Коллекционер Казаков Дмитрий

Глава 6

Змееголовая тварь не выдержала, полезла изо мха, с хрустом раздвигая черные, покрытые влагой стебли. Стегнул по ветвям хвост, длинный, покрытый чешуей, с острым зазубренным шипом на конце.

Олег выстрелил, и башку хищника разнесло на куски. Пистолет грохнул второй раз, и обладатель алых глаз с истошным писком ринулся прочь.

– Теперь перевяжи рану, иначе так и будут лезть, – велел он, вновь нацеливая оружие на Эрика.

Пограничник выругался на незнакомом языке, похоже, что по-латышски, оторвал кусок ткани от рукава. Кое-как обмотал вокруг простреленного плеча, узел затянул зубами, кривовато, но терпимо.

– А теперь рассказывай, – велел Олег. – И помни, на помощь тебе никто не придет.

– А… что ты хочешь знать?

– Давно ты работаешь на Цагене? Как тебя завербовали, чем именно купили?

Эрик мгновение помолчал, мрачно сопя и сверля бывшего друга мрачным взглядом, а затем пожал плечами и начал говорить – что у них в корпусе не такая уж и большая зарплата, а деньги нужны, что лет десять назад выяснилось, что Орден Взыскующих Истины готов платить офицеру-пограничнику за информацию и услуги, причем щедро.

– Ты думаешь, я один в Лирморе такой? – спросил Эрик. – Ха-ха, не смеши!

– А кто еще продался инквизиции? – поинтересовался Олег. – Называй-называй… Поздно стесняться!

Пограничная стража по-прежнему остается его потенциальным союзником в борьбе с Вито Цагене, и нужно знать, кто из офицеров цадской штаб-квартиры такой же предатель, как и Эрик.

– Не обо всех я в курсе, сам понимаешь, – сказал подполковник и начал перечислять.

Олег слушал и запоминал.

Понятно, что инквизиторам нет смысла подкупать всех или вербовать тех погранцов, что служат на заставах, им нужны штабные, те, кто имеет доступ к информации, к бумагам, могут как-то повлиять на принятие важных решений, касающихся не только Цада, но и всего Центрума.

– Кто твой связной в Ордене? Как ты с ним выходишь на контакт? – спросил Олег, стоило Эрику замолчать.

– А, погоди, но зачем… – Подполковник осекся. – Отец Джузеле, Факел Еретиков. Могу обратиться во всякий момент дня и ночи, вызвать через любого из послушников или монахов… Официально он всего лишь староста, но фактически один из ближних советников главы ордена. Неужели ты хочешь общаться с Взыскующими Истины через него?

– Запросто, – подтвердил Олег, хотя такого плана у него вовсе не было.

– Не делай этой глупости! – В голосе Эрика появились не свойственные ему эмоции. – Ты не понимаешь, с какой силой ты столкнулся, против кого собираешься бороться! Еще не поздно остановиться! Если ты меня отпустишь, то я обещаю тебе…

– Ты один раз уже обещал. В таверне у Джани.

Пограничник несколько раз молча открыл и закрыл рот, став похожим на издыхающего сома.

– Э… хм… – сказал он. – Ну, да… Но я же не знал, что они упекут тебя в Замок. Постараемся, чтобы все пошло иначе… Ведь Вито предлагал тебе работать на орден? Соглашайся!

– Зачем? – Олег картинно поднял брови. – Денег мне не надо.

– А… Погоди, дело не только в бабках. – Эрик говорил так горячо, словно родом был с Кавказа, а не с берегов Балтики. – Ты не понимаешь, у тебя нет всей информации… Центрум на грани большой войны, какой здесь не знали более полутора веков… Скоро добрые соседи вцепятся друг другу в глотки, и кто-то один станет победителем… Понравится ли тебе этот мир под властью Сургана?

В этой стране Олег бывал давно, всего пару раз, и больше его, откровенно говоря, не тянуло.

– Нет, – признался он.

– Цад – единственная сила, что сможет остановить тамошних правителей!

– Не смеши меня, Эрик. – Олег позволил себе улыбнуться. – Остановить? Крошечная страна, вотчина религиозных фанатиков, с архаичной даже по местным меркам формой правления?

– Про короля забудь, он не более чем марионетка. – Подполковник нетерпеливо махнул рукой. – Цагене – истинный хозяин государства, он способен объединить его, превратить слабую, вялую кисть в сжатый кулак, и у него есть могущественные союзники.

– Кто такие? – Олег насторожился – о чем-то подобном глава Ордена Взыскующих Истины упоминал и во время проповеди в учебном лагере, и когда они без лишних свидетелей беседовали в его кабинете.

– Не знаю, но кажется, они не из этого мира… Клянусь, больше я не знаю ничего!

Похоже, что Эрик и в самом деле не врал.

– А у корпуса Пограничной стражи есть агенты в инквизиции? – спросил Олег.

– Если только у Мартина… У Мартина Сведенборга, начальника особого отдела. – Подполковник сморщился. – Но мне о них, ха-ха, не докладывают и вообще никому… Только в Главный штаб в Марине…

Ну да, так и должно быть.

– Хорошо, – сказал Олег, делая шаг назад. – Надеюсь, что ты мне особо не наврал. Если выяснится, что ты в чем-то меня обманул, то я сюда вернусь и лично прострелю тебе конечности. Местные хищники будут очень рады получить добавку к скудному рациону.

– Подожди? Ты что, уходишь? – Глаза Эрика забегали, он ухватился здоровой рукой за ствол ближайшего дерева.

Одна из бородавок под его рукой лопнула, хлынула темно-бурая густая жидкость.

– Ай, жжется! – Подполковник сморщился, затряс рукой, но на ноги вскочил.

– Да, ухожу, – сказал Олег, глядя прямо в белесые глазки бывшего приятеля. – Оставляю тебя здесь, живым, хотя такую гниду, как ты, стоило пристрелить на месте… Пистолет твой вон там, никуда не делся, вытаскивай и чисти, если еще помнишь, как это делается… Жить захочешь – так определишь, что и кого в этом мире можно жрать, чтобы не сдохнуть от поноса. А потом я за тобой вернусь, и не один, а с твоими соратниками по корпусу, чтобы тебя судили и казнили как продажную гниду, как мерзкого предателя.

– Но я не могу! Как же?! Меня съедят! – Эрик упал на колени и пополз вперед, по щекам его заструились слезы. – Ты не можешь меня здесь бросить! В этом жутком лесу!

– Могу, и еще как.

Олег открыл «дырку» с необычной даже для себя быстротой, понадобилось лишь прикусить губу до крови. Шагнул в нее и оказался в Лирморе, на берегу реки, а жалобные вопли подполковника остались в другом мире.

Над столицей Цада занимался рассвет, по водам Золотоструйной ползли розовые блики. На другом берегу над крышами вздымалась громада храма Возвышающей Истины, выкрашенного в желтые и черные полосы, точно брюшко колоссальной осы, что воткнулась носом в землю, да так и застряла.

Эрика, если честно, надо было и в самом деле пристрелить, избавить мир от гадины и заодно обезопасить себя – а то вдруг подполковник с перепуга сумеет открыть «дырку» и вернется в Центрум, где тут же побежит к своим хозяевам из инквизиции?

Но рука не поднялась… и черт с ним. В любом случае нужно решить, что делать, как вытащить из Замка Истины «компас» и Ингеру.

– Но первым делом – поесть, – решил Олег, похлопав себя по животу. Последний раз чего-то жевал еще на Земле, и в брюхе ощущалась пустота.

Таверны уже открылись, и он забрел в ближайшую, под вывеской с подписью «Пророк Томасо» и изображением бородатого старца, лупившего посохом животное, похожее на неимоверно отожравшегося кота.

Хозяин, немногословный и лысый, вовсе не походил на Джани, но вино тут подавали отличное, а народу было немного.

– Спасибо, – сказал Олег, когда ему приволокли блюдо жаренных в кляре креветок.

Теперь можно и подумать спокойно…

Хотелось бы провернуть дело самому, но одному человеку не под силу бороться с Вито Цагене, за которым стоит Орден Взыскующих Истины со всей его устрашающей мощью да еще неведомые союзники.

А значит, нужно самому искать союзников, тех, кому инквизиция поперек горла!

Кто это может быть?

Какие-то силы внутри Цада, тот же канцлер Арсини или Орден Хранящих Святость?

Но нет, они слабы и разобщены и вряд ли смогут объединиться даже перед лицом откровенной угрозы… Да и не совсем ясно, к кому обращаться с имеющимися у Олега сведениями, с кого начинать.

Сам правитель Цада, его сын-наследник?

До этих людей без нужных связей не добраться, не явишься же просто так к воротам королевского замка и не заявишь «а подать сюда мне вашего самого главного, хочу с ним поговорить!».

А таких связей у Олега нет…

Что остается? Корпус Пограничной стражи.

Конечно, лучше всего выйти на главный штаб в Марине, где точно нет купленных инквизицией людей, но это далеко, и слушать мало кому известного проводника там не станут…

Остаются местные погранцы, те их них, кто не продался Цагене.

В первую очередь сам начальник местного корпуса генерал-майор Хорхе Редондо – к нему Олег Соловьев как честный, законопослушный торговец может на законных основаниях явиться на прием. И рассказать про лагерь в одном из параллельных миров, про замыслы Цагене, про предателей в самом корпусе…

Понятно, что пограничники, узнав о «компасе», немедленно захотят получить его для себя. Поэтому о приборе нужно будет умолчать, повести дело так, чтобы погранслужба начала действовать, вцепилась в горло Ордену Взыскующих Истины, создала ему достаточно серьезных проблем, чтобы глава инквизиции забыл о беглом проводнике по прозвищу Соловей.

Ну а у того в такой ситуации появится возможность для своей игры. В мутной воде поднявшейся суматохи можно будет и Ингеру вытащить, и «компас» забрать.

– Так и поступим, – решил Олег и принялся за креветок.

Когда он вышел из таверны, Лирмор уже проснулся – по улицам катили рикши, бегали дети, сновали прохожие, драли глотки зазывалы, а бродячие торговцы назойливо предлагали свой товар.

На ближайшем перекрестке обнаружилась толпа, из центра которой несся зычный голос:

– Свила гнездо ересь в высоких палатах! Нуждается вера в рванье и заплатах! Помилуй, Владыка, владыку земного! Иначе возвысим мы гневное слово!

Вытянув шею, Олег увидел, что неуклюжие вирши изрекает монах в темно-синей рясе и черном кушаке Ордена Блюдущих Чистоту – одного из малых орденов, созданных во время большой реформы церкви около полувека назад. Проповедник был могуч, красноморд и бородат, вытаращенные глаза пылали огнем.

– Кто землями правит – погрязли во мраке! За стенами замков зла вскинуты стяги! Поднимемся дружно во имя свободы! Очистим закрытые плесенью своды!

– Это ты что, на короля напраслину возводишь? – спросил кто-то дрожащим от изумления и возмущения голосом. – На нашего единственного и законного повелителя? Наместника Священного Ока на земле?

– Священное Око видит все! – взревел монах. – Но тот, кто присвоил право говорить от его имени, сам же погряз в грехах и ереси, обречен на погибель и огнь адский! Пора, пора зажечь факелы и очистить Цад от заразы!

– Нет, ты сам еретик и мятежник! – воскликнул тот же голос, но на его обладателя зашикали, и он смолк.

Еще несколько дней назад Олег бы сказал, что такое невозможно – монах из Ордена Блюдущих Чистоту прямо на улицах Лирмора призывает народ к восстанию против короля? Да только распахни он рот, его мигом скрутили бы парни из инквизиции!

Но тут их что-то не видно, как и городской стражи…

Хотя Эрик говорил о монархе как о «марионетке», из речей Цагене следовало, что ему не очень-то нужен номинальный глава церкви, носитель священной короны о восьми зубцах… Что, если за бородатым смутьяном стоит Орден Взыскующих Истины и такие вот болтуны появились сейчас по всему городу?

От этой мысли Олегу стало нехорошо. Неужели Цагене решился на открытый бунт, поднял инквизицию против короля?

Но даже если так, то это ничего не меняет, ему самому в любом случае нужно добраться до площади Восьми, где находится штаб-квартира корпуса Пограничной стражи, и поговорить с Редондо.

Толпу Олег обошел, протиснулся вдоль стеночки, и голос монаха стих за спиной.

Но теперь он уже видел, что утро не столь безмятежное и мирное, как обычно в Лирморе. На севере, где-то за Золотоструйной, поднимался в небо толстый столб дыма, напоминавший уродливый шрам на голубой плоти, горожане выглядели озабоченными, многие разговаривали друг с другом шепотом, да еще и воровато оглядывались при этом.

Куда делись обычные громкие голоса и красноречивые жесты?

На площади Старых Королей Олегу встретился патруль городской стражи – в полном вооружении, при дубинках и пистолетах, без обычной ленивой вальяжности в движениях. Ему самому достался подозрительный взгляд, и пришлось шмыгнуть в сторону, укрыться за лотком торговца рыбой. Не хватало еще попасть в лапы этих парней, а затем в Зловонную Дыру. Это прозвище тюрьма Лирмора носила очень давно, и носила, судя по отзывам, заслуженно.

– Э, не знаешь, что ныне творится-то? – спросил торговец рыбой, когда патруль с лязгом и топотом прошел мимо. – Чего они за дубины взялись? Или напал на нас кто-то?

– Не знаю, – ответил Олег. – А ты ничего не слышал?

– Да разное брешут. – Торговец, рыжий и веснушчатый, махнул длинной рукой. – Говорят, что король наш, да жить ему тысячу лет, с ума сошел, что инквизиторы всех других монахов на кострах будут жечь, что напали на нас чужемирцы проклятые… Бред!

– Ну да, бред, – подтвердил Олег.

Торговец начал рассказывать что-то еще, но Соловьев уже спешил дальше, прочь с площади Старых Королей, прямиком через квартал, застроенный особняками высшей цадской знати.

Не прошел и пары сотен метров, как стало ясно, что впереди происходит нечто серьезное: уловил гул, похожий на шум лупящего по скалам прибоя, перемежаемый воплями и глухими ударами. Свернул за угол и обнаружил, что дорогу загораживает толпа куда менее мирная, чем та, что слушала монаха из Блюдущих Чистоту.

Здесь служители церкви тоже имелись, причем чуть ли не из всех орденов, рясы и кушаки всяких цветов мелькали среди грязных рубах мастеровых, фартуков торговцев и голых торсов рикш. С разных сторон доносились воинственные крики, во вскинутых руках мелькали дубинки, вилы и лопаты.

– Выпустим ему кишки! – призывали в одном месте.

– Долой еретика! Сожжем его! Сожжем! – надрывались в другом.

Толпа глухо рычала, как разозленный пес, и этот звук вынудил Олега покрыться мурашками. Удары производили камни, летевшие в стены трехэтажного бело-розового дома, окруженного забором из металлических прутьев. Звякнуло, разбившись, первое стекло, брызнули осколки.

– Смерть Арсини! – завопили около самой ограды, и толпа навалилась на нее, кто-то полез вверх, тощий мальчишка протиснулся между прутьев и неожиданно для себя оказался на другой стороне. Это вызвало настоящий взрыв восторга.

«Они громят дом канцлера? – подумал Олег. – А где же стража?»

И едва успел подумать, как услышал за спиной равномерное топотание – стражники надвигались с той стороны, откуда он только что пришел, тесным строем, держа наготове вскинутые дубинки. На поясах у них висели пистолеты, но это оружие пока никто не собирался пускать в ход.

– Стойте, братья! – ринулся им навстречу один из монахов, в черной рясе инквизитора. – Не вставайте на пути у тех, кто дело благое пытается свершить во славу народа, страны и церкви!

Олег не стал ждать результатов этой беседы, он со всех ног метнулся в сторону, в ближний переулок. Не хватало еще оказаться между разъяренной толпой и стражей, решившей навести порядок. Сначала дадут по голове или вовсе прибьют, а потом будут разбираться, кто ты таков.

Пробежал совсем немного, когда напомнила о себе простреленная нога, и пришлось перейти на шаг. Но резиденция Томасо Арсини осталась позади, и потянулись тихие, лишенные народа улочки.

Квартал цадской знати казался вымершим или покинутым: двери и калитки закрыты, на окнах тяжелые занавеси, и почти ощутим терпкий, раздражающий ноздри запах страха… Да, те, кто живет тут, теряют многое в случае городских беспорядков, а от падения монархии не получают ничего.

Олег выбрался на Большую площадь и вновь окунулся в обычную для Лирмора уличную суматоху.

– Эй, смотри-ка, чужемирец! – воскликнул кто-то, когда он проходил мимо очередной таверны.

Краем глаза Олег приметил двоих парней – несмотря на утро, рожи красные от выпитого, глаза злобно блестят, руки едва не дрожат от нетерпеливого желания совершить чего-нибудь «героическое».

Поворачиваться в их сторону не стал, чтобы не привлекать внимания. Но это не помогло.

– Точно, чужемирец! – сказал второй. – Они во всех бедах наших виноваты! Иноверцы проклятые! Давай накажем его во славу Священного Ока!

Проклятая бейсболка, слишком яркая, необычная и чужая, бросается в глаза, как красная тряпка. Хотя, честно говоря, все в Олеге, начиная с рюкзака и обуви, кричит о том, что он не местный.

– А ну стой! – завопил первый. – Лови чужемирца!

Люди вокруг начали оглядываться, замер рикша, кативший пустую повозку, из мясной лавки вышел хозяин в заляпанном кровью фартуке и со здоровенным острым ножом в руках.

Бежать поздно, да и не особо побегаешь с раной в бедре…

– Это ты меня чужемирцем назвал, недоносок вонючий? – спросил Олег, поворачиваясь, причем спросил с отчетливым выговором, характерным для уроженцев южных окраин Лирмора.

Двое краснорожих, уже ринувшихся было в погоню, замерли.

– Ну, чего молчишь, язык в жопу засунул? – продолжал Олег, медленно наступая и нащупывая в кармане ПМ. – Кальмаром тухлым подавился, срать не можешь?

Последнюю фразу использовали только коренные лирморцы.

Акцент, фразочки, манеры – все должно убедить окружающих, что перед ними не чужак, а соотечественник, земляк, питающий страсть к необычным шмоткам из других миров. Ну а если не выйдет, то в ход пойдет пистолет или вообще спрятанный в рюкзаке АКСУ. Оружие даст ему паузу, возможность открыть «дырку».

– Э… да ты че… – забормотал тот из краснорожих, что мог похвастаться ушами как лопухи. – Ты прикинут, как чмо иномирное. Мы и решили, что пора тебя это… решать… Извини, братуха…

– Братуха твой у Двенадцати Воплощений мелочевку стреляет, – отрезал Олег. – Заткнулись и отправились оба дрочить в подворотню… Уловили, мальки недожаренные?

Красные рожи стали еще краснее, в толпе засмеялись.

– Но ты это, не зарывайся, – буркнул лопоухий, но уже без прежнего напора.

– А то мы тоже можем… – добавил второй.

Но видно было, что воинственный пыл угас, что ожидаемой потехи не вышло, «подвиг» не удался, а потенциальная добыча показала собственные клыки, такие, что мама не горюй.

Олег сплюнул, развернулся и зашагал прочь, неспешно, вразвалку, чтобы это не выглядело бегством.

– Так их, паря, – сказал мясник и, подмигнув, убрел обратно к себе в лавку.

Пройдя Большую площадь до конца, Олег свернул даже не в переулок, а в проем между домами, узкий и грязный. Глаза едва не заслезились от вони кошачьей мочи и гниющих овощей, из-под ног с писком метнулась крыса, но он не обратил на это внимания. Прошел несколько шагов и прислонился лбом к стене.

Его трясло, а ладонь, сжатая на рукояти пистолета, была мокрой от пота. Никогда, даже в самых ужасных кошмарах, не мог представить такого, чтобы дружелюбный и светлый Лирмор, город бесшабашных жизнелюбцев, всего за одну ночь превратился вот в такое…

Неужели те люди, что раньше улыбались незнакомцам, теперь рыщут по улицам в поисках врага? Инквизиторы, последний век сидевшие тише воды ниже травы, разжигают костры и ведут народ на штурм особняков? Да что там говорить, понемногу готовят мятеж против самого короля!

– Вот такая вот хрень, – пробормотал Олег, пытаясь смирить дрожь в конечностях.

Возникла щедро пропитанная страхом мысль, что зря он во все это ввязался, что нужно все бросить и немедленно вернуться домой… В конце концов, он много лет собирал свою коллекцию без «компаса», обойдется без него и дальше, а Ингера ему никто, ни жена, ни подруга, случайная знакомая, попутчица.

Стоит ли и то и другое того, чтобы рисковать жизнью под прицелом инквизиции в сошедшем с ума городе?

Вернуться домой, выждать там, когда все успокоится, затем потихоньку снова начать ходить в Центрум, может быть, не в Цад, а в Джаваль или Аламею, где он бывал не так много…

И допустить, чтобы «компас» остался в руках Цагене? Чтобы тот мог проникать в другие миры с той же легкостью, с какой крыса пробирается в амбар с зерном, мог нести всюду религиозный фанатизм, ненависть к прогрессу и костры из книг?

И предать доверившуюся ему женщину, оставить ее в лапах инквизиции?

Спокойно жить и ходить в Центрум после такого сможет только законченый подлец.

– Вот уж нет. – Олег качнулся назад, отклеиваясь от стены.

Он попытается, сделает все, что в его силах, ну а если не получится, тогда…

Нет, обязательно получится!

Бейсболку стянул и сунул в рюкзак, после чего на всякий случай осмотрел себя – нет ли еще какой детали, по какой за пятьсот метров видно, что он вовсе не местный. Воткнул в ПМ свежую обойму вместо той, из которой потратил три патрона, проверил, все ли в порядке с автоматом. Как бы ни шли дела, до штаб-квартиры погранслужбы он добраться обязан.

Вышел из переулка и зашагал дальше, опустив голову, чтобы ни с кем случайно не встретиться взглядом. Мысль взять рикшу отверг – это на самом деле выделит его из толпы, сделает доступным всем глазам и снизит мобильность, поставит в зависимость от другого человека. Пеший – он и есть пеший, в любой момент можно замереть, свернуть, побежать.

Город бурлил, словно поставленный на огонь горшок с водой, – Олег чувствовал это всей шкурой. Замечал настороженные взгляды, нервные перешептывания, испуганные лица женщин, серьезные мордашки детей, необычайно большое число закрытых лавок.

До площади Восьми добрался без проблем и вздохнул с облегчением, увидев, что штаб-квартиру Пограничной стражи никто не осаждает, даже людей рядом с ней практически нет.

– Привет, Соловей, – сказал дежурный офицер, все тот же перуанец Хулио. – Постригся наголо, я смотрю? Принес нам еще денег?

– Нет. Хочу повидаться с Редондо, – ответил Олег.

– С генерал-майором? – Черные брови на лице пограничника взлетели к волосам. – Лично?

– А почему нет? Ведь у меня есть такое право?

– Ну… есть, да только поможет ли он тебе чем? Он же это… из этих…

Глава местной погранслужбы был родом из Эквадора, а Хулио как перуанец относился к выходцам из этой страны подозрительно, и тут ничего не менял тот факт, что они оба давно стали жителями Цада.

– Ладно, сейчас я доложу, – сказал дежурный офицер, убедившись, что посетитель не собирается отступать. – Присядь пока, Соловей… Кстати, ты не знаешь, что с Эриком? На службу не пришел сегодня.

– Не знаю, – совершенно честно ответил Олег.

Есть вероятность, что предателя к этому моменту сожрали твари из сырых джунглей, но в то же время он может быть вполне жив и здоров, если не считать простреленного плеча.

Ждать пришлось недолго – уже через пять минут из недр штаб-квартиры явился молодой поручик с бородкой клинышком и поманил Олега за собой.

– Будь осторожен, друг. Смотри, чтобы генерал-майор тебя заживо не проглотил, – сказал Хулио и сам же громогласно заржал над собственной шуткой.