Хромые кони Геррон Мик
— Одевайся, я сказал.
Непривычное освещение ее старило: седеющие волосы разметались по плечам, ночнушка будто с картинки в детской книжке — подол до пят и вереница пуговок от ворота вниз.
Что-то в его интонации заставило ее пересмотреть контекст происходящего. Да, она у себя дома, однако состоит на службе в Конторе, а он — ее шеф. Его появление посреди ночи означало, что происходит нечто из ряда вон.
— Вон там подождите, — указала она на другую дверь и скрылась в спальне.
* * *
До того как стало очевидным, что это именно Лэм ковырялся у нее в замках, Кэтрин Стэндиш совершенно логично предположила, что к ней пытаются забраться воры, а то и маньяк. Бутылку с прикроватного столика она подхватила машинально. А когда личность визитера была установлена, первой мыслью Кэтрин было, что Лэм, напившись, а то и слетев с катушек, явился — господи помилуй! — делать ей нескромное предложение. Теперь же, поспешно одеваясь, она пыталась разобраться в том, почему первым делом схватила бутылку, а не телефон; почему первой ее реакцией на очередной жуткий момент оказался не один лишь испуг. Внезапный прилив адреналина и отчаянное сердцебиение ощущались как выброс подспудно накопленной энергии, а не как паника. Словно на протяжении многих лет Кэтрин ждала именно этого момента, и едва слышное поскребывание за дверью прозвучало раскатом грома.
А молния сверкнула, когда Кэтрин обнаружила тело Чарльза Партнера.
Она надела приготовленное на утро платье. Собрала волосы в пучок, взглянула в зеркало. «Меня зовут Кэтрин, я — алкоголик». Эта фраза практически неизменно проносилась в мыслях всякий раз, когда она видела себя в зеркале. «Меня зовут Кэтрин, я — алкоголик». Долгое время она винила себя в малодушии. Лишь много позже стало понятно: чтобы завязать, требуется изрядная отвага, и не в последнюю очередь для того, чтобы произнести эти слова прилюдно. Та же отвага, что заставила ее сегодня вооружиться, вместо того чтобы хвататься за телефон. У нее ушла масса усилий на то, чтобы отстроить жизнь заново, тем более в условиях, когда множество важных опор безвозвратно утрачено, и даже если жизнь эта зачастую казалась не ахти какой, другой у нее не было и сдаваться без боя Кэтрин не собиралась. Тот факт, что единственным оружием под рукой оказалась бутылка, следовало отнести на счет определенной иронии судьбы.
«Меня зовут Кэтрин, я — алкоголик». Что ни говори, но ритуальное заклинание Общества анонимных алкоголиков не позволяет забыть, кто ты такая и что собой представляешь.
Она вышла в гостиную, готовая встретить своего монструозного шефа лицом к лицу.
— Что стряслось?
Тот собирал информацию, рассматривая содержимое ее книжного шкафа.
— Потом расскажу. Пойдем.
Он направился к выходу, даже не взглянув на нее. Явно ожидая, что она последует за ним.
Надо было сразу огреть его бутылкой.
— На дворе ночь, — сказала Кэтрин. — Я с места не двинусь, пока не получу объяснений.
— Ты же одета.
— В смысле?
— Ты одета. Значит, готова идти. — В привычной своей манере он ожидал, что она станет делать, что ей сказано, исключительно потому, что он так сказал. — Ну, пошли.
— Я оделась потому, что не собираюсь стоять в ночной рубашке перед человеком, вторгшимся ко мне домой. Если хочешь, чтобы я куда-то пошла, выкладывай все начистоту.
— Ты серьезно? Думаешь, я мечтал застать тебя неглиже? — Он вытянул из кармана сигарету и сунул в рот. — Дерьмо влетело в вентилятор. По-крупному. Либо ты идешь сейчас и со мной, либо чуть позже и в менее приветливой компании.
— Не вздумай здесь курить.
— И не собирался. Закурю, как только выйду на улицу. И это будет менее чем через минуту. А ты можешь оставаться. Твое дело.
Кэтрин посторонилась, давая ему пройти.
Она всегда особенно остро ощущала физическое присутствие Лэма. Он занимал слишком много места. Часто он заявлялся на кухню в Слау-башне именно тогда, когда там была Кэтрин, и она в мгновение ока оказывалась притиснутой к стене, пытаясь избежать его гравитационного поля, пока сам он рылся в холодильнике, выискивая, у кого бы что скрысятничать. Вряд ли он делал это сознательно. Похоже, ему просто было наплевать. Либо он, привыкнув к ссылке в собственную шкуру, заранее полагал, что окружающие и сами уступят ему дорогу.
Сегодня Кэтрин ощущала это с необычайной остротой. Отчасти потому, что Лэм сейчас находился в ее доме, источая запахи табака, перегара и вчерашней жрачки навынос; его бесформенное одеяние словно бы расползалось по швам; он вглядывался в Кэтрин, явно делая какие-то выводы. Но не только поэтому. Сегодня он производил впечатление человека, уходящего от погони. Скрытным он был всегда, однако она прежде не видела его настолько обеспокоенным. Как будто все его опасения и паранойя вдруг оправдались. Как будто он столкнулся с иным противником, нежели собственное прошлое, прячущееся в тени, отбрасываемой его же тушей.
Она сгребла из вазочки ключи, сорвала с вешалки плащ, подхватила сумку, которая показалась тяжелее обычного, заперла оба дверных замка и устремилась вниз по лестнице.
Лэм, с незажженной сигаретой во рту, стоял в вестибюле.
— Какого рода проблемы? И при чем здесь я? — спросила Кэтрин.
— При том, что ты работаешь в Слау-башне. А Слау-башня сегодня вечером попала в большую и глубокую жопу, официально.
Кэтрин прокрутила в уме происшедшее в течение предыдущих нескольких дней, но не обнаружила ничего необычного, лишь рутинные сбор и классификация данных.
— Только не говори, что Картрайт отмочил какой-то номер, — вздохнула она. — И теперь из-за него мы все идем на дно.
— Ты не так уж далека от истины, — подтвердил Лэм, толкнул дверь подъезда, первым вышел наружу и пристально вгляделся в припаркованные у здания машины, переводя взгляд с одной на другую. — Все местные?
— Не знаю, — ответила она, а потом добавила: — Да. Все машины местные.
И удостоилась мимолетного взгляда.
— Бейкер ранена, а Моди мертв, — сказал Лэм. — Нас всех, скорее всего, уже приказано задержать до выяснения обстоятельств, но лично я не намерен просидеть ближайшие пару суток в подвалах Риджентс-Парка, отвечая на идиотские вопросы.
— Сид ранена?
— А Моди мертв.
— Серьезно ранена?
— Не настолько серьезно, насколько он — мертв. Ты что, не расслышала вторую часть?
— У Джеда Моди на лбу было написано, что он плохо кончит. А Сид мне нравится.
— Ты меня удивляешь, — буркнул Лэм и повел ее через двор, мимо стоянки для жильцов, в обход кирпичного бордюрчика, вдоль которого высилась заурядная живая изгородь, а выйдя на тротуар, увидел внедорожник, припаркованный на противоположной стороне улицы.
* * *
— Надеюсь, — сказал Ник Даффи, заметив реакцию Лэма, — он не станет брыкаться.
— Да какая у него там брыкалка-то? — спросил Джеймс Уэбб по прозвищу Паук.
Вопрос этот был предсказуем в той же степени, что и погоняло Уэбба. Прожив на свете двадцать с чем-то лет, Паук свято верил, что любой, кто на пару десятков старше его, по счастливой случайности уцелел во время Потопа.
Даффи подавил вздох. Этой ночью он выскребал совсем уж затхлые сусеки. Вот и Дэна Хоббса пришлось в одиночку отправить за слабацким задротом-компьютерщиком. Там все получилось лучше некуда: Хоббс вырубил какого-то безвинного налогоплательщика, а местонахождение Хо так и осталось неизвестным. Остальные слабаки либо избавились от своих мобильных, либо устроили сходку в недрах ливневой канализации под Рупель-стрит. А тем временем Ник Даффи вынужденно изыскивал сторонние ресурсы и реквизировал таких, как Джеймс Уэбб по прозвищу Паук, потому что настоящих Псов не хватало.
