Няня для главы сыскной полиции Маш Диана

- Э-э… это такое место, где продаются животные. Котики, собачки. Но можно найти и мышей. Они там чистенькие, живут в клетках. С ними даже можно играть.

- Иглать? – глаза малышки превратились в два огромных блюдца.

- Да. У меня у самой в детстве была знакомая мышка. Она жила под моей кроватью, шуршала иногда. Я звала ее Хавронья и часто рассказывала ей, как прошел мой день.

- А лазве ваши папенька и маменька лазлешали вам игласть с мыской?

- У меня не было родителей. Я их не знала и жила в детском доме. Это такое место, куда отправляют деток, когда они становятся сиротками…

- А я знаю, - Полина так усердно закивала головой, что чуть не лишилась шапки. – Когда моя маменька умела, наш сосед, господин Паяцкий, говолил, сто я попаду в детский дом. А потом меня пливели к папеньке, и он сказал, сто я буду зить с ним.

- А разве раньше вы с папенькой не встречались? – после долгой паузы, осторожно уточнила я.

- Нет, - покачала головой девочка. – Маменька говолила, сто он нас блосил. Но папенька сказал, сто он не блосал. Он плосто не знал, де меня искать, инасе плиехал бы в тот зе день. Он холосый.

Вот те раз!

Выходит, у Меньшикова и не было никакой жены. А Поля… приемная? Или дочь старой любовницы, что более соответствует правде. Но какой мужчина! Так прикипеть к незнакомому ребенку. Значит, он и вправду… хороший.

- Лёса! Лёса! – прервал мои мысли тонкий визг Полины.

Схватив меня за рукав полушубка, девочка запрыгала на месте, показывая маленьким пальчиком в даль.

- Что?

- Это Лёса. Вон там…

Я присмотрелась.

Идущий вдоль дальнего дома паренек в черном гимназистском пальто, с выглядывающими из-под шапки рыжими кудряшками и вправду до жути напоминал моего младшего «братишку», который, в этот самый момент, должен грызть гранит науки.

А не болтаться без дела по улицам.

Я решила его окликнуть. Открыла было рот, чтобы позвать по имени, но в ту же секунду передумала.

Братишка у меня себе на уме. Придумает десять правдоподобных историй, чтобы выпутаться из ситуации. Надо ловить с поличным. Тогда и правду узнаю.

Повернувшись к Полине, я приложила указательный палец к губам, призывая ее к молчанию. Взяла крошку за руку и направилась вслед за Лешкой.

Мы держались на расстоянии. Мальчишка слежку не чуял. Шел вразвалочку, прижимая к груди кожаный портфель. По сторонам не глядел. Целенаправленно вел нас за собой прямо по дороге, и свернул, только когда за углом нарисовался кабак.

Схватился, паршивец, за ручку двери, на которой красовалось незатейливое название - «Медв'дь». Юркнул внутрь и был таков.

В шоке от увиденного, я сначала остановилась. Затем подорвалась как ошпаренная, а поравнявшись с заведением, прислушалась.

Тишина.

Что не удивительно, учитывая ранее утро. Питейные заведения открывались ближе к вечеру, и вот тогда за сотни метров становились слышны крики и музыка.

Место определенно не для детей. Тогда что здесь забыл мой бестолковый брат?

Будь я одна, без промедления ворвалась бы внутрь, скрутила Лешку за ухо и вывела наружу. Но со мной была Поля. И о том, чтобы оставить ее на улице – не могло быть и речи.

Уйти я тоже была не в силах. Внутри этого непонятного места находился еще один, не чужой мне ребенок. И пусти я все на самотек, от волнения сошла бы с ума. 

Дура! Ну что мне стоило его позвать? Сейчас бы не изводилась понапрасну.

Эх, была не была.

- Полина, будь хорошей девочкой. Держи меня крепко, и не отпускай. Поняла?

Малышка, которая восприняла слежку, как некое приключения, восторженно закивала и теперь уже сама приложила свой маленький пухлый указательный пальчик к губам.

Шумно выдохнув, я собралась с духом и толкнула тяжелую дверь. Но стоило той поддаться, как меня чуть не сбил с ног исходящий изнутри запах пота, перегара и чего-то еще… резкого и неприятного.

Даже Поля сжала носик, чуть слышно прошептала «фу» и поморщилась.

