Мир смерти. Планета проклятых Гаррисон Гарри
Мета выглянула из камача и в ужасе отшатнулась. Потом, взяв Язона на руки, она отнесла его в шатер. Случайные зрители были в полном восторге…
— Тебе нужно что-то съесть, — строго сказал Мета. — Довольно пить.
— Ерунда, — Язон отпил из чашки и облизал губы. — Я потерял много крови и слишком устал, чтобы есть. Аптечка, кстати, то же самое показывает.
— Аптечка также показывает, что тебе необходимо сделать переливание крови.
— Здесь это несколько затруднительно организовать. Я лучше буду пить много воды и есть каждый день свежую козью печенку.
— Откройте! — крикнул кто-то, нажимая на входной клапан. — Я говорю голосом Темучина.
Мета сунула аптечку под шкуру и пошла к выходу, Гриф подобрал с пола копье и взвесил его в руке.
В проеме появилось лицо воина.
— Ты должен немедленно явиться к Темучину, жонглер.
— Скажи ему, что я скоро буду.
Воин хотел было возразить, но Мета схватила его за нос и вытолкала наружу, а затем снова завязала клапан.
— Ты не можешь идти, — повернулась она к Язону.
— У нас нет выбора. Рану мы зашили вручную, а с антибиотиками здесь никто не знаком. Думаю, все будет в порядке.
— Я вовсе не это имела в виду.
— Я знаю, что ты имела в виду, но, к сожалению, тут мы ничего не можем поделать, — ответил Язон, прижимая к руке аптечку. — Я прекрасно понимаю, что потеряю годы жизни из-за этих стимуляторов, но надеюсь, что кое-кто это оценит.
Когда он встал, Мета бросилась к нему.
— Нет, ты не можешь идти! — воскликнула она, хватая его за руки.
Язон осторожно высвободился и нежно поцеловал ее.
— Язон, мне это не нравится. Я ничем не могу помочь тебе!
— Можешь, но не сейчас. В данный момент я иду показывать Темучину большой взрыв, а после этого мы сможем вернуться на корабль. Я скажу, что отправляюсь за племенем пиррян, и это будет чистая правда. Колесо судьбы вращается, фортуна нам улыбается, и скоро новый день взойдет над Счастьем.
От лекарств у него прояснилось в голове, настроение улучшилось, и он почти поверил в свои слова.
Темучин ждал в своем шатре; по нему совершенно не было заметно, что всего несколько часов назад он вернулся из трудной и опасной экспедиции.
— Взорви их! — велел вождь, указывая на стволы с порохом у углу камача.
— Не здесь и не все сразу, если ты только не замышляешь массового убийства, — ответил Язон. — Мне нужен какой-нибудь сосуд.
— Тебе принесут все, что нужно.
Темучин, видно, хотел, чтобы опыты с порохом хранились в тайне, и Язона это устраивало. Развалившись на мягких шкурах, он лениво грыз кусок жареного мяса, дожидаясь, пока доставят все необходимое.
Вскоре принесли несколько пузатых глиняных горшков, и он выбрал один из них — маленький с узким горлышком. Вытащив пробку из ствола с порохом, Язон осторожно пересыпал порох в горшок и затолкал туда кусок замши. Затем, приготовив в плошке вязкую смесь из навоза, воды и грязи, он замазал горлышко. Темучин стоял рядом и внимательно наблюдал за процессом создания нового оружия.
— Мне говорили, что порох должен быть полностью закрыт, — пояснил Язон. — Если где-нибудь будет отверстие, оттуда вырвется огонь, и порох просто сгорит.
— Как туда попадет огонь? — нахмурился вождь.
Язон взял большую иглу, которой сшивают шкуру для камачей.
— Ты задаешь правильный вопрос. Смотри, пробка высохла, и я могу проделать в ней отверстие. Теперь при помощи этой иглы я просуну в отверстие обрывок ткани — я специально прихватил эту ткань из низины. Она пропитана маслом и должна хорошо гореть, — он взвесил глиняную бомбу в руке. — Думаю, можно начинать.
Темучин вышел из шатра, и Язон, с горшком в одной руке и с масляной лампой в другой, последовал за ним. Перед камачем вождя было расчищено большое пространство, и воины сдерживали толпу любопытных. Пронесся слух, что Темучин проводит какие-то таинственные и очень опасные опыты, и сюда со всего лагеря сбежались кочевники.
Язон осторожно положил бомбу на землю и громко сказал:
— Если сработает, будет сильный гром, дым и пламя. Некоторые знают, о чем я говорю.
Поднеся лампу к фитилю, он дождался, пока ткань загорится, после чего быстро направился к камачу. Даже наркотики не могли заглушить его беспокойства по поводу успеха мероприятия, и опасения эти оказались не напрасными.
Фитиль некоторое время дымил, а потом погас. Язон продолжал чего-то ждать, не обращая внимания на нетерпеливый гул в толпе; у него не было ни малейшего желания подходить сейчас к бомбе — она могла взорваться прямо ему в лицо. Лишь когда Темучин с грозным видом взялся за меч, Язон пошел взглянуть, что же случилось.
— Фитиль погас раньше, чем надо, — глубокомысленно сообщил он вождю. — Нужен другой фитиль. Сейчас я все сделаю. Пусть никто не приближается к бомбе до моего возвращения.
Прежде чем кто-либо успел возразить, он скрылся в камаче.
Хорошие фитили делаются из пороха и горят даже без доступа воздуха. Пороха у него достаточно, но во что его завернуть? А что если?.. Убедившись, что вход в камач плотно закрыт, Язон порылся в сумке и достал оттуда аптечку; он принес ее, невзирая на риск, потому что не хотел свалиться без памяти в самый неподходящий момент. В камере анализатора, под ампулами лежал небольшой листок бумаги с инструкцией. Вот то, что ему нужно!
Фитиль получился быстро, и, закончив работу, Язон натер бумагу маслом и сажей, чтобы она походила на тряпку.
— Должно сработать, — пробормотал он, выходя из шатра.
Заминка продлилась дольше, чем он думал, и кочевники уже открыто смеялись, а Темучин стоял у входа с белым от ярости лицом. Стараясь не слушать язвительных замечаний в адрес глупого жонглера, Язон проковырял новое отверстие в пробке и вставил туда фитиль.
Бумага ярко вспыхнула, разбрасывая искры. Кинув взгляд на пламя, Язон повернулся и побежал…
На этот раз результат был налицо: бомба взорвалась с оглушительным грохотом, и глиняные осколки полетели во все стороны, пробивая стены камачей. Язон не успел отбежать достаточно далеко, и взрывная волна опрокинула его на землю. С трудом поднявшись, он ощупал себя и убедился, что не пострадал. Темучин по-прежнему неподвижно стоял у входа в свой камач, но выглядел удовлетворенным. Вокруг раздавались восторженные крики зрителей.
— Можешь сделать большую бомбу, жонглер? — спросил вождь, и жажда разрушения сверкнула в его глазах.
— Их можно делать любого размера. Скажи, для каких целей тебе нужны бомбы, и я смогу что-нибудь посоветовать.
В этот момент внимание вождя отвлекло движение на противоположной стороне площади: группа людей на моропах прокладывала себе дорогу через толпу, и зрители недовольно шумели.
— Кто приближается без разрешения? — повысил голос Темучин и потянулся за мечом; его охранники обнажили оружие и придвинулись ближе к вождю.
Толпа, наконец, расступилась, и к вождю подъехал всадник.
— Что за шум? — спросил он властным голосом, в котором слышалась давняя привычка командовать.
Голос показался Язону очень знакомым…
Керк!
Темучин в гневе двинулся вперед, охрана — за ним. Керк быстро спешился, к нему присоединились Рес и другие пирряне. Назревала схватка.
— Подождите! — Язон бросился между ними. — Это мое племя! Это пирряне. Они пришли, чтобы присоединиться к армии Темучина, — он подмигнул Керку. — Успокойтесь! Склоните головы, иначе вас уничтожат.
Керк, как будто и не слыша его, остановился и, взявшись за меч, раздраженно посмотрел на Темучина. Тот со своим отрядом надвигался как лавина, и Язону пришлось отступить в сторону, чтобы его не раздавили. Темучин остановился, только когда носки сапог коснулись Керка.
Вожди молча смотрели в глаза друг другу. Со стороны казалось, что у них много общего: видно Керк хорошо изучил отчеты Язона.
— Я Керк — вождь пиррян, — сказал он, — чуть вытягивая меч из ножен.
— Я Темучин — вождь всех племен. Ты должен склониться передо мной.
— Пирряне ни перед кем не склоняются!
У Темучина глухо булькнуло в горле, и он начал вытаскивать меч. Язон с трудом преодолел желание закрыть глаза и убежать. Сейчас начнется кровавое побоище!
Но Керк знал, как поступить. Перехватив руку Темучина, чтобы не дать тому обнажить оружие, он с достоинством обратился к нему:
— Я пришел не для битвы. Но я пришел к тебе как равный. Мы будем разговаривать.
Они по-прежнему смотрели в глаза друг другу. Темучин напрягся и покраснел, вены на лбу вздулись, но вытянуть меч из ножен ему никак не удавалось. Хотя вождь варваров обладал недюжинной силой, Керк сдерживал его напор безо всяких видимых усилий. Молчаливая борьба продолжалась несколько секунд… И когда уже казалось, что у кого-нибудь не выдержат нервы, Керк улыбнулся… Чуть заметно, уголками рта, так, чтобы это видели лишь стоящие рядом Темучин и Язон. Одновременно пиррянин с силой надавил на руку вождя, и меч Темучина ушел в ножны.
— Я пришел не для битвы, — повторил Керк ровным голосом. — Юнцы могут биться друг с другом. Мы — вожди, мы будем разговаривать!
Он разжал руку так внезапно, что Темучин пошатнулся и замер на месте. Рассудок боролся в нем со свирепостью варвара. В молчании прошло еще несколько напряженных секунд… И вдруг Темучин, разразившись хохотом, дружески хлопнул Керка по плечу. Такой удар мог свалить моропа, но пиррянин лишь улыбнулся в ответ.
— Ты должен мне понравиться! — крикнул вождь. — Если я раньше не убью тебя. Пошли в мой камач. А ты оставайся здесь! — приказал он Язону, взглянув на него так, будто тот один был в ответе за все происходящее.
Язон не особенно огорчился: лучше ждать на холоде, чем присутствовать при стычке в шатре. В том, что стычка произойдет, он почти не сомневался, потому что был не очень высокого мнения о дипломатических способностях обоих вождей. Гневные голоса в камаче звучали все громче, и Язон съежился в ожидании неизбежной развязки. На него опять навалилась усталость, и он опустился прямо на холодную землю — сидеть все же легче.
В шатре наступила зловещая тишина… Язон заметил, что даже стражники обмениваются тревожными взглядами. Неожиданно с треском лопнули ремни входного клапана, и из камача, сбив плечом опорный столб, вышел Керк. Мельком увидев в проеме искаженное злобой лицо Темучина, Язон вскочил и заторопился за Керком.
— Что там произошло? — спросил он у пиррянина.
— Ничего особенного, — ответил тот. — Мы начали говорить, но никто не хотел уступать. Пока что ничья.
— Вы должны были ждать моего возвращения. Почему вы пришли раньше? — спросил Язон, хотя знал ответ заранее.
— А почему бы и нет? Пирряне не могут отсиживаться в горах и выполнять обязанности тюремщиков. Мы решили сами взглянуть, что здесь творится. По дороге у нас было много стычек с варварами, так что все чувствуют себя превосходно.
— Нисколько в этом не сомневаюсь, — согласился Язон. Больше всего ему хотелось сейчас очутиться в своем камаче и залезть под теплые шкуры.
Глава XII
- Они вернулись из Земли Сырости,
- Они вернулись с большими пальцами в своих сумках,
- Рассказывая о славных убийствах
- В землях под обрывом…
За стенами камача свистел ветер, через дымовое отверстие влетали снежинки, но внутри было тепло и уютно — атомный нагреватель давал много тепла. Язон с удовольствием приложился к большой бутылке, привезенной Керком — ром был гораздо приятней ачада. Рес принес ящики с нормальными продуктами, и Мета их открывала.
— Это свинина, — сказала она, когда Язон потянулся к пакетам с мясом. — Ты уже взял один.
— Первый я съел просто ради удовольствия. А этот — для восстановления сил. Как-никак, я проливал кровь в низине и должен теперь основательно подкрепиться, — ответил Язон, жадно поглощая горячее мясо. — Керк, а где вы взяли столько орлиных черепов? У каждого пиррянина на шлеме череп. Это производит сильное впечатление на туземцев, но неужели на этой планете и впрямь столько орлов?
— Может, и нет, — Керк провел пальцем по черепу. — Мы подстрелили одного и набили чучело, а все остальные отлиты из пластика. Точные копии, никто ничего не заподозрит. А теперь скажи, что будет дальше?
— Терпение. Операция продлиться еще какое-то время. Впереди у нас много сражений, так что вы будете довольны. Позвольте доложить вам о том, что я узнал со времени нашей последней встречи. Темучин объединил большинство племен равнины. Он очень умный человек и прирожденный вождь, поэтому он постоянно воюет. Одна из главных заповедей любого полководца гласит, что армия должна все время находиться в действии, иначе она начнет разлагаться. Как только Темучин покончил с первой экспедицией, он нашел два племени, с которыми враждовало большинство кочевников, и уничтожил их. Полагаю, что он собирается повторять подобные акции. Сложилась ситуация, при которой можно быть или с ним, или против него, но нельзя оставаться нейтральным. Немногие вожди, попытавшиеся выступить против нового режима, нашли такую страшную смерть, что больше никто и не пытается оспаривать его власть в союзе племен.
Керк покачал головой:
— Если он объединил всех, то что мы можем сделать?
— Убить его, — предложила Мета.
— Посмотрите, что делает с женщиной пребывание в варварской среде, — сокрушенно вздохнул Язон. — Впрочем, я тоже думал об этом. В таком случае союз, конечно, развалится, но мы ничего не выиграем. При первой же попытке заложить шахту мы получим себе на беду нового вождя, и нападения возобновятся. Я предлагаю поступить иначе. Ты, Керк, не совсем прав, он объединил не все племена, а только сильнейшие из них. По равнине кочует немало мелких племен, о которых он не считает нужным беспокоиться. Но в горах севера живут племена, принадлежащие к клану Ласки, которые издавна гордятся своей независимостью. Они часто воюют друг с другом, но выступают вместе против любой внешней угрозы. Сейчас такая угроза — Темучин. Вот наш единственный шанс!
Что ты имеешь в виду? — спросил Рес.
