую-то высокую, с мускулистыми голыми ляжками девицу, пытавшуюся прижаться к красавцу-учителю (он был во всем светлом, такой торжественный и красивый, как молодой король), пригласила Лебедева на танец. И, даже не получив ответа, сразу же подхватила его, вцепившись в его руки, и оттащила подальше от этой девицы. Вот это было настоящее счастье! Ей хотелось прямо тогда, пользуясь шумом, гвалтом и громкой музыкой, прошептать ему на ухо что-то очень важное, назначить день и час их свидания или вообще признаться ему в своей любви. Но она успела лишь произнести свое имя, как возле них возникла юная девушка с лицом ангела. И Лебедев, извинившись перед Зоей, обнял этого ангела, и они растворились в толпе… Это потом, разрезая шум и музыку праздника тревожной сиреной, примчалась «Скорая», и толпа веселящегося народа узнала, что Игорю Сергеевичу стало плохо, что его отвезли в больницу. Позже все узнают, что он отравился шампанским, его еле откачали…

Зоя случайно узнает имя этого «ангела», вернее, этой развратной девчонки, отвоевавшей красавца-учителя у всего города. Неужели все дело лишь в ее юности и свежести? Думая об этом, Зоя, которой было слегка за сорок и которая ощущала себя лет на двадцать моложе, почувствовала себя старухой. Некрасивой, глупой и никому не нужной старухой, у которой все в прошлом.

А что, если за него побороться? Если прийти к нему домой ночью, признаться в своих чувствах и отдаться ему? Эта надежда подогревалась мыслью, что он все-таки учитель и взрослый мужчина, а потому должен отдавать себе отчет в своих действиях. Он должен понимать, что связь с ученицей может закончиться для него тюрьмой! А потому можно было предположить, что никакой интимной близости между ним и десятиклассницей Леной Борисовой нет. Пока не было. Что они встречались, возможно, и касались друг друга, целовались, но дальше – лишь ее девичье счастье и его неудовлетворенность. А потому он мог все эти месяцы, что они вместе, находиться в состоянии голода.

О том, что у Лебедева связь с десятиклассницей, она узнала от Фаины Осиной на чаепитии клуба кукольниц, которое организовала неутомимая и неугомонная Тамара Ковтун. Поначалу просто пили чай с пирогами Оли Курасовой, слушали отчет Тамары о поездке в Москву, где она договаривалась об участии с организаторами кукольной выставки на Тишинке, выясняла все условия. Зоя слушала ее с интересом, поскольку участие в московской выставке было важным для всех кукольниц. Оказывается, записываться туда надо за полгода, и расположение твоего стенда от тебя не зависит. После того как ты подаешь заявку на участие, тебе просто сообщают, где твое место. А это тоже очень важно, поскольку основные продажи происходят в красном и синем секторах, а в желтый, куда тебя может определить устроитель выставки, люди приходят уже с опустевшими кошельками. Тамара рассказала, что место стоит около двадцати тысяч плюс другие расходы. Эмма Атамас время от времени мягко перебивала Тамару, обещая будущим участницам выставки оплатить все организационные расходы. Такие встречи и беседы Зое всегда придавали сил и вдохновляли ее, вернувшись домой, ей хотелось пойти к своим куклам, чтобы что-то добавить, исправить, довести до совершенства. Кроме этого, возникали какие-то новые творческие идеи. Да она прямо-таки горела вся, представляя своих кукол на выставочном стенде…

…В какой-то момент Фаина встала из-за стола – закончились салфетки, и она направилась за ними к шкафчику. И все заметили, что она прихрамывает.

– Где это ты, Фаечка, ногу повредила? – спросила участливо Эмма.

И Фаина, вернувшись с салфетками за стол, рассказала, как вчера вечером она, собирая молодую крапиву за городом, утомилась, к тому же еще и подвернула ногу, и прилегла отдохнуть в укромном месте. В жару-то бродить по лесам и полям не хотелось, поэтому она вышла из дома только около пяти часов вечера. И так много прошла, что силы кончились. И только она улеглась, как поняла, что не сможет так долго пролежать, земля жесткая, ей от этого отдыха еще хуже станет. И тогда она решила отдохнуть в заброшенном клюевском доме, что стоит на отшибе. А если окажется, что дверь заперта, то уж во времянке, что за домом, которая точно не запирается, точно есть старый диванчик, где Фаина сможет отдохнуть и даже поспать, чтобы набраться сил.

Но когда она приблизилась к дому, а уже наступила ночь и этот район города практически не освещался, она, к своему удивлению и разочарованию, увидела, что в одном окне клюевского дома горит свет. Там кто-то есть! «Может, местные мужички выпивают, спрятавшись от своих жен, – подумала Фая. – Может, наследники объявились».

– Да если бы наследники объявились, я бы первая купила у них этот дом, пекарню бы построила. Дом этот можно взять за копейки, а место там шикарное. Земли много, лес и пруд за огородом… – сказала Ольга Курасова.

– Там учитель наш, историк… с Ленкой Борисовой, – вдруг сказала Фаина.

Сразу стало тихо. И все оторопело уставились на Фаину.

– Я не ханжа, я не такая… Но она же еще совсем ребенок, а они – голые! Совсем голые! Стоят возле окна и обнимаются.

– А ты забудь, – вдруг громко, разрубая ладонью воздух, сказала Эмма. – Это в нашем возрасте мы уже ничего не чувствуем, все атрофировалось. А в семнадцать лет все горит, пылает, всего хочется, да только нельзя. Неправильно это. И какой она ребенок? Девушка на выданье – вот она кто! Вы видели, какая у нее грудь?

– В смысле «забудь»? – не поняла ее Фаина, готовая на нее обидеться за то, что ее могли записать в сплетницы. – Конечно, забуду. Мне-то до них какое дело? Где семнадцать, там и восемнадцать. Делов-то?!

Она насупилась.

– Так его ж посадить могут, – вдруг сказала Тамара. – Он что, не понимает?

– Влюбился парень в нашу Ленку, вот мозги его и расплавились от страсти, – гримасничая, но как-то по-доброму, прокомментировала новость Ольга Курасова. – Может, его предупредить, чтобы осторожнее был? Хорошо, его Фаечка заметила, а если б кто другой?