Ну, Лешка, доберусь я до тебя!

Закрывать я за нами не стала. Во-первых, этот кабак не мешало проветрить. А во-вторых, нужно было заранее подготовить путь отступления. Мало ли, чем все закончится.

Небольшое, обставленное деревянными столиками помещение можно было бы назвать пустым, если бы не двое засидевшихся с ночи пьяниц, которые при виде нас с Полей разразились скрипучим смехом и свистом.

- Ты ж погляди, Петька. Неужто барыня к нам заглянула с ребетенком? Шубка бела, сапожки новехоньки… Из знатных, зуб даю.

- Да, накой мне твой кривой зуб, Кузьма? Я и сам вижу!

Игнорируя их, я огляделась и, не обнаружив Лешки, направилась вперёд. Прямо к стойке, за которой стоял черноволосый парень крепкой наружности и протирал стаканы.

Его недоумевающий взгляд скользил с меня на мою подопечную и обратно. Но в отличие от едва вяжущих лыко клиентов, предпочитал ничего не комментировать.

- Здравствуйте, - поравнявшись с ним, поздоровалась я. - Сюда пару минут назад зашёл мальчишка. В чёрном пальто, зовут Алексей. Вы его не видели?

Он нахмурился.

- Рыжий, с черной сумкой?

- Да, - радостно закивала я, готовясь поймать и всыпать по первое число негоднику, из-за которого сама сейчас лезла в неприятности. Но тут парень за стойкой перестал хмуриться и расплылся в щербатой ухмылочке.

- Неа, не видел такого.

Вот мерзавец!

Видит бог, не будь рядом Поли, я бы кинулась на него с кулаками. А так, пришлось быстро взять себя в руки, и нацепить на лицо вымученную улыбку.

- Не может быть! Вы, скорее всего, просто забыли, - я захлопала глазками, одновременно вытаскивая из кармана десятирублевую купюру. Положила ее на стойку и придвинула парню. - Но я знаю, как вам помочь.

Оценив мою щедрость, но не сильно впечатлившись, он покачал головой.

- Маловато будет, барышня, - и после непродолжительной паузы, издевательски добавил. - Но ежели вы к рубликам поцелуй свой приложите… оно в самый раз.

Не будь между нами деревянной преграды, я бы не то, что поцелуй, я бы колено своё приложила, не пожалела. Негодяй!

В кармане юбки нашлось ещё две десятирублевые купюры, которые я добавила к лежащей на столе.

- Так дело не пойдёт, барышня. Я же сказал, поцелуй сейчас и поцелуй после того, как я скажу вам, где искать вашего парнишу.

- Уже не один, а два? Что, инфляция? – удивилась я.

- Папоське это не понлавится, - нахмурила свои маленькие бровки Полина.

- А мы ему ничего не скажем, - подмигнул ей парень и снова перевёл на меня испытующий взгляд.

- Боюсь, она права. Мой муж будет сильно против, - пожала я плечами. – У вас последний шанс. Отказываетесь от денег, и я предложу их вон тем господам, - я кивнула на его последних клиентов. - Думаю, они окажутся куда разговорчивее.

Выругавшись так цветасто, что мне даже пришлось прикрыть Поле ушки, парень схватил деньги и засунул их в карман.

- Ушел ваш рыжий через кухню. Там выход запасной. Просил, ежели хвост будет, молчать.

- А вы его сдали? Ай-я-яй, молодой человек, - покачала я головой.

- Ну дык… не просто же так! - он еще что-то бормотал, но я уже не слушала. Решив дождаться «братишку» дома, заранее подготовив что-нибудь жесткое, для его задницы, я, вместе с Полиной, заторопилась к выходу. Но не успела схватиться за ручку двери, как она открылась и внутрь влетела женщина в цветастом полушубке, сжимающая в руке увесистую сковороду.

- Ах ты, Петька, скотина эдакая! - подскочив к одному из друзей-пьяниц, она огрела его по спине. – Паскудник срамной! По миру нас с детьми пустить решил? Последние гроши пропиваешь.

Еще один удар и мужчина свалился на пол. А его приятель, Кузьма, подскочил с места и стал носиться по помещению.

- Помогите! Полиция! Убивают!

Парень у стойки, перестав намывать стаканы, бросился к женщине, и принялся вырывать у нее из рук грозное оружие. Завязалась драка. Из кухни выбежал повар в грязном колпаке и начал ловить сошедшего с ума от страха Кузьму. А апогеем всего этого стал раздавшийся за моей спиной, полицейский свисток.

- Никому не двигаться!

Черт, как же не вовремя!

Глава 21. Здравствуйте, я ваша мама!

Тяжелые кандалы натирали запястья. Стул подо мной скрипел и шатался. От пола тянуло холодом. Держа спину прямой как палка, из-за чего ныли все ребра, я не отрывала взгляда от бегущего по паркету таракана и мысленно делала ставки, как скоро он достигнет щели в углу.

Не самое интересное занятие, но других не подвезли. Вот и развлекалась, как могла.

Сидевшая на моих коленях Поля, прислонившись макушкой к моему плечу, клевала носом, изредка вздыхая и косясь на закрытую дверь, за которой не смолкали мужские голоса.

С того момента, когда полицейские доставили нас в участок, а его глава Сюртуков Клим Данилович, услышав фамилию Меньшикова, тут же проникся и закончил допрос, прошел уже час. Но воз - то есть мы с моей подопечной - и ныне там. Хотя к разношерстной компании, вместе с которой нас забирали из кабака, никакого отношения не имели.

Про Лешку я ничего рассказывать не стала. И Полину попросила молчать. Если мальчишка ввязался в неприятности, я найду, как ему помочь. А если просто прогулял занятия и об этом узнает Мирон, боюсь, терпеть в своем домебездельника он не станет.

Уж больно строг глава сыска к неповиновению. Привык приказы своим подчиненным раздавать, а тут подросток, почти ребенок. К нему другой подход нужен…

Пока я раздумывала, какой именно подход и по какому месту заслужил мой остолоп-братишка, открылась входная дверь и в проеме застыла внушительная фигура. Только грома и молнии не хватало, ей-богу!

Взгляд волчий, исподлобья. Спина прямая. Руки скрещены на могучей груди. Ноги в черных сапогах расставлены на ширине плеч.

Сердце ухнуло в пятки. В горле резко пересохло.

И этот мужчина еще вчера сжимал меня в своих объятиях, заставляя терять голову? Зря я, наверное, его именем всем тут грозилась. Как бы самой невредимой остаться.

Из-за спины Мирона выглянул его верный помощник Елисей. Он попытался мне улыбнуться, но улыбка вышла несколько кислой.

- Папенька, - вынырнув из дремы, Поля помахала родителю ладошкой. Подойдя к нам, мужчина подхватил ее на руки и прижал к своей груди.

- Ты не ранена? – в чуть хрипловатом голосе я ясно почувствовала стальные нотки.  Похоже, Меньшиков был в ярости, если не сказать больше.

Поля отрицательно качнула головой и обняла его за шею.

- Папенька, не лугай Малию Андлевну, - громко зашептала она ему на ухо. – Она ни с кем не целовалась.

Услышав ее аргументы в мою защиту, я от удивления открыла рот. Но увидев, как у Мирона - видимо на нервной почве - задергался глаз, тут же его закрыла.

Повернувшись к Елисею, он кивком головы приказал тому подойти и передал из рук в руки засыпающую дочь.

- Отнеси ее в экипаж, к Антипу. Мы скоро присоединимся.

Я едва сдержалась, чтобы не запроситься с ними. Последнее, чего мне сейчас хотелось, это оставаться наедине с мужчиной, который – тут к гадалке не ходи – выплеснет на меня всю свою злость.

И вправду, стоило закрыться входной двери, как в помещении воцарилась пугающая тишина. Гнетущая и душная, как погода перед грозовым ливнем.

- Маша… - меня бросило в дрожь от его негромкого, волнующего голоса. – Могу я узнать, что вы забыли в том кабаке?

- Я… мы… - дура, вместо того чтобы тараканов считать, лучше бы легенду нормальную придумала. И что мне ему ответить? – Я искала клиентов для будущего семинара.

- Среди разбойников и пьяниц?

Я сглотнула.

- Он называется «Портал в трезвую жизнь».

- Маша… - Мирон снова выдохнул мое имя, а затем поднял взгляд, в глубине которого плясало настоящее черное пламя. От страха я впилась ногтями в ладони. – Ты обещала мне, что не будешь искать клиентов в общественных местах.

Он подошел так близко, что ноздрей коснулся терпкий мужской запах леса и мускуса. Который обволакивал, словно защищая меня от своего хозяина.

- Я помню, просто…  - Я пожала плечами. - Бывших наркоманов не бывает. Вижу людей, руки тянутся за визитками.

- Даже если это отребье, о пардон, клиенты… едва стоят на ногах?

- Они сидели, - прошептала я, борясь с желанием зажмуриться и не видеть исказившее красивые черты бешенство.

Я привыкла, что слова легко срываются с моих губ. Даже мозг, порой, за ними не поспевал. Но тут внезапно поняла – мне не нравилось врать Мирону. И я с радостью сказала бы ему правду, если бы на кону не стояла судьба Лешки. Куда ему одному? Не к матери же кукушке возвращаться?

Меньшиков, между тем, подошел ближе и теперь нависал надо мной, закрывая бьющий от окна солнечный свет.

- Черт, моя жизнь, с твоим в ней появлением, превратилась в дешевый водевиль, - выругался он и, обхватив горячими пальцами мой подбородок, приподнял его. – Ты понимаешь, что подвергала опасности мою дочь?

- Что? – я тряхнула головой, пытаясь вырваться из его хватки, но ничего не вышло. – Мирон, не делай из мухи слона! Это всего лишь ресторан. На улице был ясный день. А внутри сидело всего двое постояльцев. Они лыка не вязали, не то, чтобы нам угрожать. Если бы не драчливая жена одного из них, мы бы с Полей сейчас были дома и пили чай. И нечего на меня так сердито молчать. Я тебя не боюсь!

Мои слова, кажется, заставили его молчат еще злее.

Отпустив меня, он подошел к окну и несколько минут гипнотизировал меня своей спиной.

- С сегодняшнего дня я запрещаю тебе выходить из дома. Никаких семинаров. Никаких опытов. Никаких гостей. Только тихая и размеренная жизнь, состоящая из присмотра за детьми и управления слугами.

Влепи он мне сейчас пощёчину, я бы, наверное, даже не заметила. В такой ступор меня повергло его предложение. Хотя, какое еще предложение? Это самый настоящий приказ. Жестокий и глупый, как стоящий напротив солдафон.

Подскочив со стула, я запнулась о ножку и, если бы не очутившийся рядом Меньшиков, расстелилась бы на грязном полу. Он придержал меня за талию и так же быстро отступил.

- Ты хочешь… ты хочешь посадить меня в тюрьму? – с обидой в голосе, уточнила я.

- Я желаю уберечь тебя от твоего же неуемного характера. Когда-нибудь ты встрянешь в настоящие неприятности и меня рядом может не оказаться. Даже не спорь, Маша. Это не обсуждается…

- Не обсуждается, говоришь? – не сомневаюсь, что походила на огнедышащего дракона. – Ты, конечно, тиран, но я, слава богу, не твоя крепостная! Сегодня же уволюсь!

Я резко развернулась и направилась к двери, но на середине пути вспомнила о сцепленных за спиной запястьях. Вернувшись к Меньшикову, повернулась к нему спиной.

Даже не сомневаясь, что ключом от кандалов Клим Данилович его точно обеспечил, дождалась, когда глава сыска освободит мне руки и ушла.

Ни разу не оглянувшись.

***

- Дурочка ты, Машка, - покачала головой Глафирия Петровна, замешивая тесто на пирожки. – Хто ж от такого молодца бежит? Ну покумекай сама, чего б он вороном тебя клевал, ежели б не нравилась ты ему?

- Он запереть меня здесь хочет. Ни на что не способной считает, - всхлипнула я, помогая ей нарезать лук.

Отдав Антипу приказ доставить нас с Полиной домой, а Елисею следить за нашей безопасностью, Мирон поймал извозчика и уехал. А я всю дорогу давилась слезами, наблюдая из окна, как ясное солнце скрывает темная туча.

Хлынувший зимний дождь полностью отражал мое настроение. Заняться было нечем. Я мысленно планировала, какие вещи соберу по приезду, а за какими вернусь позднее. Но уложив Полину, вместо своей комнаты пришла на кухню, где вывалила на свою незаменимую ассистентку ушат с горестями.

- Он тебе дитё свое родное доверил, а ты с ней в притон сунулась, - поцокала языком бабка Глаша. – Проглотить бы тебе на время гордость свою, Машенька. Прощения у барина нашего попросить. Он простит, он добрый. С недельку хотя б тише воды, ниже травы посидеть. А там и ветер в другу сторону задует. Не гоже после первой дрязки вещи собирать. Даже мужу с женой время на притирочку надобно.

Ее последняя фраза заставила меня зардеться и громко закашляться. Но только я собралась возразить, как раздался стук в дверь.

- Ох, як вовремя шалопая нашехо принесло, - выругалась Глафирия Петровна на Лешку. – Все уши ему поистаскаю чичас. Так над сестрой старшой измываться!

- Не нужно, баб Глаш, я сама ему открою. Вы пока с тестом закончите.

И не дожидаясь ее возражений бросилась к двери. Как раз вовремя, стук повторился.

Дернув за ручку, я набрала в легкие побольше воздуха, но увидев на пороге очень красивую молодую девушку в дорогой белой шубке, резко выдохнула.

- Здравствуйте, вы к кому?

Девушка не успела ответить. Позади раздался сонный Полинин голосок.

- Маменька?

Глава 22. Очная ставка

Пережив попадание в прошлое и не сойдя после этого с ума, я думала, меня сложно чем-либо удивить. Но незваной гостье это удалось. Мало того, что она оказалась почившей в бозе матерью моей маленькой подопечной, так еще и услышав ее тоненький голосок, на доли секунды скривила свой идеальный нос.

Да-да, я все видела. Любящие своих детей женщины так не реагируют, а значит либо передо мной мошенница, что вряд ли, ведь Поля ее узнала, либо матерью она числилась лишь на бумагах. А значит, разговор у нас будет короткий.

Это что же получается… Она сымитировала свою смерть? Обманула Меньшикова или он в курсе этой поразительной метаморфозы? А дочь зачем шокировать?

Я опустила голову и пригляделась к вцепившейся в мои юбки Поле. Как ни странно, в глазах малышки не было ни капли удивления. Только откровенная паника, замешанная на нешуточном волнении и беспричинном страхе.

Все чудесатей и чудесатей…

Между тем, девушка наклонилась вперед и протянула Полине обтянутую белоснежной перчаткой руку. И пальцами друг о друга потерла, будто привыкла в курятнике цыплят зазывать.

- Я так скучала, милая. Подойди ко мне.

Девочка не произнесла ни слова. Лишь отрицательно качнула головой и спряталась за мной. Как показательно. Ее маленькое тельце при этом била совсем не шуточная дрожь, из-за чего я едва справлялась с желанием захлопнуть дверь прямо перед носом кукушки-матери.

Девушку заметно взбесила реакция дочери. Скрипнув зубами, она резко выпрямилась, но заметив мой внимательный взгляд, расплылась в смущенной улыбке. Тут-то я и почувствовала коллегу. Шарлатанку, любящую прятаться за ширмой своего актерского таланта.

- Мы давно не виделись, - развела она руками. – Ребенок отвык. Ей нужно время.

- Обычное дело, - расплылась я в ответной сахарной улыбочке. - Так часто бывает, когда твои родные вдруг восстают из мертвых. Не знаешь, то ли стол накрывать, то ли кол в сердце всадить. Надеюсь, вы не буйная?

Мой сарказм был встречен кислым выражением лица.

- Могу я поговорить с Мироном? – интимные интонации, с которыми она произнесла имя Меньшикова прозвучали для меня как скрежет ногтя по стеклу. Как же захотелось вцепиться в ее заботливо уложенную прическу. Но манеры… черт бы их побрал!

- А его нет…

- Я могла бы подождать.

- … И когда будет, неизвестно.

Я надеялась, что хоть на время избавлюсь от этой настырной особы. Успею подготовиться к следующей встрече, выяснить, кто она такая и что за ерунда тут происходит, но провидение не спит. И, к сожалению, выбрало именно этот момент, чтобы вернуть Меньшикова домой.

И чего так рано, спрашивается? Неужели наша ссора заставила этого медведя вылезти из берлоги? Как же не вовремя!

Зато я стала свидетелем очной ставки. Когда одна восторженно прижимает ручки к груди, а второй морщит лоб, будто пытается ее вспомнить. Даже мне стало неудобно от подобной реакции. Сколько женщин было в жизни главы сыска, если он не узнает мать собственного ребенка? Вовремя я решила уволиться, еще не хватало стать очередной зарубкой на ножке его кровати.

Пришлось вмешаться.

- Мирон Александрович, вас тут спрашивают…  - я кивнула на девушку и внезапно поняла, что не знаю ее имени. – Это… мама Полины.

- Мама Полины? – приподнял правую бровь Меньшиков. – А я смотрю, что-то лицо знакомое. Смерть вам явно к лицу, Татьяна Матвевна.

- Мирон, могу я с тобой поговорить? – проглотив его острый выпад, взмолилась она. – Это касается нашей дочери.

- Хорошо, следуйте за мной, - пожал он плечами. – Я не прочь послушать о жизни после смерти.

Бросив в мою сторону предостерегающий взгляд, как бы говоривший «не смей никуда исчезать», Мирон потрепал успокаивающим жестом Полю по кудрявой голове и прошел в свой кабинет. Девица, даже не обернувшись на нас, засеменила следом. Как только за ними, издав протяжный скрип, закрылась дверь, я, вместе с малышкой, припала ухом к замочной скважине.

- Баба Гласа говолила, сто подслусивать не холосо, - зашептала Полина, пристраиваясь рядом.

- Не хорошо. Но когда очень сильно хочется, то можно, - я призвала ее к молчанию и сосредоточилась на разговоре, что проходил внутри.

***

- Мирон, неужели ты меня не узнал? Я думала, между нами…

- Уже давно ничего нет, - даже толстая дубовая дверь не смогла заглушить скуку в голосе Меньшикова. – Четыре года, это долгий срок, чтобы помнить одну короткую неделю.

- Но я любила… - не сдавалась девушка, то ли от отчаяния, то ли от безысходности.

В ее «большое, светлое чувство» мне не верилось от слова «совсем». И дело не в короткой связи, случившейся много лет назад, и успевшей быльем порасти. Просто она из тех женщин, что своего не упустят. А раз упустили, то, значит, не сильно оно и надо было.

Я сама живу по схожей схеме. А рыбак рыбака, как говорится…

- Татьяна, может не будем портить день твоего чудесного воскрешения забытыми воспоминаниями? Я никогда тебе не врал. Ничего не обещал. Ни к чему не принуждал. В принципе не имею такой привычки. Разошлись мы полюбовно. Помнится, я был более чем щедр. А когда твои подельники привели в мой дом Полину, не стал глубоко копать. Хотя белых пятен в твоей истории имелось предостаточно. Так давай ты не будешь ломать комедию, а честно расскажешь зачем пожаловала?

Я, кажется, даже затаила дыхания. До такой степени меня околдовал рокочущий голос Меньшикова. Он его не повышал, но каждое слово стегало словно кнут. И если я, находясь за дверью, чувствовала это. Каково же было ушлой девице?

- Хорошо, я все тебе расскажу, - судя по стуку каблучков, она отошла к окну. Пауза продлилась около минуты. Затем раздался тяжелый вздох. – Мою жизнь, после нашего расставания, нельзя назвать безбедной. Я одна воспитывала дочь, а работа в театр едва позволяла сводить концы с концами.

- Насколько мне известно, почитателей твоего таланта было немало.

- Это все не то, - новый вздох, был еще тяжелее предыдущего. – Чтобы поддерживать свое состояние на должном уровне мне нужны были деньги, а не цветы от поклонников. Закончилось все тем, что я наделала долгов и была вынуждена скрываться от кредиторов. С Полиной меня бы быстро нашли, поэтому… мне больше некому было ее оставить, Мирон.

- И что же изменилось? Зачем ты вернулась?

- Я… я нашла покровителя. Он выплатил мои долги и готов дальше содержать нас с дочерью. Я здесь, чтобы забрать ее.

Последняя фраза повисла в воздухе. Полина, услышав ее, вцепилась в мою руку.  Выпученная нижняя губа задрожала. А из глаз покатились крупные слезинки.

- Я не хотю с мамоськой. Малия Андлевна, не отдавайте меня ей. Я буду холосей двоськой. Я обесяю, - надрывный шепот ребенка едва не заставил меня задохнуться. Грудь стеснило от боли. Пришлось прижать ее к себе.

- Вот еще выдумала. Никому мы тебя не отдадим...

- Полину я тебе не отдам, - в унисон со мной прорычал Мирон. И так легко и спокойно стало на душе, что будь этот мужчина здесь, рядом со мной, не удержалась бы и повисла у него на шее.

- Ты не имеешь права! Она моя дочь! – девушка явно не ожидала такого резкого отпора, а потому в ее голосе было больше удивления, чем гнева.

- В своем последнем письме ты назвала меня ее отцом, а значит – не важно, правда это или нет - я могу распоряжаться ее жизнью. В любом случае, мы спросим мнения девочки. Но я буду весьма удивлен, если она захочет покинуть этот дом вместе с тобой.

- Я… я это так не оставлю! Я буду жаловаться… Ты не посмеешь…

Она еще что-то кричала, но я уже не прислушивалась. Сосредоточилась на собственных мыслях. Пытаясь понять логику этой скандальной барышни.

Нет, я правда не понимала, для чего ей вдруг понадобилась дочь. Судя по реакции у дверей, большой любви она к Поле не питала. В ее жизни появился новый мужчина. Покровитель. А ему зачем чужой ребенок?

Здесь явно что-то не так. Но как выяснить, что именно, если я уже сегодня собралась с вещами на выход? Придется заставить Мирона просить меня не увольняться. Да так, чтобы он не понял, что это мной же навязанное желание.

Отдавшись продумыванию грандиозного плана, я не заметила, как заскрипела дверь. Опомнилась, когда она, открываясь, толкнула меня в бок, заставив расстелиться на полу.

Подняться или уползти вслед за шустрой Полей я не успела. Сверху упала тень.

- Мария Андревна? – Меньшиков, по привычке приподняв бровь, даже не попытался скрыть насмешки в голосе.

- Это не то что вы подумали, - прикусив губу, затараторила я. - У вас тут свет и атмосфера… прекрасное место, чтобы заняться йогой.

- Йогой? Как странно, я именно об этом и подумал…

Глава 23. Держи меня!

- Малия Андлевна, - с трудом сжимая дрожащие губы, прошептала Полина. – А папенька меня не отдаст?

Уловив в ее голосе нотки безудержного страха, я почувствовала, как сердце защемило от нежности. Вернувшись к детской кроватке, я села на край и заботливо поправила пуховое одеяло. Надеясь этим жестом не просто создать уют, но и развеять все ее тревоги и сомнения.

Что же сделала эта пропащая мамаша, раз ребенок так ее боялся?

Поля явно что-то скрывала. Даже если хотела рассказать - не решалась. Глазки на мокром месте. Затравленный взгляд. Пытать ее было последним, чего мне хотелось. Сейчас главное успокоить, а правда никуда не убежит.

- Конечно не отдаст, милая, - я коснулась пальцами ее мягких кудряшек. – Ты же слышала, что он сказал твоей маменьке. Не видать ей тебя, как своих ушей.

На светлом личике засияла робкая улыбка.

- Никогда-никогда?

- Никогда-никогда, - покачала я головой. – Твой папенька сильный и храбрый. Он тебя любит и никому не позволит тебя у него отнять. А сейчас закрывай глазки и спи. Завтра я научу тебя делать уксусную змею. Вот увидишь, это очень весело.

С этими словами я поцеловала малышку в лобик, поднялась и направилась к выходу. Выйдя в коридор и остановившись перед своей комнатой, я взялась за ручку двери, но не успела ее открыть. За спиной раздались тяжелые шаги.

- Уже спать? Так рано? – в хриплом голосе Мирона чувствовалось раздражение, виновницей которого, без сомнений, была моя скромная персона. – Я надеялся с тобой поговорить.

И снова не вопрос, не предложение, а приказной тон. Не терпящий ничего, кроме подчинения. Ха, не на ту напал!

- Можешь подождать в своем кабинете. Мне нужно время, чтобы собрать вещи, - даже не обернувшись, заявила я и дернула плечом.

Позади раздалось драконье шипение. Крепкая ладонь легла на мою талию, развернула и пригвоздила спиной к двери. А нависший надо мной мужчина, судя по взгляду, готов был рвать и метать. 

- Ты никуда не уйдешь! – буквально прорычал он, в то время как в черных глазах полыхали молнии.

Несмотря на то, что его ответ меня более чем устраивал – я не могла уйти и оставить Полю в подвешенном состоянии - до мурашек захотелось осадить этого самонадеянного нахала. Сначала диктаторские условия выдвигает. Теперь уволиться не дает. Я ему что, рабыня?