Переступить черту Коннелли Майкл

19

«Ну вот и все, ребята!» – прочел Босх на могильной плите Мела Бланка, чей голос звучал в тысяче с лишним мультфильмов.

– Хороший был парень, – заметил подошедший Холлер.

– Сколько ты отдал? – спросил Босх.

– Две сотни. Вполне выгодная сделка, но мне нужен клиент, который хорошо заплатил бы мне.

– Может, надо было предложить ему какую-нибудь картину?

– У меня не создалось впечатления, что Гаскон увлечен живописью.

Беседуя, они шли по кладбищенским лужайкам, стараясь не наступать на могилы.

– В своем заключении коронер называет время смерти между десятью и двенадцатью часами ночи, – сказал Холлер. – Нам скажут, что вилка слишком большая и Фостер мог успеть добраться до дома Паркс.

– Но присяжные поймут, что сторона обвинения пытается растянуть этот промежуток, – возразил Босх. – Да и зачем бы ему мчаться в Западный Голливуд насиловать и убивать Лекси Паркс после того, как он провел два часа с этим трансвеститом? И наконец, выехав отсюда, он направился не в Западный Голливуд, а в противоположную сторону.

– Это все понятно. Я просто перебираю аргументы, которые может выдвинуть обвинение. На этом видео слишком много машин въезжает на стоянку мотеля и выезжает оттуда. Скажут, что он мог прыгнуть в любую из них и отправиться делать свое черное дело.

Босх не стал спорить. Прилив энтузиазма, охвативший его при обнаружении возможного алиби, начал спадать.

– Я хочу сказать, что нам надо быть готовыми ко всему, – произнес Холлер. – А наша находка, разумеется, может пригодиться.

Босх кивнул и спросил:

– Сколько времени понадобится твоему специалисту, чтобы обработать запись?

– Не знаю, – ответил Холлер, – но поручу сразу же.

– Правильно.

Некоторое время они шли молча. Босх автоматически читал имена на надгробиях, но не мог вспомнить людей, которые их носили.

– О чем задумался? – услышал он голос брата.

– Да обо всем сразу. Полно возможностей, море версий. Надо изучить отчет об убийстве Аллена.

– По его номеру прошлись с пылесосом, – сказал Холлер, – собрали волосы и волокна, а также сняли отпечатки пальцев. Наверное, среди всего этого материала есть вещественные доказательства того, что Да’Куан там был.

– И видеозапись с его фургоном сделана как раз девятого февраля, – добавил Босх.

– Да, ты молодец, что откопал ее. Потому-то я к тебе и обратился за помощью.

– А я думаю, ты обратился потому, что мне можно не платить.

– Какой вздор! Само собой, я тебе заплачу. Ты же у нас заказываешь музыку.

– Это уже не вздор, а полная чушь. Твой сыщик рано или поздно тоже добрался бы до этого видео.

– Возможно.

– И как именно ты будешь действовать? Если скажешь сейчас, что хочешь познакомиться с результатами судебной экспертизы по делу Аллена, то раскроешь свои карты обвинению. Ты разве не против этого?

– Я всегда против того, чтобы раскрывать что-либо обвинению. Посмотрим, что моя сотрудница сможет сделать с видео, а потом уже объявим, что у нас есть запись с этим автофургоном.

– Как скажешь, – кивнул Босх. – Я, вообще-то, думаю, что тут шансов мало, особенно по части отпечатков. Если кто-то убил Аллена в этой комнате, то, скорее всего, стер их. Если бы сыщики обнаружили в номере отпечатки пальцев Фостера, то пошли бы к нему в тюрьму и спросили, что он знает об Аллене.

– Или связались бы с департаментом шерифа и не стали бы вмешиваться. Во всяком случае, убийцей не мог быть Да’Куин, так как он в это время сидел за решеткой.

– Слышу речь истинного адвоката. Прежде всего надо отмазать клиента.

– Неплохо бы и тебе почаще думать об этом.

– Вероятно.

Казалось бы, на этом разговор можно было и закончить, но они продолжали расхаживать среди могил. На одной из них стоял памятник с коленопреклоненным ангелом. Крылья его были расколоты и частично отломаны, – очевидно, он был скинут когда-то на землю то ли вандалами, то ли землетрясением.

Босх нарушил молчание:

– Я могу пока попробовать неофициально добыть кое-какую информацию и заглянуть в отчет о расследовании дела Аллена. Постараюсь не наследить.

– Да уж, пожалуйста.

– А ты, мне кажется, тоже должен кое-что предпринять.

– Что именно? – спросил Холлер.

– Обратиться в компанию, которая делает для тебя тест ДНК, и узнать, не могут ли они провести также тест на НСП.

– Что еще за НСП?

– Наличие следов презерватива.

– Я не улавливаю…

– Если твоя лаборатория подтверждает, что это ДНК Фостера и их тестам можно верить, то надо ведь найти объяснение, как она попала в дом Паркс. Если твой клиент невиновен, то каким образом добыли его ДНК и переправили туда?

Холлер застыл на месте.

– Черт побери! – воскликнул он. – Это же ценнейшая мысль. Благодаря этому я смогу много чего сделать в суде. Да, Босх, это здорово.

– Не спеши радоваться. Никаких вещественных доказательств у нас пока практически нет. Но я стараюсь их добыть.

– По идее, криминалистическая лаборатория шерифа должна проводить тест на НСП.

– Она не станет этим заниматься. Она находится в том же здании, что и лаборатория УПЛА, и я точно знаю, что ни та ни другая не включают этот тест в программу анализов. Это слишком дорогостоящая процедура. Ее выполняют только по спецзаказу, да и тогда стараются спихнуть эту работу коллегам. Я помню только один случай, когда проводился тест на НСП, – образец тогда послали в Сан-Диего. У них в лаборатории работал некий Блэкледж, который на этих презервативах собаку съел. Но он, по слухам, ушел на пенсию.

– Ну и что? – сказал Холлер. – Мало разве специалистов, уволившихся с государственной службы, работают в частном секторе?

– Да, конечно. Возможно, и он поступил так же.

Холлер улыбнулся. Идея провести тест на НСП целиком завладела им.

– Куда ты направишься сейчас? – спросил он Босха. – Не хочешь посмотреть тот переулок, где оставили тело Аллена?

Босх несогласно замотал головой и в этот момент заметил какого-то франта, следовавшего за ними по территории.

– Нет, сначала надо посмотреть фотографии того места и получить общее представление о нем, без этого не имеет смысла туда ездить. Но не волнуйся, прохлаждаться я не буду – с убийством Паркс еще целая куча дел.

Сказав это, он вдруг подумал о пустой шкатулке из-под часов. Если они в ремонте, то почему шкатулка дома?

– Да я на этот счет не волнуюсь, – ответил Холлер и, взглянув на затерявшуюся среди травы ближайшую могильную плиту, добавил: – Смотри, Карл Свитцер, Алфалфа из «Пострелят»[18]. Я мальчишкой увлекался этими фильмами, смотрел все повторы.

– Я тоже, – откликнулся Босх.

– Умер совсем молодым, – заметил Холлер, указав полированным носком туфли на выбитые в плите даты. – Всего в тридцать один год.

– Его застрелили во время драки из-за собаки.

– Ты шутишь? – Холлер удивленно посмотрел на Босха.

– Да нет, так и было. И стрелявшему не предъявили обвинения – решили, что это была самооборона.

– Меня поражает, что ты знаешь такие подробности. Откуда?

– Когда не было срочных дел, я читал отчеты об убийствах, хранящиеся в полицейском управлении.

– Хочешь сказать, что запомнил детали убийства тысяча девятьсот пятьдесят девятого года, прочтя отчет?

– Я, конечно, не помню все, что читал, но некоторые случаи запомнились. Алфалфу и все, что связано с ним, трудно забыть.

– Да-а, Гарри, похоже, отставка нисколько не снижает твоего рвения.

– Поживем – увидим.

Они развернулись и направились к своим автомобилям.

20

Эллис и Лонг наблюдали за кладбищем с небольшой парковочной площадки на северной стороне бульвара Санта-Моника. Лонг набирал текст сообщения на сотовом, Эллис же не отрывался от основного занятия. На коленях у него лежал бинокль, который он время от времени подносил к глазам, фокусируясь на Босха с Холлером. Эллис следил за Босхом с большим интересом. Они навели справки и выяснили, что он был чуть ли не легендой в УПЛА. А что теперь? Пашет на этого адвокатишку. Предал дело, которому служил. На моральные нормы всем теперь наплевать.

– Как, по-твоему, о чем у них треп? – спросил Лонг, продолжая нажимать кнопки мобильника.

– О том, что видели в конторе.

– А что они там видели?

– Запись, полагаю. На водонапорной башне «Парамаунта» установлена камера.

Это заставило Лонга поднять взгляд от телефона.

– Черт! Ты думаешь, что…

– Я не знаю. Чтобы узнать, надо пойти туда и задать охраннику те же вопросы, что задавали они. Но пойти туда мы не можем и потому лишь наблюдаем, – сказал Эллис.

– Мне это совсем не нравится.

– Тем не менее…

– Они уезжают.

– Вижу, не слепой.

– Мы следим за художником? – спросил Лонг.

Он взял привычку называть Босха художником из-за его имени. Эллиса это раздражало.

– Мы следим за Босхом, – буркнул он.

– Спорим, я знаю, куда он направляется? – заявил Лонг.

– И куда же?

– В тот переулок. Если рассуждать логично, следующий шаг – переулок.

– Может быть. Но у этого типа своя логика.

– Давай обсудим, как вывести его из строя, – предложил Лонг.

– Мы не будем это обсуждать. Если мы выведем из строя двух подряд следователей по одному и тому же делу, никто не согласится, что это случайное совпадение. Надо придумать что-нибудь другое. 

* * *

Лонг ошибался. Выехав с кладбища на бульвар, Босх повернул на восток. Их же машина была развернута в противоположном направлении, и Эллису пришлось быстро перестраиваться.

Они долго ехали за Босхом по бульвару Санта-Моника, затем он свернул к югу на Норманди-авеню. Улица была, как всегда, забита транспортом, и минут двадцать напарники не разговаривали. Наконец Босх повернул направо на бульвар Уилшир и почти сразу же заехал в парковочный гараж неприметного офисного здания в Корея-тауне.

– Что за трюк? – удивился Лонг.

– Тут отдел бихевиористов, – сказал Эллис.

– Ну да. Но он же на пенсии.

– Может, ему нужна какая-нибудь программа по очистке совести для пенсионеров. Он ведь угробил кучу людей за годы службы.

– В чемпионах побывал, но теперь никем он стал[19], – продекламировал Лонг.

– По крайней мере, с официальной точки зрения.

Оба улыбнулись. Миновав автомобиль Босха, Эллис проехал еще полквартала, остановился у красного бордюра и развернул зеркала так, чтобы было удобно следить за Босхом.

– Хочешь, я зайду туда? – спросил Лонг.

– Нет, сиди, где сидишь, – ответил Эллис. – Он ненадолго.

– Откуда ты знаешь?

– Он теперь рядовой гражданин и должен раскошеливаться за стоянку. А он не кидал монеты в счетчик – значит, просто заскочил взять рецепт или еще что-нибудь.

– Виагру.

Эллис почувствовал, что его телефон вибрирует. На экране высветилось имя лейтенанта Гонсалеса.

– Это Гонсо, – сказал он, знаком показывая Лонгу, чтобы тот не шумел, и, выключив двигатель, произнес: – Привет, лейт.

– Где вы, Эллис?

– Наблюдаем за перемещениями объекта, как приказано.

– Что-нибудь разведали?

– Нет пока.

– Они разве дома, а не трудятся без устали где-нибудь в городе?

– Мы еще не определили. Жалуются, что приходится вкалывать круглые сутки. Я тут подумал, если они не проявят активности в ближайшее время, может быть, навестить их под каким-нибудь предлогом?

– Не нужно, чтобы вы слишком светились. Если одним способом ничего не добьемся, попробуем другой. Я еще день подожду и посмотрю, а потом надо будет припугнуть их и спихнуть это дело шерифу в Западный Голливуд, пусть там разбираются.

– Да, сэр, будем придерживаться этого плана.

– И, Эллис, звони мне периодически. Я не хочу постоянно вас выслеживать.

– Да, сэр, безусловно.

– А напарнику скажи, чтобы стер дурацкую самодовольную ухмылку со своей физиономии.

С этими словами Гонсалес прервал связь. Отложив телефон, Эллис посмотрел на Лонга. Тот действительно ухмылялся.

– Гонсо выразил тебе свое «фи», напарник, так что будь с ним поосторожнее.

– «Да, сэр, безусловно», – рассмеялся Лонг.

Эллис укоризненно покачал головой и заметил, что Босх выходит из кабины лифта.

– Идет, – сказал он, глядя в зеркало заднего вида, как Гарри садится в машину. – Вынес целую папку, а не рецепт.

– Какого цвета?

– Обыкновенная папка.

– Что значит «обыкновенная»?

– Из манильского картона.

– Значит, не от психиатра. Они любят синий цвет.

Босх завел машину, круто развернулся и поехал в сторону шоссе. Эллис включил двигатель. 

* * *

Следуя за Босхом, они доехали до Вудро-Вильсон-драйв, где оставили его в покое, боясь, что он заметит их. Не было необходимости висеть у него на хвосте все время, так как накануне вечером они прицепили к днищу «чероки» следящее устройство. Оно подавало сигнал на телефон Эллиса, когда Босх заводил машину.

Копы полагали, что в ближайшие часы Босх будет у себя дома, и это даст им возможность съездить в квартал Кресент-Армз, где тоже были объекты, за которыми надо было вести наблюдение. 

* * *

Их подопечными в Кресент-Армз были две девицы, которых они назвали близняшками Боббси[20], после того как просмотрели видеозапись, где те вместе с двумя парнями занимались фелляцией и в унисон мотали головой. Девицы выпустили несколько порносайтов в Интернете, а пару месяцев назад въехали в квартиру с раздельными спальнями в Кресент-Армз. Благодаря участию в порносъемках они приобрели известность, и клиенты стали заходить на их веб-сайт, где за определенную плату можно было связаться с девушками напрямую. Личность потенциальных клиентов тщательно проверялась Эллисом и Лонгом, чтобы избежать неприятностей с правоохранительными органами. Наиболее напористые могли внести деньги и встретиться с одной из девушек или с обеими сразу и отдаться сексуальным порывам. Некоторые из них прилетали ради этих развлечений аж из Японии. Как правило, они не подозревали, что все их телодвижения в этой квартире фиксируются с первого до последнего момента скрытой камерой.

Проблема заключалась в том, что это дело процветало и поток мужчин, устремлявшихся в квартиру и покидавших ее, не иссякал круглые сутки. Остальные жильцы дома вскоре заметили это и стали жаловаться управляющему, а через месяц на квартиру обратила внимание полиция. Начался безостановочный процесс поисков нового жилья и переездов. За последний год порнодевушки, взявшие себе сценические имена Эшли Джагс и Энни Минкс, меняли квартиру каждые два месяца. Помимо поиска новых квартир, постоянной головной болью Эллиса и Лонга было следить за тем, чтобы именно им поручали разбираться с жалобами, поступавшими в их отдел полиции нравов. Однако предприятие давало слишком большой доход, чтобы отказываться от него.

Двухэтажный жилой дом в Кресент-Армз имел внутренний дворик и наружные лестницы и переходы. У Эллиса был ключ от квартиры два-би, и он открыл дверь без звонка. Одна из двойняшек сидела на тахте и смотрела по телевизору передачу «Товары для дома». Вторжение мужчин ее не удивило. Не обращая на них внимания, она не отрывалась от рекламы высокомощного блендера с обратным отсчетом времени действия скидки.

– Где Эшли? – спросил Эллис.

– Я Эшли, – ответила она.

– Пардон, где Энни?

– В спальне.

– Она с клиентом? Я не видел медведя.

Согласно договоренности, когда приходил клиент и квартира становилась запретной зоной, в окне рядом с дверью появлялся небольшой плюшевый медведь.

– Нет, она просто спит или не знаю, что делает, – ответила Эшли.

– Позови ее, – распорядился Эллис.

– Быстренько, – добавил Лонг.

Эшли сползла с тахты. На ней не было ничего, кроме ярко-розовой футболки, почти не прикрывавшей ее выбритого лобка. На футболке красовалась надпись: «Порнозвезда»; буквы расползались в разные стороны на непомерно раздутых грудях. Эшли вышла в коридор.

Напарники молчали. Эллис взял пульт дистанционного управления и выключил телевизор. Затем, подойдя к стенному шкафу около дверей, открыл его, и на свет появилась установка видеонаблюдения с девятидюймовым экраном, на котором можно было просмотреть самые последние записи. В спальнях девушек было вмонтировано по две скрытые камеры – одна в вентиляторе на потолке и другая в фальшивом термостате на стене около дверей. Еще две камеры были установлены в гостиной.

Включив быстрое воспроизведение, Эллис стал просматривать все последние сцены, время от времени останавливая прокрутку, чтобы разглядеть клиента. Обычно он делал это, пока клиент не разделся и можно было примерно оценить его состоятельность и иногда даже определить профессию. Богачи, как правило, были тучными и уродливыми и, раздевшись, теряли самоуверенный вид. Эллиса интересовало также, есть ли у них обручальные кольца или, может быть, следы от кольца на пальце.

Лонг подошел взглянуть на экран через плечо напарника, но ничего не сказал. Эллис просмотрел пять сцен: по две с каждой из девушек и клиентом и одну, снятую в гостиной с участием троих. Никто из гостей не произвел на него впечатления.

– Есть что-нибудь стоящее? – спросил Лонг.

– Нет, непохоже, – ответил Эллис.

Он настроил аппаратуру на запись и запер шкаф, а обернувшись, увидел, что двойняшки уже сидят на тахте. На Энни были неоново-розовые штанишки и черный бюстгальтер. В целом все выглядело так, будто они носили один комплект одежды на двоих. Обе были крашеными блондинками с искусственно увеличенной грудью и напыленным загаром. Губы были подрисованы гораздо шире естественных границ. Во внешности девушек не было абсолютно ничего натурального, и неудивительно, что спрос на них в последнее время стал падать. Видеофильмы с их участием снимались около пяти лет назад, до того, как они «улучшили» свою внешность. Снимать новые фильмы не было смысла, так как пять лет в порноиндустрии были равноценны целой жизни. Это был бизнес молоденьких. Честная реклама того, что имелось на данный момент, привела бы к краху предприятия.

– Пора менять квартиру, – сказал Эллис. – Завтра с утра доставайте чемоданы и пакуйте барахло. В два мы приедем за вами.

– И куда на этот раз? – спросила Энни плаксивым голосом.