К положительным моментам следовало отнести то, что Леди Ди оказалась права. Вот он, Лэм, явился за Стэндиш собственной персоной. А значит, если только он не выкинет какой-нибудь фокус, Даффи хоть что-то запишет себе в кредит.
— Ты не поверишь, — сказал он, отвечая на вопрос Уэбба.
Они выбрались из внедорожника и перешли на противоположную сторону улицы.
Лэм и его спутница ждали на тротуаре. Даффи знал, что особого выбора у этих двоих нет: можно либо вернуться в здание, что ничего не изменит, либо дать деру. Но если за рыхлым экстерьером Лэма и скрывались какие-то навыки, то спринтерские явно не входили в их число. Даффи сильно сомневался, что Лэм вообще способен бегать.
В двух ярдах от поджидающей парочки Даффи сказал:
— Горячая ночка.
— Сверхурочных захотелось? — отозвался Лэм. — По этому вопросу — не ко мне.
— Мне необходимо удостовериться, что никто из вас не вооружен, — объявил Паук Уэбб.
— Не вооружен, — сказал Лэм, не удостоив его взглядом.
— Мне необходимо удостовериться в этом лично.
По-прежнему не глядя на Уэбба, Лэм сказал:
— Слушай, Ник, я не вооружен. Ни холодным, ни горячим. И даже зубной щетки с пластитом на мне нет. Но если твоей сявке неймется, то лучше пусть сперва пошмонает мою коллегу, потому что сломанными руками это будет делать затруднительно.
— О господи, — сказал Даффи. — Никто никого шмонать не собирается. Уэбб, иди в машину. Мисс Стэндиш, садитесь вперед. Джексон, мы с тобой сзади.
— А если мы станем возражать?
— Если бы ты собирался возражать, то не задавал бы таких вопросов. Мы все тут взрослые люди и прекрасно знаем, что и как. Ну, едем в Парк, лады?
Позже Ник Даффи сообразил, что Лэм с самого начала водил его за нос. Ни с того ни с сего обратился к нему по имени. Нет, разумеется, они пересекались, но близкими приятелями не были. Даффи, старший Пес, на лесть, вообще-то, не падок. Но Лэм, в отличие от Даффи, когда-то был настоящим оперативником, тайным агентом, работал под прикрытием, что невольно внушало уважение. Желторотой молодежи, таким как Уэбб, Лэм представлялся старпером, сгоревшим на работе, но старшее поколение прекрасно помнило, отчего в те времена сгорали на работе… Черт возьми, да Лэм любого обведет вокруг пальца с той же легкостью, с какой глянет на часы. Но все эти соображения оформились гораздо позже, когда Даффи вернулся в Риджентс-Парк, а Лэма со Стэндиш и след простыл.
Все четверо сели в машину, и Уэбб включил зажигание.
* * *
Лэм дважды чихнул, потом пошмыгал и — Кэтрин этого не видела, так как смотрела прямо перед собой, — судя по донесшемуся звуку, утер нос рукавом плаща. Хорошо, что она сидит не рядом с ним.
Навстречу тек слабый ручеек машин, не идущий ни в какое сравнение с тем потоком, а позже — цунами, которые заполнят улицы в ближайшие час-два. Город все еще скрывала тьма, но тут и там уже слышались первые предрассветные шепотки, а уличные фонари начинали сдавать позиции. Кэтрин провела немало таких часов в ожидании рассвета. Первые несколько сот дней она старалась просто не думать о выпивке. Потом стало легче, и теперь она иногда даже спала до будильника. И тем не менее предрассветные часы были ей хорошо знакомы. Правда, обычно в это время она не сидела в машине; и обычно не находилась под арестом. Не важно, как это называлось официально, это был арест. Они с Лэмом арестованы. Хотя на самом деле под арестом должна быть она одна, а Лэм давно уже должен быть бог весть где. Почему он за ней пришел?
— Лой, да? — произнес у нее за спиной Лэм.
Даффи ничего не ответил.
— Да, скорее всего, Лой. Идеальный кандидат. Думаю, у Тавернер ушло минуты три, не больше.
Сидя на переднем сиденье рядом с Уэббом, Кэтрин спросила:
— Три минуты на что?
— На то, чтобы заставить его дать необходимые показания. Она же сейчас готовит новую версию развития событий. По которой во всем окажется виновата Слау-башня.
— Поездка будет намного приятней, — вмешался Даффи, — если мы воздержимся от бесед до прибытия на место.
— В чем виновата? — спросила Кэтрин.
— В смерти Хасана Ахмеда, — отозвался Лэм, снова чихнул, а затем продолжил: — Тавернер зачищает следы, только ей это не поможет. Именно за участие в сокрытии косяков люди и платятся карьерой, Ник. Сама-то она это знает, только вот считает, что лично она — исключение из правила. Все так считают. И неизменно ошибаются.
— Насколько мне известно, Диана Тавернер — мой босс. И пока это так, я делаю то, что она мне приказывает.
— Прибереги эту отмазку для служебного расследования. Господи, а я-то думал, что в обязанности главного Пса как раз и входит смотреть, чтобы никто не ходил в самоволку, нет?
Кэтрин покосилась на человека за рулем, которого Даффи называл Уэббом. Одного возраста и разлива с Ривером Картрайтом. Только, похоже, в отличие от последнего, на приказ «подпрыгни» чаще отвечает вопросом «как высоко?», а не «зачем?». Он заметил, что она смотрит. Боковым зрением. Основное было направлено на дорогу. Скривил губу в едва заметной ухмылке.
Она понятия не имела, что происходит, однако догадывалась, что находится по правильную сторону баррикад, и это несколько успокаивало.
— Слушай, — сказал Даффи, — мне известно лишь то, что вас необходимо доставить в Парк. Точка. Если хочешь выведать у меня, что происходит, то напрасно теряешь время.
— Я и так знаю, что происходит. Тавернер прикрывает свою задницу. Но пока она этим занимается, ей не до мальчишки по имени Хасан Ахмед. Помнишь такого, Ник?
Даффи не ответил.
— Тавернер скорее позволит, чтобы ему отрезали голову, чем признается, что это случилось по ее вине. Именно поэтому ей и нужен Лой, который, естественно, уже готов подтвердить ее версию событий. А что касается мертвого Моди, то здесь она и подавно преподнесет все в нужном ей свете. Тем более что он навряд ли станет возражать.
Кэтрин, на переднем сиденье, решила, что улицы начали приобретать свой привычный облик; пространство повседневных дел, где люди движутся свободно и спокойно, а не мечутся короткими перебежками из тени в тень. Движутся, как в естественной среде обитания.
— Но все это вскроется, Ник, — продолжал Лэм. — Самым разумным сейчас было бы забыть про лондонские правила Ди Тавернер и сконцентрировать все усилия на поисках Хасана, пока и его не прикончили. Если только его уже не прикончили. — Лэм снова чихнул. — Да что ж такое-то! Вы тут котов, что ли, возите? Стэндиш, у тебя в сумке салфеток нет?
Кэтрин подняла с пола сумку, поставила себе на колени, расстегнула молнию и достала пистолет Лэма, который он подкинул ей, пока она одевалась. Сдвинув четко маркированный рычажок предохранителя, она навела оружие на выбранную цель.
— Убивать я тебя, понятное дело, не стану, — сообщила она Уэббу, — но, если потребуется, прострелю ногу. Вот тогда и будешь ухмыляться.
— Отсюда вам пешочком недалеко, — сказал Лэм. — Если вы не против, конечно.
16
Могила Блейка находится примерно в полумиле от Слау-башни, на кладбище Банхилл-Филдс. Небольшая стела, также посвященная и его жене Кэтрин, стоит особняком, посреди выложенной каменными плитами площадки, рядом с парковыми скамейками под низкими ветвями кряжистых деревьев. Стела не отмечает точное место захоронения супругов, она лишь сообщает, что останки их покоятся где-то поблизости. Рядом со стелой высится надгробный обелиск Дефо, а в нескольких ярдах от них находится могила Беньяна. Вольнодумец на вольнодумце. Возможно, именно поэтому Лэм и выбрал это место, но никому не было дела до обсуждения данной гипотезы — все просто собрались там, где было условлено.
Ривер, опоздавший к Кей Уайт, прибыл в одиночестве. Он перелез через кладбищенские ворота, запертые на висячий замок, и занял лавочку под деревом. За спиной постепенно нарастал гул дорожного движения. Город никогда не спит по-настоящему; лишь цепенеет белыми ночами, впадая в беспокойную полудрему. Завтракает он сигаретами, черным кофе и аспирином, а потом еще несколько часов изображает неостывший труп.
Постукивание ворот объявило, что начали подтягиваться остальные.
Появились Мин, Луиза и Родерик Хо. Хо прижимал к груди ноутбук. Мин с Луизой выглядели столь же паршиво, как чувствовал себя Ривер, однако держались бодрячком. Наконец-то настоящее дело. И они больше не на обочине.
— Правда, что Моди умер? — спросил Хо.
Ривер кивнул.
— Ясно, — сказал Хо и уселся на скамейку напротив.
Он открыл компьютер, включил его и пристроил сбоку модемчик. Никто не полюбопытствовал, чем он занимается. Вот если бы он сел и приготовился слушать или вдруг сам завел разговор, тогда это вызвало бы любопытство, а Хо, ныряющий в пучину интернета, — это в порядке вещей.
— А Уайт?
Ривер покачал головой:
— Не успел.
— Ее тоже…
— Нет-нет. Господи, нет. Ничего такого. Просто увезли. Что с Лоем?
— Неизвестно.
Луиза присела рядом с Ривером. Мин остался стоять. Неожиданно он потянулся, привстал на цыпочки и широко раскинул руки, словно на распятии.
— Псы, да?
— Скорее всего.
— Думают, что мы прикончили Джеда?
— Думают, что мы прикончили Алана Блэка. Вы двое его хорошо знали?
Оба пожали плечами.
— Ну как сказать. Он был не особо общительным.
— В Слау-башне все не особо общительные.
— Он не говорил, почему решил уволиться?
— Не при мне. А ты с ним пересекался?
— Он уволился еще до меня, — сказал Ривер.
— А с чего они решили, что его мы прикончили?
— С того что это подстава, — сказал Ривер. — Там машина, что ли?
Действительно, судя по звуку, подъехала машина. Притормозила. Потом ее припарковали и выключили двигатель. Все происходило вне поля их зрения, за деревьями вдоль западной ограды кладбища. Ривер с Луизой поднялись со скамьи. Хо, уткнувшись в экран ноутбука, не обращал никакого внимания на происходящее. Из дальнего конца аллеи донеслось позвякивание, а вслед за тем — скрежет задвижки.
— Лэм, — сказал Ривер.
— У него есть ключи?
— Это, по крайней мере, объясняет, почему он назначил сбор именно здесь.
Секунду спустя появились Лэм и Кэтрин Стэндиш.
* * *
Керли внезапно оказался в стане врага, тайно, в военное время. При этом он находится у себя на родине, но в то же время он здесь чужой — вот до чего дошло.
Они проезжали мимо мечети. Мимо гребаной мечети. Прямо здесь, в столице Англии. Офигеть. Нарочно не придумаешь.
А ведь предупреждали. Все последние годы люди предупреждали, да хрен ли толку? Любой желающий располагался тут как у себя дома: им на блюдечке подносили и работу, и жилье, и бабло, а не хочешь работать — пожалуйста, вот тебе еще и пособия. Какое, в жопу, социально ответственное общество? Страну превратили в богадельню.
К тому же они заблудились. Понятия не имели, где находятся. А ведь надо было просто следовать указателям на север. Что тут сложного-то?
Ларри запаниковал. Ссыкло, оно и есть ссыкло. «Мы же просто собирались их припугнуть». Ага, именно таким манером и выигрывают войны, правда? Седьмого июля убийцы не стали расстегивать свои рюкзачки, предъявлять бомбы и пугать: «Вот взгляните, если захотим, то можем вас взорвать». Они просто взяли и взорвали. Потому что, следует отдать им должное, в одном они были правы: идет настоящая война. А односторонней войны не бывает.
Он не догадывался, что они приближаются к мечети, до тех пор, пока здание не появилось прямо у них перед носом и стало очевидно, что ничем, кроме мечети, оно быть не может. Чужеродные, вздутые луковичные очертания. Словно они выехали за пределы карты и внезапно очутились именно там, где хотели бы очутиться в самую последнюю очередь. Его охватила паника: а что, если чурка догадается, где они сейчас находятся, — по запахам, по звукам догадается — и начнет лягаться в багажнике? Воображение рисовало картину обступающей со всех сторон толпы; толпа начинает раскачивать машину из стороны в сторону, вызволяет пацана из багажника. И что потом? Потом они их подожгут. И потащат по улицам, забрасывая камнями. Суки мракобесные, вся их средневековая шобла. А ведь с самого начала его задача была расплатиться с ними их же монетой, типа как обратка.
Он сглотнул панику. Черножопый заперт в багажнике. Он не имеет ни малейшего представления о том, где они находятся.
Как, впрочем, и они сами.
— Ты хоть соображаешь, куда мы вообще едем?
— Ты сам сказал, что надо убраться подальше оттуда.
— Да, но не в гребаную же Индию?
Мечеть осталась позади. Теперь все вокруг было из бетона, с решетками на окнах. Единственный зеленый мазок в пейзаже — опущенные рольставни магазина «Все по фунту».
— Надо валить из города.
* * *
Примостившись на ограде могилы Беньяна, Лэм жевал сэндвич с беконом. В другой руке он держал еще один, завернутый в пергаментную бумагу. Его обступили слабаки.
— Тавернер завербовала Блэка, — сообщил он. — Похищение мальчишки изначально замышлялось как постановка-провокация. Теперь, когда все внезапно пошло взаправду, Тавернер нужно срочно назначить козлов отпущения. — Он проглотил прожеванный кусок. — И эта роль досталась нам.
— Почему именно нам? — спросил Мин.
— Потому, например, — сказала Кэтрин, — что по нам никто особо горевать не станет.
— А поскольку она втянула Блэка в эту махинацию, — добавила Луиза, — то, значит, один слабак уже замешан в ней изначально.
— И каких-либо возражений на этот счет от него в ближайшее время ожидать не приходится, — согласился Лэм. — У Тавернер, скорее всего, припасены соответствующие документы и показания. Согласно которым Блэк действовал не по ее указке, а по указке Слау-башни. А Парк тут вообще не при делах.
— Но она уж как-то слишком мечется, — сказал Ривер. — Нет, с одной стороны, понятно — два трупа, да и у мальчишки перспективы не самые радужные, но ведь это не первый раз, когда операция идет вразнос. Чего она так паникует-то? Чего боится?
— Имя Махмуда Гула тебе о чем-нибудь говорит? — спросил Лэм.
— Генерал в объединенном директорате служб безопасности, пакистанская разведка, — на автомате выдал Ривер.
И удостоился взгляда.
— Видно, вы с дедом играли в подкидного фотографиями сотрудников спецслужб.
Хо держал перед собой открытый ноутбук, как лоток с мороженым.
— Гул возглавляет межведомственное оперативное управление, — зачитал он с экрана. — Эквивалент нашего первого зама.
Ривер рылся в памяти, пытаясь выудить еще какие-нибудь подробности, однако не вспомнил ничего, кроме самых общих моментов.
— Довольно радикальный консерватор.
— Они все там такие.
— Под конец войны, — продолжал Хо, — появились подозрения, что кто-то из сотрудников пакистанских служб передает талибам информацию о планируемых ракетных ударах. Гул был в числе подозреваемых. Расследование ни к чему не привело, никаких обвинений не выдвинули. Однако штатный аналитик Парка оценил вероятность причастности Гула в пятьдесят процентов.
— В то же время публично он неизменно выражает поддержку правительству, — сказал Ривер. — И его кандидатура всегда рассматривается при назначении нового главы директората. — На этом познания Ривера о Гуле исчерпались. — Но какое отношение он имеет ко всему происходящему? — И, не дав Лэму ответить, воскликнул: — Нет! Секунду. Подождите, не говорите.
— Самое время поиграть в шарады, — заметила Кэтрин. — Отличная идея.
Луиза покосилась на нее. Подобное замечание было не в стиле Кэтрин. Да и выглядела Кэтрин сейчас совсем не в стиле Кэтрин. Нет, покрасневшие-то на холоде кончик носа и щеки вели себя как положено, однако в глазах блестело непривычное оживление. Возможно, ей по нраву это приключение. Тут их взгляды пересеклись, и Луиза поспешно отвела свой.
Лэм доел сэндвич и удовлетворенно рыгнул.
— Великолепно, — сказал он. — Пять звезд.
— Где в такую рань открыто? — спросила Луиза.
Лэм неопределенно помахал в направлении Олд-стрит:
— Есть тут одно местечко. Круглосуточно. Практически по дороге. Мы подумали, что вы не будете в претензии, если мы подзадержимся.
— Извините, что вмешиваюсь, — сказал Ривер. — Хасан Ахмед — один из людей Гула, так?
— Только не сотрудник.
— Точно?
В ответ Лэм лишь глубоко и шумно выдохнул.
— Так, хорошо. Ладно. Тогда… О господи! — Истина осенила Ривера наотмашь. — Он его родственник?
— Сын сестры.
— То есть мы — вернее, Тавернер — организовали похищение племянника Махмуда Гула шайкой фашиствующих отморозков? Она соображала, что делает?
— Она полагает, что играет в стратегию. «Считай это способом установить профессиональный контакт», — процитировал Лэм. — Так и сказала. «Мы спасаем Хасана — получаем союзника».
— Они в близких отношениях? — спросил Мин Харпер.
Хо продолжал рыться в досье Гула из базы данных Риджентс-Парка.
— Мать и отец Хасана познакомились в Карачи, но отец тогда уже жил здесь. Он вывез свою невесту в Англию. С тех пор она на родину не возвращалась. Нет никаких сведений о том, что Гул их навещал.
— Но полностью исключать такую возможность нельзя, учитывая его место работы, — заметил Мин.
— Как бы там ни было, — сказал Лэм, — можно с определенной долей уверенности предположить, что ему не особо понравится, если его племяннику отрубят голову в прямом эфире.
Он развернул второй сэндвич. По воздуху поплыл теплый аромат жареных колбасок.
— И что она себе думала? — пытаясь не обращать внимания на запахи, спросил Ривер. — Очаровать Махмуда Гула, вызволив его племянника из рук фанатиков?
— Ключевой момент в том, — пояснил Лэм, — что это наши собственные фанатики. Вот что важно.
— То есть таким образом Гул окажется у нас в долгу, — продолжила Луиза, — и, когда станет очередным главой разведки, будет больше расположен к сотрудничеству с нами.
— Гениально, — вздохнул Ривер. — А она не задумывалась о том, что произойдет, если спасти Хасана не удастся?
— Судя по всему, нет, — сказал Лэм. — И сейчас все идет к тому, что примерно через двадцать четыре часа с помощью британских спецслужб будет осуществлено жестокое убийство племянника первого зама разведки более-менее дружественной нам державы.
— И это в том случае, если убийцы будут продолжать придерживаться заявленного графика, — заметила Кэтрин. — Которого им придерживаться теперь незачем. Они знают, что спалились.
— Значит, мальчишку все равно прикончат, — подытожил Мин. — Охренеть. Войны-то начинают и по менее серьезным поводам.
