Охота на ботаника Логвин Янина

Глава 14

Домой доехал быстро и уже без приключений.

Войдя во двор, неподалеку от детской площадки заметил сестру с подругами. Увидев меня, Крис подбежала ближе, а за ней и вся стайка девчонок подтянулась. Остановившись в стороне, они принялись хихикать без причины, бросая на нас с сестрой косые взгляды.

— Что случилось, Крис? У меня вырос рог, а я не заметил? — спросил, удивившись. Голова была занята собственными мыслями.

— Не обращай внимания! — отмахнулась мелкая, как от несущественного пустяка. — Ты просто им нравишься! Ты же у меня взрослый, симпатичный и это… брутальный, вот!

— Чего?! — я сморщил лоб. Это было что-то новое. — Ты что им там насочиняла про меня? Тебе кто разрешил языком болтать?!

— Ничего! — открестилась вредина и, кашлянув, громко и звонко спросила, стараясь явно для публики: — Антошка, а ты где это был с утра пораньше? На свидании, да?! А у вас все серьезно?!

Я нахмурился. Узнать про Агнию сестра точно не могла, но запомнила мои сборы на встречу к Инессе, а значит и остальное домыслила на ходу — недаром вчера с расспросами приставала.

— В библиотеке! — ответил так же громко, решив раз и навсегда обрубить интерес к своей персоне. — Городской! Тебе, кстати, с подружками туда тоже не помешает заглянуть! Почитать умные советы про то, как не совать нос в чужие дела!

Рявкнул, обошел сестру и направился к подъезду. Услышав за спиной:

— Не верьте ему, он сочиняет! Он ей даже цветы покупал, я точно знаю!

Я только дверью от досады хлопнул.

Вот так и имей младших сестер! Никакой личной жизни с ними!

Дома отчима не оказалось: он, как всегда, уехал с ночевкой на рыбалку, зато у матери выпал редкий выходной, и она суетилась с обедом на кухне.

Уловив вкусные запахи, в организме тут же проснулся голод и жутко захотелось есть.

Не удивительно, после такого-то выброса адреналина!

— Привет, сынок! — отозвалась мама, выглянув в прихожую. — А ты куда это пропал с утра пораньше? — спросила с любопытством. — Мы с Крис проснулись, а тебя нет. Ты же вчера сказал, что сегодня выходной. Хотела тебе позвонить, но Кристина не дала. Ох, и упрямая растет девчонка! Не понимаю, что с ней происходит? Взрослеет, наверное.

— Да так… Договорился кое с кем встретиться.

— А-а…

Когда уже сидел за столом с чашкой чая, слушая мамино щебетание, прежде умолотив тарелку спагетти с тефтелями и пару больших бутербродов, вернулся мыслями к утренней прогулке.

Вспомнил солнечный парк, велосипеды и Тарзанку. Своё падение в кусты и прыжок. И Агнию на перилах моста.

Да уж, с такой девушкой не соскучишься. А ведь ее бабушка не соврала — попробуй огонь удержать в руках. Прозвище у Корсак очень точное. Только ладони опалишь.

И как меня угораздило с ней сблизиться? И не хочу думать о девчонке, а думаю.

— Антош, а ты чего это сидишь и улыбаешься? Я ему тут о ремонте рассказываю, а он не слышит, — насторожилась мама, присев за стол. — С девушкой, что ли, познакомился?

Я смутился. Мама хорошо меня знала и запросто могла домыслить многое, так что решил сказать часть правды.

— Вроде того.

— Симпатичная хоть? — голубые глаза родительницы зажглись интересом. Совсем как у Кристины.

— Как сказать. Понимаешь, симпатичная — не совсем подходящее слово, — выкрутился, сунув нос в чашку с чаем. — Извини, мне бы не хотелось о ней говорить. Вряд ли у нас выйдет что-то серьезное.

Мама огорчилась. Не сводя с меня глаз, тяжело вздохнула, подперев подбородок кулаком.

— Ясно.

— Ты чего?

— Говорю, все с тобой ясно, Тошка! Раз не хочешь говорить, значит, умную себе нашел, да? Ох, Антон-Антон, — покачала головой, — цены ты себе не знаешь, сын! Слушай, а может быть, тебе действительно Татьянину Аню в кино пригласить? А почему нет? Девчонка она у нее симпатичная, и по возрасту тебе подходит! Ну, сколько можно быть таким неуверенным в себе?!

* * *

Ночью написала Нюша. Вскоре после того, как я выложил в Фейсбук книжный обзор на роман Чака Паланика «Невидимки» — книгу неоднозначную, не особо меня впечатлившую, но безусловно достойную обсуждения.

Нюша Тихуша: Доброй ночи, неспящий чел! Хороший отзыв! Думаю, что ознакомлюсь с романом, но если в нем все так, как ты говоришь… Боюсь, он мне не понравится. Не люблю читать о душевном уродстве и надломе личности. Пазлы из слов меня не привлекают, я привыкла доверять автору. Слушать, а не домысливать, так легче проникнуть в суть романа.

Антон Морозов: Доброй ночи, Нюша! А если сути как таковой нет? Что, если посыл автора не рассчитан на лень читательской мысли?

Нюша Тихуша: А что же есть?

Антон Морозов: Ребус из вопросов. Смена лиц. Шок, как ключ к пониманию поступков героев. Если их поступки вообще можно понять.

Нюша Тихуша: Вот именно — если! Ты никогда не думал, что крах личности описать легче, чем становление? Что объяснить разрушение проще, чем борьбу с непреодолимыми обстоятельствами? Что это не всегда честный прием в писательстве?

Антон Морозов: А ты никогда не думала, что от беды легче убежать, чем оглянуться? Продлить момент, прежде чем тебя настигнет неизбежное?.. Мне кажется, показать реалистично и талантливо, чтобы читатель безоговорочно поверил, и то и другое — равнозначно сложно. В любом случае, мне будет интересно узнать твое мнение.

Нюша Тихуша: Договорились!

П.С. Эх, ну почему с тобой мне разговаривать намного легче, чем с объектом моей симпатии? Вы, парни — такие разные! Мне кажется, объект меня боится.

Антон Морозов: Чего именно?

Нюша Тихуша: Всего. Того, что я толстушка. А главное, что я могу ему понравиться. Вот такая, какая есть. Думаешь, это тот самый стереотип, от которого не избавиться?

Антон Морозов: Думаю, что если чувства настоящие, то они все равно победят любые убеждения и стереотипы. Во всяком случае, так говорят книги)

Нюша Тихуша: Спасибо, друг, ты меня обнадежил! Ха-ха!) Значит, буду верить в лучшее и в то, что стрела у Купидона всегда пронзает сердца двоих. Иначе какой смысл в чувствах?

П.С. Как прошла встреча с Дементором?

Антон Морозов: Я выжил)

Нюша Тихуша: Оу! Все оказалось настолько плохо?

Антон Морозов: Скорее, насыщенно и неожиданно. Но мне неудобно об этом говорить, извини.

Нюша Тихуша: Ты прав. Выключаю любопытство и прощаюсь — пора спать!

Пока, Антон?

Антон Морозов: Пока, Нюша!

Вот такой разговор.

Спал спокойно — к вечеру пережитые в парке эмоции вытеснили мысли о проекте — мне предстояло найти немало материала по квантово-полевым системам и его изучить, чем я и занялся. А ночью Корсак отвоевала свое, вогнав сознание в краску.

Когда проснулся и позавтракал, на мессенджер упало сообщение от Эллы Клюквиной:

«Антошенька, выручай! Завтра срочно нужно сдать лабораторную, а я целый день сижу с больной тетей! Ты поможешь? Задание прикрепляю к сообщению файлом!»

Ответил девушке:

«Конечно! Сделаю!»

«Спасибо, ты замечательный! Как бы я хотела тебя отблагодарить!»

Я задумался, засмотревшись на смайлики. На этот раз очнулся быстрее, вспомнив, что на столе лежит еще пара лабораторных для Жилина, и решил не терять время.

* * *

Черные берцы, расклешенный желтый сарафан выше стройных колен и черная кожаная куртка с задернутыми к локтю рукавами. Тонкие металлические браслеты на гладких голых запястьях. Длинные волосы цвета темного шоколада у девушки немного вились, рассыпаясь при каждом шаге. Подведенные тенями глаза смотрели прямо, а на растянутых в усмешке губах блестел розовый блеск.

Потрясающая Агния Корсак шла ко мне через всю площадь, граничащую с Книжным бульваром, несла с собой запах весны и пионов… И я снова уставился на нее, как идиот.

Агния

— Да отстань, Терри! И не смей тянуть пододеяльник — порвешь! — я высунула из-под одеяла пятку, и ее тут же куснули длинные зубы добермана. Подбежав к изголовью кровати, пес лизнул меня в нос и громко гавкнул. И еще раз. И еще.

И, конечно, рядом с другом послушно затявкала мелкая подпевала Гретта.

Один Чарльз молчаливо взирал с порога, сунув в спальню лобастую голову.

Нет, ну что за досада! Эти собаки — совершенно невыносимые животные! Иногда их хочется затискать, а иногда — прихлопнуть подушкой! Особенно в утро выходного дня!

— Да слышу я, слышу… Уже встаю, — ворчливо пообещала, переворачиваясь набок. — Сегодня, между прочим, воскресенье. Могли бы и дать поспать человеку, — упрекнула питомцев. — Тем более, что человек — царь природы. Хочет — встает, а хочет — нет, ясно? Брысь, бана!

Царь-то царь, вот только когда это псов волновало?!

Шершавый язык добермана коснулся щеки, через секунду Терри умудрился вновь куснуть мою пятку, а еще через одну уже требовательно гавкнул у лица.

«Да, хозяйка же! Не спи! Слышишь, в дом звонят!»

Нет, с такими надсмотрщиками точно поспать не получится.

Я села в кровати и широко зевнула, прикрыв рот ладонью. На ум сразу же пришел Морозов — не удивительно, последнее время он упорно не покидал мои мысли. Но в отличие от мыслей ночных, сейчас я подумала о том, как же Кудряшка умудряется все успевать и высыпаться? Да еще и работать по ночам?

Понятно, конечно, что он способный и многое ему дается легче, чем другим. Никогда не видела, чтобы он на занятиях над чем-нибудь особо корпел — просто брал и делал. Но все равно учиться и работать — это вам не плюшку съесть. Лично я после того, как вчерашний день и вечер просидела над заданиями по дискретной математике и программированию, да еще и залпом прочла роман Паланика — уснула около четырех утра без задних ног. А телефон и вовсе ещё раньше отключила, чтобы не мешал.

В гостиной вновь раздалась мелодичная трель звонка — кто-то стоял у ворот дома и звонил в домофон. Кто-то знакомый, кого охрана частного поселка пропустила, но при этом не достаточно близкий к семье, чтобы по номеру кода входного замка войти в коттедж.

Родителей дома не было. Мать с труппой еще позавчера улетела играть спектакль в другой город, отец обещал вернуться из Куала-Лумпур в середине недели, а Ольга Павловна на два дня взяла выходной. Я была одна, и вышла в прихожую в пижамных шортах и топе, включила видеодомофон и увидела гостя.

Как была, непричесанная, сунула ноги в шлепанцы и направилась с Терри через широкий двор к кованой калитке, расположенной рядом с автоматическими воротами, чтобы узнать, какого лешего этот гость явился!

Сейчас бы мама наверняка не одобрила мой внешний вид, но мне было все равно.

— Привет, Агния!

Эрик Покровский собственной персоной стоял впереди своего навороченного мотоцикла — весь холеный и модный, держал одну руку в кармане кожаных брюк, вторую в своих короткостриженых волосах, и уверенно улыбался. Так, словно мы по-прежнему встречались, и он приехал за мной.

Я вышла и встала перед ним. Оглядевшись, посмотрела поверх его головы и вдруг нахмурилась: солнце стояло почти в зените, что означало одно — утро уже давно минуло.

— Привет, Покровский. Который сейчас час? — спросила, возвращая взгляд на парня.

При виде вовсю щебечущего дня, внезапно проснулось беспокойство. Только этого не хватало — опоздать на собственное свидание! Такое я подарить Антону не могла!

Гость взглянул на часы.

— Скоро двенадцать. — Ухмыльнувшись своей догадке, он хмыкнул: — Что, Спящая красавица, принц разбудил тебя поцелуем? В моем воображении последний был вполне материален!

Моя бровь озадаченно поднялась. В моей жизни и без Эрика хватало театра.

— Мне сейчас в каком месте удивиться, Покровский? В том, где речь о принце, или о поцелуе? Если ты ищешь Иру, то ее здесь нет. Она не ночует в нашем доме.

— Я знаю, — легко признался парень. Он опустил руку и поправил куртку. — Нет, не ее. Я приехал к тебе.

Ну, раз уж честно, я тоже решила не играть в удивление.

— Зачем?

— Соскучился. Тебя давно не было в «Паутине». Захотел увидеть. На мои звонки ты не отвечаешь, а мы ведь друзья, разве не так? Почему бы и не поговорить? Это твои слова, Агнешка.

— Так, — нехотя признала. Так уж сложилось, что компания у нас была общая. — Но я не думаю, что твоей девушке понравится то, что ты каждый день мне звонишь. Я часто отключаю телефон, когда в «Скале» или занимаюсь. Ты перепутал абонента, Покровский, и я тебе вежливо на это намекаю. Другой бы понял.

— Да ладно, Агния! — Эрик подступил ближе, став серьезнее. — Какая Ирка мне девушка? Мы оба это знаем. Так, пересекаемся иногда, проводим время, не больше — я и не утверждал, что святой. Но ее бы никогда не случилось, если бы мы были вместе. Я никому и ничего не обещаю, мне нужна ты.

Он вздернул широкими плечами и опустил подбородок, приблизившись еще на шаг. Покровский всегда любил демонстрировать, какой он большой и надежный. Не стесняясь, окинул меня с головы до ног голодным взглядом и закусил в ухмылке губу, пристроив руку на калитку выше моего плеча.

Он знал, что я не отступлю с места, и злился, что не действует на меня так, как хотел бы.

Вот уж чего никогда не было. Я тоже ему ничего не обещала навечно, и тем более себя. Самовлюбленные ревнивые придурки меня больше не привлекали.

У ноги, навострив уши, замер доберман.

Я завела руки за голову и перебросила спутавшиеся от сна волосы на грудь, скрыв торчащие под топом вершинки. Осаживать наглеца не стала — Покровский по-другому смотреть не умел, а мне следовало подумать, прежде чем выйти к нему в топе и шортах.

Захотелось просто распрощаться, уйти в дом и забыть о нем.

Я смотрела на парня без эмоций. В моем прошлом были ошибки, и он — одна из них. Если бы я могла вырвать страницу с ним из своей жизни, я бы так и сделала.

— Эрик, перестань. Что было, то прошло. Это все? Или ты еще что-то хотел? — спросила прямо.

— Хотел и хочу — тебя, Агнешка! Может, скажешь уже, что со мной не так, и чего ты хочешь? Клянусь, больше не будет никаких претензий! Можешь и дальше ходить к своим долбанным скалолазам! Я готов смириться с тем, что они на тебя пялятся.

Я удивилась такому спичу — это же сколько он над ним думал! — а потом рассмеялась.

— Что? Ты готов смириться? Серьезно? — спросила с насмешкой, ощущая, как место веселья в душе поднимается гнев. — Покровский, ты еще не понял? — сказала уже холодно, с вызовом в глазах. — Я всегда сама решаю, что мне делать и с кем, без вариантов! С остальным помочь не могу. Я не свободна, у меня есть парень.

На этот раз рассмеялся Эрик и, надо сказать, что я этого не ожидала.

— Да брось, Агния! — он сплюнул себе под ноги, покачиваясь передо мной на носках ботинок. — Я его вчера видел. Что это за бред про одну-единственную? Идиот. Он бы еще стихи написал: «Я вас любил, чего же боле…» и сопли пузырями пустил. Не помню за тобой, Агнешка, чтобы тебе нравилось, когда тебя демонстрируют, как трофей. Ты же из-за этого со мной порвала? Девушка-мечта!

Я насторожилась.

— В смысле? Что значит — как трофей?

— Я видел ваш общий Инстаграм — Ирка показала. Почему ты не сказала, что любишь романтиков? Я бы, может, тоже со стихами подсуетился?

Душу уколола догадка — Кристина! Но чего бы там не отожгла в социальном приложении сестра Морозова, а ее брата я в обиду никому давать не собиралась.

— Отсмеялся? — зыркнула зло на незваного визитера.

— Да вроде бы.

Эрик расстегнул куртку и достал из-за пазухи цветы — небольшой, но явно дорогой букет. Протянув со словами: «Это тебе!», застыл, судя по виду, ожидая справедливого вознаграждения.

— Извини, солнце, помялись слегка. Но я никогда о них не забывал, ты же помнишь? Внутри букета для тебя подарочек, — он двинулся вперед и едва не притиснул меня грудью к забору. Если бы не Терри, Эрик бы точно решился на большее, а так рычание пса его остановило.

— Черт, Агнешка, — парень выдохнул в ухо, — до чего же ты секси! Тебя никому нельзя показывать. Забыть не могу, какая ты гладкая…

Нет, ну до чего же противная у него улыбка! Неужели он когда-то мне нравился?

Я отпихнула Эрика ладонями в грудь, не на шутку рассердившись.

— Значит так, Покровский! В этом месте нажал на тормоз и сдал назад! Запомни раз и навсегда — все, что касается меня и моего парня, тебя НЕ касается! Хочешь остаться друзьями — я не против, насчет остального — все в прошлом! Придется забыть!

— Даже это?

Эрик поймал мою руку, и демонстративно, глядя в глаа, провел языком по внутренней части запястья, от локтя к ладони, оставляя влажный след. Вопреки его ожиданиям, неприятный.

— Ну же, Агнешка, — сощурил блестящий взгляд. — Тебе ведь это нравилось.

Похоже, в своих мечтах он продвинулся уже значительно дальше реальности. Еще бы вещички с паспортом захватил.

— Ты в доме одна? Давай повторим прямо сейчас?

Я заставила себя улыбнуться — цветы я так и не взяла. Сказала спокойно:

— Одна. И мне до сих пор это нравится, Покровский, но есть одно важное «но».

— Какое же?

— Не хотела говорить, но раз уж у нас с тобой разговор начистоту…

— Да?

Я выдержала паузу, прежде чем сказать:

— Ты меня не впечатлил в этом плане. Совсем!

— Что? — я вырвала руку, а Покровский застыл с открытым ртом.

— Что слышал! И давай, наконец, закроем тему «нас»! А подарок для Ирины прибереги!

Лицо Эрика налилось краской и гневом.

— А с ним, значит, нравится? С этим сопляком нравится? Он, значит, тебя впечатлил?!

Пришлось дожать, чтобы уже не возвращаться.

— Очень! Обожает меня до беспамятства! Но главное даже не это…

— А что же?

— Главное то, что я сама готова его съесть! И не дай бог, Покровский с ним что-то случится… Ты меня знаешь, лучше не рискуй! А теперь уезжай, и давай сделаем вид, что этого разговора не было.

Вернувшись в дом, прежде всего умылась, накормила собак и включила айфон. Открыв станицу Антона Холода в Инстаграме — выдохнула невидимое пламя через ноздри. Ну что ты с этой сумасшедшей девчонкой будешь делать!

Она и не думала ничего прекращать! Теперь надпись в лже-профиле Морозова гласила: «Идеальный парень и моя идеальная девушка! Агния, ты мое счастье — люблю тебя!» И вопрос к гостям странички под названием: «Не правда ли, она совершенство?»

Ничего себе! Да кто здесь вообще помнит о скромности?!

И три полосы моих фото. Несколько из которых — умелый фотошоп с Антоном. Нет, ну не паршивка ли?!

Классно, конечно, получилось — мы стоим и смотрим друг на друга, но… а что же будет дальше?!

Я несколько раз шумно выдохнула, чтобы не зарычать в трубку, и только тогда набрала номер абонента:

— Кристина, немедленно это убери! Каким местом вы с подругами думали, когда писали все и размещали? Я не шучу, если Антон увидит фотографии, он тебя убьет! Одно дело, когда ты скидываешь их мне, и совсем другое — в Инстаграм. Ты ведь обещала!

— Но он не узнает!

— Послушай, Жабка, не вредничай…

Даже через сотовый я смогла почувствовать, как девочка съежилась и выпустила колючки. Своим детищем она гордилась и не собиралась от него отказываться.

— Нет! Нет! И нет! — безапелляционно заявила. — У нас уже восемьдесят тысяч подписчиков! Агния, я так вами горжусь! У моего брата самая красивая девушка! Антон не расстроится, да он будет счастлив! Ты обещала, что он тебя полюбит!

— Не совсем так. Я сказала, что не вижу будущего без него. Жабка, я серьезно, заканчивай с братом играть, это может плохо закончиться.

Кристина повесила трубку.

Вот же… лягушечка. Так бы и вздернула за лапки!

Ладно, попробую еще раз поговорить с ней вечером. Морозова в это вовлекать точно не стоит.

Позавтракав, пошла в душ и времени на себя не пожалела. Сегодня, после встречи с Эриком, хотелось отмыться от прошлого и его прикосновений. Хотелось достучаться до Морозова. Хотелось действительно быть для него идеальной. Да, он по-прежнему меня терпеть не мог, но за одно вчерашнее утро стал ближе, чем за весь прошлый месяц.

Пусть мы едва не поссорились, но в наших свиданиях был толк, и определенно присутствовали чувства — у каждого свои, но точно настоящие. Я вчера словно под Ниагарой искупалась, когда Антон пришел за мной на мост и взял за руку. Переживал не наигранно, искренне, я видела. Морозко совсем не умеет играть.

Ему было плевать, что парни на мосту смеялись. Жаль, что он не понял, почему я не отступила от слова. Что это вовсе не каприз.

Господи, и зачем я только дала ему это идиотское обещание не целовать его первой? Зацеловала бы дурака! Дала вздохнуть, а после снова бы зацеловала!

А все потому, что хотела оставить ему хоть немного свободы, чтобы не считал, что его Дементор настолько коварен и ужасен.

После душа высушила волосы феном, сделала макияж, надела желтый сарафан, любимые дизайнерские ботинки и куртку — так захотелось. Приехав в город на «Ауди», оставила автомобиль на стоянке подальше от бульвара и отправилась в центр пешком. День оказался удивительно солнечным, и хотелось пройтись.

Морозов сидел под фонарем на фигурной скамейке и о чем-то думал — я увидела его сразу, и не имело значения, сколько людей находилось вокруг. Сегодня он был одет как обычно — темная футболка с принтом, джинсы и кроссовки. Сброшенная ветровка лежала на коленях, светлая прядь вьющихся волос касалась подбородка.

Этот парень был умным, милым, честным и настоящим, и всеми силами защищался от меня — от своего проклятия, как он считал. Как бы я хотела сейчас превратиться в толстушку Нюшу Тихушу, лишь бы он только мне улыбнулся. Ведь он наверняка бы ей улыбнулся, я это знаю — другом он тоже был самым лучшим, не зря Уфимцева им так дорожит.

Он заправил прядь волос за ухо, поднял голову и поправил очки. Замер, заметив меня.

Я шла к нему через широкую площадь, смотрела, не отрывая взгляд, и мысленно просила: «Не отвернись. Я обязательно найду причину, чтобы ты смотрел на меня так всю жизнь. Никакого спортивного интереса, Морозов, обещаю! Только чувства!».

Не отвернулся. Но когда я подошла, опустил глаза и снял очки.

— Привет, Морозко.

— Привет, Корсак, — на мгновение его ноздри резко обозначились.

— Ты пришел раньше?

— Ты тоже. Так получилось.

Я остановилась перед ним, и он встал. Глупо было смотреть по сторонам, раз уж мы встретились, так что Антону пришлось поднять взгляд.

Он вздохнул, неловко переступил с ноги на ногу, и застыл, увидев мою улыбку. Насторожился вдруг.

Правильно, сейчас я и сама не знала, чего от себя ожидать. Точнее, чего мне хотелось — я знала, а вот что с этим делать — не очень.

— Корсак, ты словно кошка, которая объелась сметаны. Мне ожидать сюрприза? — спросил, хмурясь. — Говорю на всякий случай — если ты вздумаешь пойти в бассейн, то плавки я не захватил. Так что и нырять не стану.

Я и не сомневалась, что у Морозова отличное чувство юмора. Протянув руку, забрала из пальцев шутника очки.

Ну да, мне было радостно его видеть и просто хорошо от того, что он рядом, а я не привыкла скрывать эмоции. Надев очки на нос, спросила:

— Ну, как, Морозко? Мне идет? — Я помнила его слова о том, что он не хочет меня касаться, но мне ужасно хотелось обратного. — Уф, все двоится! И как ты в них ходишь?

Морозов вскинул руку, собираясь снять с моего лица очки, но помедлил. Костяшки пальцев осторожно коснулись виска.

— Нормально хожу. Перестань, тебе не идет.

— Совсем? А вот так? — я подняла очки на лоб.

— И так тоже. Лучше носи солнцезащитные и не порти зрение.

Он снял с меня очки, запутавшись дужкой в прядях волос. Принялся их выпутывать под мой смех, но надевать не стал. Так и пошли вдоль края площади, поглядывая друг на друга.

Я не привыкла, чтобы парни в моем обществе молчали, обычно они трещали без умолку, рассказывая о собственной крутости и протягивая руки, но не соврала, когда сказала Антону, что он может не разговаривать. Странное внутреннее чувство, которому я не могла дать названия, ликовало от одного его присутствия. Мне хватило бы его рук на спине и тихого шепота у губ.

И все же слишком красивым был голос у Морозова и глубоким внутреннее содержание, чтобы лишить себя удовольствия его услышать. Тем более, что вчера я уже дала парню возможность побыть со мной на расстоянии — хватит!