Мир смерти. Планета проклятых Гаррисон Гарри

Глава X

— Могу я спросить, куда мы направляемся? — поинтересовался Язон, когда отряд медленно двинулся вниз по склону: воины растянулись широким полукругом с Темучином в центре; четыре моропа тащили труп своего собрата.

— Нет, — отрезал Темучин, отбив у Язона всякую охоту задавать вопросы.

От обрыва, невидимого уже за пеленой дождя, начинался ровный спуск. Поросшую травой и небольшими кустами равнину пересекали ручьи и речки, сливавшиеся ниже в широкие, но мелкие потоки. Моропы переходили их вброд, удивленно фыркая, — они никогда не видели столько воды. Температура повышалась, и все развязали одежды. Язон, с радостью сняв шлем и подставив лицо моросящему дождю, стер со щек слой мази и начал подумывать о купании.

Спуск неожиданно закончился неровным утесом — внизу пенилась бурная речка. Темучин приказал сбросить в нее лишние шкуры и тушу погибшего животного. Воины подтащили моропа к обрыву, и тело с шумом упало в воду; в последний раз мелькнули когтистые лапы, мороп перевернулся и исчез.

Без колебаний Темучин направил отряд на юго-запад вдоль берега реки — видно, он знал об этом препятствии. Марш продолжался весь день. К вечеру дождь прекратился, а характер местности изменился — все чаще стали попадаться островки кустов и деревья. Впереди показался широкий утес, а за ним — лес. Увидев его, Темучин приказал остановиться:

— Спать. Дальше двинемся ночью.

Язону не нужно было повторять дважды. Остальные еще не успели остановиться, а он уже спрыгнул с седла, свернулся калачиком на траве и закрыл глаза. Моропы после спуска на веревке и долгого пути тоже радовались отдыху. Вытянувшись на земле, они погрузили головы в траву и жевали ее даже во сне.

Было темно… Язону показалось, что он только что закрыл глаза, как его уже кто-то схватил за ногу стальными пальцами.

— Мы выступаем, — сказал Аханк.

Язон сел, энергично потянулся, хрустнув костями, и протер глаза, пытаясь отогнать сон. Накануне, выпив остатки ачада из своего бурдюка, он наполнил его водой; теперь он отпил немного воды, а остальное вылил себе на голову — здесь не было нужды экономить.

Они построились в колонну: впереди — Темучин, Язон — одним из последних. Аханк замыкал движение, и по его косым взглядам и обнаженному мечу было ясно, что он стережет Язона. Разведывательная группа превратилась в военный отряд, и кочевники, не нуждаясь больше в помощи бродячего жонглера, ждали от него только помех. В тылу отряда Язон не мог причинить никакого вреда, а если бы и попытался, его тут же убили бы. Он понимал это и старался ехать спокойно, всем своим видом выражая покорность.

Отряд двигался абсолютно бесшумно: даже когда они вступили в лес, не раздалось ни звука. Мягкими подушечками лап каждый мороп ступал в след, оставленный идущим впереди. Кожа не скрипела, металл не звякал — призрачными тенями скользили кочевники в пронизанной дождем тишине.

Деревья расступились, и Язон увидел, что они выехали на поляну. Неподалеку виднелся свет и смутно угадывались очертания какого-то здания. Все так же молча, воины повернули вправо и единой линией двинулись к строению. Они уже были в нескольких метрах от него, когда внезапно появился прямоугольник света — кто-то открыл дверь — на освещенном фоне четко выделялся силуэт человека.

— Этого взять живым, остальных убить! — выкрикнул Темучин, и, прежде чем он закончил, воины бросились вперед.

Человек в проеме с хриплым криком отпрянул назад, пытаясь закрыть дверь. Трое воинов сбили его с ног и, упав вместе с ним, остались лежать неподвижно. Язон, который как раз слезал с моропа, удивился, почему они не встают, но тотчас получил ответ. Еще пять кочевников метнулись к проему, натягивая луки. Двое, припав на колено, а трое, стоя во весь рост, разом послали в открытую дверь пять стрел, потом — еще раз… Когда подошел Язон, воины уже ворвались в здание, и он вбежал следом.

Схватка почти закончилась, и небольшую, похожую на амбар комнату заполнила смерть. Жуткую сцену освещал неровный огонь свечи. Перевернутые столы и стулья были свалены в кучу, а рядом лежали мертвые и умирающие. Седой человек со стрелой в груди громко стонал, воин Темучина наклонился и коротким ножом перерезал ему горло. Послышался треск, и здание задрожало — это с тыла ворвались остальные кочевники.

Только один человек оставался в живых и продолжал сражаться — тот самый, что стоял в дверях. Высокий, с густой копной волос, в грубой домотканой одежде, он, отступив к стене, орудовал огромной дубиной. Убить его было нетрудно — хватило бы одной стрелы, но кочевники, выполняя приказ, старались захватить этого человека живым, но никак не могли к нему приблизиться. Один воин сидел на полу, держась за ногу, второй был обезоружен на глазах у Язона — его меч со звоном отлетел в сторону.

Язон решил, что может помочь. Быстро оглядевшись, он заметил у стены полку, на которой стояла лопата с длинной ручкой — как раз то, что ему было нужно. Схватив ее, он уперся коленом в середину рукоятки, та согнулась, но не сломалась — дерево оказалось хорошо выдержанным.

— Я возьму его! — крикнул Язон, подбегая к сражающимся.

Он немного опоздал, дубинка попала одному кочевнику по руке, сломав кость и выбив меч. Язон занял место раненого и сделал обманный выпад, как будто собираясь ударить противника по ногам. Тот быстро опустил дубину. Раздался треск… Используя силу ответного удара, Язон взмахнул лопатой и сделал выпад в голову. Противник парировал удар, но при этом вынужден был отступить от стены, и стоявший рядом Аханк ударил его плашмя мечом по голове. Крестьянин охнул и упал без чувств.

Язон отбросил лопату и подобрал дубинку. Она была сделана из крепкого, гибкого дерева и стянута железными кольцами; в длину дубина достигала почти двух метров.

— Что это? — спросил Темучин, внимательно следивший за ходом схватки.

— Дубинка из дерева. Простое, но надежное оружие.

— И ты умеешь им пользоваться? Ты говорил, что ничего не знаешь о жителях низин.

Вождь говорил спокойно, но глаза его полыхали огнем, и Язон понял, что сейчас в этой комнате может стать одним трупом больше.

— Я и теперь ничего о них не знаю. Я научился владеть этим оружием дома. Там… у меня на родине каждый умеет обращаться с дубинкой.

Он не стал добавлять, что речь шла не о племени пиррян, а о его родной планете Поргорсторсаанд на другом конце Галактики. В аграрном обществе, разделенном жесткими сословными перегородками, оружие могли иметь только военные и представители аристократии. Но нельзя запретить человеку пользоваться палками, если он живет в лесу. И с дубинкой умел обращаться каждый житель планеты, а Язон одно время даже был признан чемпионом в применении этого немудреного, но весьма эффективного оружия.

Удовлетворенный ответом, Темучин отвернулся, а Язон, помахав для удовольствия дубинкой и проделав пару приемов, принялся изучать обстановку. По всей видимости, они ворвались на ферму: кругом валялись сельскохозяйственные орудия и продукты крестьянского труда. Здесь же содержалась скотина, которую кочевники перебили, как только ворвались в здание. Все приказы вождя понимались буквально и исполнялись немедленно: если Темучин сказал: «Убить!» — значит, в живых не останется никто.

Язон тут же получил подтверждение своим мыслям. Кочевники уже вовсю грабили ферму, и один воин, перевернув в поисках добычи какой-то ящик, обнаружил под ним младенца. Очевидно, ребенка спрятали в последнюю минуту, надеясь уберечь от гибели. Не моргнув глазом, варвар пронзил маленькое тельце мечом. Язон постарался сделать вид, что для него это обычное зрелище, но в душе содрогнулся от ужаса.

— Свяжите пленного и приведите его в чувство, — приказал Темучин, очищая от пыли упавший на пол кусок жареного мяса.

Связав крестьянину руки за спиной, его прислонили к стене и стали обливать водой. Когда после третьего ведра он так и не пришел в себя, Темучин накалил в пламени свечи кончик ножа и прижал к руке пленника. Тот дернулся, застонал и открыл глаза.

— Ты говоришь на меж-языке? — спросил Темучин.

Крестьянин быстро заговорил на непонятном языке. Вождь внимательно выслушал его и сильно ударил по свежей ране. Крестьянин пронзительно вскрикнул и опять сказал что-то на том же языке.

— Глупец, не умеет говорить на нормальном языке, — констатировал Темучин.

— О, Темучин, разреши мне, — выступил вперед один из воинов. — Его язык похож на язык племени Змеи, что живет на востоке, у моря.

Минут через десять переговоры удалось наладить. С бесконечными повторами и поправками пленнику сообщили, что его убьют, если он откажется помогать Темучину. Никаких обещаний относительно того, что будет в случае согласия, он не получил, но понял, что в его положении выбирать не приходится.

— Мы хотим добраться до места, где есть солдаты, — добавил Темучин. — Переведи.

Пленник быстро закивал головой. Понятно, что в примитивном обществе крестьянин не испытывает любви ко всякого рода угнетателям, в том числе и к воинам, которые собирают с него налоги. По этой ли причине, или из-за страха, но туземец сразу согласился вести кочевников к крепости.

— Он говорит, что там много солдат, — сказал переводчик. — Две руки, а может быть, и пять рук… Он говорит, что крепость хорошо защищена… у солдат разное оружие… но я не могу понять, что это за оружие.

— Пять рук солдат? — Темучин улыбнулся и посмотрел на воинов. — Я испуган.

Кочевники разразились хохотом, молотя друг друга по спинам. Язон хотя и не нашел в шутке ничего смешного, счел за благо присоединиться к остальным.

Когда смех стих, двое воинов подвели к Темучину раненого товарища.

— Что случилось? — спросил вождь.

— Нога… — хрипло сказал раненый.

— Дай взглянуть.

Воину помогли снять сапог, и когда обнажили ногу, стало ясно, что рана очень серьезная. Коленная чашечка была разбита, и из раны торчали осколки кости. По ноге текла струйка крови. Воин наверняка испытывал страшную боль, но терпел и даже не стонал.

Язон, понимавший, что необходима срочная операция по трансплантации кости, не мог представить, что можно сделать для кочевника в этом варварском мире. Ответ не заставил себя ждать.

— Ты не можешь ходить, не можешь ездить верхом, не можешь быть воином, — объявил Темучин.

— Я знаю, — кочевник выпрямился, оттолкнув товарищей. — Но я хочу умереть в бою. Я хочу, чтобы меня сожгли с моими большими пальцами. Без больших пальцев я не смогу держать меч и не смогу защищаться от подземных демонов.

— Ты прав, — Темучин вытащил меч. — Ты был хорошим воином и добрым товарищем — желаю тебе побед в подземных битвах. Я окажу тебе честь и сам отправлю на тот свет.

Схватка неожиданно оказалась не простой формальностью, а настоящим боевым поединком. Кочевник, несмотря на рану, сражался хорошо, отчаянно защищая свою жизнь. Но Темучин все время старался зайти со стороны сломанной ноги и, в конце концов, поразил воина прямо в сердце.

— Был еще раненый, — вспомнил вождь, вытирая клинок.

Вперед выступил воин с рукой на перевязи:

— Рука в порядке, даже кожа не порвана. Я могу сражаться, могу ехать верхом, но не могу стрелять из лука.

Темучин что-то прикинул в уме.

— Каждый человек на счету. Делай, что можешь, и ты вернешься в свой камач. Мы выступим, как только сожгут убитого. Жонглер, где ты?

Язон быстро подошел к Темучину, готовый выслушать приказ.

— Поедешь впереди меня… И постарайся не делать лишнего шума, — вождь поморщился, очевидно, вспомнив о неважных воинских качествах Язона. — Эта крепость с солдатами как раз то, что мы ищем. Горностаи спускались в низину и раньше, но только по 3–4 человека, потому что спускать много моропов — опасно. Обычно они нападали на мирных жителей, но случались и стычки с солдатами, и один раз они убили солдата и захватили у него порох. Я видел этот порох и пытался поджечь его, но он просто сгорел. Однако Горностаи клянутся, что порох взрывается, и я верю им. Мы захватим порох, а ты покажешь, как его взорвать.

— Только дай мне его. Я все тебе покажу.

Они долго плутали по темному лесу, пока пленник испуганно не признался, что потерял дорогу. Обозленный Темучин несколько раз сильно ударил его и нехотя отдал приказ отдыхать до утра. Снова зарядил дождь, и кочевники укрылись под деревьями.

Язон последовал их примеру, но, несмотря на усталость, заснуть не мог — у него не шло из головы побоище на ферме.

Несколько недель он жил среди кочевников, жил как кочевник и уже успел привыкнуть к этим людям. Они не отличались добродушием, были грубы и вспыльчивы, но Язон видел, что они честны, отважны и уважают свои неписаные законы.

Но теперь у него перед глазами все время стоял пронзенный мечом ребенок… Теперь выяснилось, что кочевники еще и хладнокровные, безжалостные убийцы. И хотя они проливали кровь в соответствии со своими представлениями о жизни, это ничего не меняло.

Но Язон напомнил сам себе, что он шпион, а не этнограф. Он выполняет задание. Он должен разрушить социальную структуру кочевников и добиться открытия шахт. Это необходимо сделать независимо от того, нравятся ему варвары или нет. Все его поступки должны быть подчинены одной цели, и ради нее надо терпеть и держаться.

Язон постарался устроиться поудобней и заснуть, но беспорядочные мысли никак не давали забыться.

«Ты, Темучин, в своем роде великий человек, — подумал он. — Но я уничтожу тебя!»

А дождь лил и лил…

На рассвете они выступили. Пленный, на котором лица не было от страха, долго отыскивал дорогу, а найдя, чуть не запрыгал от радости. Поскольку рот ему предусмотрительно заткнули кляпом, крестьянин знаками объяснил, в какую сторону надо ехать, и кочевники двинулись в указанном направлении.

Неожиданно впереди послышались голоса и треск ветвей. Отряд моментально остановился. Аханк приставил меч к горлу пленника, а остальные бесшумно расчехлили луки. Из-за поворота показались два человека. Пройдя несколько шагов, они замерли, увидев неподвижных всадников. Секунду спустя засвистели стрелы…

— Что это у них в руках? — спросил Темучин у Язона.

Тот спрыгнул с моропа и перевернул труп носком сапога. На убитом были легкие латы и шлем, у пояса висел меч, а в руке он все еще сжимал примитивный мушкет. Язон подобрал оружие.

— Я слышал, что эта штука называется «ружье». Оно убивает при помощи пороха. Когда вот этот рычажок ударяет вот по этому камешку, вылетают искры, которые поджигают порох. Порох взрывается и выталкивает вот из этой трубки кусочек железа, который убивает не хуже, чем стрела.

Подняв голову, Язон увидел с десяток направленных на него луков. Он осторожно положил ружье и снял с пояса убитого два небольших мешочка.

— Ну да, кусочки железа, а вот порох.

Он протянул один мешочек Темучину.

— Здесь его не очень-то много, — заметил тот.

— Для ружья много и не надо. Но там, откуда пришли эти люди, наверняка должен быть большой запас.

— Я тоже так думаю, — согласился вождь и махнул рукой.

Быстро отрубив мертвецам большие пальцы, кочевники отволокли трупы в сторону. Темучин взял оба мушкета.

Минут через десять они выехали на опушку леса. Здесь начинался большой луг, который пересекала широкая, спокойная река. На берегу реки стояло небольшое укрепление с высокой башней над входом.

— Пленный говорит, что это то самое место, — доложил переводчик.

— Спроси, сколько входов у этого здания.

— Он говорит, что не знает.

— Убейте его!

Блеснул меч, и труп оттащили в сторону.

— С этой стороны видны только дверь и узкие отверстия, наверное, для стрельбы. Мне это не нравится, — вслух размышлял Темучин. — Пошлите двух человек, пусть они обойдут вокруг здания. Жонглер, а что это за круглая штука на стене?

— Точно не знаю, но, скорее всего, это тоже ружье, только очень большое. Очевидно, оно стреляет большими кусками железа.

— Я тоже так думаю, — согласился вождь.

Тем временем, разведчики бесшумно исчезли в кустах. Если учесть, что кочевники ухитрялись прятаться на абсолютно голой равнине, то не удивительно, что в густом лесу они просто растворились. Воины с хищным нетерпением ожидали возвращения лазутчиков.

— Так я и думал, — удовлетворенно кивнул Темучин, когда ему доложили результаты разведки. — С той стороны — такая же дверь у самой воды. Ночью мы легко захватим эту крепость, но я не хочу ждать ночи. Сумеешь выстрелить из этого… ружья?

Последние слова были обращены к Язону, и тот нехотя кивнул головой. Заметив, что кочевники притащили трупы солдат, он начал понимать, куда клонит вождь. В армии Темучина сражались все, даже играющий на лютне эксперт по пороху. Возражать не имело смысла. Темучин во что бы то ни стало хотел открыть дверь, а Язон лучше всех подходил для этого дела.

Затерев пятна крови, он надел мундир и, подозвав переводчика, заставил его повторять фразу: «Открой быстрее» на местном языке, пока не выучил ее наизусть.

— Ты помнишь, что надо сделать? — спросил вождь.

— Все очень просто. Я иду к крепости, а вы ждете на опушке. Я прошу их открыть. Они… открывают. Я вхожу и держу дверь открытой до вашего появления.

— Мы будем очень скоро.

— Я в этом не сомневаюсь, но тем не менее буду чувствовать себя очень одиноко.

По-прежнему лил дождь, и Язон, насыпая порох на полку ружья, прикрыл его шлемом, а потом завернул мушкет в шкуру — он очень не хотел осечки.

— Эта штука выстрелит только один раз, — обратился он к Темучину. — А этот меч не внушает мне доверия. Могу я на время взять у тебя пиррянский нож?

Темучин кивнул и протянул ему оружие, Язон нацепил нож на пояс.

— Иди, жонглер, — приказал вождь.

Язон холодно улыбнулся в ответ и пошел.

Сначала пришлось пробираться через густой подлесок, и, не одолев и пятидесяти метров, он вымок по пояс. Правда, по сравнению с тем, что ждало его в крепости, это были всего лишь незначительные неудобства. Язон проклял порох, Темучина, свой длинный язык и, крепко выругавшись, зашагал дальше. Дождь усилился, и здание едва виднелось сквозь завесу воды; под ногами чавкала грязь и пенились лужи, а чужой шлем вонял потом.

Выйдя из-под прикрытия деревьев, он направился к реке и вскоре достиг берега. Вода в реке бурлила в водоворотах, смешиваясь с оползающей грязью. Пригнув голову, Язон побрел в сторону крепости, ежеминутно оступаясь на скользкой глине.

Минут через пять он добрался почти до самого укрепления, но дозорные на башне пока что его не замечали. Поглядывая на торчащую над стеной пушку, Язон направился к двери. В этот момент из башни выглянул часовой и что-то крикнул. Язон, не останавливаясь, помахал ему рукой. Солдат окликнул его вторично — Язон махнул рукой и хрипло прокричал: «Открой!», очень надеясь, что произносит это слово правильно. Явно не удовлетворенный таким ответом, часовой продолжал что-то кричать, но Язон уже достиг мертвой зоны под стеной, и теперь его не было видно с башни.

Массивная деревянная дверь высотой в два человеческих роста была обита полосками железа и выглядела очень внушительно. Язон толкнул ее плечом — дверь не поддавалась. Неожиданно раздался неприятный звук, и из бойницы справа от входа показался ствол мушкета. Вжавшись в дверь, чтобы его не могла достать пуля, Язон забарабанил по ней прикладом:

— Открой быстрее! Открой!

Внутри послышался шум и голоса — в крепости происходило какое-то движение. Сердце у Язона чуть не выпрыгивало из груди, пульс бешено стучал в ушах, по лицу струился пот, смешиваясь с дождем… Что делать? Бежать? Но тогда в него будут стрелять и те, и другие, и кто-нибудь обязательно попадет. Остаться? Но нельзя же вечно сидеть здесь — в мышеловке, которая в любой момент может захлопнуться.

Он собрался еще раз ударить в дверь прикладом и тут услышал звон цепей и скрежет засовов. Судорожно сорвав с мушкета шкуру, он взвел курок и напрягся, готовясь к рывку.

Когда дверь медленно приоткрылась, Язон сунул в щель ствол мушкета и налег плечом, стараясь открыть ее пошире. Краем глаза он уже видел квадратный крепостной двор и испуганное лицо солдата, отпиравшего дверь. Язон изо всех сил рванулся вперед, солдат отлетел в сторону, дверь распахнулась… Он увидел, что напротив входа выстроились солдаты с ружьями наизготовку. Стволы мушкетов смотрели прямо ему в грудь, и Язон понял, что стоит на пороге смерти.

Бей первым и никогда не останавливайся на полпути — таков закон кочевников, и они абсолютно правы. Прежде чем кто-нибудь успел двинуться с места, Язон с криком прыгнул в самую гущу врагов и спустил курок. Выстрел гулко разнесся по каменному двору, и один солдат упал. Это было последнее, что Язон помнил отчетливо.

Кажется, в прыжке он сбил двух человек, и вокруг него началась свалка. Вскочив на ноги, Язон опрокинул еще двоих и, выхватив нож, принялся рубить направо и налево. Один солдат, раненый или мертвый, упал прямо на него, и, прикрываясь его телом, Язон продолжал орудовать ножом. Кругом раздавались крики, стоны и звон оружия.

Неожиданно резкая боль вспыхнула в ноге и почти сразу — в боку и в руке. У него зазвенело в ушах, закружилась голова, и, рубанув еще раз наугад ножом, он упал на землю. Над ним появился разъяренный офицер — его меч, со свистом рассекая воздух, опускался Язону на голову. С трудом парировав страшный удар, он всадил нож офицеру в пах. Хлынула кровь, и враг упал. Язон отшвырнул труп, готовясь встретить следующего нападающего…

В этот момент в дверь ворвался первый кочевник с обнаженным мечом в руке — это был сам Темучин. Чуть не вылетев из седла, он резко осадил моропа посреди двора, и двое солдат замертво упали под его страшными ударами. С этой минуты не было никакого сомнения в исходе битвы.

Предоставив кочевникам самим разбираться дальше, Язон поднялся на ноги и привалился к стене. Звон в ушах утих и перешел в негромкое гудение. На шлеме обнаружилась большая вмятина, но голова, к счастью, была цела. Неглубокая рана под ребрами и порез на руке сильно кровоточили, но никакой опасности для жизни не представляли. Рана на ноге оказалась самой серьезной, так как вражеский клинок задел мышцы. Нога сильно болела, но двигаться Язон мог, хотя и с некоторым трудом. Но очень обрадовался этому обстоятельству, потому что вовсе не хотел погибнуть от меча Темучина, даже если потом его сожгут вместе с его большими пальцами.

Бой близился к концу, но судя по крикам, внутри здания еще сопротивлялись. Но солдаты, никогда не имевшие дела с таким противником, как кочевники, погибали один за другим. Мушкеты теперь оказались совершенно бесполезны, стрела разила быстрее и точнее. Двор был усеян трупами, кровь смешивалась с дождевой водой. У входа, там где его остановила пуля, лежал мертвый кочевник — единственная потеря атакующих.

Язон уловил какое-то движение на башне, но, прежде чем он успел пошевелиться, звякнула тетива, и солдат, выглянувший из-за зубца стены, сполз обратно со стрелой в груди. Крики вскоре прекратились, стоны затихли — крепость пала…

Во дворе появились кочевники и молча засновали среди трупов, совершая свой отвратительный ритуал. Из здания вышел Темучин с окровавленным мечом в руке и, указывая на груду тел у входа, сказал военачальнику:

— Трое из них принадлежат жонглеру. Пальцы остальных — мне.

Военачальник отсалютовал и достал кинжал.

Вождь повернулся к Язону.

— Там внутри много всяких — вещей. Иди найди порох.

Заметив, что он все еще держит в руке нож, Язон вытер его об одежду и протянул Темучину. Тот молча взял нож и пошел обратно в здание.

Язон, стараясь идти как можно ровнее, направился к складу, вход в который охранял Аханк. В большом помещении с низким сводчатым потолком лежали мушкеты, мечи, ядра, корзины с пулями и несколько коротких, толстых стволов, забитых деревянными пробками.

— Вот, — указал на них Язон, останавливая Темучина, который хотел подойти поближе. — Не ходи туда. Видишь серые зерна на полу? Это порох, а он может взорваться от случайной искры. Нужно расчистить дорогу.

Наклон вызвал сильную боль в боку, но Язон, стараясь не обращать на это внимания, с помощью обрывков одежды расчистил проход через всю комнату. Оказалось, что порох просыпался из открытого ствола. Ссыпав его обратно и тщательно закупорив ствол, Язон осторожно поднял его и передал Аханку.

— Не бросать, не наклонять, не держать вблизи огня, не дать отсыреть, — быстро объяснял он. — Пришли сюда… раз, два… девять человек за остальным порохом. Передай им то, что я сказал тебе.

В этот момент снаружи послышался сильный грохот. Подбежав к окну, Язон увидел, как от башни откололся большой камень и во двор посыпались осколки; дождь прибивал к земле густое облако пыли. Раздался еще один взрыв, и задрожали стены. Вбежал кочевник, громко крича что-то на своем языке.

— Что он говорит? — спросил Язон.

— Приближаются солдаты. Они стреляют из больших ружей. Много рук солдат — больше, чем можно сосчитать.

Глава XI

Никто не проявлял никаких признаков беспокойства. Война есть война. Ни дождь, ни чуждое окружение, ни новое оружие — ничто не могло поколебать кочевников. Люди, атаковавшие космический корабль, лишь презрительно улыбались при звуках артиллерийского огня.

Пока Аханк руководил переноской пороха, Темучин поднялся на башню, чтобы посмотреть на приближающегося противника. Вокруг свистели пули, в стены крепости ударяли ядра, но вождь неподвижно стоял на смотровой площадке и, только разглядев все, что хотел, спустился вниз и стал отдавать приказы своим людям.

Язон вышел из склада последним и обнаружил, что в крепости остался только Темучин.

— В эту дверь, — приказал вождь, указывая на выход к опушке. — Там наши моропы. По моему приказу воины с порохом отступают к лесу. Остальные задержат солдат.

— Сколько человек нас атакуют? — спросил Язон.

— Много. Две полные руки, а может, и больше. Иди, жонглер, солдаты уже близко.

И в подтверждение его слов в узкие бойницы влетело несколько пуль, а за стеной послышались крики наступающих.

«Как он сказал? — пытался сосчитать Язон, выходя из крепости. — Две полные руки… Рука — это все пальцы человека — двадцать. Полная рука — значит сотня. Такой счет у кочевников. А их осталось двадцать три человека и то, если никто больше не погиб при штурме крепости. Девять воинов несут порох, Язон — при них как специалист. Остается тринадцать. Против нескольких сотен! Принимать бой при таком неравенстве сил — это настоящее безумие.»

События тем временем стремительно развивались. Кочевники, назначенные Темучином носильщиками пороха, уже во весь опор мчались к лесу. С трудом взгромоздившись на моропа, Язон последовал за ними и успел миновать угол крепостной стены за минуту до появления первых солдат.

Тринадцать всадников яростно обрушились на противника. Оглянувшись, Язон увидел брошенные пушки и разбегающихся во все стороны солдат. Кочевники дрались отчаянно и не знали жалости к врагу.

Но Язон уже въехал в лес, и ему пришлось отвлечься, чтобы увернуться от бьющих по лицу веток. Воины Темучина ждали его под деревьями. Вскоре послышался топот и на опушке показались семь моропов, на одном из них сидели два всадника. С каждой стычкой силы кочевников таяли.

— Вперед, — приказал Темучин. — Обратно пойдете тем же путем, что и сюда. Мы останемся и встретим погоню, если она будет.

В пути Язону пришлось худо: раны, которые он не успел вовремя перевязать, болели и кровоточили. Сделать перевязку сейчас, сидя на горбатой спине моропа, он не мог, и, как назло, аптечки под рукой не было — он не рискнул взять ее с собой.

Когда отряд миновал разграбленную ферму, их догнал Темучин с остатками арьергарда. После этого Язон окончательно потерял ориентацию и впал в полубессознательное состояние. Туманный лес стоял вокруг стеной, все тропинки казались одинаковыми, но кочевники, руководствуясь природным чутьем, без труда отыскивали дорогу. Отряд упорно двигался вперед, хотя измученные моропы все время спотыкались, и только острые шпоры всадников не давали им остановиться совсем.

Завидев реку, Темучин поднял руку.

— Всем спешиться, — велел он. — Возьмите из сумок самое необходимое. Моропов мы оставим здесь. Идите по одному к берегу.

И вождь быстро направился к реке, таща за собой ослабевшее животное.

Язон, который от усталости и боли уже ничего не соображал, послушно слез с моропа, совершенно не понимая, зачем все это нужно. Доковыляв до берега, он увидел, что моропы куда-то исчезли.

— Все взял? — спросил Темучин, принимая у него узду и доставая нож.

Язон кивнул. Вождь коротким ударом перерезал животному горло и, увернувшись от фонтана крови, столкнул моропа в воду.

— Машина не может поднять моропов. А оставить их у обрыва нельзя, иначе об этом узнают и поставят там охрану. Дальше пойдем пешком. Ты сможешь идти? — подозрительно спросил Темучин, глядя на ногу Язона.

— Конечно! Я прекрасно себя чувствую. Подумаешь — небольшая прогулка после нескольких бессонных ночей и сумасшедшего рейда. Идем! Мы доставим в лагерь порох, и я покажу тебе, как надо делать взрывы, — напомнил он на всякий случай.

Прогулка получилась не из приятных. Они не останавливались ни на минуту, и Язон совсем выбился из сил, хотя его и освободили от неприятной обязанности тащить ствол с порохом. Подниматься по скользкому склону оказалось невероятно тяжело: нога страшно болела, а раны кровоточили при каждом движении. Язон упал… Воины безразлично прошли мимо и вскоре скрылись в пелене дождя. Поднявшись на ноги, он вытер пот со лба и, шатаясь от усталости, побрел вперед. На вершине ближайшего холма появился Темучин. Глянув на Язона, он потянулся за мечом — Язон заторопился, понимая, что если он сейчас упадет, то составит компанию моропам.

Наверное, прошло очень много времени, прежде чем он наткнулся на сидящих в высокой траве кочевников.

— Темучин поднимается, — сообщил Аханк. — Ты пойдешь вторым. Каждый из первых десяти человек берет с собой ствол с порохом.

— Отличная мысль, — пробормотал Язон, падая в мокрую траву.

Дальнейшее он помнил довольно смутно. Когда спустилась веревка, на Язона надели упряжку, привязав к ней драгоценный ствол с порохом. На этот раз он уснул, как только начался подъем, а разбудили его уже наверху.

Потом было еще долгое путешествие к лагерю. Подъехав к своему камачу, Язон не мог даже слезть с моропа.

— Мета… — прохрипел он. — Помоги раненому ветерану…