— Именно поэтому Леди Ди изо всех сил пытается повесить это дело на нас, — сказал Лэм. — Потому что если Хасан погибнет — это одно. Но если он погибнет, а потом выяснится, что ответственность за его смерть лежит на Пятерке, то это уже не просто бесславная страничка в послужном списке Тавернер. — (Кусочек колбасного фарша вывалился из сэндвича и, скользнув по штанине и оставив там майонезный мазок, упал на землю.) — Черт. Ненавижу, когда такое случается. — Лэм сердито уставился на желтоватый сальный росчерк, который, признаться, был не то чтобы особенно выдающимся среди остальных пятен на данной штанине, а потом перевел взгляд на окружающих и закончил: — Ей светит не вступление в наши ряды в Слау-башне, а небо в клеточку. Если только сначала мешок на голову не наденут.
— Мешок на голову первому заму? А что, такое возможно?
— Прецеденты, скорее всего, имеются, — ответил Лэм. — Поинтересуйся как-нибудь у своего деда, может, он знает. Тем временем Хасана никто толком не разыскивает. Тавернер изначально было известно, где его держат, но делиться этой информацией было не в ее интересах, так что полиции приходится работать без каких-либо наводок от Конторы. А до тех пор пока туда не внедрился Блэк, «Голос Альбиона» ни разу не поднимал волну ни на чьих радарах.
— На радарах, — начал Хо, — не волны…
— Заткнись.
— Мы имеем дело с дилетантами, так что шансов у них не много, — сказала Кэтрин. — В какой-то момент они просто споткнутся о собственные…
— Мудя?
— А ведь она права, — сказала Луиза.
— Наоборот. Тот факт, что до сих пор они сидели по щелям и не высовывались, сыграл им на руку. Никто раньше про них не слышал, а значит, никто теперь и не знает, где их искать.
— Но ведь Алан Блэк на них как-то вышел?
— Ага, — сказал Лэм. — Вышел. И где он сейчас?
* * *
Ривер слушал вполуха; мозг обрабатывал новую информацию, сопоставляя ее с той, что уже находилась в его распоряжении, или казалось, что находится, или находилась, но забылась, а теперь вспомнилась. А еще безумно хотелось есть. Лэм, сволочь, мог бы принести сэндвичи и для других, как поступил бы любой нормальный начальник в любой организации, отправляясь на предрассветное совещание с подчиненными. Если, конечно, принять за данность, что какой-то начальник какой-то организации назначил бы предрассветное совещание на кладбище… Ривер точно не помнил, когда в последний раз ел или пил. Скорее всего, когда они с Сид караулили Хобдена, когда Сид все еще сидела вертикально, а не лежала распластанная на больничной каталке или на операционном столе, а то и накрытая простыней с головы до ног. Он до сих пор не знал, что с ней. До сих пор не уяснил всего, что произошло, не говоря уже об известии, что в Слау-башню Сид откомандировали приглядывать за ним. По приказу Тавернер, скорее всего. Что все это значило?
Лэм тем временем говорил что-то насчет безголовых куриц, а на Ривера неожиданно навалилась слабость. Ему нужен был заряд энергии, что-нибудь сладкое, что-нибудь горячее.
Господи, он сейчас убил бы за чашку кофе…
В глубине памяти щелкнул рычажок.
* * *
Лэм откусил солидный кусок от сэндвича с колбасками и с набитым ртом продолжил:
— Все дело в том, что Блэк был таким же тайным суперагентом, как и вся ваша шайка-лейка, или, другими словами, полным чайником. А значит, он обязательно где-то напортачил.
— Вот спасибо, — сказала Луиза.
— И что из того? — сказал Мин Харпер. — Блэк убит. Похитители чикнут Хасана при первом удобном случае, а потом снова расползутся по своим щелям.
— Если бы они хотели… чикнуть Хасана при первом удобном случае, — заметила Кэтрин, — то его труп лежал бы рядом с трупом Блэка.
Мин, подумав, согласно кивнул.
— Чайник или нет, — сказал Хо, — но в ночь похищения Блэк обеспечил им чистый отход из Лидса. Видеонаблюдение на трассах отключилось на несколько часов.
Читать бесплатно другие книги:
