Мир смерти. Планета проклятых Гаррисон Гарри

Глава XIV

— Мне это не нравится, — сказал Керк. — Я думаю, что это вообще невозможно.

— Будь так добр держать свое мнение при себе, — они приближались к Темучину, и Язон говорил вполголоса. — Мне и так нелегко будет уговорить его. Не можешь помочь — так стой молча и кивай головой как будто ты во всем со мной согласен.

— Глупости… — проворчал Керк.

— Приветствую тебя, вождь, — затянул Язон. — Я пришел предложить тебе план, который превратит поражение в победу.

Если Темучин и услышал его, то он ничем этого не показал. Опершись на меч, вождь неподвижно сидел на валуне и мрачно смотрел на неприступное ущелье. Последние лучи заходящего солнца освещали каменную стену, о которую разбились его мечты о господстве над миром.

— Ущелье теперь превратилось в ловушку, — продолжал Язон. — Если мы попытаемся забраться на эти камни или разобрать завал, нас перестреляют лучники. Прежде чем мы сможем преодолеть это препятствие, к врагам подойдет подкрепление. Но есть другой путь: надо залезть на один из этих двух утесов и, сбросив на Ласок пороховые бомбы, загнать их в укрытия. А тем временем твои воины переберутся через завал.

Темучин медленно взглянул на отвесную скалу:

— На этот утес нельзя забраться.

Керк кивнул и открыл рот, чтобы выразить свое согласие, но Язон быстро ударил его локтем в живот, и у пиррянина вырвался лишь приглушенный вздох.

— Ты прав, — согласился Язон. — Это очень трудно. Но мы пирряне — жители гор, и мы сумеем это сделать! Ты разрешишь нам попробовать?

Вождь медленно повернул голову и посмотрел на Язона как на сумасшедшего.

— Начинай… А я посмотрю.

— Взбираться можно лишь при дневном свете, и, кроме того, днем лучше видно, куда бросать бомбы. У нас есть специальное снаряжение, но его нужно подготовить. Поэтому мы начнем подъем на рассвете а к полудню Глубокое Ущелье будет твоим.

Когда они шли обратно, Язон спиной чувствовал горящий взгляд Темучина.

Керк был сбит с толку:

— О каком снаряжении ты говорил?

— Ты просто никогда не занимался альпинизмом. Прежде всего, я говорил о твоем передатчике. Мне нужно связаться с кораблем, чтобы там подготовили все необходимое. Если они как следует поработают, мы получим снаряжение еще до рассвета. Проследи, пожалуйста, пусть наши люди разобьют лагерь подальше от остальных.

Пока пирряне разворачивали спальные шкуры и копали ямы для костров, Язон, спрятавшись от любопытных взглядов между моропами, вызвал корабль. Дежурный офицер на «Драчливом», подробно записав все инструкции, отправился будить людей. Выслушав подтверждение своих инструкций и получив обещание, что снаряжение доставят до рассвета, Язон выключил передатчик.

Он поел немного горячего мяса и, велев разбудить себя, как только с корабля поступит сообщение о конце работы, отправился отдыхать. День выдался беспокойный, и Язон чувствовал, что его силы на исходе, а завтрашний день обещал быть еще более… Сняв сапоги и натянув на лицо жесткую шкуру, он моментально заснул.

— Отстань! — пробормотал Язон и попытался вырваться.

— Вставай, — сказал Керк. — Десять минут назад поступило сообщение: катер с грузом вылетел. Мы должны его встретить, моропы оседланы.

Язон застонал при одной только мысли о езде верхом. Он сел и ошалело посмотрел на пиррянина.

— Ап…теч…ка, — пробормотал он, дрожа от холода. — Керк, дай мне хорошую порцию стимуляторов. Я чую, что у нас будет веселый денек.

— Подожди здесь. Я встречу катер.

— Хорошо бы, но нельзя. Я сам должен все проверить, до того как катер вернется на корабль.

Его подвели к моропу, посадили в седло, и в предрассветной мгле они двинулись в путь. Керк осторожно вел моропа под уздцы, а Язон дремал, ухватившись за луку седла, чтобы не упасть. Когда они достигли условного места, лекарства начали действовать, и Язон почти пришел в себя.

— Катер приближается, — Керк прижал к уху передатчик.

С востока послышался слабый гул двигателей.

— Ты захватил фонарь? — спросил Язон.

— Конечно. Разве это не входило в инструкции? — обиженным голосом спросил Керк.

В темноте Язон не видел его лица, но понял, что Керк недоволен таким необоснованным подозрением. Для пиррянина было совершенно немыслимо забыть об инструкциях.

— Это мощный фотонный осветитель. Дает восемнадцать тысяч люменов в час.

— Нам не понадобится и десятой части, — сказал Язон. — У капсулы чуткие фотоэлементы, ее можно посадить на любой источник света.

— Капсула была выброшена примерно в десяти километрах к востоку.

— Отлично. Направь туда луч.

— Подожди, пилот еще что-то говорит. Подержи фонарь.

Взяв у Керка небольшую трубку величиной с палец, Язон слегка повернул регулятор мощности, чтобы получился узкий луч света, и направил его в сторону катера.

— Пилот докладывает, что не все ладилось при изготовлении нейлоновой веревки. Она готова, но получилась довольно пятнистой, и они не гарантируют водоустойчивости.

— Дождя я не жду. А что касается пятнистости, тем лучше — будет издали походить на кожаную.

Гул в небе нарастал, и вскоре показался красный огонек, а еще через минуту луч фонаря отразился от корпуса капсулы, и Язон уменьшил мощность. Послышался слабый свист реактивного двигателя, и серебристый цилиндр повис в воздухе прямо перед ними. Керк дотянулся до кнопки посадки, и капсула прочно встала на землю.

Язон открыл люк и достал моток веревки.

— Отлично! — передав ее Керку, он достал молоток, сделанный по его указаниям из цельного куска металла. Рукоять для удобства была обтянута кожей, а сам молоток протравлен кислотой и облеплен грязью, чтобы сошел за старый.

— Что это? — Керк вытащил какой-то металлический предмет и поднес его к свету.

— Клин. Половина их такие, а остальные — с зажимами, — Язон достал такой же, только с отверстием в широкой части, через отверстие было пропущено кольцо с зажимом.

— Эти штуки мне ни о чем не говорят, — заметил Керк.

— Ничего удивительного. Не беспокойся, я взбирался на скалу при помощи клиньев и знаю, как это делается. Хотелось бы иметь более совершенное снаряжение, но оно сразу нас выдаст. Есть клинья, которые вонзаются в любой камень при помощи взрывателя, а есть и такие, которые намертво приклеиваются к скале. Но их я использовать все равно не могу, так что обойдемся этими. Я заберусь как можно выше и вобью клин, потом встану на него и вобью следующий и так далее. Там, где понадобится веревка, в дело пойдут клинья с зажимами. А вот эти, — он взял в руку грубый клин, весь в выбоинах и царапинах, явно изготовленный вручную, — будут ближе всего к земле. Все они сделаны из инструментальной стали, что большая редкость в здешних краях, но те, которые могут увидеть Темучин и его люди, изготовлены вручную. Ну что ж, все на месте. Можешь передать на катер, чтобы отозвали капсулу.

Засыпав их песком, капсула поднялась в воздух и исчезла. Язон, привязав к нейлоновой веревке кусок кожаной, смотал ее и упаковал вместе с остальным снаряжением. Они вернулись в лагерь с первыми лучами солнца.

Войдя в ущелье, они увидели, что ночью тут произошла жестокая битва. Каменная стена по-прежнему преграждала путь, но теперь она была густо усеяна трупами. Прямо на земле сидели воины, многие из них были ранены. На большом валуне неподвижно сидел кочевник, а его товарищ пытался извлечь у него из руки обломок стрелы.

— Что случилось? — спросил Язон.

— Мы атаковали ночью, — ответил раненый. — Сделать это бесшумно не удалось. Камни выскальзывали из-под ног, многие воины упали и разбились. Когда мы были уже близко к вершине, Ласки сбросили нам на голову связки горящей травы… Уцелели только те, кто не успел подняться высоко. Очень плохо.

— Очень хорошо, — сказал Керк, когда они двинулись дальше. — Темучин утрачивает свой престиж, а мы сильно поднимемся в глазах кочевников… если только сможем взобраться на эту скалу.

— Перестань сомневаться, — сказал Язон. — Стой здесь и делай вид, что все знаешь и ничего нового для себя не видишь.

Сбросив теплую одежду, он вздрогнул от холода. Ничего, как только начнется восхождение, он согреется. Язон принялся завязывать на запястье ремень молотка, искоса поглядывая на скалу — снизу утес казался таким же неприступным, как космический крейсер.

В этот момент к ним подошел Аханк; криво усмехаясь, он снисходительно посмотрел на Язона:

— Мне сказали удивительную вещь, жонглер. Оказывается, ты настолько глуп, что собираешься забраться на эту скалу.

— Это не все, что тебе сказали, — надменно ответил Язон, поднимая с земли связку клиньев. — Вождь Темучин велел тебе прийти сюда и выяснить, что здесь происходит. Садись поудобней, пусть ноги твои отдохнут, очень скоро тебе придется бежать к своему хозяину с радостной вестью.

Керк с сомнением посмотрел на отвесную стену и перевел взгляд на Язона:

— Разреши мне забраться. Я сильнее тебя и нахожусь в лучшей форме.

— Ты прав, — согласился Язон. — Как только я окажусь на вершине, спущу тебе веревку, ты возьмешь бомбы и поднимешься. Но идти первым ты не сможешь. Скалолазание — сложный спорт, ему нельзя научиться за несколько минут. Спасибо за предложение, но это мой крест. Начинаем. Подними меня, чтобы я мог дотянуться вон до того выступа.

Ему даже не пришлось взбираться на плечи пиррянина — тот просто ухватил его за щиколотки и поднял вверх. Язон уцепился за каменный выступ, подтянулся, и восхождение началось…

Метров через десять понадобился первый клин. Язон приметил над головой широкий удобный выступ, но дотянуться до него не мог, не хватало нескольких сантиметров. Скала тут была покрыта сетью трещин, и он, выбрав самую глубокую, осторожно вставил в нее клин. Четырех ударов молотка оказалось достаточно, чтобы он прочно засел в камне. Медленно и осторожно — прошло не менее десяти лет с тех пор, как он в последний раз лазал по скалам — Язон ступил на клин, и клин выдержал. Язон, дотянувшись до уступа, сел на него и, тяжело дыша, посмотрел вниз.

Теперь на него смотрели все в ущелье, появился даже Темучин. Сидеть на холодном камне было неприятно, и он решил двигаться дальше.

Восхождение продолжалось по той же схеме: Язон вбивал клин, вставал на него, потом вбивал следующий… Перед глазами мелькали трещины и выступы, и определить, сколько осталось до вершины, было невозможно. Он как раз пытался вбить очередной клин, когда в ущелье раздались громкие крики.

— Что? — крикнул Язон, свесившись вниз. — Я не слышу! Что вы говорите?

И в этот момент непонятно кем пущенная стрела ударилась в скалу рядом с его головой и, отскочив от камня, полетела вниз. От неожиданности Язон чуть не упал следом; с трудом сохраняя равновесие, он судорожно вцепился в скалу и повернул голову. То, что он увидел, ему не понравилось. Заподозрившие неладное Ласки на веревке спустили с гребня завала воина, и теперь он, вися в нескольких метрах от Язона, тщательно целился в него из лука. У Язона не было времени долго думать, и он сделал первое, что пришло в голову — метнул в лучника зажатый в левой руке клин. Угодив тупым концом воину в плечо, клин сбил прицел, и вторая стрела пролетела мимо.

В ущелье люди Темучина тоже схватились за луки, но угол полета был слишком велик, чтобы попасть в цель. Одна стрела царапнула лучника по бедру, но он, не обратив на это никакого внимания, достал новую стрелу и положил ее на тетиву.

Язон вытащил из связки еще один клин — сделанный из закаленной стали, он был хорошо уравновешен и тщательно заострен. Прикинув на глаз расстояние до противника, Язон размахнулся и с силой метнул клин.

Острие вонзилось лучнику в горло, и он, издав хриплый крик, дернулся и застыл. Тело быстро втащили наверх.

— Держись! — раздался чей-то громкий крик.

Язон посмотрел вниз и увидел у подножия скалы Керка: в руке он держал бомбу с дымящимся фитилем. Не отрывая от него взгляда, Язон сжался в комок и попытался слиться с камнем. Воины внизу с опаской подались назад. Керк стремительно метнул бомбу вверх, и Язону показалось, что она летит прямо в него… Но прошло несколько томительных секунд, и взрыв прогремел по другую сторону скалы, а в воздух взлетели камни и куски тел. Язон с облегчением подумал, что фланг теперь надежно прикрыт — в любую минуту Керк мог повторить бросок. Но его беспокоила еще одна мелочь…

— Керк! — крикнул он на пиррянском. Клин! Где тот клин, который я бросил? Если его увидят…

Одного взгляда на эту железку будет достаточно, чтобы понять, что они инопланетники.

Несколько тревожных секунд Язон ждал ответа. Наконец, Керк крикнул:

— Все в порядке… Я нашел его… Подобрал, пока все глазели на тебя. Ты не ранен?

— Хорошо, — прошептал Язон и добавил громче. — Все в порядке.

После этого подъем проходил спокойно. Дважды он делал из веревки петлю и, закрепив ее в кольце клина, сидел, отдыхая. Усталость давала себя знать, и пришлось опять прибегнуть к аптечке. Вскоре он достиг расщелины, которая тянулась до самой вершины.

— Последнее усилие, — Язон поплевал на руки и немедленно пожалел об этом — слюна сразу же замерзла. Стерев с ладоней лед, он отвязал узел: чем меньше вес, тем лучше, даже молоток теперь можно оставить. Он сложил ненужные вещи в расщелину, а веревку смотал и повесил на шею.

Упершись в стены расщелины ногами и руками, Язон начал потихоньку подниматься. Где-то на полпути, вися между двумя отвесными стенами, он осознал, что должен добраться до верха во что бы то ни стало. Если он упадет, то сломает руку или ногу, и тогда останется только умереть в этой расщелине — никто не сможет прийти ему на помощь.

Когда Язон понял, что расщелина кончилась, у него уже не оставалось сил, чтобы влезть на вершину утеса. Собрав волю в кулак, он сделал глубокий вдох и, оттолкнувшись ногами от стены, ухватился за крошащийся под руками край скалы. Несколько мгновений он висел так между жизнью и смертью, потом, подтянувшись и из последних сил цепляясь окровавленными пальцами за камни, медленно — вполз на вершину.

Язон довольно долго лежал на холодной скале, восстанавливая силы. Наконец он пришел в себя настолько, что смог осмотреться. Вершина неприступного утеса оказалась маленькой площадкой, примерно два на три метра. Язон подполз к ее краю и помахал тем, кто остался внизу; увидев его, они разразились радостными криками. Тогда он осторожно приблизился к противоположному краю и высунул голову. Снизу в него полетели стрелы, и Язон спрятался, но он успел увидеть достаточно. Лагерь внизу лежал как на ладони, можно было разглядеть каждого лучника и даже сосчитать стрелы у него в колчане.

Он сделал это!

— Молодец, Язон! — громко воскликнул он. — Эта планета еще будет гордиться знакомством с тобой!

Намертво закрепив веревку на скале, он сбросил кожаный конец вниз, и вскоре Керк просигналил, что готов. Язон ответил троекратным подергиванием веревки и уселся отдыхать. Лишь когда веревка яростно задергалась, он встал и посмотрел вниз.

Керк висел у самого края площадки. Несмотря на большой груз бомб за спиной, пиррянин выглядел свежим и бодрым; очевидно, он просто шагал по вертикальной стене, держась за веревку.

— Поможешь мне влезть? — спросил он.

— Конечно. Только постарайся ничего мне не сломать.

Улегшись на живот, Язон протянул Керку обе руки, и тот ухватил его за запястья. Вытягивать пиррянина наверх Язон не старался да, наверное, и не смог бы. Керк подтянулся, схватился за скалу и через секунду был уже на площадке.

— Отлично, — он поглядел на вражеский лагерь. — Бомб у нас достаточно. Начнем?

— Я хочу сам бросить первую.

Когда грохот взрывов слился в сплошной гул, армия Темучина с победными криками пошла на штурм стены. Можно было считать, что битва выиграна, а вместе с ней и вся война.

Язон сидел и смотрел, как счастливый Керк швыряет вниз бомбы. Эта часть плана выполнена, и, если удастся осуществить все остальное, у пиррян будут шахты на этой планете.

Глава XV

• Ударяя, как молния, волшебный гром
• Убивал Ласок, очищая горы.
• Груды больших пальцев побежденных
• Были выше головы высокого человека.
• Затем пришло известие о чужеземцах.
• Бросился в битву вождь Темучин.
• Подняв мечи и натянув луки,
• Его бесстрашная армия
• Шла убивать вторгшихся чужаков…

Из «Песни о Темучине»

Язон динАльт, натянув поводья, осадил моропа на гребне холма и принялся высматривать тропу между огромными валунами. Влажный холодный ветер бил ему в лицо и трепал волосы. Небо от края и до края было затянуто темными облаками, а далеко внизу виднелся покрытый белыми клочьями пены океан.

Разглядев наконец дорогу, Язон тронул моропа. Тропа была старая и изрядно разбитая, но воздушная разведка показала, что это единственный проход к океану в тысячекилометровой горной гряде.

Спустившись, он сразу почувствовал, что здесь намного теплее, чем наверху, но после сухого плоскогорья влажный климат побережья неприятно раздражал. Тропа вывела к бухте, окруженной со всех сторон скалами, полоска серого песка между ними и водой заменяла пляж. У берега покачивались на волнах две лодки; рядом, на песке, возвышалось несколько матерчатых навесов желтого цвета. В глубине бухты стояло на якоре двухмачтовое судно с дымящей трубой и спущенными парусами.

Язона заметили, от кучки людей на берегу отделился высокий человек и направился в его сторону. Язон остановил моропа и спешился.

— Отличный ты себе наряд придумал, Рес, — заметил он, пожимая подошедшему руку.

— Не хуже твоего, — пиррянин пробежал пальцами по пурпурному с серебристым отливом нагруднику. В этом нагруднике, в высоких замшевых сапогах и шлеме с золотым наконечником он выглядел очень внушительно. Именно так и представлял себе Язон богатого торговца из Аммха.

— Из твоих сообщений я понял, что ты неплохо устроился в низине.

— Для этого пришлось немало потрудиться. У них там аграрное общество, и все население поделено на касты. Правят торговцы и военная аристократия. Им помогают жрецы — небольшая прослойка, необходимая для успокоения крестьян. Проникнуть в среду торговцев было очень трудно, но мне удалось это сделать. Теперь операция даже окупает себя: у меня большая торговля в Камаре — самом северном порту Аммха. Хочешь вина?

— И мяса! Тащи все самое лучшее.

Они прошли под навес, где стоял большой стол, уставленный блюдами с дымящимся мясом и бутылками с вином. Рес взял одну бутылку — зеленую с длинным горлышком и протянул Язону:

— Попробуй. Очень хорошее вино, шестилетней выдержки. Сейчас я открою…

— Не беспокойся, — Язон отбил горлышко о край стола и, отпив немного, вытер рот рукавом. — Ты не забыл, что я варвар? Это убедит твою охрану в моей неотесанности.

— У тебя появились отвратительные привычки, — Рес вытер разбитое горлышко и разлил золотистое вино по кубкам.

Язон набросился на мясо.

— Темучин идет сюда со своей армией. Не со всей — большая часть племен отправилась по домам после победы над Ласками. Но прежде все вожди поклялись в верности Темучину и обещали явиться по первому его зову. Услышав о вашем прибытии, он созвал ближайшие племена и двинулся в поход. Сейчас они на расстоянии дневного перехода отсюда, но Керк разбил лагерь как раз на их пути, и сегодня вечером произойдет встреча. Я приехал убедиться, что все в порядке.

— Ну как? Одобряешь то, что увидел?

— Почти все. Держи своих парней поблизости, но не на виду. Пусть некоторые развалятся на песке, а остальные спрячутся под навесами. Ты захватил товары, о которых мы говорили?

— Конечно. Ножи, железные наконечники для стрел, котлы и многое другое. Еще есть сахар, соль, некоторые пряности… Они смогут получить все, что им понадобится.

— Будем надеяться, — Язон печально посмотрел на пустую бутылку и отбросил ее.

— Хочешь еще?

— Да, но не возьму. Никакого контакта с врагом. Я направляюсь обратно в лагерь, чтобы быть там к приходу Темучина. Мы переманим на свою сторону все племена, начнем мирную торговлю и скинем вождя. Держи бутылку на льду к моему возвращению.

На плато по-прежнему бушевал ветер и шел снег; темное небо низко нависало над головой. К вечеру Язон добрался до лагеря пиррян и увидел, что они собираются выступать.

— Ты вовремя приехал, — Керк вышел ему навстречу. — С катера сообщили, что после полудня Темучин свернул к берегу и направляется к Вратам Ада. Очевидно, там он останется на ночь.

— Я никогда не думал, что он религиозен.

— Я тоже. Но он хороший вождь и знает, что нужно его людям. Это ущелье — их единственное священное место. Считается, что там открывается дорога в преисподнюю. Вероятно, Темучин хочет принести там жертву.

— Какая нам разница, где с ним встретиться. Это место не хуже любого другого.

День клонился к вечеру, и небо нависало все ниже. Ветер взметал снежные вихри, снег набивался в складки одежды, засыпая моропов и всадников.

Когда они подъехали к лагерю Темучина, уже совсем стемнело. Пирряне сразу направились к камачу вождя, со всех сторон раздавались приветствия в их адрес. Керк с Язоном спешились и прошли мимо стражи в камач. В шатре все удивленно обернулись при их появлении.

Темучин грозно спросил:

— Кто вы такие, что осмеливаетесь являться к Темучину без приглашения?

— А кто ты такой, что запрещаешь Керку, вождю пиррян, покорителю Глубокого Ущелья, присутствовать на собрании?

Схватка началась, все это поняли, и в шатре наступила тишина, нарушаемая лишь шумом ветра и скрипом снега за стенами камача.

Темучину первому удалось объединить под своими знаменами все племена равнин. Однако он правил без общего согласия, многим вождям не нравились его строгие приказы, и они предпочли бы другого правителя, а еще лучше — вообще никакого. Все следили за стычкой с напряженным вниманием.

— Ты хорошо сражался в Ущелье, — сказал Темучин. — Вы все хорошо сражались. И мы приветствуем тебя. А теперь можешь удалиться. Сегодняшний Совет тебя не касается.

— Почему? — с холодным спокойствием поинтересовался Керк, усаживаясь на шкуры. — Что это вы стараетесь скрыть?

— Ты обвиняешь меня?.. — Темучин побелел от гнева и схватился за рукоять меча.

— Я никого не обвиняю, — Керк широко зевнул. — Мне кажется, ты сам обвиняешь себя. Ты созываешь Совет и не разрешаешь мне присутствовать на нем. Готов ударить, лишь бы не сказать правду. Я вновь спрашиваю, что вы скрываете от меня?

— Это незначительное дело. Несколько жителей низин высадились на нашем берегу. Мы уничтожим их!

— Зачем? Они безвредные торговцы, — возразил Керк.

— Зачем?! — от гнева Темучин не мог усидеть на месте, он вскочил и принялся расхаживать по камачу. — Разве ты никогда не слышал «Песню свободных людей»?

— Даже чаще, чем ты. Песня призывает уничтожать здания, которые могут стать ловушками для нас. Но разве есть здания, которые надо уничтожать?

— Нет, но они будут. Раз жители низин поставили свои навесы… — Темучин запнулся, но справился со своим гневом и продолжал. — Эти торговцы подобны острию меча, которое наносит лишь царапину. Сегодня они поставили навесы и торгуют, завтра явятся с большими навесами, а потом построят здания, чтобы лучше шла торговля. Сначала острие — потом весь клинок. Они должны быть уничтожены.

Темучин говорил абсолютную правду, и сейчас было очень важно, чтобы остальные вожди не успели этого понять. Керк молчал, и Язон решил вмешаться:

— «Песня свободных людей» всегда будет нашей путеводной звездой. Она говорит нам…

— Почему ты здесь, жонглер? — резким голосом спросил Темучин. — Я не вижу здесь других жонглеров или воинов. Уходи!

Язон хотел возразить, но крыть было нечем — Темучин опять оказался прав. «Язон, прикуси свой длинный язык!» — подумал он и, кланяясь вождю, шепнул Керку:

— Я буду рядом. Придется слушать по дентофону. Постараюсь помочь советом.

Керк, не поворачивая головы, пробурчал в ответ что-то неразборчивое.

Плохо. Язон надеялся присутствовать при раскрытии карт.

Когда он вышел из камача, один стражник приставил ему к груди копье, а другой схватил за руку. Язон изумленно посмотрел на них. Что все это значит? Ударив охранника ногой в пах, он попытался вырваться… В этот момент сзади ему набросили на горло веревку и сильно затянули.

Глава XVI

Холодный снег набился в рот и уши… Язон очнулся… Кто-то растирал ему лицо. Язон откашлялся, вырываясь из цепких рук, и осторожно огляделся.

Он стоял на коленях между двумя воинами: в руках у них были обнаженные мечи. Один держал факел, и неровный свет выхватывал из темноты заснеженную площадку на краю обрыва.

— Ты узнаешь этого человека? — двое появились из темноты и остановились возле него.

— Да, Великий Вождь Темучин. Этот человек — из другого мира. Он пришел на большой летающей повозке. Тот самый, что был взят в плен и бежал.

При свете факела Язон взглянул на говорившего и узнал садистскую улыбку Орайела, жонглера.

— Я никогда не видел его. Этот человек лжет! — сказал Язон, не обращая внимания на боль в горле.

— Я помню его. Он напал на меня и избил. Ты сам видел его, вождь.

— Да, — Темучин подошел ближе и холодным, невыразительным взглядом посмотрел в запрокинутое лицо Язона. — Конечно, это он. Вот почему его лицо показалось мне знакомым.

— Это ложь! — Язон вскочил на ноги.

— Нет, это правда!

Темучин схватил его за плечо и потащил к обрыву.

— Говори правду, кто бы ты ни был. Ты стоишь на пороге Врат Ада и через мгновенье можешь оказаться там. Но я отпущу тебя, если скажешь правду, — говоря это, он толкал Язона дальше и дальше к черному провалу, пока тот не повис над пропастью. Сейчас его удерживала от падения только рука Темучина.

Язон не видел его лица, но знал, что милосердие чуждо вождю. Это конец! Можно только попытаться спасти пиррян.

— Отпусти меня, и я скажу тебе правду. Я из другого мира. Но я пришел сюда только для того, чтобы помочь тебе. Я встретил жонглера по имени Язон, он был при смерти, и я взял его имя. Он ушел из своего племени много лет назад, и они забыли его. Я помогал тебе, Темучин! Освободи меня, и я снова буду полезен тебе.

— Язон, где ты? Говорит Керк! Где ты?

Дентофон работал — оставался еще какой-то шанс.

— Зачем ты здесь? — спрашивал Темучин. — Ты помогал чужеземцам принести в наши земли их города?

— Отпусти меня! Не бросай меня во Врата Ада и я все скажу тебе!

Темучин некоторое время колебался, потом снова заговорил:

— Ты лжец. Все, что ты говоришь — ложь! Я не могу верить тебе, — он повернулся, и Язон увидел его лицо, искаженное зловещей улыбкой.

— Я отпускаю тебя! — и вождь разжал руку.

Язон схватил руками воздух и полетел в пропасть. Свист в ушах… Удар в плечо… в спину… Он покатился по крутому склону, стараясь прикрыть лицо. Острые камни рвали одежду, в кровь раздирали руки… Откос кончился; он опять стал падать вниз, и через несколько секунд полет закончился чудовищным ударом.

Кажется, он не умер… Язон искренне удивился этому обстоятельству и ощупал лицо. На щеках налип снег. Он пошарил руками вокруг себя — снег был повсюду. Он уцелел, потому что упал в сугроб.

— Пока ты жив — надейся, — пробормотал Язон без особого энтузиазма. Какая тут может быть надежда, на дне этого гиблого ущелья… А пирряне? Они обязательно придут на помощь! Эта мысль немного успокоила его. Но вспомнив о дентофоне, он со страхом нащупал во рту осколки металла. Неужели сломался? Точно! Во время падения он сжал зубы и раздавил дентофон.

— Ты снова можешь рассчитывать только на себя, Язон, — громко сказал он, но даже звук собственного голоса его не подбодрил.

Так… что у него в активе? Язон поискал аптечку… Пропала. И нож тоже вывалился. Правда, сумка на месте. Он пошарил в ней, и среди всякого хлама нашел какую-то трубку. Что это? Фотонный фонарь! Ну да, он так и остался в сумке с той самой ночи. А может, он тоже сломан? Язон нажал кнопку и громко застонал. Не работает! Он осторожно повернул регулятор мощности, и темноту прорезал яркий луч. Свет! В сущности, это ничего не меняло, но Язон воспрянул духом.

Что ж, надо осмотреться… Добавив мощности, Язон посветил фонарем по сторонам. Он находился на дне священного ущелья. Отвесные черные стены вертикально уходили ввысь и терялись где-то далеко вверху. В тихом воздухе кружились снежинки…

Послышался крик, и что-то черное, мелькнув в луче света, упало на камни недалеко от него. Это был человек: глаза широко раскрыты, изо рта стекает струйка крови… Язон присмотрелся… Орайел, жонглер!

— Что это? Темучин убирает свидетелей? Не похоже на него.

Но Орайел уже ничего не мог ему сказать.

Выбравшись из сугроба, Язон осторожно сделал несколько шагов по ущелью. В самой середине дно было ровным и гладким, а снег лежал тонким равномерным слоем. «К чему бы это?» — подумал Язон и двинулся дальше. В следующий момент под ногами раздался предательский треск льда, и он с головой ушел в холодную воду.

Проклятье! Судорожно сжав в кулаке фонарь, он успел подумать, что не найдет без него прорубь, и тут его ноги коснулись каменистого дна. Ручей оказался не глубокий, но утонуть в нем все равно было можно. Оттолкнувшись от дна, Язон посмотрел вверх, но свет фонаря отразился как в зеркале — над головой был сплошной лед. Его стремительно тащило течением, и прорубь осталась далеко позади.

Язон метнулся к берегу, чтобы там встать на ноги и попытаться пробить лед, но быстрое течение неудержимо тянуло его вниз по ручью мимо скалистых стен. В тело проникал холод, а легкие жгло огнем от попавшей туда воды. Теоретически Язон знал, что в клетках тела достаточно кислорода для того, чтобы продержаться несколько минут. Но рефлекс не признавал теорий, он кричал: «Умираю! Дышать! Воздуха!», — и спорить с ним было очень трудно. Уже теряя сознание, Язон рванулся вверх, и неожиданно зеркальная толща льда над головой исчезла… Он вынырнул из воды и жадно глотнул воздух.

Прошло немало времени, прежде чем он очнулся и понял, что лежит на камнях по пояс в воде. Было очень холодно, и Язон быстро сообразил, что должен двигаться, иначе умрет. С трудом выбравшись из воды, он посветил фонарем вверх. Сплошная скала! Сводчатый потолок до другого берега… И никакого снега.

Пещера? Так вот в чем дело! Значит, этот ручей уходит под землю. Но любая вода должна иметь выход на поверхность. А раз так, то он может этот выход найти. И он его найдет! Ему пришло в голову, что вода может уходить в пористую породу, но он поспешил отогнать эту мысль.

— Вперед! — крикнул Язон, и эхо его крика гулко разнеслось под сводами пещеры.

Сделав несколько шагов, он увидел на песке следы. Они выходили из воды и уходили в глубь пещеры. Значит, здесь еще кто-то есть? Следы были четкие и ясные, похоже, человек прошел тут совсем недавно. Наверное, из этой пещеры есть все-таки выход на поверхность. Теперь ему остается просто идти по следам. А пока он идет, он не замерзнет даже в мокрой одежде.

Следы вели в небольшую расщелину, которая превратилась вскоре в узкий коридор. Идти стало труднее, но следы все еще ясно читались на мягком известняке, а местами попадались метки на стенах, явно оставленные человеком.

Коридор разветвлялся на два, один из которых опять привел Язона к реке. Здесь песка не было; каменный пол резко обрывался в воду. Вернувшись обратно, Язон пошел по другому коридору.

Он шел очень долго… Язон сильно устал и, решив немного отдохнуть, прилег прямо на каменный пол. Проснувшись от холода, он заставил себя встать и идти дальше. Пещеры сменяли одна другую и, казалось, что этому не будет конца…

В одной из пещер Язон нашел человека, по следам которого шел. Кочевник в такой же как у него одежде спал на полу.

— Привет, — сказал Язон на меж-языке.

Не получив ответа, он подошел ближе.

Варвар спал вечным сном. Он умер уже давно: может быть, прошли годы, а может, столетия; в сухом, холодном воздухе пещер тело могло сохраняться вечно. Труп высох и мумифицировался, сухие губы обнажали желтые зубы, а в вытянутой руке покойник все еще сжимал нож. Язон подобрал его и увидел, что лезвие покрыто тонким слоем ржавчины.

То, что Язон сделал потом, было нелегко, но необходимо. Осторожно приподняв труп, он снял с него одежду, а затем разделся сам и натянул сухие шкуры мертвеца. Он не испытывал отвращения — он хотел жить.

Язон выжал свою одежду и, свернув ее в узел, положил под голову. Пригасив фонарь до тусклого мерцания — не хотелось оставаться в полной темноте — он забылся тяжелым сном.

Глава XVII

— Говорят, что, когда долго ничего не меняется, невозможно определить, сколько времени прошло. Поэтому я не могу определить, как давно я тут блуждаю, — Язон сделал несколько шагов и добавил: — Очень давно, наверное…

Коридор впереди уже в который раз расходился, и, прежде чем свернуть вправо, Язон сделал ножом зарубку на стене. Коридор обрывался у воды — знакомое явление. Напившись, он повернул назад, на перекрестке нацарапал условный знак «вода» и двинулся в другом направлении.

— 1803, 1804… — теперь он считал каждый третий шаг левой ноги, иначе получались очень большие числа. Это тоже было бессмысленно, но звук собственного голоса все-таки приятней мертвой тишины.

Живот, наконец, перестал его беспокоить. Воды для питья было достаточно, и мучительные спазмы прошли. Он решил отдохнуть и убить время подсчетом зарубок на поясе…

— Ну ты, дурацкий перекресток, я тебя уже видел! — плюнув в сторону трех меток на стене, Язон подошел и нацарапал над ними четвертую.

Он не должен больше возвращаться сюда. Теперь он знает последовательность поворотов. Во всяком случае, ему так кажется…

— У Куглио одна планета… У Флеттер — две, но обе маленькие… Хармилл… — он задумался. Сколько же планет у Хармилла? Забыл.

Он уже пропел все старые походные песни и заметил, что начинает забывать некоторые слова. Почему? Язон горько рассмеялся. Ясно почему: он устал и очень голоден. Если есть вода, человек может прожить без пищи долго, очень долго… Но долго ли он сможет идти?