Самая плохая адептка Рэй Анна
– Они несколько раз обращались, но Амадор Тори отказал! – всхлипнула Вилка. – Говорит, это серьезное дело, книгу должен изучать только королевский целитель, а не некроманты или какие-то там невесты-самоучки…
Вилария смешно передразнила ректора низким голосом, и я не сдержала смешок. Но в целом было не до смеха, поведение Амадора Тори меня возмутило.
– Неужели ему жалко дать почитать зубастую книжку?!
– Я же говорила тебе – моль блондинистая, подвид озверевший, класс жмотов, – проворчала Вилка, добавив к старому определению новую характеристику.
– Так, получается, ректор Тори тебя знает?! – не смогла скрыть удивления. – И не помог подруге жены лучшего друга?!
– Что ты, до моего поступления в академию мы с ним не встречались! – в ужасе отмахнулась Вилка. – На свадьбу Десмонда и Мартишки он прийти не смог, а больше не было поводов для знакомства. Где я, и где он – светлый маг высшей категории!
Теперь, после рассказа подруги, все встало на свои места. Я ведь сразу заметила, что у Вилки нет способностей к целительству, поэтому она не вылезала из библиотеки, пытаясь нагнать сокурсников и разобраться в сложной для нее теме.
– Тяжело тебе. Хорошо хоть магический уровень высокий, – подбодрила ее.
– Да какой там, – отмахнулась подруга. – У меня его нет.
– Как нет?! – От этой новости я чуть не свалилась с лавки.
– Это все «Иллюзиум», артефакт, помогает обмануть определитель магии, что стоит в академии, – призналась Вилария и показала на светившийся на шее кулон. – Но самой магии во мне нет!
– Ни крупинки? – Я с сомнением покосилась на подругу.
– Ни капельки, – развела она руками.
Я была поражена и… зауважала ее еще больше. Это ж как надо любить парня, чтобы ради него без грамма магии пойти в магическую академию и наравне со всеми учиться! И, между прочим, по некоторым предметам, кроме зельеварения, Вилка уже стала догонять сокурсников.
– Я так горжусь тобой! – искренне заявила я. – И никогда не выдам! Обещаю, мы обязательно вытащим из хранилища тот зубастый фолиант!
Понимала, что Вилария находится в полном отчаянии, иначе она не рассказала бы мне всей правды. Поэтому решила ей помочь. У меня и самой были тайны, в которых надо бы признаться. Просто я не успела…
– Вилка? Какими судьбами?
К нашей скамье подошел тот самый молодой человек в компании блондинки. Он с удивлением смотрел на Виларию, а я с интересом рассматривала нашивки на рукаве его пиджака. Оказывается, он полицейский. Мне с моими поддельными документами надо бы держаться от него подальше. Но не могу же я бросить подругу в трудную минуту? Вот и сейчас, когда Вилка растерялась, пытаясь придумать ответ, я очаровательно улыбнулась:
– Вилария приехала ко мне в гости. Я живу в Будеже. Меня, кстати, Лиской зовут.
– Очень приятно, – улыбнулся в ответ красавец. – Я Мартин Корф, а это моя коллега Кристина. Работает со мной в полицейском участке, у нас был обеденный перерыв. – Мартин перевел взгляд на Виларию и укорил: – Что ж ты не предупредила? Я бы тебя встретил.
– Ты же сообщил, что занят и работаешь в выходные, вот и не стала тебя беспокоить. – Вилка быстро чмокнула жениха в щеку и засуетилась: – Прости, мы с Элиской еще хотели по магазинам пробежаться, у меня скоро поезд. Надеюсь, увидимся.
И подруга потащила меня в сторону маленького рынка, что находился неподалеку.
– Обязательно увидимся! Я в следующие выходные приеду домой, – крикнул ей вслед Мартин.
Вилария кивала, улыбалась, но, как только мы забежали в книжный магазинчик, расплакалась.
– Наверное, эта девушка всего лишь его коллега. А я приезжаю в Будеж, слежу…
– И как долго ты за ними следишь?
– Уже два месяца, – призналась Вилка. – Вроде бы ничего такого… Обедают вместе, иногда гуляют, он ее провожает. Но как он на нее смотрит! Как когда-то на меня.
Я утешала Виларию, а сама вспомнила взгляды, которые парочка бросала друг на друга в кофейне. Может, Вилка не так уж и не права. Только не знаю, сможет ли противоядие вернуть ее жениху прежние чувства. Не стала делиться своими соображениями, а постаралась отвлечь чтением книг. Никакой серьезной литературы мы в лавке не нашли, зато обнаружили сказки про магических животных: горгулью, альруна и змеелисицу. Эти книжки и купили.
В ближайшем кафе мы поужинали на те деньги, что выдала тетушка, и я проводила Виларию на станцию, так и не решившись поделиться своими тайнами. Ничего, будем решать проблемы по мере поступления. Что там у нас важного на повестке дня? Приручить Матюшу, не вылететь из академии до первой сессии, стащить из хранилища зубастую книгу для Вилки и… отговорить папеньку от приезда в Будеж. Всего ничего, но голова подозрительно разболелась.
Глава 17
Человек – царь зверей. Только звери об этом не знают
Не успела начаться неделя, а уже после первой пары меня вызвали в приемную ректора. Ну что опять-то я не так сделала? Книгу из хранилища библиотеки мы с Вилкой еще не успели позаимствовать, в лабораторию ночью не залезали, липучку я нигде не разливала.
Главный помощник ректора лер Дергун с важным видом проводил меня в кабинет и громко хмыкнул, намекая, что дела мои плохи. Но это мы еще посмотрим! Как говорится, не в первый раз!
Как только дверь в кабинет закрылась, ректор Тори оторвался от бумаг, достал из ящика стола банку… кишащую навозными жуками, и с грохотом поставил на стол.
– Вы ничего не хотите мне объяснить, адептка Комарек? – прищурился Амадор Тори.
– Это не мое!
– Не ваше, – согласился ректор, что уже было неплохо. – Сей подарок сегодня утром мне преподнесла адептка Беде, утверждая, что это мое любимое лакомство.
Я с трудом удержалась от смешка, но с самым серьезным видом проговорила:
– А я тут при чем? Она же преподнесла!
– Дело в том… – Ректор поднялся с места и медленно направился ко мне. А я отчего-то занервничала. Дыхание сбилось, а сердце защемило. Амадор Тори впился в меня хмурым взглядом и прошипел: – Дело в том, что это вы ее надоумили собрать для меня жуков, адептка Комарек!
Вот какой же он неприятный тип, хоть и красивый! Значит, дарит ему жуков Ханка, а я виновата?!
– Да-да, – продолжал наступать ректор Тори. – После того как я пообещал влепить первый строгий выговор, адептка Беде созналась, кто именно подал ей чудесную идею с жуками.
– И пауками, – от страха добавила я.
– Это что же, вы решили меня отравить не только красящей настойкой, но и этими… гадами?! – прохрипел ректор. – И отравить чужими руками!
– Зачем же чужими? У меня свои есть, – пробормотала я и осеклась, потому что кто-то зарычал. – В том смысле, что даже мыслей таких не было!
Судорожно придумывала, как выкрутиться, вспотевшие вмиг ладони убрала в карманы и… нащупала несколько мармеладных червячков и тараканов, которых мы с потто не доели.
Решение пришло моментально, поэтому я приосанилась:
– Ваша адептка Беде все перепутала! Когда я шла к вам в коттедж, чтобы вернуть натуральный окрас… цвет… Кстати, лиловая прядь все еще с вами и очень вам…
– Ближе к делу! – рявкнул Амадор Тори.
– Так я и говорю! Шла я, значит, шла… и встретила Ханку Беде. Разумеется, сокурсница поинтересовалась, что я делаю возле вашего коттеджа в столь поздний час. Пришлось немножко соврать…
– Для вас это уже в порядке вещей, – заметил ректор.
– Да я вообще никогда не вру! – возмутилась, мысленно скрестив пальцы. – Пришлось сказать Ханке, что я принесла вам гостинчик. Все же думали, вы заболели, а на самом деле…
Ректор Тори пригвоздил меня взглядом, а я моментально достала из кармана сладости и сунула под нос обалдевшему собеседнику. Он отпрянул:
– Значит, адептка Беде права!
– В чем? Они же мармеладные! И очень вкусные! – Я запихнула одного червячка в рот, облизнувшись, а ректор округлил глаза. – Ханка просто не поняла, что это сладости. Червяки с черничной начинкой.
Амадор Тори сглотнул, тронул пальцем синюшного червяка. Но в рот предусмотрительно брать не стал, вероятно вспомнив о настойке.
– Где-то я такие уже видел, – задумался он и зачем-то поинтересовался: – А тараканы с чем?
– С шоколадом, – со знанием дела ответила я.
– Хорошо, адептка Комарек, оставьте мне червяков, наш зельевар проверит состав, – приказал ректор, а сам взял шоколадного таракана, принюхался и даже лизнул. Перехватив мой взгляд, тут же строго произнес: – Помните: один выговор у вас уже есть!
– Только об этом и думаю. – Я попятилась к выходу, предварительно высыпав на ладонь ректора все сладости.
Помощник Дергун, собиравшийся меня проводить, с ужасом покосился на начальника, который облизывался на таракана, а когда юноша заметил на столе банку с живыми жуками, кажется, позеленел. Вот ведь… Теперь по академии точно пойдут слухи о гастрономических предпочтениях ректора, а обвинять, как всегда, будут меня!
Зря я надеялась, что сегодня больше не встречусь с Амадором Тори. Он буквально преследовал меня! На практическое занятие декан Матеуш притащил с собой ректора.
Лер Тори обвел хмурым взглядом адептов и магических зверей, выстроившихся в коридоре, и все мы замерли, боясь пошевелиться.
– Декан Матеуш доложил мне об операции, которую вы хотите сделать гиппогрифу. Это рискованно.
Мы с сокурсниками нахмурились: неужели зарубит наш проект и у Грифа не будет шанса взлететь?
Но глава академии удивил:
– Я не против, но вам придется доказать, что вы чего-то стоите. – Ректор заглянул в бумагу, предоставленную ему деканом: – Адепты Яцек и Комарек! Завтра покажете рецептуру усыпляющей настойки леру Болеку. Адептка Войта, вы должны согласовать состав алхимиката с деканом Матеушем. А вы, Воганька, продемонстрируете суставную шарнирную конструкцию декану факультета механики.
– А я? – поинтересовался Змиевский, а Гриф громко стукнул копытом и издал протяжный крик в поддержку.
– А вы составите поведенческую характеристику на гиппогрифа, рассчитаете время действия усыпляющей настойки и манипуляций. Вы же учились в прошлом году на хирургическом? – уточнил ректор, и адепт кивнул. – Вот и прекрасно. Будете ассистировать декану Матеушу и магистрам. Все понятно?
Мы закивали, а ректор Тори направился к загону с Грифом:
– А теперь пусть каждый адепт расскажет мне об особенностях своих подопечных. Считайте это вашей аттестацией и допуском к экзамену по предмету.
Адепт Змиевский уверенно начал рассказывать о гиппогрифах и их предпочтениях, а я разнервничалась. Что мне говорить о Матюше? «Физиолог анималиум» я еще прочитать не успела, а в студенческом «Бестиарии» о горгульях написано две строчки. Хорошо хоть вчера купила сказки и даже одну успела пролистать.
О гибриде аспида с рейнеке тоже известно немного, но Вилке, в отличие от меня, повезло – Полли расстаралась. Она повалялась шкуркой у ног ректора, постояла на хвосте, заискивающе заглядывая в ректорские глаза, и даже лисью мордочку ему на плечо положила, а лер Тори почесал зверя за ушком. Не знаю, кем больше остался доволен Амадор Тори, Вилкой или змеелисицей, но подруга аттестацию прошла. Остальные тоже не сплоховали, кроме адепта Лежака, который мало что знал про альруна. Пришлось мне ему подсказывать. Наконец очередь дошла и до нас с Матюшей.
Горгулья из клети не вышла и, как обычно, восседала в углу. Она недавно пообедала, в ногах у нее валялась кастрюля с остатками каши, морда была испачкана, а к нижним конечностям прилип ил – кто-то опять втихаря купался в заросшем пруду.
– Горгульи – это не только ценный мех… в смысле вид, – вдохновенно начала я, а ректор поморщился, ощутив запах болотной тины, – но еще и одни из самых древних магических животных Протумбрии. Горгульи – андрогинны, в равной степени выносят холод и тепло, могут на долгие годы застыть, обходясь без еды и питья. Предпочитают злаковые, воду любят дождевую и болотную…
Матюша поскребла бок, неприятный запах усилился, а ректор поморщился. Я же поспешила продолжить:
– По преданиям, первые маги Протумбрии создали горгулий как охранников жилища. Они вложили в каменные статуи дух, и те оживали, оповещая громким трубным криком об опасности…
– По каким таким преданиям? – возмутился ректор.
Я нахмурилась – да что ему опять не так?
– По городским преданиям, – уверенно заявила я.
– Вы что, на факультете мифологии учитесь? Мне нужны сухие факты о подвиде, физиологических особенностях, – пояснил Амадор Тори. – Это целительский факультет, отделение исцеления магических животных.
– Вот именно! А я поступала на зельеварение, – буркнула в ответ.
– Мне все ясно, – строго произнес ректор. – «Физиолог анималиум» не читали, за зверем ухаживаете абы как. Запах в загоне невыносимый! Нужно же иногда мыть вашего подопечного!
– Подопечную, – поправила я. – И как ее мыть, если она не дается?
– Получается, вы не смогли установить со зверем контакт? – недобро прищурился ректор.
– Как это «не смогла»? Да я кормлю ее, пою, чищу клеть…
– Я вижу иное: зверь нечесаный, грязный, – возразил ректор Тори.
– Я бы не стал винить адептку Комарек, – заступился за меня Пафнутий Костюшко. – Матюшенька у нас специфический зверь. На контакт ни с кем не идет…
– Пусть не идет, но помыть-то можно? – не сдавался ректор, закрыв рукой нос.
– Сами бы попробовали ее помыть, – пробурчала я.
– И попробую! Где помывочная? – осмотрелся ректор Тори.
– Тазики и ведра с водой в коридоре стоят, но Матюшеньку из клети не вытащишь, – тяжело вздохнул смотритель.
– Мы и в клети ее пробовали мыть, – вторила я. – Только она в таз не хочет залезать!
– Учитесь, адептка Комарек!
Амадор Тори прошептал заклинание и взмахнул рукой. Воздух заискрился, студенты попятились. Матюша тревожно зашевелила рожками, а на полу возник огромный таз. Откуда-то из воздуха в него выплеснулась вода, а спустя секунду в таз с брызгами шмякнулся кусок мыла и полетели мочалки.
Я стояла словно зачарованная – так вот она какая, бытовая светлая магия высшей категории! Перенос предметов я раньше никогда так близко не наблюдала.
– Хм… Как там тебя? – обратился ректор к горгулье. – Залезай в корыто!
– Матюша, – подсказала я.
– Может, Матеус? Вы же сами сказали, что горгульи – андрогинны. Лично я считаю, что зверь – мужского пола, – убедительно произнес ректор, а я подивилась – и как же он так на глаз определил? Не иначе узнал собрата по вредному характеру.
Матюша равнодушно посмотрела на ректора, высокий приказ не исполнила и в таз с водой не полезла.
– Матюшенька, – теперь уже я обратилась к зверю, – пожалуйста, иди в тазик. Водичка теплая, мыло душистое, а ты грязная!
– У-у-у! – обиженно прогудела горгулья и отвернулась к стене.
– Адептка Комарек, – закатил глаза ректор, – с животными нельзя сюсюкаться! Нужно быть строже. Они должны выполнять приказы, тогда и дисциплина будет на уровне.
Ну да, конечно, и зверь у него должен приказы выполнять, и жена! Но нарываться не стала и промолчала. Лишь с интересом наблюдала за тем, как ректор с помощью магии и заклинаний пытается переместить зверя в таз. Но безуспешно. Все же магическая зверюга, а не мочалки с мылом. Вскоре к Амадору Тори присоединились декан Матеуш и смотритель. Теперь они втроем пытались затащить Матюшу в таз с водой. Но как только мужчинам удавалось сместить животное вперед, через секунду оно вновь оказывалось на месте, в углу.
– А ну, живо в таз! – рыкнул ректор, воздух вокруг него опасно заискрился, а удивленная Матюша воспарила, проплыла мимо меня и зависла над тазиком с водой.
Амадор Тори, вытирая пот со лба, вновь сделал пасс руками и пробормотал новое заклинание. Но горгулья продолжала висеть в воздухе, с любопытством наблюдая за «мучителем».
– Я же говорил, очень строптивый зверь! Вредничает теперь. Адептка Комарек здесь совершенно ни при чем, – вновь повторил смотритель, а я посмотрела на него с благодарностью. – Да и бытовая магия таких животных плохо берет, вы сами видите. Так бы я давно Матюшеньку переместил!
Ректор хотел возразить, но тут горгулья огласила комнату трубным криком и с грохотом плюхнулась в таз, окатив присутствующих водой с ног до головы.
– Гы-ы-ы! – улыбнулась Матюша, а ректор в промокшем пиджаке и брюках помрачнел.
– Ах так!.. – Амадор Тори поджал губы, выпростал руки вперед, и на Матюшу сверху выплеснулась вода.
– Хо-о-о! – обиженно просипела она, закрывая передними лапами голову.
Ректор Тори удовлетворенно кивнул и бросил на меня высокомерный взгляд:
– Адептка Комарек, закончите помывку горгульи самостоятельно! Уж с мочалками вы, надеюсь, справитесь?
– Постараюсь… – Я неуверенно пожала плечами и робко спросила: – А что с моей аттестацией?
– Засчитаю вам за знания об альруне, – махнул рукой ректор. – Но лучше займитесь своей подопечной.
Мокрый и мрачный Амадор Тори в компании преподавателей покинул зверинец.
В клети остались только Вилка, адепт Яцек и Полли с потто. А еще дракономопс, который с радостным визгом залез к Матюше в таз и принялся плескаться.
– Вот чего ты добиваешься? – обратилась я к насупившейся горгулье. – Все звери как звери! А ты? Меня выгонят из академии, а тебе пришлют нового студента. Вон адепт Лежак будет за тобой ухаживать!
– Ме-ме! – скривилась горгулья.
– Ме? Не хочешь? Тогда давай мыться!
Матюша протяжно вздохнула и отобрала кусок мыла у дракономопса, которое тот дожевывал, фыркая пузырями.
Общими усилиями мы с друзьями помыли горгулью. Потто залезли Матюше на плечи и начищали ей рожки, Полли поливала Матюшу водой из лейки, а мы с Яцеком и Вилкой терли мочалками шкуру. Вредная горгулья сидела в тазу все в той же позе, совершенно нам не помогая. Но хотя бы не вредила.
Через полчаса друзья и их питомцы ушли, унеся корыто с остатками мыльной воды, а я вытирала тканью зверя и рассматривала. Шкурка из грязно-серой стала дымчатой и нежной на ощупь, нос посветлел, глаза заблестели, а рожки засверкали.
Увы, бытовой магией я не владела, поэтому рассчитывать на ближайшие водные процедуры не могла. А просить еще раз лера Тори – себе дороже. Выход один: найти к Матюше подход. Поэтому после зверинца прямиком отправилась в библиотеку читать «Физиолог анималиум». Вдруг что-то узнаю про любимые лакомства горгульи?
Глава 18
Сказка – наиправдивейшее изложение событий, нередко с участием магических существ
(из Толкового словаря Аполлония Зверопулоса)
О повадках горгульи в древней книге я прочитала, а вот о пищевых предпочтениях информации было мало. Лишь нашла упоминание о какой-то нотилии планифолии. Лепестки, а особенно нектар, были любимым лакомством горгульи. А вот о злаковых, о которых упоминалось в «Бестиарии», в «Физиологе» говорилось туманно. Только то, что горгульи предпочитают каких-то мятликов. Или мятликовых? Тут библиотекарь засомневался в переводе, а еще заметил, что книгу писали древние маги, с тех пор и климат и природа сильно изменились. И где же мне искать этих мятликов с планифолиями? Эх, нужно папенькин дорогущий справочник по травам полистать, который я «случайно» прихватила с собой в академию. Может, там будут разъяснения? Яцек тоже пообещал порыться в своих книгах, но пока ему было не до предпочтений Матюши. К середине недели мы с ним варили семнадцатое по счету снотворное зелье, которое наконец-то устроило и магистра Болека, и декана Матешуа, и ректора Тори. Словно это они его будут принимать, а не Гриф.
Одним словом, дел в академии было невпроворот, и к лире Эндрю я в эти дни забежать не успевала. Зато по-прежнему бегала вечерами под руководством адепта Райта. Мучитель включил в программу занятий стойки и подсечки, и теперь после тренировок я едва доползала до кровати. На ночную вылазку в хранилище сил не оставалось. Как и у Вилки, которая под руководством декана Матеуша и студентки смежного факультета Мартишки Десмонд вникала в суть алхимической субстанции «Заплатка» и доводила ее до ума. Учитывая, что зельеварение, а тем более алхимия давались Виларии тяжело, все свободное время подруга проводила за учебниками. Правда, не преминула поделиться планами насчет захвата библиотечного хранилища с Яцеком и Змиевским, разумеется, без подробностей. Сокурсники очень заинтересовались редкими книгами и теперь по ночам обсуждали, как обойти магический контур.
Уже на завтрашнее утро была назначена операция Грифу, и сегодня вечером декан Матеуш приказал всем хорошенько отдохнуть и накопить резерв. Мы с Виларией понимающе переглянулись: мой первый магический уровень явно выше не станет, а у Вилки и подавно – чего нет, то и не появится. Воганька к рекомендации прислушался и лег пораньше спать. Змиевский побежал к Грифу – морально поддержать. Вилария с Яцеком засели в комнате с учебниками, готовясь к завтрашней аттестации по зельеварению, которую вредный Болек отказался отменить. А я… Я взяла книгу сказок и направилась перед сном в парк.
Вечер стоял чудесный, а светлячки освещали путь получше фонарей с артефактами.
Присев на низкое каменное ограждение, залюбовалась кувшинками в пруду, который больше напоминал болото. По всей видимости, он и был излюбленным местом купания Матюши. Под тихое стрекотание местных обитателей я открыла книгу. На странице проявилась светящаяся объемная иллюзия девочки и зверя, потому что сказка была о маленькой Кае и большой недружелюбной горгулье.
Вдруг зашевелились кусты, зашелестела трава, и на ограждение вползла змеелисица. Хитрая лисья мордочка заглянула мне через плечо. Увидев красивую светящуюся картинку, зверь заверещал, словно о чем-то спрашивал. Или просил.
– Почитать? – удивилась я.
Полли закивала.
Не успела я прочитать первую строчку, как рядом раздалось бормотание, а из соседней клумбы показались две любопытные моськи – Вася и Базя.
– И вы здесь, – улыбнулась я и поманила потто ближе.
А на страницы мягко опустились пятнистые перышки. Я посмотрела наверх и обнаружила на дереве альруна. Крылатик лениво разлегся на толстой ветке и заинтересованно разглядывал светящуюся в темноте книгу.
– Ну, раз все собрались, слушайте сказку, – обратилась я к своей странной компании, а в ответ раздался одобрительный гул и фырканье. Прокашлявшись, начала: «В одном маленьком городе жила-была горгулья. Ее создал древний маг для охраны жилища. Зверь получился устрашающим и надежно охранял дом. Но прошло много времени, маг давно покинул этот мир, а каменная горгулья застыла на годы, восседая возле крыльца и пугая своим видом прохожих».
Послышался тихий «вжих», и неожиданно на каменном ограждении возле пруда появилась Матюша. Она сидела в излюбленной позе, подогнув задние лапы и положив подбородок на передние. И немигающим взглядом смотрела вдаль.
– Так вот как ты умеешь! Наконец-то переместилась, хитрюга!
Я с восхищением рассматривала недружелюбного зверя, который, как и Полли, мог перемещаться в пространстве, но на днях изрядно нас всех помучил, не желая залезать в таз с водой. Интересно, сейчас она пришла в пруду искупаться или тоже послушать сказку?
Магические животные не позволили мне отвлечься и возмущенно загалдели, требуя продолжения. Вася с Базей придвинулись ближе, с любопытством рассматривая парящие над страницами иллюзорные фигурки девочки и горгульи. Матюша скосила глаза на книгу, а я, подавив улыбку, продолжила чтение:
«Жители города принимали горгулью за простую каменную скульптуру. На всякий случай прохожие произносили заклинание защиты, малыши при виде нее плакали, а мальчишки дразнили».
Матюша обиженно вздохнула, Полли оскалилась, а я поспешила успокоить необычных слушателей:
– Не переживайте! Сейчас начнется самое увлекательное! В этом доме с родителями жила маленькая девочка Кая.
Я коснулась пальцами картинки на странице, и иллюзорная Кая в нарядном платьице закружилась в воздухе. Звери зачарованно вздохнули, и даже Матюша издала клич одобрения:
– Ы-ы-ы!
Надеюсь, на ее языке это означало «интересно».
Я принялась рассказывать историю дальше:
«Каждый день Кая проходила мимо горгульи в школу и здоровалась с ней. Девочка видела, что прохожие морщились при виде каменного зверя, а некоторые и обижали. Однажды Кая обнаружила, что соседские мальчишки кидают в каменную горгулью шишки и песок. Девочка не побоялась разогнать хулиганов, пригрозив, что пожалуется папе – магу высшей категории».
– Хо-о-о! – нахмурилась горгулья и потерла бок.
А я неожиданно догадалась:
– Да-да, такому же строгому, как наш ректор Тори.
Матюша серьезно кивнула, Вася и Базя погрозили невидимым мальчишкам маленькими мохнатыми кулачками, а Полли ткнулась мне в ухо пушистой мордочкой, нетерпеливо требуя продолжения.
Я усмехнулась:
«Кая обняла уродливую… – Матюша тихонько рыкнула, и мне пришлось исправиться, – хмурую горгулью за шею и пообещала, что никогда не даст ее в обиду. «Это со стороны ты выглядишь грозной и сердитой, – сказала Кая. – А все потому, что у тебя нет друзей. Теперь я твой друг!» Горгулья ничего на это не ответила, лишь смотрела немигающим взглядом на странную девочку, которая почему-то не понимала, что зверь каменный и сердце у него тоже из камня».
Я перевела дыхание, а альрун легонько задел мои волосы крылом, что, видимо, означало: «Скорее продолжай!»
И я вновь углубилась в чтение:
«Каждый день Кая приходила к каменной горгулье, приносила ей любимые сладости – печенье, сахарок…»
На секунду прервалась. Вроде и сказка, а про печенье очень даже правда! Хорошо бы узнать, из чего оно сделано. И что там еще за сахарок?
«Так вот, – продолжила я, – Кая приносила сладости, рассказывала, как прошел ее день. Но однажды девочка появилась в слезах. В школу, где она училась, пришел новый мальчик и стал ее дразнить. Горгулья молча слушала и так же хмуро смотрела перед собой, не произнося ни слова. Да и как она могла произнести? Она же каменная! И вот как-то раз…»
Я повысила голос, звери придвинулись ближе, а иллюзия заискрилась ярче, отображая улицу, дом, горгулью, девочку и нового героя – проказливого мальчишку.
«Как-то раз на школьной прогулке тот самый мальчик опять дразнил Каю, больно дергал за косички и уже собирался толкнуть в грязную лужу. Вдруг перед обидчиком возник грозный зверь. Ростом он был с детей, за спиной виднелись крылышки, на лбу красовались рожки. Выглядело неизвестное животное угрожающе: с большой пастью и маленькими сердитыми глазками. Мальчик ужасно перепугался, заплакал и пообещал, что никогда больше не обидит Каю, если зверь уйдет…»
Матюша довольно оскалилась, Полли клацнула зубами, потто опять погрозили кому-то меховыми кулачками, а альрун Крылатик издал боевой клич. Я же постаралась отогнать мысль, что похожа на сумасшедшую, – сижу вечером в темном парке и читаю сказку… животным! Лучшее, что я могла сделать, – это поскорее дочитать историю, пойти спать и никому об этом не рассказывать!
«Кая сразу же узнала свою горгулью, – продолжила я. – «Ты пришла, чтобы меня защитить!» – счастливо улыбнулась девочка, обнимая странное существо за шею. Горгулья ничего не ответила, но за много-много лет она наконец почувствовала себя живой и нужной. А все почему?»
Я сделала паузу, а звери замерли в ожидании.
«А все потому, что одна маленькая девочка растопила ее каменное сердце. С тех пор в том городе все знали о необычной дружбе девочки и горгульи. Горожане к каменному зверю, который иногда оживал, привыкли, дети больше не обижали, наоборот – хотели подружиться…»
Полли громко вздохнула, закрыв лапками глаза, потто с двух сторон прижались к Матюше, альрун взмахнул крылом, отчего призрачные светящиеся фигурки девочки и горгульи закружились быстрее, а Матюша… улыбнулась. Радостно и широко.
Жаль, что именно в этот момент прозвучал первый сигнал горна. А значит, в академии объявили отбой.
– Нам нужно бежать! А то смотритель увидит, что вас нет, и мне попадет!
Я закрыла книгу, звери недовольно заверещали.
– Если понравилось, почитаю вам завтра новую сказку. Но сейчас пора спать. Пожалуйста, не подводите меня. Ректор Тори и так меня постоянно ругает и грозит выгнать из академии!
Полли замотала мордочкой, теперь уже недовольно фыркая, а Матюша серьезно кивнула и подхватила на руки потто. Раздался «вжих», и звери исчезли. Альрун, взмахнув крыльями, тоже полетел к зверинцу, а я побежала к корпусу. И ведь успела! Пригодились тренировки адепта Райта.
Уже засыпая, вспоминала прошедший день и особенно вечер. И вот что странно, я всегда думала, что моя любовь – растения! Но сегодня вдруг осознала, что магические звери мне тоже нравятся. За ними интересно наблюдать, она такие разные и забавные – смешные, серьезные и в то же время очень одинокие. Как та каменная горгулья из сказки. И если что-то случится, кто им поможет? Кто вылечит крыло гиппогрифу, чтобы он мог летать? Кто помоет горгулью, которая потому и каменеет, что за долгие годы грязь скапливается на шкуре? Кто исцелит рану на хвосте Полли или позаботится о Крылатике? И сколько еще таких одиноких магических животных, которых люди боятся брать домой, а лекари не знают, как лечить.
Мне всегда нравилось зельеварение. Но папенька и наш главный зельевар в итоге оказались правы, утверждая, что у меня поверхностные знания и дилетантский подход. Ведь все, что я умела, – это выявить спрос и сварганить несколько простеньких настоек, которые хорошо продавались. Серьезные лекарства и антидоты я никогда не готовила. Но здесь, в академии, передо мной открывались огромные возможности: получить знания и создать уникальные зелья для магических зверей. Может, позже я смогу открыть свою зооаптеку? И это будет не работа в «Кошмарековых зельях», где все меня считают дочерью владельца и удачливой выскочкой, это будет собственное дело! Нужное и полезное. Я смогу всем доказать, да тому же жениху и по трагической случайности ректору Провинциальной магической академии, что чего-то стою!
Глава 19
Если бы мы не болели, в целителях не было бы нужды
Лечить Грифа пришли не только преподаватели, но и студенты-старшекурсники. Остальные учащиеся младших курсов целительского факультета окружили зверинец, заглядывая в окна и двери. Внутрь разрешили зайти лишь избранным, то есть мне и моим одногруппникам. Ханка Беде скривила лицо при виде меня. И я ее понимала: после моих проказ, а в общем-то из-за ее собственной глупости, ректор Тори уже не считал Ханку лучшей студенткой и порой на занятиях отпускал колкие замечания. Со мной же в последние дни Амадор Тори держался подчеркнуто вежливо. Жаль. Несмотря на вредный характер и высокомерную манеру общения, жених мне по-прежнему нравился. Так хотелось, чтобы он улыбнулся, похвалил. Но пока я удостаивалась сухого: «Неплохо». Но хотя бы уже не называл меня «своим кошмаром» и «самой плохой адепткой».
А вообще, не знаю, на что я надеялась. На то, что жених разглядит во мне не только недостатки, но и достоинства, влюбится, будет гордиться? Я же видела, сколько вокруг красивых девушек. И если ректор не обратил внимания ни на одну из них, то почему должен увлечься студенткой с заурядной внешностью, которая к тому же доставляла ему головную боль и была похожа на навязанную невесту с портрета? Но… я все же не теряла надежды на толику симпатии с его стороны.
Пока же вместе с адептом Яцеком и магистром Болеком мы разместились рядом с лежащим в загоне Грифом. Зверь принял из рук Змиевского настойку и погрузился в сон, а мы следили за пульсом и сердцебиением.
Надо сказать, в просторном помещении зверинца преподаватели и студенты целительского факультета развернули целую переносную лабораторию. Такие я видела, лишь когда мама лежала в лечебнице. Увы, ей не смогли помочь ни антидоты, ни уникальные пилюли отца – слабое с детства сердце в один миг перестало биться. Но сейчас я искренне надеялась на хороший исход операции. Магистр врачевания установил рядом с Грифом аппарат дыхания – совместная разработка механиков и целителей. Хирурги разложили на белоснежной ткани инструменты, а мы, зельевары, – чемодан со склянками, в котором находились как антидоты, так и успокоительное с антисептиком.
Адепт Змиевский заметно нервничал и не отходил от гиппогрифа. За этот месяц между ними возникла самая настоящая дружба. Вот бы и мне добиться подобного с Матюшей. Хотя прогресс в наших отношениях был очевиден – печенье и сказки потихоньку пробивали броню в суровом сердце горгульи.
Наступила тишина. Ректор Тори с помощью магии и заклинаний приподнял Грифа, положив так, чтобы зверь нечаянно не придавил больное крыло.
Я с удивлением покосилась на ректора, который подошел к нам с Яцеком, уступив место врачевателям.
– Бытовая магия прекрасно воздействует на неживые объекты, но плохо действует на магов и магических существ. Но сейчас в животном нет сопротивления, – неожиданно пояснил Амадор Тори, распознав мой немой вопрос, а я наконец получила объяснение, почему ранее не получалось перенести в таз с водой вредную Матюшу. Конечно же ректор не удержался от ехидного замечания: – Учебник «Основы магии», параграф двенадцать.
Хотела съязвить, что мы еще не проходили эту тему, но сейчас не время. Началась операция.
Мы с сокурсниками отошли подальше, чтобы не мешать врачевателям. Всем руководил декан Матеуш, магистр Болек следил за состоянием Грифа, манипуляции с крылом проводил магистр хирургического врачевания, а адепт Змиевский и еще один старшекурсник ему ассистировали. Я вздрогнула, когда надрезали кожицу и извлекли раздробленные косточки. А позже с интересом следила, как на их место вживляют искусственные, формируя плечевой каркас. Команда врачевателей работала ловко, действия были слаженными. Старшекурсники принялись латать прорехи в оперении с помощью Вилкиного алхимического раствора, который декан Матеуш и магистр Болек довели до ума. Я прикусила нижнюю губу и сжала кулаки, словно это мне причиняли боль.
Кто-то легонько сжал мое плечо, а позади послышался тихий голос Амадора Тори:
– Не стоит так переживать. Лер Матеуш все проверил, и ваше снотворное и алхимикат.
Ректор стоял рядом с непроницаемым лицом и смотрел, как проходит операция, но вот его голос… в нем появились теплые нотки, без привычного высокомерия и насмешки. Я кивнула, испытывая благодарность за поддержку, и вновь посмотрела на Грифа. С ним уже работали целители, вливая эрги магии.
Как только они закончили и переглянулись, нас подозвал магистр Болек. Действие настойки вот-вот должно было прекратиться, и мы замерли в ожидании. Наконец Гриф пошевелился, дернулся, подогнул копыта и попытался встать, но вновь завалился от слабости. Пульс и сердцебиение были в норме для гиппогрифа в его обычном состоянии. Все замеры сделали заранее и записали, а теперь сравнивали и следили за дыханием. Змиевский что-то зашептал зверю, поглаживая стальной клюв. Гриф моргнул и покорно лег. А в следующую минуту над ним склонился ректор Тори. Из ладоней заструилось мягкое свечение, он словно гладил гиппогрифа, не касаясь. И без пояснений стало очевидно, что светлый маг высшей категории передает зверю часть своей энергии для восстановления сил. Гриф догадался, а может, и почувствовал силу, издал гортанный звук, который был похож на слова признательности. А затем устроился поудобнее, погружаясь в целебный сон.
Змиевский попросил разрешения остаться с другом, а еще настаивал, чтобы зверя больше не связывали. Переглянувшись, ректор с деканом одновременно кивнули, правда, Амадор Тори не преминул заметить:
– Под вашу личную ответственность, адепт.
Сокурсник серьезно кивнул, а мы принялись собирать инструменты, аппараты и склянки, чтобы покинуть загон и дать гиппогрифу отдохнуть.
Наши подопечные звери сгрудились в коридоре, с волнением разглядывая собрата, а смотритель их успокаивал, словно они понимали речь. Хотя… они и понимали. Наши магические животные все чувствовали и сопереживали.
– Составьте график дежурств, – обратился к адептам нашего отделения декан. – Проверяйте пульс, температуру, давайте пить…
Мы распределили время ухода за гиппогрифом, и мне достались вечерние часы, чему я была очень рада. Как раз почитаю животным сказки на ночь.
Уже у выхода из зверинца мы обменялись впечатлениями. А затем Вилка с Яцеком отправились в библиотеку изучать подступы к «противнику» – ядовито-зубастой книге. В ближайшие дни мы готовились проникнуть в хранилище. Нужно было хорошенько продумать и пути проникновения, и пути отхода, а еще наладить обмен сигналами, чтобы не получилось, как в прошлый раз.
Я же до начала занятий с Райтом решила сбегать в город к лире Эндрю.
Читать бесплатно другие книги:
