Коллекционер Казаков Дмитрий

Священник отступил в сторону, и в комнату вошел некто рыжий, худощавый, как мальчишка. За ним появились еще двое, но Соловьев уставился на физиономию первого, не отводя взгляда.

Тот самый тип, которого видел вчера после визита в штаб-квартиру! И тот, что следил за ним в позапрошлую пятницу на Большом Рынке! Как он не вспомнил сразу?

– Тихо. Не стоит делать лишних движений, – проговорил рыжий негромко, и в руке его возник пистолет, маленький и черный, словно вымазанный дегтем.

– И вам тоже, отец, – добавил один из его спутников, нацеливая оружие на хозяина церкви.

– Как? Вы посмели мне солгать?! В доме Владыки? – воскликнул тот, и подозрения Олега исчезли: нет, отец Силестр его не предавал, он и в самом деле поверил, что к Праведникам Чужемирья явились не враги. Но как они узнали, где нашел убежище беглый проводник?

– Кто вы такие? – спросил Олег, пытаясь разобрать, что за акцент звучит в речи утренних гостей.

Говорят по-цадски правильно, но не совсем так, как местные или джавальцы. Где-то он подобное слышал, но вот где?

– Это ты узнаешь немного позже, – сообщил рыжий. – Но мы не из инквизиции. Кроме того, мы тебе не враги, клянусь разумом. Доказать не могу, попрошу поверить. Понятное дело, нам кое-что нужно от тебя, но вовсе не твоя жизнь или здоровье.

– Поверить? – Олег усмехнулся, поскреб в затылке. – Не многого ли ты просишь?

– Нет. – Лицо рыжего не изменилось, оно осталось таким же бесстрастным, только глаза азартно блеснули. – Дело в том, что мы собираемся спасти тебя от Ордена Взыскующих Истины. Инквизиторы ищут тебя с вечера и доберутся до церкви через час.

Ложь? Не похоже…

– А какой вам резон меня спасать? – спросил Олег.

– Я повторю – ты нам нужен, – сказал рыжий. – Мы не хотим отдать тебя Цагене. Так что выбирай: либо ты уходишь с нами, либо остаешься здесь, но с пулей в черепушке.

Веселая альтернатива, нечего сказать!

Эти парни, кем бы они ни были, знают, что он проводник, но уверены, что «пьяный», и это хорошо… А еще он наверняка нужен им именно в этом качестве, чтобы открыть «дырку» в какой-нибудь из миров, на что уроженцы Центрума не способны в принципе, либо чтобы поделиться информацией.

Ладно, почему бы и нет? В крайнем случае он всегда сможет удрать от них домой, на Землю.

– Хорошо, я иду с вами, – сказал Олег, поднимаясь с кровати.

– Отлично, – кивнул рыжий, перевел взгляд на священника. – Простите, отец. Другого варианта у нас не было, разве что врываться сюда силой, а это уж совсем плохо. И шумно.

– Нечестивцы, осквернившие уста ложью, не найдут поддержки вышней ни в этом мире, ни в загробном! – мрачно заявил отец Силестр, поглаживая себя по лысине. – Встретимся еще, коли будет на то воля Владыки, а сейчас иди с ними, муж, то и дело в неприятности попадающий, а я постараюсь уничтожить следы твоего здесь пребывания.

Один из спутников рыжего уже прибрал АКСУ, второй сноровисто перетряхнул вещи Олега и забрал пистолет. Тому лишь и осталось, что натянуть штаны и обуться, и все под внимательными, настороженными взглядами. Да, это не самоуверенные инквизиторы, от этих просто так не сбежишь.

На улице царило раннее, свежее утро, над морем висела сплошная кисея тумана. Перед входом в церковь ждали две телеги, запряженные унылого вида костлявыми скакунами. В каждой грудой лежали мешки, и запах красноречиво сообщал всякому, не лишенному обоняния, что внутри находится соленая рыба.

– Полезай, – велел рыжий, отодвигая один из мешков так, что открылось круглое темное отверстие.

– Это обязательно? – спросил Олег.

– Нет, если хочешь познакомиться с темницами Замка Истины. Понятное дело, – рыжий позволил себе улыбнуться, – нас не пропустят без обыска, и если тебя найдут…

Один из его помощников тем временем ловко спрятал автомат на другой телеге.

– Хорошо, – сказал Олег и полез в смрадную темноту.

Места оказалось достаточно, чтобы он мог наполовину сидеть, наполовину лежать. Мешок задвинули назад, так что пришлось слегка поджать ноги, но прямо напротив лица осталась щель, в которую проникала струйка свежего воздуха.

– Нормально ты там? Удобно? – спросил рыжий.

– Да, – отозвался Олег.

– Ну, тогда сиди тихо, – щелкнул бич, и они поехали.

Телегу немилосердно встряхивало на каждой кочке и выбоине, и доски днища то и дело лупили Соловьева по седалищу. Хитрым образом уложенные мешки качались и шуршали, терлись выпуклыми боками, но почему-то не спешили проваливаться в оставленную под ними дыру.

К запаху на удивление быстро притерпелся.

После очередного, необычно сильного удара Олег собрался было уже выругаться, но прикусил язык, поскольку снаружи начальственным, строгим голосом поинтересовались:

– Стой! Кто такие?

– Бедные торговцы мы, – жалобно и уныло проблеял рыжий, и телега остановилась. – Рыбу везем, господин.

– Это я понимаю, что рыбу. – Обладатель строгого голоса усмехнулся. – Бедные? Покажите-ка мне, что в мешках!

– Да рыба же, рыба. Смотрите, господин, клянусь разумом, – юлил и сюсюкал рыжий, употребляя совсем не те обороты, что еще полчаса назад, и даже говорил дискантом сельского придурка.

Захрустела распоротая ножом ткань, что-то шлепнулось на землю.

Шаги, тяжелые, неторопливые, прозвучали совсем рядом, и Олег затаил дыхание – остановивший их телеги инквизитор стоит в каком-то метре, чихни или пукни – непременно услышит. В носу, как назло, свербело просто зверски.

– Рыба? – Инквизитор хмыкнул. – А если копьем туда ткнуть, что будет?

– А ничего. Она же уже вся мертвая и соленая даже, господин, – угодливо сообщил рыжий. – Мы пошлину заплатим в городе, как мы всегда платим, мытарю Себастани, да. Серебряная монета за телегу… Ведь вы знаете мытаря, да, господин?

Обладатель строгого голоса не обратил на этот вопрос внимания.

– А ну ткни сюда! – велел он. – А ты – вон туда! Проверим, нет ли там кого!

– Да кто там может быть? – спросил рыжий простодушно, но в словах его прозвучало еле заметное напряжение.

Новые шаги, и Олег живо представил, как сейчас игольно-острый наконечник пройдет через мешки с соленой рыбой и воткнется куда-нибудь ему в бедро или прямиком в живот…

Зашуршало где-то в стороне, один из мешков сдвинулся. Затем вроде бы ткнуло в бок, и он отодвинулся, пытаясь сделать это как можно тише.

– Чисто, – доложил кто-то могучим басом.

– Ну и хорошо, – заявил обладатель начальственного голоса. – Езжайте, болезные. Да пребудут с вами свет, добро и разумение здесь и до скончания дней ваших, и дорога пусть будет словно ковер под вашими ногами!

– Спасибо, отец, спасибо, – вновь заюлил рыжий.

Телега вздрогнула, словно ее, а не лошадь хлестнули бичом, и сдвинулась с места. Колеса заскрипели надрывно, и Олег вздохнул с облегчением, позволил себе расслабиться.

Но чихнул он только минут через десять, когда инквизиторский дозор точно остался позади.

Сколько они ехали, он сказать не мог, но казалось, что очень долго, не один час. Поворачивали не раз, снаружи доносились звуки, обитающие на улицах Лирмора, приглушенные голоса, обрывки фраз.

Потом телега в очередной раз остановилась, и мешок, затыкавший убежище, как пробка, оказался убран в сторону.

– Приехали, – сообщил рыжий, заглянув в дыру. – Вылезай.

Щурясь и кряхтя, словно древний инвалид, Олег выбрался наружу. Обнаружил, что они находятся в заваленном гнилыми ящиками, разбитыми бочками и прочим барахлом дворе, что с двух сторон поднимается высокий забор, с третьей видны закрытые ворота, а с четвертой расположился уродливый кирпичный дом этажей в пять, из тех, каких много в районе вокзала, с дешевыми меблированными комнатами. Стена, выходившая на двор, была глухая, виднелись лишь световые оконца там, где проходила лестница.

– Где это мы? – спросил Олег.

– В благословенном Цаде, – отозвался рыжий. – Пошли, нечего тут торчать.

Его соратники остались у телег, а они вдвоем зашагали туда, где в стене выделялась обшарпанная дверь. Скрипнули петли, и под ногами оказались ступеньки узкой, заваленной шелухой от орехов, обрывками бумаги и прочим мусором лестницы. Поднялись к входу в мансарду. Рыжий достал из кармана здоровенный ключ, вставил его в пудовый, ржавый насквозь замок и с усилием повернул.

– Добро пожаловать!

Олег переступил порог. Комната за ним вопреки ожиданиям выглядела очень даже прилично – дощатый, очень чистый пол, в дальнем углу стол, заваленный бумагами, с подвешенной на крюке лампой над ним, вдоль стен лежаки, аккуратно застеленные одинаковыми красными одеялами.

– Меня зовут Лрэн, – представился рыжий. – Понятное дело, что имя не настоящее. Но надо же тебе как-то меня называть?

– Мое имя тебе известно, – отозвался Олег.

– Это точно, – хмыкнул рыжий. – Если умыться или еще чего, то это вон там…

Рядом со столом обнаружилась еще одна дверь, а за ней коридор, ведущий в просторную кухню, где блестели развешенные на стенах кастрюли и сковородки. И уже из него можно было попасть в ванную, оснащенную всем, что может понадобиться человеку, решившему привести себя в порядок.

Из нее Олег вышел, чувствуя себя значительно лучше.

Лрэн ждал его в коридоре.

– Пойдем, лясы поточим, – сказал он. – Поделимся информацией.

Сам он уселся в кресло на колесиках, очень похожее на земное офисное, разве что без пластика и прочей синтетики. В мансарде к этому моменту появились соратники рыжего, один встал у двери, второй расположился у выхода в коридор, а гостю досталось место на колченогом стуле, опасно скрипевшем при каждом движении.

– Ты наверняка спрашиваешь себя, кто мы такие, – заявил Лрэн с улыбкой. – Скрывать не буду, удовлетворю твое любопытство. Мы представляем Ректорат. Лорейскую республику.

Точно, Лорея! Теперь ясно, откуда у этих парней такой акцент.

Уроженцы небольшой горной страны, расположенной посреди Центрума, нечасто посещают Цад, а уж о том, чтобы кто-то из них учил местное наречие, Олег вообще никогда не слышал.

– Очень интересно, – сказал он, переходя на лорейский: давно не говорил на этом языке, и слова давались с трудом, выходили неуклюжими, а обороты всплывали из памяти неохотно. – И что же нужно всезнающему Ректорату от обычного скромного проводника?

Стоявший у входа издал удивленное восклицание, на лице Лрэна поднялись рыжие брови.

– О, ты говоришь по-нашему… – протянул он.

Выходит, что и их можно удивить, что эти парни, хоть и принадлежат к спецслужбе одной из наиболее развитых стран этого мира, знают далеко не все о проводнике по прозвищу Соловей.

– Немного говорю, – Олег улыбнулся. – Ну, так что, чего вам от меня надо?

– У нас есть информация, – Лрэн уже оправился, лицо его было столь же бесстрастным, как и ранее, – что тебе в руки попал некий прибор. Собственность Лореи. Понимаешь, о чем я говорю?

– Нет.

– Не прикидывайся дураком, – поморщился рыжий. – Он носится на руке, на ремне. Прозрачная крышка, внутри стрелка.

То, что речь идет о «компасе», Олег понял сразу, но вот в том, что эта вещь и в самом деле является собственностью Ректората, у него возникли сомнения – хорошо помнил значки на круговой шкале, ничуть не напоминавшие буквы лорейского алфавита.

Но откуда они узнали? Он ведь никому не говорил и никому не показывал свою находку!

– Да, конечно, – сказал Олег, тщательно подбирая слова. – Я знаю об этой штуке.

– Где она? – Лрэн нетерпеливо подался вперед.

– У меня ее нет.

– Это мы и так видим. – Рыжий стиснул подлокотники. – Верни прибор Ректорату. Мы заплатим. Хорошие деньги.

Настал черед Олег морщиться:

– Ты думаешь, деньги меня интересуют?

– Они интересуют всех, только не все себе в этом признаются, – заявил Лрэн. – Клянусь разумом, есть опасность, что прибор попадет в руки фанатиков из церкви Цада. Подумай, что может стать с нашими родными мирами, если человек вроде Цагене сумеет им воспользоваться! Торжество мракобесия, преследование инакомыслящих, смерть науки и гибель прогресса! Вспомни, что только Лорея держит факел цивилизации в этом мире, несет свет истины отсталым народам и странам! И если он вдруг погаснет, то…

«И здесь факел, как и у инквизиторов», – подумал Олег устало.

Вспомнил родную Землю, где века полтора назад рациональное мышление одержало верх над верой, а наука стала идолом для миллионов, новой религией со своими жрецами и святыми. Принесла ли она человечеству счастье, сделала ли жизнь проще?

Так ли будет радо население Центрума, если в грядущей войне всех против всех, которой и в самом деле, похоже, не избежать, верх одержат атеистически и прагматически настроенные технократы из Лореи? Так ли это будет отличаться от владычества Доктрины Цада?

Чем-то речи Лрэна, несмотря на внешние отличия, напоминали болтовню Вито Цагене. В любом случае Олега вербовали, пытались убедить в том, что они белые и пушистые, а все вокруг злобные и властолюбивые, настоящие исчадия ада.

– Я понял, – сказал он, – но идеями вашими меня тоже не купить… Что в городе?

Лрэн нахмурился, сделал знак говорить тому из соратников, что охранял дверь на кухню.

– Беспорядки продолжаются, городская стража с ними справиться не в силах, – отрапортовал тот. – Орден Взыскующих Истины обвинил короля и его советников в ереси, ну и те в долгу не остались. Монарх практически заперт в своем замке, большую часть города контролируют инквизиторы и их союзники из других орденов. Толпы черни громят дома знати, грабят лавки и склады, архиерей-генералы пока сохраняют нейтралитет.

Да, Цагене пошел ва-банк, поставил все на карту.

– От денег ты отказался, – проговорил Лрэн задумчиво. – Убедить я тебя не смог. Учти, у нас есть средства заставить тебя поделиться информацией, но мне не хотелось бы пускать их в ход…

– Есть кое-что, что мне нужно, – сказал Олег.

– И что же? – Рыжий вновь подался вперед.

– Девушка, что находится в подвалах Замка Истины. Ее нужно освободить.

Стоявший у входной двери усмехнулся, глаза того, что охранял выход на кухню, расширились. И только Лрэн, старший в этой небольшой команде, задумчиво-равнодушно почесал кончик носа.

– Сколько она там? Ты уверен, что она жива?

– Была жива два дня назад, и убивать ее у инквизиции причин нет. – Олегу самому очень хотелось верить, что Ингера невредима, что Цагене не отдал приказ казнить ее или пытать.

– Тогда шансы есть… – протянул Лрэн. – Итак, мы ее вытаскиваем, а в ответ?

– Я говорю вам, где находится тот самый прибор, чтобы вы могли его забрать.

Да, «компас» в руках у инквизиции, но лорейцам пока знать об этом необязательно. После того как Ингеру освободят, Олег сдержит слово, честно сообщит, что последний раз видел эту штуковину на столе в кабинете Вито Цагене, расположенном в том же Замке Истины… Понятно, что лорейцы разозлятся, но он это переживет, в крайнем случае – на родной Земле. А потом, устроив девушку в безопасности, попробует добыть прибор для себя.

– А почему мы должны тебе верить? – спросил Лрэн, и Олег вспомнил те моменты, когда сам не так давно задавал этот вопрос: сначала Ингере, а потом главе Ордена Взыскующих Истины. Судьба точно бумерангом вернула ему ситуацию…

– Если вы так много обо мне знаете, – начал он, понимая, что от того, что и как сейчас будет сказано, зависит все, – то должны быть в курсе, что я не нарушаю обещаний. Всегда вел себя честно со всеми, начиная с той же погранслужбы, которую не обманул ни на медяшку.

– Трант? – спросил Лрэн, повернувшись к соратнику, охранявшему проход на кухню.

Этот невысокий смуглый парень был у лорейцев чем-то вроде ходячего компьютера.

– Попыток контрабанды и финансовых махинаций не отмечено, – отозвался тот. – Информаторы характеризуют объект исключительно с позитивной стороны.

– Ну, что же, хорошо, считай, мы заключили сделку, – сказал Лрэн. – Но помни: вздумаешь обмануть или улизнуть, мы тебя достанем в любом мире, из-под земли выкопаем, а потом снова закопаем, но уже мертвым.

Глаза его в этот момент были очень решительными.

Олег развел руками:

– Как я от вас улизну? Подумай сам?

– Ну, мало ли… – буркнул Лрэн подозрительно. – Ладно, не будем терять времени. Нам нужно кое-что разузнать, освежить контакты, а ты пока тут посидишь, и Гриви за тобой присмотрит.

На это имя откликался третий из лорейцев, самый высокий и мускулистый, с близко посаженными глазами.

– Пожрать у вас найдется чего-нибудь? – спросил Олег.

– Отыщем, не переживай. – Лрэн нетерпеливо махнул рукой.

Они пошептались с Трантом и покинули мансарду.

– Ну, что? – сказал Гриви добродушно. – Пойдем, покажу тебе наше хозяйство… Заодно приготовим что-нибудь.

Кухня оказалась даже больше, чем Олег предполагал, а за ней обнаружилось еще одно помещение, запертое на висячий замок, – «склад со всякой всячиной», если верить гиду. Гостя усадили на стул рядом с огромным разделочным столом, и Гриви принялся за стряпню. С ножами, сковородками и остальным поварским инструментарием он управлялся мастерски, мясо резал тонко, лук строгал быстро и красиво, да еще не забывал при этом болтать.

Рассказывал всякую ерунду, путаные, не особенно смешные истории о соседях по дому. Олег слушал вполуха, не надеясь, что собеседник выдаст чего-нибудь по-настоящему интересное, больше смотрел в крохотное, закрытое снаружи решеткой окошко. Видел кусочек улицы со входом в таверну «Семь звезд», спешащих по своим делам горожан – не бог весть что, но и по этому крохотному пятачку можно судить о том, что творится в Лирморе.

Вот остановились две кумушки поболтать, и одна замахала руками точно мельница крыльями. Вторая прижала ладони ко рту, глаза вытаращила – явно слушает рассказ о чем-то не особенно приятном.

Вот прошли два мрачных мужика, на одном пояс с саблей, висит криво, неудобно, видно, что надевать его хозяин не привык, у второго в руке и вовсе алебарда пенсионного возраста, с лезвия которой едва не сыплется ржавчина.

С криками пробежала стайка мальчишек.

Прошел монах в светло-серой рясе и алом кушаке одного из младших орденов, благословил поклонившуюся ему старушку. Из «Семи звезд» выскочили два парня и, шатаясь, бросились ему вслед, но, судя по лицам, не для того чтобы намылить служителю культа шею.

Жители столицы Цада привыкли доверять слугам Священного Ока, слушать их, искать у них помощи… и тем большим оказался шок, когда часть церкви обратилась против другой, показала свой воинствующий лик, давно и надежно, как казалось, забытый.

У всех, кто попадался Олегу на глаза, физиономии были растерянные, в глазах читались злоба и страх.

– Смотришь? – неожиданно спросил Гриви, прервав очередную историю. – Смотри. Других развлечений для тебя тут нет… Разве что вот пожрать сейчас устроим да книги. Читать по-нашему умеешь?

Олег кивнул.

– Вот и отлично, – обрадовался лореец. – А теперь… Оп, приятного аппетита!

Мясо он потушил с какими-то травками так, что соблазнил бы поесть и сытого. Вытащил из настенного шкафа бутылку красного вина и наполнил два больших стакана.

– Пока командир не видит, – с заговорщицким видом пояснил Гриви.

Олег его игру не поддерживал, он хорошо понимал, что эти дружелюбие и простота притворные, что в одном помещении с ним находится прекрасно вышколенный разведчик, идеальная машина выживания и сбора информации в чужой стране, в потенциально опасной среде.

Часок подремал на одном из лежаков, а затем вернулись Лрэн с Трантом.

– Дело обстоит таким образом, – сказал рыжий лореец, опустившись в свое кресло. – Проникнуть в Замок Истины сейчас проще, чем обычно, поскольку в Лирморе и провинции идут аресты. Инквизиторы тащат в застенки всех, кто кажется им опасным. Поэтому там царит бардак. У нас есть одеяния монахов Взыскующих Истины, мы легко подделаем соответствующую бумагу. Но есть одна закавыка – пароль.

Из дальнейшего рассказа Олег узнал, что паролем служит фраза из Доктрины Цада, что меняется она каждые сутки на рассвете и известна помимо охраны лишь высшим иерархам ордена.

– А каждого из них сторожат хорошо как никогда. – Лрэн развел руками. – Увы.

– То есть вы пароль добыть не можете? – уточнил Олег.

– Быстро – нет, а времени на долгую интригу у нас не имеется. – Рыжий помялся. – Возможности наши хоть и велики, но все же ограничены.

– Но вы почему-то не берете в расчет мои, – проговорил Олег задумчиво.

Вспомнились сырые темные джунгли, сидящий на земле Эрик, его злобный взгляд, окровавленное плечо и растерянный голос: «Отец Джузеле, Факел Еретиков… Официально он всего лишь староста, но фактически один из ближних советников главы ордена».

– А они у тебя есть? – спросил Гриви с усмешкой, но поймал суровый взгляд командира и осекся.

– Говори, – велел Лрэн.

– Я могу вывести вас на человека, который наверняка знает пароль, – сказал Олег, твердо глядя прямо в глаза рыжему лорейцу. – Но я хочу сам участвовать в деле, а не сидеть тут.

– Чтобы ты пошел с нами в город? – На лице Лрэна появилась слабая улыбка. – Получил возможность удрать?

– Так вы доверяете мне или нет? Надо решить этот вопрос раз и навсегда!

Лорейцы переглянулись, Трант ожесточенно поскреб в затылке.

– И так ли нужен вам этот прибор, или Ректорат обойдется и без него? – Олег продолжал давить, понимая, что рискует, что хозяева мансарды могут запросто передумать и перейти к другому варианту действий – связать гостя и подвергнуть пыткам. Честно говоря, это самый легкий способ добыть информацию.

– Хорошо, ты пойдешь с нами… – протянул Лрэн после паузы в несколько минут. – Только без оружия. И на случай если вздумаешь сбежать, вот тебе еще информация. Корпус Пограничной стражи Цада объявил в розыск проводника по кличке Соловей.

Олег нахмурился:

– Почему?

– А ты не догадываешься? – Улыбка рыжего стала по-настоящему лисьей – ехидной и злой. – Его обвиняют в причастности к убийству генерал-майора Редондо, застреленного вчера вечером.

Олег почувствовал, что его словно ударили тяжелым и мягким по затылку. Ну да, он хорошо помнил сердитые крики офицеров-пограничников, упрекавших его в предательстве, но это одно дело, а официальное обвинение со стороны корпуса – совсем другое. Попади Соловьев теперь в руки местных погранцов, никто не станет его слушать.

– Поэтому, чтобы ты мог выйти в город, мы слегка изменим твою внешность, – продолжил Лрэн как ни в чем не бывало. – Голову ты обрил, это хорошо, но кое-что нужно добавить, чтобы мама с папой тебя опознали не сразу. Трант, неси наши ящички!

Примерно через час Олег глянул в зеркало и остолбенело заморгал – на него смотрел кого-то смутно напоминавший чужак, лысый, с усиками щеточкой, белесыми бровями и оттопыренными ушами. Вкладыши под верхнюю губу изменили очертания лица, специальные распорки сделали лопоухим, а краска позволила обесцветить те волосы, что еще остались.

– Вот так хорошо, – сказал Лрэн с удовлетворением в голосе. – Теперь говори – кто?

Мансарду они с Олегом покинули на самом закате, когда солнце ушло за крыши домов на западе, а во всех храмах Лирмора от расположенной на северной окраине Кричащей горы, где когда-то жгли ведьм, и до Серебрянки на юге началась последняя служба дня.

Гриви и Трант ушли еще раньше.

Олег шагал, постоянно борясь с желанием обернуться, проверить, не следит ли за ним кто. Казалось, что каждый встречный бросает на него любопытные взгляды и раздумывает, куда ему прямо сейчас обратиться – в инквизицию или в Пограничную стражу.

Мешала непривычная одежда – приталенный пиджак и мешковатые брюки, какие носят зажиточные мастеровые и мелкие торговцы Цада, направляясь в церковь или в театр. Чудилось, что шляпа вот-вот соскользнет с лысой головы, хотелось ее поправить.

– Спокойно, – сказал Лрэн, когда они миновали собравшуюся вокруг очередного монаха толпу. – Расслабься и шагай спокойно. Ты обычный лирморец в своем городе.

Как ни странно, это помогло, Олег вспомнил, что годами ходил по этим улицам, что столица Цада стала для него в чем-то даже более родной, чем тот же Тамбов, где не был уже лет пять…

Вспомнил и успокоился.

Город выглядел притихшим, никто не бегал по улицам с криками, не потрясал оружием, но это был вовсе не мир, а то безмолвие, что порой наступает перед страшной бурей. Городской стражи видно не было, как и инквизиторов, а прохожие вели себя необычайно сдержанно, знакомые, что раньше при встрече принялись бы орать и обниматься, теперь ограничивались кивками.

– Вот мы и пришли, – заметил Лрэн, когда над домами впереди поднялся ало-золотой купол церкви Факела Еретиков, главного храма Ордена Взыскующих Истины в Лирморе, очень небольшого и скромно украшенного по сравнению с тем же Сердцем Мироздания.

– Да, – согласился Олег.

– План помнишь?

– Да.

– Тогда действуем. – Лрэн ободряюще похлопал его по плечу.

Из дверей церкви выходили мрачные прихожане, решившие посетить вечернюю службу, нищие тянули к ним руки. А сбоку от лестницы, ведущей ко входу в храм, стояла телега, нагруженная ящиками, и на облучке дремал крепкий бородатый парняга в поношенной одежде возчика. Если бы Олег не знал, он ни за что бы не догадался, что это Гриви.

Сам пошел по широким ступеням вверх, навстречу редеющему людскому потоку. Глубоко вздохнул и шагнул в дверной проем, под уходящую в темную высоту громаду свода.

– Что тебе угодно, сын мой? – ласково поинтересовался дежуривший внутри монах. – Служба уже окончена.

Был он, как и прочие слуги церкви при этом храме, высок ростом и на диво крепок.

– Я к отцу Джузеле, – сказал Олег. – С ним хочет говорить Эрик Витолиньш.

Сейчас выяснится, врал ли предатель насчет того, что может вызвать старосту храма в любое время дня и ночи.

– Подожди минуту, – и инквизитор ушел внутрь церкви.

Олег со своего места мог видеть только далекий алтарь да ближние колонны, призванные изображать столбы пламени, но похожие на стволы колоссальных пальм. Оставшиеся внутри прихожане ставили свечки, молились, бесшумно перемещались монахи в черных рясах. Только безумец решится похитить одного из них прямиком отсюда!

А значит, отец Джузеле ничего не заподозрит, останется уверенным в себе и беспечным.

– Вы хотели меня видеть? – поинтересовался, возникая перед Олегом, высокий старик с пронзительными черными глазами.

– Не я, а господин Витолиньш, – сказал он.

– Что же он сам не пришел? – Староста поджал губы. – Хотя понимаю, время такое. К любому из нас прикованы сотни глаз.

Олег поклонился:

– Истинно так. Пойдемте.

Они спускались по лестнице, когда один из нищих, горбатый и одноглазый, в невообразимом тряпье, ринулся Соловьеву под ноги, едва не обхватил колени, заныл гнусаво:

– Подайте Священного Ока ради! Подайте!

На миг он поднял голову, и Олег различил под грязью, повязкой на глазу и прочей маскировкой усмешку Транта.

– Владыка видит тебя и не оставит в беде, – назидательно сказал отец Джузеле. – Пропусти нас.

Поддельный нищий, бормоча и приплясывая, отступил в сторону.

– Нам сюда, – проговорил Олег, когда они спустились по лестнице, и указал направо.

Сердце колотилось как бешеное, пальцы едва не подергивались от волнения – а ну, как ничего не выйдет, и староста храма Факела Еретиков не попадет в ловушку, в последний момент что-то заподозрит?

Но тот послушно двинулся куда указывали, и между инквизитором и церковью оказалась телега.

– Прошу прощения, – сказал преградивший им дорогу Лрэн.

Олег шагнул в сторону. Рыжий лореец выбросил вперед руку с зажатым в ней металлическим баллончиком вроде газового с распылителем сверху. Зашипело, отец Джузеле удивленно охнул, распахнул рот для крика, но Гриви подскочил к священнику сзади, перехватил ему горло, лишая дыхания, и одновременно придержал, не давая упасть.

– Что с вами, святой брат? – забормотал он. – Что с вами? Сердце?

Со стороны храма донесся визг и сердитые вопли, со своего места Олег мог видеть, что на ступенях возникла суматоха – один из нищих повалил другого, сам уселся сверху и принялся молотить по физиономии. Запричитала женщина, побежали от дверей собора монахи в черных рясах, все взгляды обратились в ту сторону.

На то, что творится около телеги, в этот момент никто не смотрел.

Лрэн и Гриви действовали с молниеносной быстротой: отодвинули ящик, запихнули тело потерявшего сознание отца Джузеле в образовавшееся отверстие и тут же закрыли его.

– А он не очнется там? – спросил Олег.