— Темучин наверняка развяжет войну против Ласок. Мы присоединимся к нему и будем ему помогать. Пирряне будут отлично сражаться, и покроют себя славой, а я позабочусь, чтобы Темучин совершил побольше ошибок. В результате, вернувшись с войны, Керк займет место Темучина; это жестокое общество — здесь никто не помнит прежних заслуг. В этой операции примут участие все, кроме Реса.
— А я что буду делать? — удивленно спросил Рес.
— Ты будешь выполнять часть нашего плана. Мы не обращали внимания на земли под обрывом, однако там довольно развитая земледельческая культура. Темучин спускался туда с отрядом в поисках пороха, я думаю, он хочет использовать его против горных племен. Я помогал Темучину в его поисках, и все время держал глаза широко открытыми. Кроме пороха там есть кремневые ружья, артиллерия, мундиры и мешки с мукой. Это очевидные доказательства.
— Доказательства чего? — Керк был раздражен. Он предпочитал иметь дело с простыми умозаключениями.
— По-моему, и так ясно. Доказательства существования довольно высокой культуры. Центральное правительство, налоги, литье, ткачество…
— Как ты узнал все это? — поинтересовалась Мета.
— Я расскажу тебе ночью, дорогая, когда мы будем одни, сейчас это прозвучало бы как хвастовство. Тем не менее я знаю, что мои заключения верны. Там внизу есть поднимающийся средний класс, и держу пари, что это банкиры и торговцы. Рес станет одним из них. Посмотрите, вот ключ к успеху, — он достал из сумки металлический кружок и подбросил его на ладони.
— Что это? — спросил Рес.
— Деньги. Монета нижнего государства. Это ось, на которой вращается торговый мир. Мы исследуем сплав и изготовим партию точно таких же. Ты возьмешь их с собой, откроешь лавку и приготовишься к следующему этапу.
Рес с сомнением посмотрел на монету:
— А теперь по правилам игры в вопросы и ответы, я должен спросить, в чем заключается следующий этап?
— Верно. Ты быстро схватываешь суть, и, кажется, ты единственный, кто внимательно слушает, когда я говорю.
— Ты слишком много говоришь, — заметила Мета.
— Согласен. Но это единственный мой недостаток. Следующий этап заключается в том, что объединенные под властью Керка племена приветливо встретят Реса, когда он приплывет сюда с товарами. Континент делится на две части неприступным обрывом, но никто не убедит меня, что на севере нет места, где может пристать судно. Я уверен, что в прошлом здесь пролегали морские дороги. Сейчас кочевникам эти пути не известны, а жители низин, несомненно, корабли имеют, но их ничто не привлекает в этих суровых землях. Скорее наоборот. Мы это досадное недоразумение исправим. Торговля быстро изменит нравы кочевников, и на равнинах наступит новая эра. За несколько поношенных шкур варвары смогут получить все блага цивилизации и будут очень довольны. Может быть, им понравится ром, табак или стеклянные бусы… И тогда отомрут их табу. Вначале мы построим причал на берегу, где будет происходить торговля, затем — несколько навесов, чтобы защитить товары от дождя и снега. Дальше больше. Мы возведем постоянный поселок и торговый центр — и именно на том месте, где должна быть шахта. Следующий шаг очевиден.
Споров было много, но только по отдельным деталям. В целом против плана Язона никто не возражал — план был простым, вполне выполнимым и точно указывал каждому, чем следует заниматься. Недовольна осталась только Мета, которой уже надоело доить коз и таскать навоз, но, как истинная пиррянка, она молчала.
Собрание закончилось очень поздно; Гриф уже уснул. Атомный нагреватель выключили и спрятали, но в камаче сохранялось приятное тепло. Язон опустился на шкуры и утомленно вздохнул, Мета легла рядом и положила подбородок ему на грудь.
— Что будет, когда мы победим? — спросила она.
— Не знаю, — устало сказал Язон. — Еще не думал об этом. Сначала нужно победить.
— А я думала. Для пиррян это будет означать конец борьбы. Мы останемся здесь и построим новый город. А что будешь делать ты?
— Я как-то не задумывался над этим, — ответил он, прижимая ее к себе.
— А я решила, что меня это устроит. Думаю, я найду, чем заполнить свою жизнь. Ты заметил, что у кочевников женщины сами заботятся о своих детях. Наверное, это очень приятно…
Язон отдернул руку от ее волос и широко раскрыл глаза. Где-то в отдалении он услышал звон обручальных колец — звук, которого он старался избегать всю жизнь.
— Что ж, — заметил он. — Женщинам варваров это, наверное, нравится, но разве такое занятие достойно умной и цивилизованной женщины?
Он напряженно ждал ответа, пока не понял, что Мета уснула. Обнимая ее, он размышлял о жизни и ее превратностях. Так ли уж страшно то, от чего он всегда бежал как от чумы? Он задавал себе этот вопрос снова и снова, пока не уснул…
Кампания началась на рассвете, когда небо на востоке чуть побледнело, а с северных гор внезапно подул ледяной ветер. Еще ночью Темучин разослал во все племена приказы о выступлении, и теперь кочевники завершали приготовления к походу. Все лишнее оставалось в обозе. Каждый воин брал с собой только оружие и минимальный запас продовольствия, и с этой минуты он сам должен был заботиться о себе и о своем моропе. Прокладывая дорогу среди кричащих женщин и детей, воины направлялись к месту сбора. По пути они сбивались в небольшие группки, которые затем объединялись в отряды, и постепенно из хаоса лагеря возникала армия.
Язон с Керком возглавляли пиррянскую колонну: за ними ехало девяносто четыре человека. Женщины остались в лагере, Рес и еще восемь человек отправились в низину, а остальные охраняли корабль. Таким образом, здесь, в самом сердце врага их было девяносто шесть человек, и перед этой горсткой людей стояла задача подчинить себе бесчисленные орды варваров, а затем и всю планету. На первый взгляд, это граничило с безумием. Но сами пирряне придерживались иного мнения; полные решимости добиться своего, они были готовы смести с пути любого, кто попытается им помешать.
Выехав из лагеря, они увидели другие колонны. Орда собиралась. Воины все подъезжали и подъезжали, пока не заполнили всю степь до самого горизонта. Несмотря на огромные размеры армии, во всем ощущалась четкая организация — каждый клан шел отдельно, под командованием своего вождя.
Впереди показались черные знамена личной гвардии Темучина, и Язон повернулся к Керку:
— Темучин нагрузил двух моропов пороховыми бомбами. Он хочет, чтобы я руководил бомбометанием. Остальных пиррян он, скорее всего, не ждет, но мы поедем к нему все, хочет он того или нет. Если я ему нужен — я приду со своим племенем. Думаю, Темучину крыть будет нечем.
— Сейчас увидим, — сказал Керк, пришпоривая моропа, и пирряне дружно устремились за своим вождем.
Вскоре они поравнялись со свитой Темучина, и Язон выехал вперед, чтобы объясниться. Однако на этот раз его красноречие не понадобилось. Вождь холодно взглянул в сторону пиррян и отвернулся, не сказав ни слова. Он походил на шахматиста, уже проанализировавшего партию и решившего согласиться на ничью. Аргументы Язона были настолько очевидны, что вождь не счел нужным обременять себя их выслушиванием.
— Осмотри фитили на бомбах, жонглер, — приказал он Язону. — Отвечаешь за них головой.
Наблюдая за войском кочевников, Язон пришел к выводу, что Темучин — военный гений. Нигде не обучаясь полководческому искусству и даже не имея представления о письменности, он сам додумался до основных принципов организации регулярной армии. Его военачальники не просто командовали отдельными отрядами — они составляли штаб и при помощи простой, но тщательно продуманной системы сигналов управляли огромными массами людей.
Когда войска собрались, Темучин приказал выступать. Марш был рассчитан на целый день. Уже через несколько часов Язон, несмотря на солидный опыт езды на моропах, почувствовал себя совершенно разбитым. Для варваров, которые садились в седло прямо из люльки, а сходили только в гроб, такого вопроса вообще не существовало. Что до пиррян, то они мчались во весь опор, как настоящие кочевники, и по ним совершенно не было видно, утомляет их непрерывная тряска или нет.
Вскоре после полудня армия начала военные действия. Вначале им встретился одинокий всадник — и его кровь смешалась в пыльной траве с кровью моропа, затем погибла целая семья кочевников, путь которой скрестился с путем наступающей армии… Войска неудержимо шли вперед, оставляя за собой дымящиеся камачи и груды изуродованных тел. Убивали мужчин, женщин, детей, даже моропов — Темучин не щадил никого и ничего. Война ведется ради победы. Оправданно все, что способствует победе: чтобы застать противника врасплох, надо совершать за день трехдневный переход; чтобы никто не смог предупредить врага, надо убивать всех встречных; чтобы воины не обременяли себя в походе добычей, надо дотла сжигать захваченные становища.
В сумерках армия достигла большого становища Ласок у самых гор. Когда воины Темучина внезапно появились на холмах около лагеря, там началась паника. Но фланги наступающих быстро сомкнулись, взяв лагерь в кольцо. Только нескольким всадникам на резвых моропах удалось выскользнуть из окружения, их почему-то никто не стал преследовать.
«Небрежная работа,» — отметил про себя Язон.
Дальше последовало сплошное убийство. Обрушив на защитников лагеря град стрел, кочевники перешли в наступление. Пирряне атаковали вместе со всеми. Они, правда, не очень метко стреляли из лука, но в рукопашном бою не имели себе равных. Обрушиваясь на врага, как молнии, они убивали и без промедления шли вперед. Сопротивляться им было так же бесполезно, как пытаться остановить горную лавину.
Язон в сражении не участвовал. Вместе с двумя обозленными воинами, которым приказали охранять бомбы, лишив тем самым возможности отличиться в битве, он держался в отдалении и перебирал струны лютни, делая вид, что сочиняет новую песню. Ему было отвратительно не только участвовать в этом массовом убийстве, но даже смотреть на поле боя.
Резня кончилась затемно. Язон медленно въехал в захваченный лагерь. Навстречу ему попался гонец от вождя.
— Темучин хочет видеть тебя, — передал он.
Они ехали среди всеобщего разгрома, и моропы осторожно переступали через трупы. Язон старался не смотреть по сторонам и очень жалел, что не может зажать нос, чтобы не чувствовать запаха бойни. К его удивлению, почти все камачи остались целы, жечь их не стали.
В самом большом шатре, принадлежавшем, очевидно, вождю клана, расположился Темучин со своими военачальниками. Когда Язон вошел, все были в сборе, отсутствовал только Керк.
— Начнем, — Темучин скрестил ноги и опустился на шкуры. Остальные, подождав пока он сядет, сделали то же самое. — Наш план таков. Сегодняшняя схватка — это только начало. К востоку отсюда лежит большой лагерь Ласок. Завтра мы направимся туда. Я хочу, чтобы об этом знали все, в том числе и Ласки. Сегодня мы специально позволили бежать нескольким из них, и теперь они наблюдают за нами с холмов. «Вот тебе и «небрежная работа», — подумал Язон. — Да он же заранее спланировал всю компанию до последнего выстрела».
— Сегодня ваши люди хорошо сражались, — продолжал вождь. — Ночью воины будут пить ачад и есть мясо, а завтра поднимутся поздно. Мы разожжем множество костров, а патрули разойдутся по равнине и никому не позволят подойти к лагерю.
— И все это будет ловушкой, — угрюмо улыбаясь, сказал Аханк. — Мы ведь не станем нападать на лагерь к востоку?
— Верно, — Темучин полностью овладел вниманием присутствующих, и военачальники бессознательно подались вперед, чтобы не пропустить ни одного слова. — Как только окончательно стемнеет, мы двинемся на запад, в сторону Глубокого Ущелья. Мы нападем на его защитников, разрушим пороховыми бомбами укрепления и захватим ущелье до того, как к врагу подойдет подкрепление.
— Там трудно сражаться, — проворчал один из военачальников. — Трудно будет победить.
— Нет, не трудно, безмозглый дурак! — прогремел Темучин. — Это ворота в их земли. Несколько сотен воинов могут остановить в этом ущелье целую армию, но если мы пройдем его, они погибли. Мы будем уничтожать их племена одно за другим, пока клан Ласки не превратится в легенду. Память о нем останется лишь в песнях жонглеров! Теперь отдайте приказы воинам и отдохните немного. Спать нам сегодня ночью не придется.
Когда все вышли, вождь взял Язона за руку.
— Ну как бомбы? Они взорвутся, не откажут как в первый раз?
— Конечно взорвутся! — ответил Язон с наигранным энтузиазмом. — Даю слово.
Бомбы его не беспокоили, он сделал все возможное, чтобы они сработали. Его беспокоил предстоящий ночной рейд, который будет еще длиннее и утомительнее, чем первый. Кочевники и пирряне, разумеется, выдержат еще одну бешеную скачку, а он?..
Глава XIII
— Продержись еще немного. Уже видно Глубокое Ущелье! — крикнул Керк.
От усталости Язон не мог даже говорить; он хотел просто кивнуть, но обнаружил, что голова и так болтается из стороны в сторону в такт галопу моропа. В конце концов, он вяло махнул рукой в ответ и снова судорожно вцепился в луку седла.
Армия стремительно приближалась к Глубокому Ущелью.
Ночной рейд был ужасен, и многие нашли свою смерть еще до восхода солнца. Моропы, не выдерживая сумасшедшей скачки, замертво валились на землю, всадники засыпали в седле и падали под ноги обезумевшим животным, но армия не останавливалась ни на минуту. Язон через несколько часов после выступления полностью утратил чувство реальности, и бесконечные полчища всадников казались ему призраками из кошмарного сна. Бешеная скачка продолжалась до рассвета, и лишь только тогда Темучин разрешил устроить короткий привал, чтобы накормить и напоить моропов. Очень может быть, что моропам это пошло на пользу, но Язона эта остановка добила окончательно.
Не чувствуя ног, он упал на землю и лежал так до тех пор, пока Керк не поднял его и не отвел к пиррянам. Немного отдохнув, Язон почувствовал страшную боль; после многих часов в седле кожа на ногах превратилась в сплошную кровоточащую рану. Пирряне сделали ему перевязку и инъекцию болеутоляющих препаратов, после чего он смог взобраться на моропа и продолжать путь. Язон понимал, что держится только благодаря наркотикам, но не видел другого способа дожить до утра. А утром, когда начнется битва за ущелье, он должен быть в хорошей форме, поэтому самые сильные лекарства следует приберечь на потом.
И вот, похоже, это «потом» наступило. Разглядев впереди темный провал ущелья, он негнущимися пальцами нащупал аптечку и прижал ее к руке. Когда лекарства подействовали и сознание прояснилось, Язон услышал звук рога.
— Он сошел с ума! — закричал он Керку. — Приказывает атаковать. После такого перехода!
— Он правильно поступает, — ответил Керк. «Ну да, он правильно поступает: убивает людей и выигрывает войны. Он ведет истребительную войну ради победы, и Керк его прекрасно понимает!» — Язон в сердцах плюнул и поехал к знамени Темучина, как ему и было приказано перед началом рейда.
Тем временем атака началась. Один из передних моропов, осатанев от непрерывного пришпоривания, с ревом взвился на дыбы и сбросил седока на камни. Это была далеко не единственная смерть, но, несмотря ни на что, войска неудержимо втягивались в ущелье. Над входом повисло плотное облако пыли, в котором исчезали новые и новые отряды кочевников.
— Готовь бомбы! — приказал Темучин, увидев подъезжающего Язона.
— Зачем? — спросил тот, но, глянув на вождя, спохватился. — Я только хотел спросить, что надо взорвать? Приказывай, Великий Темучин, я повинуюсь!
— Мы застали их врасплох. Передовые укрепления уже захвачены, сейчас идет бой за те, что расположены дальше по ущелью. Это каменные стены, перегораживающие ущелье поперек, их очень трудно штурмовать. Мы атакуем в пешем строю, не видя противника, и несем большие потери. Наша армия не успеет пройти все ущелье до того, как к Ласкам прибудет подкрепление. И тогда битва потеряет всякий смысл. Так было уже много раз, и теперь я собираюсь действовать иначе.
— Я догадываюсь. Ты хочешь взорвать эти стены бомбами, чтобы проложить дорогу войскам.
— Верно.
— Я готов к бою. Но мне понадобиться помощь людей моего племени. Они сумеют бросить бомбы дальше и лучше, чем я.
— Я пошлю за ними.
Пока Язон отыскал вьючных моропов и распаковывал бомбы, прибыли пирряне — Керк и еще двое — все в поту и пыли, но явно довольные возможностью поучаствовать в сражении.
— Сможешь бросить несколько бомб? — спросил Язон у Керка.
— Конечно. А как они действуют?
— Хорошо действуют. Темучин не склонен выслушивать запоздалые извинения, и мне пришлось сконструировать бомбу, которая взорвется наверняка. Сейчас я тебе прочитаю инструкцию. Фитиль — это камуфляж: его надо поджечь и, немного погодя, выдернуть. К другому концу фитиля привязана микрограната. У тебя будет три секунды на то, чтобы метнуть бомбу и укрыться.
Они направились к ущелью. Свежие войска еще вливались в узкую горловину и приходилось пробираться по склонам, чтобы не попасть под ноги моропам. Вскоре навстречу стали попадаться раненые, они тоже жались к стенам, а тех, кто не успел убраться с дороги, просто растоптали. Кое-где валялись трупы моропов.
Ущелье постепенно сужалось, склоны становились круче, и наконец появилось первое укрепление — прочная грубая стена из обломков скал. Несколько минут ушло на подробный осмотр. Тут и там лежали погибшие защитники стены — приземистые люди в пыльных шкурах, с черепом ласки на шлемах; их тела были утыканы стрелами, большие пальцы — отрезаны.
— Если и дальше то же самое, то особых проблем не будет, — Язон спрыгнул вниз. — Камни просто навалены друг на друга, и никаких следов раствора. Может, бомба и не уложит всех, кто обороняет стену, то наверняка пробьет брешь, в которую ворвутся молодцы Темучина.
— Ты оптимист, — Керк двинулся вперед. — Это только передовое укрепление. Основные позиции выше.
— Конечно, я оптимист. Я даже верю, что уцелею в этой варварской войне.
Склоны превратились в почти отвесные стены. Пиррянам пришлось спуститься и продолжать путь вместе с наступающими отрядами. Моропов отправили назад, все шли пешком. Неожиданно в скалу рядом с Язоном ударила стрела.
— Мы на передовой, — объявил Язон. — Подождите, я взгляну, что там происходит.
Взобравшись на массивный валун, он осторожно выглянул из-за скалы. Над его головой сразу же просвистело несколько стрел, и Язон надвинул шлем почти на глаза.
Впереди высилась очередная стена; ее защитники, стреляя из щелей между камнями, не давали атакующим поднять голову. Воины Темучина, прикрываясь щитами, перебегали от камня к камню, но приблизиться к укреплению не могли. Полоса земли перед стеной была густо усеяна трупами наступающих.
— Расстояние около ста метров, — Язон спрыгнул с камня. — Сможешь бросить так далеко?
Керк взвесил бомбу на ладони:
— Разумеется. Но сначала, хочу посмотреть куда.
Поднявшись на тот же камень, он окинул быстрым взглядом поле боя и соскочил обратно.
— Укрепление довольно большое. Для него понадобится, как минимум, две бомбы. Когда я брошу первую, подашь мне еще одну. Понял?
— Да. Начинаем!
Язон развязал узел с бомбами и взял одну. Ближайшие воины внимательно следили за его действиями. Керк разжег фитиль и вышел из-под прикрытия скалы, а Язон торопливо поджег свой запал и приготовился подать бомбу. Лениво уклонившись от стрелы, Керк внимательно посмотрел на укрепление. Еще одна стрела, отскочив от его нагрудника, звякнула о камни. Опустив бомбу, пиррянин послюнявил палец и поднял его над головой, определяя направление ветра. Язон нетерпеливо переминался с ноги на ногу, с трудом удерживаясь от того, чтобы поторопить его. Еще несколько стрел пролетело мимо, но Керк не обратил на них никакого внимания. Наконец выяснив все, что требовалось, он выдернул фитиль и коротким мощным толчком послал бомбу в сторону врага. Язон тут же сунул ему в руку вторую, и она оказалась в воздухе почти одновременно с первой.
Выглянув из-за скалы, Язон увидел, что Керк спокойно стоит на месте, а две черные точки по крутой траектории стремительно приближаются к укреплению. Прошло несколько долгих секунд… И стена с грохотом взлетела на воздух. Спасаясь от града камней, Язон бросился на землю.
— Совсем не плохо, — Керк вжался в скалу рядом с ним.
— Надеюсь, с остальными справимся так же легко, — сказал Язон.
Но дальше пошло совсем не так легко. Ласки быстро поняли, что разрушения как-то связаны с человеком, бросающим горшки, и когда Керк появился перед следующим укреплением, на него обрушился ливень стрел.
— Придется менять тактику, — пиррянин машинально погасил фитиль.
— Ты испугался? Почему остановились?! — раздался гневный голос за их спинами.
Обернувшись, Язон увидел Темучина, который подошел к ним, прикрываясь от стрел щитами личной гвардии.
— Я не боюсь ничего и никого! — голос Керка дрожал от гнева. — Но безрассудная храбрость плохой помощник для полководца. Сражения выигрывает осторожность, и сейчас я выигрываю это сражение для тебя.
— Осторожность или трусость удерживает тебя за этими камнями?
— А тебе что мешает вести войска в атаку? Осторожность или трусость?
Темучин издал звериный рык и выхватил меч, Керк поднял бомбу, готовясь ударить противника. Язон вздохнул и встал между ними.
— Смерть любого из вас поможет врагу, — он обращался к Темучину, поскольку от Керка не ждал удара в спину. — Солнце уже за холмами. Если мы не возьмем ущелье до темноты, к ним подойдет подкрепление, и мы никогда его не возьмем.
Темучин поднял меч, а Керк схватил Язона за руку, чтобы убрать его из-под удара. Хватка у пиррянина была железная, но, сморщившись от боли, Язон продолжал:
— Прикажи всем кидать камни в укрепление. Это собьет лучников с толку, и они не смогут понять, кто бросает бомбы, — меч в руке вождя заколебался, и Язон поспешно добавил. — Для одного человека выходить под такой огонь — верная смерть. Но если мы сумеем запутать их, то возьмем ущелье до темноты.
Темучин глянул на темнеющее небо, и его мысли вернулись к битве. Он снова был вождем огромной армии; сейчас самое главное — победить, личные счеты можно свести потом. Забыв о зажатом в руке мече, Темучин начал отдавать приказы. Керк отпустил Язона, и тот принялся растирать онемевшую руку.
Атака возобновилась с новой силой. Швыряющие камни воины усеяли склоны ущелья. Кочевники беспорядочно бросали булыжники и прятались за скалы; пирряне же, тщательно выбрав цель, били насмерть. Затерявшись среди них, Керк взрывал одно укрепление за другим, и армия медленно, но верно продвигалась к победе.
— Приближаемся к финишу! — Язон дернул Керка за рукав, указывая вперед.
Там ущелье сужалось метров до ста, и по обеим сторонам узкого прохода возвышались два острых пика. В просвете между ними виднелась равнина — здесь ущелье кончалось. Если армия прорвется через эту горловину, ее уже ничем нельзя будет остановить.
Пополнив запасы бомб, Керк с Язоном направились к последнему укреплению. Неожиданно они увидели, что навстречу бегут воины Темучина. Где-то впереди раздавались крики и звуки сигнального рога.
— Что случилось? — Керк поймал за руку одного из бегущих. — Что там происходит?
— Отступление! Смотрите — воин указал назад и, вырвавшись, побежал дальше.
По ущелью, давя бегущих воинов как насекомых, катился большой валун. Посмотрев вверх, Язон с Керком увидели на вершинах гор людей, сталкивающих в ущелье огромные камни.
— С другой стороны тоже! — крикнул Язон. — Они заранее их приготовили и теперь сбрасывают нам на голову. Назад!
Им пришлось бежать вместе с остальными, потому что валунов становилось все больше и больше.
От полного уничтожения наступающих спасло только то, что секретное оружие Ласок никогда раньше не применялось. Камни веками нагромождались друг на друга на горных вершинах, и, в конце концов, поддерживающие их опоры буквально срослись со скалой. Ласки пытались выбить их длинными шестами, но из этого ничего не получилось. Тогда нашелся смельчак, который спустился к опорам по веревке и перерубил их топором…
Когда скатился последний камень и наступила тишина, стало видно, что ущелье намертво перекрыто высоченным завалом из гигантских валунов.
Читать бесплатно другие книги:
