Тайна Изумрудного города. Особенности болотной криминалистики Черчень Александра
Своей? Однако, меня уже и присвоили?
«Милейший» тоже был не в восторге, судя по выражению злобных глазок… всех восьми. Но щедрые чаевые заставили его смириться с наглым клиентом. Кстати, если бы блондин был в своем настоящем облике, сомневаюсь, что арахн позволил бы нам увидеть свое недовольство.
Может, потому Лельер и примеряет маску молодого, симпатичного парня? Наверняка в таком облике проще общаться… да со всеми!
Перед внутренним взором тотчас полыхнула недавно увиденная картинка. ОН и две девицы.
И пока Мастер подливал чаю и ставил передо мной блюдечко с куском тортика, я медленно закипала. От злости на себя.
Потому что я неведомым образом все же умудрилась влипнуть. И не куда-то там, и не в кого-то здесь, а в самого ужасного мужчину зеленого Сектора! Мия, право, если тебе хотелось экстрима, то можно было не уезжать из родной Охры, а по-быстренькому влюбиться в кого-то из местных Атрибутов.
Неосмотрительно сказанное про себя слово кислотой разъедало разум. Влюбиться. Я влюбилась в Мастера Пытки.
– Мия…
– Эм? – пристально глядя в глубины чашки, промычала я в ответ.
– Посмотри на меня.
Да ни в жизнь! В кружке так привлекательно кружится маленький лист, неведомым образом просочившийся сюда из заварочного чайника. Очень залипательная картина, так и хочется глядеть вечность.
– А я говорю: посмотри, – не сдавался Хин. – Вроде как я вполне нормально сейчас выгляжу, нет необходимости прятать взгляд.
Я от неожиданности даже во все глаза уставилась на мужчину, забыв, что планировала этого избегать до того момента, как верну себе душевное равновесие.
– Вот и умничка, – улыбнулся он, подался вперед и вонзил ложечку в центр десерта, нарушая изысканную башенку из крема, украшенную шоколадной крошкой. – У меня для тебя приятные новости. Мы будем вместе.
– В смысле?
– В прямом. В обозримом будущем мы, моя рыжая прелесть, становимся птичками-неразлучниками. И несмотря на более чем своеобразные обстоятельства, из-за которых я принял это решение… честное слово, я рад таким последствиям!
– Лельер… – Я достала ложечку. Критически осмотрела белковый крем и неторопливо облизала ее под веселым взглядом собеседника. – В общем, как бы это вам сказать…
– Руби с плеча, детка, не переживай за мое хрупкое моральное здравие!
Отодвинула десерт, встала и, поправив рукав платья, проговорила:
– Нет. Что бы вы ни задумали, я отказываюсь в этом участвовать.
– Миямиль, это не игрушки.
– Да? А мне кажется, что вы, мастер Хин, чрезмерно заигрались. В куклы. А я живая, и я отказываюсь дергать ручками в такт вашим желаниям. Всего доброго.
К моему некоторому удивлению, он даже не попытался меня остановить, что несколько противоречило составленному за время знакомства портрету этого мужчины. Обычно Лельер Хинсар не останавливался на полпути и пер к своей цели напролом, не считаясь с мнением окружающих. В данном случае в моем лице.
А тут взял и отпустил домой, даже не попытавшись объяснить причины своего более чем смелого предложения.
Вывод? Основная схватка за мою свободу еще впереди.
Лельер Хинсар
Его светлость главный дознаватель сектора Малахит с трудом удерживался от поступка, достойного бульварных романов. Очень хотелось схватить девицу, утащить ее в свое логово и выдать потом каких-нибудь «игрушек» в виде камней для артефактов, чтобы деточка развлекалась. А уже после этого спокойно, с толком и расстановкой приняться за поиски Зеркальника.
И в этот раз он перевернет весь мир, но найдет пронырливого мерзавца!
Потому что интерес этого господина к Мие не просто настораживал, а вселял какой-то глубинный страх. Мастер зеркал и интриг отлично разбирался в чужих слабостях, и самое главное – великолепно умел их использовать.
Втягивать Мию в грязную игру не хотелось, а в том, что она будет именно такой, Лель даже не сомневался.
Потому он повторно забарабанил пальцами по крышке стола и спокойным, даже светским тоном осведомился:
– Мне кажется, нам временно стоит съехаться. И учти, я жду твоего положительного ответа.
– Что?! – потрясенно выдохнула Мия и нервно прикусила нижнюю губу.
– То, – спокойно отозвался господин Мастер и даже изволил пояснить: – Видишь ли, Миямиль, только что ты имела честь беседовать с самым известным из преступников во всех секторах разом. Как там он тебе назвался?
– Господин Людвиг. Луан…
– Людвиг Луан, – Лельер Хинсар мимоходом прикинул, насколько имя настоящее и как часто использовалось. В любом случае раньше этот тип не назывался никак иначе, кроме как прозвищем и вариациями его сокращений. Так что даже такая ниточка была драгоценной.
– Видишь ли, Мия, твой новый знакомец умудрился пройтись по больным мозолям буквально всех стоящих у власти. Начиная с Малахита и Охры и заканчивая Аквамарином и Янтарем.
– Во всех секторах? – Девушка недоверчиво изогнула бровь. – При всем уважении… но вы не преувеличиваете? Мне кажется, редко кто может настолько отличиться.
– Поверь, Мия, этот из способных.
Лель с досадой, но с некоторым восхищением рассказал о том, как несколько лет назад Зеркальник едва не совершил переворот везде разом, но перед финальными ходами по смещению устоявшейся власти почему-то передумал и передал спецслужбам списки со своими же подельниками и подробной инструкцией, как наладить расшатанную экономику и успокоить народные волнения.
Рыжая лепрегномка про аферы Зеркальника выслушала с интересом, но непреклонно вернулась к недавнему заявлению собеседника:
– Я все равно не понимаю, почему я должна с вами жить. Вы даже не предложили, вы настояли!
– Потому что неизвестны цели Зера. И то, как он решится использовать новую информацию.
– Какую, о чем?!
– О том, что я к тебе неравнодушен.
Признаваться в чувствах оказалось неожиданно легко. Как дышать, как смотреть и видеть вокруг прекрасный мир… видеть солнце на медных волосах, видеть румянец на нежных девичьих щечках.
Поэтичность никогда не была сильной стороной натуры Мастера Пытки… кроме как в песнях. Но вот такого, что смотришь на женщину и замираешь от восторга… наверное, такого не случалось со времен Серебрянки.
Одно упоминание этого имени, даже в мыслях, всколыхнуло внутренний мрак где-то в душе Лельера Хинсара. В этом, казалось бы, бездонном колодце хранилась вся тьма, все безумие… его уже было не так много, как лет десять назад, но иногда воспоминания «выходили из берегов». Затапливали.
Мия же нервно сцепила руки на чашке, так пристально изучая геометрический рисунок по ее краю, словно в жизни ничего интереснее не видела. А потом сказала:
– Я глубоко сомневаюсь, что у господина Луана есть основания так думать. То, что мы с вами знакомы, еще не причина полагать…
– Причина, Мия, – резко оборвал ее Мастер, поднимаясь со своего места и протянул девушке руку, давая понять, что в беседе поставлена точка. – Но я тебя услышал. Не хочешь жить вместе – временно приставлю охранника. Но это все до первого покушения. Или до того светлого момента, когда у меня сдадут нервы. И подумай, возможно, стоило сразу пойти мне навстречу и не усугублять ситуацию?
Миямиль Гаилат несколько мгновений возмущенно хлопала на него ресницами, открывая и закрывая рот и, очевидно, борясь с желанием высказать все, что она думает о подобном самоуправстве.
Но что-то ее остановило. Синие глаза Мастера были холодны как лед, и испытывать его терпение не стоило.
А именно так Лель и ощущал данную ситуацию.
В городе появился Зеркальник, и они впервые встретились в реальности, а не через зеркала, сны или во время пьяного угара. Зер знал, когда являться, однако!
И вместо того, чтобы искать пронырливого мерзавца, он вынужден уговаривать капризную девчонку не сопротивляться мерам, которые предпринимаются ради ее же безопасности.
О том, что эта самая опасность и возникла лишь благодаря слишком пристальному интересу самого Хина, тот предпочитал не думать.
Мысли о собственной вине Лель считал деструктивными и бесполезными. И в целом был прав, не так ли?
Глава 11
Великие Стихии!
Дайте мне сил, терпения и понимания!
Я быстрым шагом двигалась по городу и с трудом себя сдерживала от того, чтобы не сорваться на бег. Хотелось нестись со всех сил, рваться вперед, стараться увеличить расстояние между мной и беловолосым палачом с ледяными глазами.
Словно дистанция хоть как-то мне поможет.
В синих радужках было столько колкого льда, что я действительно ни секунды не сомневалась в том, что он упрячет меня под замок. Даже не так, как обещал, а просто запрет где-то и будет сам выгуливать раз в два дня. Или Мастера Смерти попросит! Друзья же, Атрибуты же!
Я немного успокоилась только через несколько кварталов. Коснулась белоснежной стены дома и почувствовав влагу под пальцами, отняла руку и тупо уставилась на испачканную известкой кожу. Растерла ее между пальцами, вдохнула неповторимый, знакомый с детства запах и потрясла головой, в которую разом вернулся здравый смысл. Ну, частично.
Да, я понимаю, что распоряжение Мастера Хина… логичное. Правильное.
Ты познакомилась с легендарным врагом Атрибутов сектора, и в Изумрудном только ленивый не знает, что Пытка питает к тебе склонность, ну и вишенкой на этом поганом тортике то, что в городе убивают рыжих девчонок. А ты, Мия, рыжая, потому сядь под замок и не высовывайся.
Да, все вроде как выглядит идеально. Ровно, симметрично – потрясающе прямые причинно-следственные связи.
Вот только с моей позиции это все вкривь и вкось! Я приехала в Зеленую Академию, чтобы вырваться из-под контроля клана вообще и дедушки в частности. А у него были примерно такие же мечты, кстати! Упечь в свой дом – и что? Правильно, чтобы я сидела и не высовывалась.
Я сбежала в другую страну для того, чтобы решать за себя.
А тут появился мужчина, из-за которого у меня снова связаны руки, и я в полном подчинении.
Ведь если бы не он, никто бы даже не подумал акцентировать внимание на полугномке из Охры. Отделалась бы предупреждением о маньяке и советом не гулять в одиночку.
Нервно сунула в рот испачканную мелом подушечку большого пальца, и языка коснулся терпкий вкус. Он, как ни странно, и успокоил.
Мне всегда нравился мел. В детстве настолько, что родители уговорили деда сменить традиционную побелку в его пещерах на другой отделочный материал. Потому что я что? Именно – лизала стены! Пока какой-то лекарь из Аквамарина не сказал родителям, что ребенку не хватает каких-то веществ, потому или дайте витаминов, или от стен не убудет, в конце концов!
За этими размышлениями я дошла до дома. Там мне стоило некоторых усилий отделаться от расспросов одногруппников и подняться в комнату. Труднее было проигнорировать Амириль и ее желание пообщаться, но я справилась и с этим.
Сидела, смотрела на стол, за которым я еще несколько часов назад зачаровывала на поиск часть артефакта с костюма Зеркальника. И тогда мне было лишь любопытно, и все…
А теперь… блин!
Пока я переживала и думала о насущном, на Изумрудный город медленно опустилась ночь.
Огонь бился в стеклянной сфере, завораживая меня своими бликами. Он то раскрывался в причудливый цветок, то рассыпался искрами, погружая комнату во мрак. Лишь искаженное отражение моего лица можно было уловить в стекле, за которым играло волшебное пламя.
Или не мое?..
На какой-то миг показалось, что моя круглая мордашка вытянулась, обзавелась более острыми чертами, а волосы побелели. Стиснула сферу, вглядываясь в нее, но искры вновь превратились в пожар, и я зажмурилась.
– Тебе не показалось, – вдруг раздался в комнате тихий голос.
Я испуганно вскинулась, поднимая «огонек» повыше и напряженно осматривая помещение. Никого…
– Банально, – низкий, бархатный смешок вызвал лавину мурашек по коже. – У всех примерно аналогичная реакция.
Я подползла к краю постели, но вставать не торопилась, лишь задумчиво чиркнув кончиками пальцев по полу.
С логикой у меня все было отлично, потому я быстро соотнесла вытяную блондинистую физиономию в отражении и своего недавнего знакомца по прозвищу Зеркальник. Потому отчетливо понимала, где именно он сейчас находится.
Я его не увидела, потому что в МОЕЙ комнате его и нет. А вот в отражении… Если подойти к туалетному столику и заглянуть в темные просторы зазеркалья…
Итак, что делать?
Вступить в диалог или попытаться удрать? К сожалению, нет никаких гарантий, что я смогу добежать до выхода.
В аккомпанемент моим мыслям в глубине дверного массива щелкнул замок.
– Это чтобы искушения не было, – любезно пояснил мой нежданный собеседник. – Подойди, Миямиль. Невежливо заставлять гостя ждать.
Я встала, поправила сорочку и, подхватив с кресла пуховый платок, завернулась в него и тихо ответила:
– Невежливо заставлять ждать званых гостей. А вот насчет тех, кто поздней ночью является без спроса, этикет ничего нам не диктует.
Пока говорила, сделала несколько шагов и вздрогнула, увидев, впрочем, то, что я и ожидала.
Комната по ту сторону была более светлой, а на моем пуфике, на котором я по утрам расчесывала волосы, сидел слишком крупный для такой мебели мужчина. Даже не то чтобы крупный, а скорее несуразно длинный.
У Людвига Луана было на удивление много общего с Мастером Хином. Настолько много, что при таком освещении в первые секунды вполне можно было обмануться.
– Добрый вечер, леди Миямиль. – Он поднялся и склонил голову в безупречном приветственном поклоне. А после сел обратно, настолько неуклюже сложившись, чтобы умоститься на дамском пуфике, что, наверное, это могло бы быть забавно.
Если бы не было.
Главный интриган всех Секторов совсем не казался смешным.
– Чем обязана, господин Луан? – в том же светском тоне откликнулась я, замерев рядом с пустым пуфиком со своей стороны.
– А зачем еще мужчина желает увидеть барышню? Разумеется, мной ведет интерес. И вы присаживайтесь, Мия, присаживайтесь. Поверьте, мое присутствие в зеркале не умаляет ваших прав на собственную мебель!
– Благодарю, – с максимальным достоинством ответила я и присела, еще плотнее стянув уголки платка на груди и радуясь, что ввиду похолодевших ночей я стала спать в плотной сорочке, застегнутой по самое горло, и она выглядела приличнее любого из моих платьев! Но стоило ответить джентльмену, а не думать о своих нарядах. – Вопрос, какой именно интерес вами ведет, сударь. И ко мне ли.
Он белозубо усмехнулся и, коснувшись подбородка, негромко признал:
– Вы на диво проницательны, милая леди. Я нахожу это очаровательным. И не я один, не так ли?
Я с грустью подумала, что, кажется, тревога Лельера имела под собой все основания, а я вот глупая дева, которая взбрыкнула, и теперь неизвестно, чем закончится мое полуночное рандеву с этим господином.
Я решила начать с самого главного вопроса. Все равно двери закрыты, а выпрыгивать из окон я морально не готова. Свернуть шею можно практически с гарантией!
– Мне стоит опасаться?
– Меня? – с таким удивлением спросил Людвиг, что я едва не рассмеялась.
– То, что вас стоит опасаться, факт понятный и в уточнениях не нуждается. Так что, наверное, я немного перефразирую: мне стоит бояться вас сегодня?
– Можно было бы кокетливо сказать «вряд ли», но я, пожалуй, не оставлю простора для недосказанностей. Нет, очаровательная леди, вам не стоит сегодня меня опасаться.
Я мысленно порадовалась, потому что «сегодня» – это как минимум эта ночь и день. Уже хорошо!
– Кокетливо? – хмыкнула я. – Вы и это слово очень плохо соотносятся в моей голове.
Я поудобнее умостилась на пуфике и, нервно прикусив губу, внезапно предложила:
– А давайте вы мне расскажете про артефакт?
Кажется, это смелое предложение вызвало у собеседника немалое удивление.
– Хм… – Он вытянул длинные ноги, пытаясь устроиться поудобнее, что, впрочем, было сложной задачей. – Почему бы и нет? Что тебя интересует?
– Он защитный или атакующий? – тотчас перешла в наступление я, ощущая себя в знакомой теме как рыба в воде. – Основной материал янтарь, и это понятно, но его проводимости не хватит для того, чтобы «удержать» каркас чар. Стало быть, есть вспомогательный металл, через который и проходит энергия. Но артефактор использовал его совсем мало… я не знаю ни одного металла, нескольких грамм которого хватило бы для подобной проводимости.
– Сразу видно – любопытная девица, – хмыкнул Зеркальник и переплел руки на груди. – И, что приятно, любопытная не в тряпках и украшениях.
Я лишь насмешливо фыркнула и прищурила глаза. Почему-то общаться с ним было несложно. Я по прежнему была напряжена из-за того, что данный господин являлся очень непредсказуемым мужчиной, но сейчас, по крайней мере, не боялась, что он меня сразу убьет.
Сразу – точно нет! Вот как разговор закончит, так посмотрим, а пока точно нет!
– Уважаемый господин Людвиг, боюсь, ваше слишком лестное суждение не совсем правдиво. Я девица весьма широких любопытных взглядов. Потому наряды и украшения меня тоже интересуют. Правда, в основном с полудрагоценными камнями. Мне с ними проще. Лучше слышу.
– Юная девушка, которая не обольщается насчет уникальности своей персоны, – огромная ценность. Неудивительно, что Мастер Хин настолько увлекся.
Видимо, джентльмен по ту сторону зеркальной глади хотел сделать комплимент, но малость промахнулся. Увлеченная необычным диалогом, я на какое-то время забыла про Мастера и чем мне грозит его увлечение, о котором любезно упомянул Людвиг Луан.
– Что такое? – чутко уловил смену настроения мужчина. – Вам не нравится откровенное признание ваших заслуг, прелестный рыжий гном?
Великие Стихии, дайте терпения! Что называется, хоть старым гномом назови, только не трогай.
– Увлечение Мастера никак нельзя причислить к списку моих личных побед. Это обстоятельство, которое никак от меня не зависело.
И, по сути, совсем мне не нужно это самое обстоятельство. Мешает, вредит, туманит будущее.
Только почему-то от этих мыслей мне становилось только грустнее, а в душе словно тяжелый камень появился, который с каждым сказанным про себя словом становился все тяжелее и тяжелее.
Оказывается, это сложно – испытывать чувства. Особенно когда считаешь их ненужными и лишними.
Любой диалог напоминает дорогу с многочисленными ответвлениями. Иногда эта дорога каменная и широкая, а временами узкая и такая же ненадежная, как горные тропы. В общем, надо увлекать Зеркальника в сторону от этого обсуждения!
Я как можно более очаровательно улыбнулась, хлопнула ресницами и заметила:
– Мне кажется или вы готовы разговаривать о чем угодно, но только не о своем артефакте? Поверьте, заявить о своем нежелании это обсуждать можно было сразу. Я понимаю, что у джентльменов могут быть свои секреты.
Он несколько секунд пристально смотрел на меня, а после откровенно расхохотался. Искренне, от души, запрокидывая голову и рассыпая волосы по плечам и спине.
– Миямиль, боюсь, что отгадка куда банальнее. Мне интересно разговаривать о Мастере Хине, а тема артефакторики весьма скучна. Но раз ты настаиваешь, то я, разумеется, порадую девушку. В качестве проводника использовалась обогащенная мифрилом медь.
Я даже рот открыла от удивления. Так просто? Но…
Да, ведь действительно все сходится! Медь мягкая, проводимая, но сильно греется и весьма ненадежна, замыкание может произойти в любой момент. Ну а из мифрила не получалось «вытягивать» достаточно тонкие нити, хотя в остальном этот металл прекрасен и весьма часто используется в артефакторике.
Правда, во всем этом есть один вопрос. КАК обогатили эту медь?!
Мой дед десятилетиями изучает металлы и способы их соединений, но сделать этого не смог!
– Очень интересно, – кивнула я, перебирая кружева на шали, в которую по-прежнему куталась. – Кстати, я не заметила клейма на пуговице. Оно находится на другой детали артефакта?
Должна же я узнать, кто сделал это чудо?! Обязана просто!
– Там нет клейма, Миямиль. Вообще нет.
– Не может быть! Мастер всегда оставляет след на своих работах.
– Все зависит от того, чем аргументировать, – философски заметил Людвиг Луан. – Временами мастер выбирает свою жизнь и деньги. В конце концов, что такое слава? Так, миг… есть вещи гораздо более ценные и, самое главное, невосполнимые.
Огонь исследователя во мне слегка улегся, и на передний план вновь выступил здравый смысл, который напомнил, что я общаюсь не с кем-нибудь, а с самым опасным преступником.
Ну а этот самый преступник тем временем внезапно поднялся, поправил сюртук и, отвесив мне церемонный поклон, заявил:
– Время в вашем обществе летит незаметно, леди Миямиль. Но у меня есть и другие дела, потому я буду счастлив продолжить нашу беседу в следующую встречу.
– Эм-м-м… – неопределенно протянула я, гадая, как бы корректнее сообщить этому типу, что в область моих интересов не входят полночные беседы с зеркалом.
– Что, неужели вы будете мне не рады? – делано ужаснулся Людвиг и даже картинно приложил руку к груди, показывая, я ранила его в самое сердце.
Вот только глаза… глаза были холодны как лед. Мертвый лед.
У Мастера радужка практически такого же цвета, вот только впечатления от зрительного контакта с ним совсем иные. Лель живой. Яркий, сверкающий, страстный, опасный, но живой.
А этот… словно пуст внутри.
– Ну как вам сказать, – вслух промямлила я.
– Боюсь, что вынужден ответить вам совершенно откровенно, Мия. Ваши желания значат весьма мало на фоне моего интереса. И пока он ярок, нам придется общаться. В конце концов, многие считают это синонимом продолжения своей жизни. Так что, возможно, стоит радоваться?
Сказать, что мне стало страшно, – это ничего не сказать. Руки похолодели, а пальцы ног и вовсе свело. По спине пробежали мурашки, а слюна стала горькой и вязкой.
– Вы собираетесь меня убить? – прямо спросила я.
– Не я, – усмехнулся господин Луан, и его силуэт начал растворяться во мгле. – Боюсь, что не я, леди Миямиль.
Он окончательно пропал, оставляя меня во тьме.
Я разжала пальцы, и пуховый платок мягко упал на пол.
И что делать? Что же теперь делать?..
Глава 12
Лельер Хинсар
Бумага колола подушечки пальцев.
Когда-то Лель слышал, что, если уметь, можно вспороть горло врагу даже листом пергамента. В данном случае острота края была явно недостаточна для членовредительства, но вот слова, выведенные аккуратным, округлым почерком, заставляли холодеть от дурного предчувствия.
На остатках Когтей Адмирала,
Увернувшись от острой лопасти,
Помоги беззащитной девушке
Удержаться у края пропасти.
Мастер с некоторой отстраненностью стиснул послание сильнее, чтобы вызвать приток крови к пальцам. Действительно холодным. Фениксы – создания пламенные, потому контраст ощущался особенно хорошо.
– Новые стишата? – задал риторический вопрос Джар. Гибкое тело саламандра растянулось на едва тлеющем полене, в глубине изразцового камина.
– Да, наш драгоценный маньяк умыкнул вторую деву и не преминул мне об этом сообщить. – На лице Лельера царило настолько спокойное выражение, что становилось жутко. – Притом, что интересно, это второе стихотворение, так как адресовано мне. Первое он оставляет на месте похищения, но его мне еще не приносили. Как думаешь, что это значит?
– Что стражи порядка еще не знают, что у нас в городе украли очередную девицу.
– Именно. Вопрос, почему он поторопился?
– В смысле? – Ящерица чуть склонила голову и, не удержавшись, выпустила язык, обмахнув им чешую на морде.
– В прошлый раз записка появилась на столе только после того, как мне принесли материалы дела о похищении и я успел как следует ознакомиться и устрашиться.
– Ты испугался?.. – Джар даже захихикал от такого абсурдного, на его взгляд, предположения.
И у него были основания для такой реакции.
Мастер Хин не боялся смерти в любых своих ипостасях. Слишком долго она была желанной гостьей, которая все никак не заходила. Но феникс дозвался, и госпожа смерть нанесла ему свой визит. Дважды.
Лель не боялся боли. Он слишком хорошо был знаком со всеми ее оттенками. Он умел причинять ее, а также умел ее принимать и наслаждаться каждым мгновением. Каждой каплей своей пролитой крови.
Но, оказывается, за прошедшие годы из разрозненных осколков личности юного феникса все же смогла родиться другая.
Новую личность звали Лельер Хинсар, и у него были ценности. У него были близкие.
Мия находилась в близком круге Мастера Пытки, и это значило слишком много.
Так и не получив ответа на свой вопрос-восклицание, саламандр спрыгнул на ковер и спустя несколько секунд поднялся с него уже в человеческом виде. Сел в свободное кресло и уже серьезно спросил:
– Значит, ты считаешь, что он специально отправил тебе послание до того, как найдут девушку?
– Ну точно не случайно. – Лель даже не улыбнулся. – Вопрос в другом. Случайности бывают весьма разнообразны. В заклинании мог произойти сбой, и письмо телепортировалось сейчас. А быть может, он настолько возбужден, настолько жаждет внимания, что решил нарушить правила своей же игры. А зря… ведь это даже красиво: одно письмо на месте преступления, одно мне, а последнее на мертвом теле.
– Тогда почему мы сейчас сидим и непринужденно беседуем о привычках психопатов, а не бежим расшифровывать очередной ребус?
Лельер поднялся, встряхнул головой, словно выбрасывая из нее лишние мысли, набросил плащ и, повернувшись к фамильяру, сообщил:
– Потому что нет нужды в расшифровке, друг мой.
На полу тускло вспыхнули линии телепорта, и Мастер исчез в искривленном пространстве. Джар лишь прищурился и прыжком нырнул вслед за хозяином.
Портал выплюнул их в темном переулке. Отчетливо пахло солью, взопревшими на солнце водорослями и гнилой рыбой. Ни с чем не сравнимые ароматы рыболовецкого порта, которые совершенно одинаковы в любой державе и для любой расы.
Саламандр не стал менять ипостась, просто поравнялся с Лельером и, поведя носом, сообщил:
– Меня пугает твоя уверенность.
– Я бы очень хотел ошибаться. – Мимолетная гримаса коснулась бледных губ Мастера Пытки. – А может, и не хотел бы. Охота будит нечто давно забытое… А кровавыми подробностями меня давно не напугать.
Они стремительно шли по порту, мимо обшарпанных доков, по грязным подворотням, в которых копошились такие же отвратительные люди. Выходцы из сектора Янтаря оседали поближе к пищевой промышленности, кучкуясь по закоулкам. Люди есть люди…
Внезапно из мрака над ними выступила огромная светлая скала, испещренная особенно беспросветными сейчас разломами. Леля всегда поражало то, что Адмирал умудрялся оставаться незаметным до того момента, как ты оказывался к нему едва ли не вплотную. Словно он действительно был кораблем и, отражая свет луны и серебра водной дорожки, выплывал из залива навстречу.
– На остатках когтей Адмирала… – почти неслышно повторили губы Мастера Хина, и он запрокинул голову к вышине. Туда, где уже столетия вращал свои лопасти один из древних дирижаблей.
Когда-то на месте четырех секторов была одна великая и единая империя. В ней не верили в магию и проводили гонения на обладателей силы, зато молились другому богу – прогрессу. И делали это настолько искусно, что некоторые чудеса технологической цивилизации до сих пор были непонятны.
Например: почему до сих пор крутятся эти невероятно острые полосы металла?
Дерево давно рассохлось и истлело, а вот стальной каркас впился в камни, слился с ними в страстных объятиях и не спешил их размыкать.
– Мы взлетим? – с опаской поинтересовался Джар, прекрасно знавший о том, чем грозит его хозяину полет. Тот лишь криво усмехнулся и покачал головой:
– Полезем.
Читать бесплатно другие книги:
