Самая плохая адептка Рэй Анна

Глава 22

Второе преступление часто оживляет события

Вилка, как обычно, позаботилась о крепком сне куратора, подсыпав ему под дверь усыпляющий бесцветный порошок «Дымок сновидений». И уже к полуночи второй этаж нашего общежития огласил громкий храп магистра Дуба.

А вот с новой магической ловушкой на входной двери Вилария не справилась – дверь не открывалась, да и на окнах первого этажа кто-то установил охранную магию. Хорошо хоть в наших комнатах не догадались! Пришлось вернуться в спальню и спуститься по крепким веткам старого развесистого дерева, что росло под окном.

На всякий случай я заглянула к горгулье, хоть и был риск нарваться на смотрителя. Внутрь входить не стала, а подсмотрела в окно. Матюша спала на лежанке, посапывая и мечтательно улыбаясь. В раскрытой лапе лежал мой пузырек и сахарок с ванилью. Такой счастливой и умиротворенной я ее раньше не видела. Вот что делают чувства, пусть и мимолетные. Хотя… большой вопрос, о ком или о чем грезила горгулья: о ректоре Тори или о любимом лакомстве с ванилью.

В ногах у Матюши свернулся калачиком дракономопс, с боков ее подпирали потто, а возле двери, перекрыв проход, на раскладушке спал смотритель Костюшко. Только, боюсь, это не удержит нашего зверя от побега. Разве что магистр и питомцы заметят исчезновение хитрой Матюши и побегут спасать ректора.

Возле ног зашуршала трава, и появилась Полли, обозначив свой приход громким фырканьем. Вилка шикнула на нас, намекая, что неплохо бы уже отправиться на дело.

Яцек без труда нашел проделанный потто лаз и, помолясь, – кто темной богине Наде, а кто ее светлому супругу Эвзену, – мы юркнули в проход и пролезли под забором. Как и предполагал сокурсник, ректор установил магический контур по земле и вдоль всего забора, а еще накинул купол на парк, чтобы никто из адептов и зверей не мог перелезть или перелететь. Но про «подползти» он не догадался.

Вилка достала знакомую серебристую сферу, и нас накрыло сизой дымкой. Вскоре друзья исчезли. Да и себя я не видела. Было так чудно смотреть на смятую траву, по которой бежала невидимая я. Увы, эта магия, а по уверениям Вилки – чистая иллюзия и обман зрения, длилась недолго. И когда мы пролезали в окно библиотечной подсобки, тела вновь проявились. Яцек без труда открыл замок, наша компания наконец вошла в читальный зал, где тускло горел свет.

– Элиска, ты карауль здесь и следи за входом. Ты, Вилария, идешь с Полли в хранилище и страхуешь зверя, а я буду ждать вас снаружи, возле окна, – раздавал указания Яцек. – Не забываем об условном знаке.

И приятель чихнул.

– Будь здоров! – дружно прошептали мы с Вилкой.

– Вообще-то это был знак, – нахмурился адепт.

Не стала говорить, что знак так себе. Ну кто чихает или свистит ночью возле библиотеки? Только тот, кто хочет из нее что-то стибрить и привлечь внимание. Но сейчас не было времени на возражения, нужно торопиться.

Яцек вылез обратно и притаился возле окна, Вилка с Полли остановились рядом с железной дверцей хранилища, а я принялась ходить по залу. Ну как ходить… Перебегать от стеллажа к стеллажу, наблюдая за входом, а моя тень весело плясала на полу.

Вилка обняла Полли на прощанье, зверь потерся носом о ее щеку в ответ и… исчез. А подруга прислонила ухо со знакомой слуховой трубкой к двери. Но и без спецустройства можно было расслышать раздавшееся возмущенное ворчание, шипение, возню. Древние магические книги явно не одобряли проникновение на их территорию.

Вдруг в коридоре раздались шаги. Кто-то направлялся в библиотеку. Да что же нам так не везет?! Ну кому понадобилось ночью идти в читальный зал? Не иначе библиотекарь проверяет, все ли в порядке. Или страж опять что-то заподозрил. Странно, что Яцек не подал знак, поэтому чихать пришлось мне.

Вилка сигнал уловила, что-то прошептала в замочную скважину, явно предупреждая Полли об опасности, а сама юркнула в подсобку. А вот мне до заветного укрытия бежать и бежать. Вернее, ползти и ползти, потому что я опустилась на четвереньки и осторожно выглядывала из-за стеллажа.

– Будьте здоровы, ректор Тори, – раздался знакомый писклявый голос Ханки Беде, а вскоре и она сама впорхнула в библиотеку.

Вслед за ней появился Амадор Тори – вновь в пижаме и халате, злющий и заспанный. В отличие от него, адептка Беде была при параде: волосы закручены в мелкие кудряшки, на лице боевой раскрас, а из-под распахнутой мантии виднелась короткая юбочка с какой-то кокетливой розовой кофточкой. Ханка явно готовилась к ночной вылазке.

– Скорее! – раздался шепот Виларии, и она приоткрыла дверцу подсобки.

– Не успею, – отмахнулась я.

Ректор с Ханкой уже приближались к моему укрытию, и я предпочла не перебегать им дорогу, за мышь все равно не сойду. Отползла подальше и залегла на дно, то есть распласталась на полу.

– Надеюсь, вы не зря меня разбудили, адептка Беде, – проворчал ректор. – Вы точно уверены, что здесь кто-то есть?

– Уверена! Я давно за этой компанией наблюдаю. Они явно что-то задумали, и уже не в первый раз! А сегодня засели в том углу и все шушукались! – тараторила шпионка, указывая на столы возле хранилища.

– Вы что, следили за ними? – пробурчал ректор Тори.

– Ну что вы! Я здесь готовлюсь к занятиям и совершенно случайно обратила внимание, что они каждый день по двое, а то и по трое в библиотеку ходят и возле хранилища крутятся…

– Может, они, как и вы, готовились к занятиям? – усомнился в поклепе ректор.

– Как же, готовились! Я же подслушала… то есть случайно услышала, как они обсуждали какой-то старинный фолиант. Наверняка хотят его выкрасть!

Я подползла ближе и раздвинула пару книг на полке, чтобы лучше видеть гостей. Ректор с Ханкой уже подошли к железной двери. Амадор Тори имел помятый вид, взгляд был злющий. Я бы на месте Ханки к нему лишний раз не подходила, но она словно не замечала раздражения, наоборот, льнула, то касаясь руки, то заискивающе заглядывая в глаза.

Ханка приблизилась к хранилищу и прижала ухо к двери:

– Там они! Разговаривают, дерутся, кажется…

– Это книги разговаривают. Иногда дерутся и кусаются… – Адептка Беде тихонько взвизгнула, повиснув на ректорской руке, а он уставшим голосом пояснил: – А чего вы хотите? Одна книга древнее другой, за столько лет характер испортился. Все же их создавали древние маги, а не современные умельцы, которым лишь бы продать.

– Но я же их видела! – не сдавалась Ханка.

– Кого? Книги? – бросил на нее хмурый взгляд ректор.

– Преступников! – Ханка ойкнула и зачем-то прижалась к ректору грудью: – Там рычат! Ой боюсь!

– Успокойтесь! – строго произнес Амадор Тори и стряхнул с себя навязчивую девицу. – Вы меня разбудили ночью только потому, что вам что-то послышалось или показалось?

– Мне не показалось! – визгливо возразила Ханка. – Я следила… в смысле почувствовала ночью тревогу. Выглянула в окно и увидела три преступные тени, они бежали к окнам библиотеки.

– Удивительная зоркость, учитывая, что окна женского общежития выходят на спортивную арену и на преподавательские коттеджи, а не на главный корпус, – не удержался от укола ректор Тори.

Мне же стало ясно, что Ханка с подругами, услышав краем уха о наших планах, караулили нас каждую ночь возле библиотеки. Вот ведь вредная какая! Получается, не простила она мне ни тошнотных пастилок, ни червячков – шпионила, вынюхивала. Похоже, путь назад нам отрезан, а бедный Яцек, притаившийся в кустах, ничего не знает. Остается надеяться на Вилкин «Иллюзиум». Глядишь, как-нибудь проскочим. Главное, чтобы Полли покинула хранилище с добычей. В древнем «Бестиариуме» Вилка с Яцеком вычитали, что магические животные при трансферальном переходе могут переносить с собой предметы. Так что вся надежда на змеелисицу!

Из-за двери послышался визг и грохот. Судя по всему, там шла битва за жизнь!

В этот момент Вилка вновь приоткрыла дверцу и махнула, призывая к побегу. Противники стояли ко мне спиной, были увлечены беседой, и если бесшумно прошмыгнуть, то, может, и не заметят. Терять время я не могла и поползла на другую сторону.

– Так о каких преступных тенях вы говорили, адептка Беде? – резонно уточнил ректор.

– Как «о каких»? Яцек, Войта, Комарек…

– Комарек? – удивился ректор Тори и пробормотал: – И когда она все успевает?

– Она в этой группировке заводила, – услужливо подсказала Ханка, явно мне польстив.

Я старалась не обращать внимания на обидные обвинения и продолжала ползти, хотя передвигаться на карачках то еще удовольствие. Эх, почему люди не летают? Взлетела бы сейчас, как Крылатик. Или, как Полли, ползла бы змеей…

Вот недаром ректор Тори еще на первом занятии по основам магии говорил, что мысль материальна, а магическая – еще и с моментальным эффектом.

В тот миг, когда я почти уже достигла заветной цели и подползла к подсобке, на меня откуда-то сверху свалилась Полли. Ее приземление выглядело эффектно, а главное, сразу привлекло внимание ректора. Змеелисица обмотала хвостом мои ноги и потащила назад. При этом Полли с кем-то отчаянно боролась, извивалась и кусалась. А нечто, окутанное ядовитой зеленой дымкой, огрызалось в ответ, сопротивлялось и вырывалось. Полли взмахнула кончиком змеиного хвоста, пытаясь угомонить злобного монстра, но лишь подтолкнула нас вперед. Монстр, который при ближайшем рассмотрении оказался заветной книгой о ядах и противоядиях, вцепился мне в руку зубами-пряжками, а я закричала от боли. Мы сплелись в единый клубок и покатились по коридору прямиком к ногам ректора. Послышался визг адептки Беде, Амадор Тори произнес неприличное слово, не иначе как заклинание высшего уровня. Меня подняло в воздух, перевернуло и опустило на пол. Полли повисла на моей шее меховым воротником, а ядовитая книга удобно легла в руку, словно я ее только что вынесла из хранилища. Да еще и лениво зевнула дымчатой пастью.

– Значит, редкие яды и противоядия? – сверлил нас хмурым взглядом ректор Тори. – Зачем вам это, адептка Комарек?

– Ясно зачем! Она вас хотела отравить! Сперва червяками, теперь ядом! – подсказала Ханка Беде.

Только глупая девица никак не понимала, что у меня нет никакой причины травить ректора академии, в которой я собиралась учиться долго и успешно.

– Зачем вы взяли эту книгу? – повторил вопрос ректор, а в его взгляде сквозила не ненависть или злоба, а жалость, что было еще хуже.

Я пожала плечами. А что отвечать? Сдавать Виларию я не собиралась.

– Я же говорила! Говорила! – продолжала радостно верещать Ханка. – Воровка! Украла книгу, да еще зверя в сообщники привлекла! Вот как они их исцеляют! Из бедных зверушек монстров делают!

Зверушка в долгу не осталась – зашипела и клацнула зубами, приблизив лисью морду к носу адептки Беде.

– А-а-а!!! Убива-а-ют!!! – завопила дурным голосом девица.

– Успокойтесь, адептка Беде! – рявкнул ректор и подтолкнул ее к выходу. – Возвращайтесь в корпус, вы свое дело сделали.

– Как «возвращайтесь»? Я же ценный свидетель! А снять показания? Записать признания! Допрос провести…

Сразу видно, что у кого-то папа полицейский. Ей бы шпионкой работать или инспектором, а она на зельеварении прозябает с такими талантами. Но, судя по тому, как она льнула к ректору, было очевидно, с какой целью пришла «учиться» адептка Беде.

– Вон! – не выдержал ректор Тори.

– Это правильно, – заулыбалась Ханка Беде и посмотрела на меня с превосходством. – Гнать таких надо из академии!

– Адептка Беде, – процедил сквозь зубы Амадор Тори, багровея, – прошу вас уйти по-хорошему. Или выгоню прямо сейчас за нарушение режима!

– Меня?! Но как же так? Это же я раскрыла преступную группировку! Подслушала, выследила… – Ханка осеклась под строгим ректорским взглядом и, недовольно поджав губы, направилась к выходу.

Фолиант злобно заклацал пряжками, а я виновато потупила взор. Ректор произнес заклинание – и книга вмиг затихла. Более того, дружелюбно ощерилась железной зубчатой обложкой и плавно перелетела в руки к Амадору Тори.

– Элиска, – ректор неожиданно обратился ко мне по имени, – ну почему с вами вечно какие-то проблемы? Ведь вы не лишены таланта, только никак не можете направить его в нужное русло. Вы должны понимать, что яды, о которых говорится в книге, могут навредить. Да и кража – самое настоящее преступление. За подобное я просто обязан назначить вам третий строгий выговор, а это значит…

– Отчисление, – шмыгнула я носом.

Формально лер Тори прав. Но как я могла не помочь подруге?

– Элиска не виновата! Отчисляйте меня! – закричала Вилария, покинув подсобку и подбегая к нам.

А Полли переползла с моей шеи к Вилке, стукнула себя в грудь когтистой лапой и зарычала на книгу, тем самым тоже сознаваясь в своей вине.

– Сообщницы, – покачал головой ректор. – Вы хоть понимаете, что этот фолиант можно брать только с моего ведома?

Книга в руке ректора раздула бока и пыхнула в нас ядовито-зеленым дымком, демонстрируя всю свою важность.

– А что делать, если вы не пускаете в хранилище, сколько вас ни просили? – возразила Вилка.

– Абы кого не пускаю, – согласился Амадор Тори и погладил книгу по корешку, отчего та довольно зашуршала страницами. – Доступ к древним фолиантам есть только у меня, у декана Матеуша и у королевского лекаря.

– Да ваш королевский целитель ничего не смог сделать! Хваленый антидот до конца недоработал! – в сердцах выдала Вилка.

– Поподробнее, – нахмурился лер Тори, а я отметила, что сейчас он походил на нормального человека, который не орет, не важничает, не грозится выгнать, а пытается разобраться в ситуации.

– Да пожалуйста! Вы помните, как год назад невеста наместника Красимирка отравила несчастных жертв запрещенным зельем забвения «Лохеин»? – спросила подруга, а ректор кивнул, хоть и явно удивился, откуда обычная студентка знает подробности дела повышенной секретности. – Среди них был мой жених! Мартин Корф.

– Мартин Корф? Брат Мартишки? Вы что же, приятельница жены моего друга Десмонда? – прищурился ректор Тори, что-то припоминая. – А ведь они оба неоднократно обращались ко мне с просьбой предоставить им доступ именно к этой книге.

– Но вы им отказали! – с обидой произнесла Вилария.

– Отказал, – подтвердил ректор, а книга сердито заворчала, правда, слов было не разобрать. Амадор Тори вновь нацепил на себя маску надменности. – Я считаю, что с подобным материалом должны работать профессионалы, а не некроманты, тем более студенты-недоучки. Королевский лекарь внимательно изучил фолиант, создал рецептуру уникального антидота и, насколько я знаю, вернул жертвам память.

– Память-то вернул, а вот чувства – нет! – всхлипнула Вилка.

– Подождите… – нахмурился лер Тори. – Так это Мартишка вас устроила в академию?

– Она ничего не знала, пока мы случайно не увиделись в коридоре. Я сама готовилась к экзаменам, сейчас зубрю все эти жуткие рецептуры по зельеварению, изучаю «Бестиарий». И все ради этой книги!

– То есть вы поступили на престижный целительский факультет только ради фолианта о редких ядах и противоядиях? – искренне удивился Амадор Тори, а книга выгнула дугой пряжки, словно округлила глаза. – Но это глупо…

– Я и не надеялась, что вы поймете, – отмахнулась от ректора Вилария. – Мы с Мартином собирались пожениться, были влюблены, а потом случилась эта трагедия, и он потерял память. Приняв антидот, Марти все вспомнил, но чувства прошли. А это значит, королевский целитель что-то напутал в рецептуре.

– Чувства – вещь эфемерная. Алхимия, и ничего более. Дружба гораздо надежнее. А вы, вместо того чтобы выкинуть глупости из головы, учиться и добиваться побед, рискуете сейчас быть отчисленной из академии. И все из-за книги.

Я не выдержала. Ну что же он такой твердолобый! Вилка перед ним всю душу вынула, все рассказала, рассчитывая на помощь и понимание, а он…

– Да не ради книги! – встряла я. – А ради настоящих чувств! Но вам этого не понять! Да и откуда? Вы-то сами невесту выбираете, как новый костюм, и то не вы, а ваш отец! Целовать ее тоже будете с его личного позволения?

– Целовать буду по собственной воле, – зло буркнул ректор.

– В строго отведенные часы, – огрызнулась я.

– Адептка Комарек, по какому праву вы разговариваете со мной в подобном тоне? Это вы совершили преступление, проникнув ночью в хранилище и забрав ценный фолиант! – не сдавался ректор, правда, голос его стал тише, да и смотрел он на меня как-то странно, будто впервые увидел.

– Да я ж не спорю! И готова понести наказание. Но разве в этом дело? Эх, вам никогда не понять, на какое преступление можно пойти во имя любви!

Вилария дернула меня за руку, намекая, что пора остановиться. Но когда я нервничаю, начинаю говорить все, что думаю. Пусть он ректор, пусть маг высшей категории, пусть мой жених! Кстати, неплохо бы ему сообщить, кто именно его невеста. Самое время, чтобы все окончательно прояснить и разорвать помолвку. Замуж за такую бесчувственную ледышку все равно не пойду, да и ему непрестижно иметь в женах самую плохую адептку своей академии.

– Ректор Тори, хочу сообщить вам пренеприятную новость… – решительно начала я.

Но признаться в грандиозном обмане мне не дали. В библиотеку, ругаясь, ворвался сторож, за ухо он тащил адепта Яцека. Из-за двери показались довольные физиономии адептки Беде и двух ее подружек.

– Вот он, голубчик! – довольно ухмыльнулся сторож, подойдя к нам. – Выследил его! В кустах прятался. Теперь все преступники в сборе! Что, всех троих с вещами на выход?

Мужчина обвел нашу троицу довольным взглядом. Но Амадор Тори словно ничего не слышал, он стоял мрачнее тучи и не отводил от меня взгляда. М-да, кажется, я погорячилась, нагрубив ректору. Да и кража книги вещь серьезная. Одним отчислением дело не обойдется, как бы еще полицию не привлекли.

– Проводите адептов в их корпус, – неожиданно произнес ректор. – Продолжим разговор завтра утром в моем кабинете, сейчас уже поздно.

Амадор Тори ушел не прощаясь, прихватив с собой ядовитый зубастый фолиант. Тот махнул напоследок потрепанной лентой-закладкой, словно показал язык.

– А зверя куды? – спросил сторож, с опаской рассматривая змеелисицу.

– Иди домой, Полли, завтра увидимся. И прости, что так получилось, – покаялась Вилка.

Животное кивнуло, вильнуло хвостом и… исчезло.

– Ну и дела… Вроде я сегодня не принимал, – протер глаза сторож и погнал нас к общежитию. А по дороге рявкнул на затаившихся в коридоре студенток: – И вы, трещотки, расходитесь! Чего тут засаду устроили?

Вслед донеслось шипение Ханки:

– Я же говорила, что ты вылетишь, Комарек! Таким, как ты и твоя подружка, не место в престижной Провинциальной академии!

Яцек выступил вперед, сжав кулаки, девицы ойкнули и побежали в свой корпус. Только мантии развевались в ночи.

Мы же в молчании дошли до наших комнат. Сторож с трудом растолкал магистра Дуба и сообщил о происшествии. Куратор спросонья толком не понял, о чем речь, но пообещал утром всыпать нам по первое число. Так и хотелось сказать: «В очередь! Перед вами ректор Тори, да и декан Матеуш наверняка захочет приложить руку».

При расставании Вилка с Яцеком пообещали, что пойдут на ковер к ректору вместе со мной. Но я лишь отмахнулась:

– Не стоит. Он все равно меня выгонит. Не в этот раз, так в другой.

Но что лукавить, я и сама сделала все возможное, чтобы вылететь, недоучившись до первой сессии. Это дома папенька прощал мне шалости: и многочисленные неудачные опыты с зельями, и взрывы лаборатории, и издевательства над бедолагами-женихами. А ректор Тори подобное хулиганство так просто не спустит. Да и, нужно признаться, это я пронесла на территорию академии не совсем разрешенное симпатическое зелье, и в лаборатории настойку красящую ночью я варила. Что ж, не судьба мне здесь учиться. Но я ни о чем не жалела. Ни о словах, сказанных в сердцах Амадору Тори, ни о проведенных здесь днях. Ведь я познакомилась с магическими животными – трогательными и беззащитными, несмотря на когти и зубы. А еще приобрела новых друзей. Значит, оно того стоило!

Глава 23

Свободу Элиске и всем ее друзьям!

В приемную ректора я зашла на негнущихся ногах. На всякий случай собрала чемодан. Вилка с Яцеком, как и обещали, отправились на ковер со мной. Вилария тоже приготовила вещи и даже попрощалась с Полли: продолжать обучение в академии после случившегося подруга не видела смысла. Адепт Яцек, наоборот, убеждал нас бороться и отстаивать свои права. И даже подготовил речь в нашу защиту, которую репетировал по дороге.

Сопровождаемая ехидными смешками помощника ректора Пшемика Дергуна, наша троица вошла в кабинет. Амадор Тори сидел за столом, вид у него был уставший, но хотя бы не суровый. А может, мне просто хотелось верить, что у этой ледышки были и другие чувства, кроме высокомерия и раздражения.

Помимо главы академии, в кабинете находились декан Матеуш, магистр Болек и куратор Дуб. При виде нас декан тепло улыбнулся, Болек поморщился, а куратор Дуб бросил хмурый взгляд. Вероятно, наши ночные вылазки последний принял слишком близко к сердцу, считая личным педагогическим упущением.

Чтобы не затягивать мучения, я выступила вперед и положила перед ректором заявление об отчислении по собственному желанию. Вилка последовала за мной, и перед Амадором Тори легло второе заявление.

– Вы тоже готовы покинуть академию по собственному желанию, адепт Яцек? – выгнул бровь ректор, скользнув взглядом по бумагам и зачем-то смахнув их в корзину для мусора.

– Нет! Я и по чужому желанию не согласен покинуть! Считаю, что за свои права нужно бороться! Не спорю, мы виноваты, но лишь в том, что рьяно тянулись к знаниям… – начал пламенную речь сокурсник.

– Слишком рьяно, – буркнул куратор Дуб.

– Тяга к знаниям – это прекрасно, – неожиданно поддержал нас декан Матеуш.

– Но тянуться желательно в рамках правового поля, – фыркнул ректор, но, тут же напустив на себя строгий вид, уточнил: – То есть вы, лер Матеуш, выступаете за то, чтобы дать нашим адептам еще один шанс?

– Совершенно верно. Нужно направить их неуемную тягу к знаниям в мирное русло. Как я и предлагал…

– Хорошо, ваше предложение повторять не нужно, мы утром его несколько раз обсудили, – прервал декана ректор и обратился к куратору: – Ваше мнение, лер Дуб?

– Бойцы… в смысле студенты, конечно, напроказничали, тут и обсуждать нечего, – тяжело вздохнул куратор. – Но в этом есть и моя вина. Недосмотрел, проморгал…

– То есть вы за то, чтобы оставить студентов в академии? – поинтересовался ректор Тори.

– По этому вопросу воздержусь, – прокашлялся лер Дуб. – Но если оставим, необходимо усилить контроль!

– Ясно, – кивнул ректор, принимая ответ и обращаясь к магистру Болеку: – Ваше решение?

– Студенты нарушили правило и бродили по академии после отбоя – раз! Воровство книги – это дерзкое преступление. Два! Считаю, их нужно наказать и выгнать! – торопливо произнес магистр, нервно смахивая со лба жиденькие пряди волос.

– Получается, двое за то, чтобы студенты остались, один против и один воздержался… – подытожил глава академии, а я с удивлением на него посмотрела.

Это что же – он за нас? Готов дать нам еще один шанс?! Ничего не понимаю.

– Но мы еще не слышали мнение смотрителя Костюшко! – встрял вредный Болек. – А он, как всегда, задерживается…

В этот момент дверь распахнулась, на пороге возник Пафнутий Костюшко, запыхавшийся и… в окружении магических зверей.

При виде альруна магистр Болек вскочил с места и ринулся к окну, прикрывшись шторой. Лер Дуб встал по стойке смирно, вероятно, в ожидании указаний вывести посторонних из помещения, а декан Матеуш довольно улыбнулся.

– С магическим зверьем строго воспрещено заходить в приемную, а особенно в кабинет начальства! – взвизгнул секретарь ректора, ворвавшись в комнату. – Наследят, а мне потом убирай!

Полли приподнялась на хвосте и нависла над главным помощником, оскалив лисью пасть. А дракономопс икнул, выдав порцию пламени и спалив дверной коврик.

– Ах у вас совещание?.. Так бы сразу и сказали! Не буду мешать, – захрипел Дергун и поторопился закрыть дверь. С той стороны.

Радостные Вася с Базей ударили себя в грудь кулачками в знак победы над врагом, Крылатик лениво разлегся на полу, а Полли обняла Вилку за талию змеиным хвостом и привычно положила лисью мордочку на плечо.

– Хорошо хоть гиппогрифа с горгульей не привели, а то кабинет маловат, разгуляться негде, – на полном серьезе заметил ректор Тори, но в некогда холодных глазах теперь плясали смешинки.

А я лишний раз подивилась: неужели он шутит, вместо того чтобы орать и сыпать обвинениями? Очень подозрительно. Может, Матюша не все симпатическое зелье выпила и что-то перепало ректору?

– Горгулий наверняка спит, – предположил куратор Дуб, покосившись на дверь.

Насчет последнего я бы поспорила. Вскоре раздался знакомый «вжих», а возле ректорского стола появилась Матюша. В одной лапе она держала пустой пузырек, прижимая к сердцу, а в другой – цветок дракункулюса, от которого веяло тухлятиной, хоть растение чудесно гармонировало по цвету с лиловой прядью в волосах ректора. И где только сорвала? Горгулья засмущалась, если можно назвать смущением хитрую ухмылку и маленькие бегающие глазки, и протянула подарок ректору Тори.

Все замерли в ожидании бури, но глава академии удивил:

– Благодарю. Положи, пожалуйста, на стол и иди… займи тот угол.

Матюша неловко положила цветок на стол, царапнув по полированной столешнице когтями, осклабилась в щербатой улыбке и… вжих! – переместилась в дальний угол, сев в излюбленную позу и замерев. Сейчас она напоминала каменное изваяние, которые частенько встречались на крышах домов в старинных городках Протумбрии.

– Правильно ли я понимаю, что вы, лер Костюшко, предлагаете оставить студентов в академии и дать им еще один шанс? – нарушил общее молчание ректор, морщась и торопливо убирая подарок в стол.

– Да! И не только я, а все наши питомцы! Они пришли поддержать адептов. И Комарек, и Войта, и Яцек за это короткое время наладили контакт с магическими животными. Было бы слишком расточительно потерять такие экземпляры… Это же надо искать новых… Приручать… Студентов, я имею в виду…

Магистр говорил сбивчиво, из его речи не всегда было ясно, кого он подразумевает под питомцами, студентов или магических животных. Одно понятно: лер Костюшко нас поддерживал.

– Большинство за то, чтобы дать студентам шанс, – вынес вердикт Амадор Тори и воззрился на нас.

– Мне никакой шанс не нужен, – замотала головой Вилка. – Лучше с Лиски снимите третий строгий выговор и переведите на зельеварение, микстуры – ее страсть! А я пойду. Вы же знаете причину, по которой я поступила в академию…

– Знаю, – кивнул ректор и вытащил из ящика стола знакомую зубасто-ядовитую книгу. – Поэтому удивлен, адептка Войта, что вы так легко сдались. Неужели отступили и больше не хотите найти рецепт антидота?

– Конечно, хочу! Но что я могу…

– Можете идти вперед, преодолевая трудности. На пути у настоящего чувства не должно стоять никаких преград, – сыронизировал ректор и покосился на меня, явно припомнив вчерашнюю отповедь. Теперь уже не только я, но и Вилка с Яцеком, и преподаватели смотрели на ректора с удивлением, только декан Матеуш загадочно улыбался, с отеческой гордостью взирая на коллегу. Амадор Тори продолжил: – Адептка Войта, вы считаете, что королевский лекарь ошибся?

Вилка кивнула, а ректор деловито предложил:

– Значит, возглавьте рабочую группу, изучите материал и найдите ошибку. Королевский лекарь любезно согласился прибыть в академию, посмотреть на ваши расчеты, и если потребуется, изготовить новый антидот. На все про все у вас два дня.

Присутствующие в кабинете с недоумением воззрились на ректора, до конца не веря своим ушам. Неужели Амадор Тори договорился с самим королевским целителем? И согласился дать для изучения студентам древний фолиант, который не каждый преподаватель имел право взять в руки?

Даже звери заверещали, понимая, что произошло нечто значимое.

– Но я же не… у меня нет нужных знаний… – заикаясь, промямлила Вилка.

– Я так и думал. Куда легче проникнуть ночью в хранилище, чем засесть за учебники. Только как вы собирались прочитать фолиант, выкрав его? – поинтересовался ректор Тори.

– Я рассчитывала на помощь друзей. С зельеварением у меня туго…

– Не то слово, как туго, – подвякнул из-за шторы магистр Болек.

Змеелисица на него зашипела, и преподаватель вновь спрятался, да еще с ногами залез на подоконник.

– Так и берите в помощники ваших друзей, – предложил ректор. – Помимо студентов Комарек и Яцека, в рабочую группу войдут декан Матеуш, я и двое старшекурсников-зельеваров – наши местные гении. Надеюсь, такой вариант вас устроит?

Мы с Вилкой и Яцеком радостно закивали, соглашаясь на столь неожиданное приглашение. А я не могла избавиться от мысли, что это наш вчерашний разговор так подействовал на непробиваемого мага высшей категории. Неужели он и впрямь решил нам помочь? Или это какая-то уловка?

– Раз мы обо всем договорились, начнем изучение книги сегодня после занятий. Фолиант будет храниться в кабинете, чтение – в моем присутствии или вместе с деканом Матеушем. Книга все же магическая, поведение непредсказуемое, может и укусить. Или отравить.

Фолиант, явно обидевшись, пыхнул в ректора едко-зеленым дымком, принявшим очертания змеи. И лер Тори поторопился спрятать вредную книгу в стол.

– На этом все. Скоро занятия! – Ректор поднялся с места, и все попятились к двери.

– Подождите! Вы сказали, что у нас есть два дня? – уточнила я, а лер Тори кивнул. – Но завтра же суббота?

– А в воскресенье в академию приедет королевский целитель, и мы должны показать ему результат, хотя бы промежуточный, – подтвердил Амадор Тори. Я тяжело вздохнула: как мне объяснить тете Лижбет отлучку в выходные? Ректор будто прочитал мои мысли и добавил: – Я слышал от куратора Дуба, что в Будеже у вас живет больная тетушка. Езжайте сегодня ее навестить, а завтра утром возвращайтесь в академию и присоединяйтесь к сокурсникам. Если у вашей троицы все получится, сниму строгий выговор.

Я задумчиво кивнула. А что оставалось? Ректор Тори и так превзошел себя, выдвинув совершенно справедливые условия. Не могла же я сейчас все испортить, сообщив, что тетушка меня не отпустит, потому что о моей учебе в академии ни сном ни духом? Эх, придется как-то задобрить старушку, наварить ей омолаживающих настоек, приготовить примочки от радикулита или… во всем сознаться.

Пока же было не до тетушки. Пришлось четверть часа уговаривать Матюшу покинуть кабинет ректора, выдав ей два внеплановых сахарка. При взгляде на хитрющую горгулью у меня закралось подозрение, что действие настойки давно прошло. Зверю просто понравилось повышенное внимание, сладости и… ректор Тори.

Последний вздохнул с облегчением, когда раздался знакомый «вжих» и Матюша исчезла. Смотритель Костюшко увел остальных зверей, а главный помощник тут же принялся опрыскивать помещение приторно-цветочным парфюмом «Розовая мечта». Амадор Тори, поморщившись, поторопился на лекцию, сбежав от этой «мечты».

Мы же с Яцеком и Вилкой столкнулись в коридоре с друзьями. Оказывается, слух, что нас выгоняют из академии, уже прошел. Воганька со Змиевским и еще несколько ребят, с которыми мы успели сдружиться во время оперирования Грифа, явились в приемную, чтобы за нас заступиться, но вредный Пшемик Дергун их не пускал. Адепт Райт тоже стоял неподалеку, подпирая стену. Но как только Яцек выкрикнул: «Мы остаемся!» – смылся. Неужели хотел поддержать? Или наоборот – утопить? Вот и гадай теперь!

Зато Ханка с подружками сразу показали свое отношение, небось они и распустили по академии слух о нашем отчислении. Магистр Болек подбежал к девицам и зашептал, указывая на нас. Не иначе как сообщил, что нашу «преступную группировку» не только оставили, но и доверили серьезный проект. Красивое лицо адептки Беде стало похоже на протухший плод. Девица скривилась и поторопилась уйти.

– Этот Болек работает на вражеский стан, – задумчиво протянула Вилария. – С чего это у простой адептки и магистра возникла такая дружба?.. Нужно бы ими заняться…

Договорить она не успела, а тем более осуществить задуманное. К нам подбежала девушка с рыжеватыми вьющимися волосами, которую я уже ранее видела. Кажется, она училась на факультете магической механики. Мартишка Десмонд, супруга лучшего друга ректора и по совместительству заслуженного некроманта Протумбрии.

– Вилка! – вскрикнула она, бросившись к Виларии. – Я только сейчас узнала от студентов, что тебя то ли выгнать собираются, то ли влепить строгий выговор! Почему ты мне ничего не сказала? Пойду разберусь с Амадором!

– Мартишка, все в порядке, – обрадовала ее Вилария. – Нам с Элиской разрешили остаться. Более того, меня назначили руководить группой по изучению королевского антидота. Представляешь? У меня будет доступ к той самой книге! А значит, я смогу вернуть Мартина!

– Но у тебя ведь нет нужных знаний и магического уров… – Мартишка осеклась и покосилась на меня.

– Знакомься, моя сокурсница и подруга Элиска, она все знает, – успокоила собеседницу Вилария и обратилась ко мне: – А это моя подруга Мартишка, мы вместе работали в магазинчике «Магические штучки».

– Амадор и правда согласился помочь? – удивилась Мартишка. – Что-то неслыханное! Уж не заболел ли? А может, влюбился?

– Это вряд ли, – отмахнулась Вилка. – Но, может, что-то понял после вчерашней отповеди Элиски? Ой, она ему такое выдала! И про то, что невесту выбирает, как костюм, и что не способен на настоящие чувства…

– Наш человек! – одобрительно подмигнула Мартишка.

Я смутилась. Уже сомневалась в своей правоте. Резкая отповедь теперь казалась мне неправильной. Все же Амадор Тори старше меня, да к тому же ректор и еще жених… Хорошо раздался звонок, и подруги не заметили моего смущения. Мы с Вилкой попрощались с Мартишкой и побежали в аудиторию – как раз на лекцию ректора Тори, который уже воспринимался не ледяным и бесчувственным, а справедливым, хоть и строгим. И это открытие заставило меня до конца занятий пребывать в растрепанных чувствах. Я даже не заметила, как завершился учебный день. А завершился он вполне неплохо, ибо Райт отменил вечернюю тренировку, а Матюша больше не вредничала. Наоборот! Горгулья серьезно внимала моим советам, что нечего сидеть у ректорского порога, давя на жалость.

– Понимаешь, мужчины не любят, когда им навязываются, – повторяла я тетушкины наставления. Хотя сама вряд ли могла похвастаться богатым личным опытом общения с теми самыми мужчинами. – Это они должны заботиться о дамах и о более слабых существах. Не ты должна дарить цветы, а тебе… Правда, от нашего ректора этого вряд ли дождешься.

– У-у-у! – разочарованно прогудела Матюша, внимательно слушая и шевеля маленькими рожками.