50 и один шаг назад Мур Лина
– Ты ведь не знаешь, как получилось, что мы с твоим отцом поженились. Нет, это не была красивая история любви, и даже не выгода, как мы всем рассказываем. Я забеременела тобой. Он специально это сделал, говорил, чтобы я не травила себя такой гадостью, как таблетки. Он позаботится о контрацепции, но как-то странным и волшебным образом я оказалась в руках с тестом с двумя полосками, и я ненавидела его за это, когда узнала. Но у меня не было выбора, меня заставили выйти замуж за Тревора. И я не хочу, чтобы и ты попала в такую ситуацию. Возьми этот козырь в свои руки, крути им, как ты хочешь и заслуживаешь. Обезопась себя и своё будущее, Мишель. Ты уже достаточно взрослая, чтобы иметь детей. И я уверена, что Николас Холд будет заботиться о своём ребёнке, как и о его матери, и это означает о нас. А мы нуждаемся в помощи. У нас нет ничего… ничего не осталось из денег. Мы уже в долгах. И одна надежда на тебя. Тейра ещё маленькая для такого, у неё будет иная жизнь. Но ты… пора тебе поработать на свою семью, которая дала тебе образование и место в обществе. Тем более у вас, как понимаю, всё хорошо в отношениях. Потом ещё спасибо скажешь, что я помогла тебе подтолкнуть его к важному шагу.
– Ты умом тронулась, – кривлюсь я. – Знала, что ты меня не любишь, да и особо мной не занималась. Была Лидия. И сейчас… вот это всё… боже, кто тебя сотворил? Я никогда такого делать не буду, потому что в отличие от вас двоих, уважаю Ника. Ни за что на свете не заставлю его быть со мной, привязав ребёнком, поэтому я предохраняюсь. Не собираюсь беременеть, потому что… да я даже не думала об этом. Я сделала укол! Жаль, что мир не создал ещё средство, которое защитило бы меня от вас, от вашего маниакального желания продать меня для собственной выгоды. Да ещё предложить мне такое! Мне противно, до костей ты отравила меня сейчас своими словами. И мне снова не жаль тебя, как и всех нас. Мы получили по заслугам, потому что воротили нос от таких как Ник. Только вот ты ни черта не знаешь о том, что на самом деле происходит, как и отец, как и Тейра. И я безумно хочу увидеть ваши лица, когда вы об этом узнаете. Я никогда не буду просить у Ника денег, хотя я глупая… я просила помощи уже. Но вы не заслуживаете этого. Мы, наконец-то, начнём жить по средствам, и вы вернётесь с небес на землю. Отец стал тем, кто разрушил твою жизнь, заставив родить меня. И мне жаль, что ты не сделала аборт. Лучше бы я не рождалась на самом деле, потому что терять то, чего у меня никогда не было не больно, всего лишь ужасно и грязно. Прощай, мама.
Выхожу из палаты, слыша только громко бьющее сердце внутри, голова пульсирует так сильно от потока информации, что я сжимаю её, выбегая на лестничный проём. Суть слов и речи матери, наконец-то, укладываются в сознании. Громкие рыдания вырываются из груди, и я падаю на пол, позволяя себе утонуть в этой боли, которая сейчас разрывает все мои тонкие нити, связывающие меня с этими людьми. Горько. Господи, как же горько понимать, что ты была необходимостью для отца. Была всего лишь средством, ты с рождения была пешкой и никем больше, и тебе предлагают сделать то же самое. Понимать, что до этого всё, что тебе рассказывали, было иллюзией, выдуманной параллельной реальностью для окружающих – скользко и мерзко. А на самом деле это обнажённая сладкая ложь может быть опаснее всего, что я знала.
Теряю счёт времени, медленно успокаиваясь, вижу всё через мутную призму своего восприятия. Отпустило. Опустошила меня сейчас эта истерика, которая назревала давно. Чувствую сильнейшую усталость тела и души. Больше не могу быть тут, не могу противостоять никому и ничему в этой жизни.
Невероятными усилиями я заставляю себя подняться с пола и, шатаясь, словно я оставила позади часть себя, хотя это так и есть, бреду к выходу.
Прохладный ветер бьёт по лицу, как и капли дождя. Я поднимаю к небу голову, только бы узнать, почему с каждым днём моя жизнь рушится, и я не знаю, к чему мне готовиться завтра.
Неожиданно обзор закрывает что-то чёрное, и я моргаю, уже полностью готовая признать себя сумасшедшей. Моя голова опускается, и я понимаю, что это всего лишь зонт. А рядом стоит человек, аромат которого даёт мне новый толчок, чтобы дышать.
– Ник? – Сипло произношу я, смотря в спокойные карие глаза. Неужели, брежу? Неужели, он тут?
Он только укоризненно качает головой из-за моего вида.
– Ты приехал… зачем? – Придвигаюсь ближе к нему, дотрагиваясь холодными пальцами до его руки, держащей зонт.
– Напомнить, что тебе надо снять швы, – отвечает он.
– Только поэтому? – Шепча, сжимаю его руку, и он отрицательно качает головой.
– Нет, – его ладонь проходит по моей щеке, стирая влагу, и я прижимаюсь к ней, закрывая глаза и чувствуя, как грудь наполняется лёгкостью и безграничным счастьем.
– Зачем же ты делаешь сама себе больно, крошка? Зачем так мучаешь себя? – Тихо спрашивает он, и я распахиваю глаза, из которых выкатываются слёзы облегчения. Я не одна.
– Я должна была, но теперь всё поняла, Ник. Не всё… многое из того, что ты говорил. И я в тебе так нуждаюсь, ты и представить себе не можешь. Я тебя так ценю, не имея возможности назвать даже примерный размер этих чувств. Я хочу домой. С тобой. Мне здесь больше нечего делать, – шепча, постоянно всхлипываю, и готова снова разрыдаться от честного ответа. От всего, что сегодня узнала о себе и о своей семье. И оттого что решение, которое я приняла вчера, было самым правильным в моей жизни.
– Крошка, ты самая непонятная женщина в моей жизни. И я… – он глубоко вздыхает, отнимая ладонь от моей щеки. – Я такой же, даже для самого себя. Потому что сначала мне хотелось наорать на тебя, за волосы притащить к себе. Но понял, что пока ты сама не обожжёшься, ты не поверишь мне. Только вот твои ожоги… они останутся внутри тебя. А я не хочу этого, и если у меня есть хоть немного силы, чтобы помочь тебе в этом, то я всегда готов. И я приехал, потому что знал – тебе потребуется моё присутствие, как мне твоё. Потому что я больше не одинок, и моя задача забрать свою глупую и маленькую крошку с собой. Ведь она только и успевает, что попадать в неприятности и эмоциональные ямы.
– Она до жути глупая, Ник, потому что не слушает тебя. Ты был прав, всегда во всём прав. Но она считает, что может как-то поправить положение, как-то улучшить его и найти в этой темноте, которая окружает её, немного света, чтобы вернуться к тебе. Ей так тебя не хватало за эти несколько часов. Она очень глупая, потому что будет всегда верить в хорошее, как бы её ни ранили внутри. И она так рада, что сейчас ты тут, не бросил её, ведь она решила иначе. Она боялась… всегда боится, что завтра не увидит тебя, не дотронется до тебя. Сегодняшний день её многому научил, и она так хочет вернуться домой к тебе, – сквозь слёзы я улыбаюсь, смотря на мужчину, вселившего в меня уверенность, что любовь существует.
Ник обнимает меня одной рукой, продолжая держать над нами зонт. И я прижимаюсь к нему, согреваясь его теплом и этой невероятной мужской аурой, проникающей в моё горюющее сердце от потери семьи.
Когда есть человек, с которым можно разделить не только солнечное небо, но и вот такое пасмурное, хмурое и дождливое. Это и означает правильность всего происходящего. Счастье, которого можно достичь, лишь потеряв то, что когда-то считалось необходимым.
– Я восхищен тобой, Мишель, – шепчет Ник, целуя меня в волосы. И моя улыбка на лице становится умиротворённой и живой.
– Пойдём. Майкл уже отогнал твою машину на парковку в комплекс, – Ник отстраняется, обнимая меня за талию, ведёт к белому «Рендж Роверу».
– Как долго вы тут? – Спрашиваю я.
– Примерно часа три. Твоя мать и сестра вышли из здания больницы около сорока минут назад, и я уже собрался идти за тобой, пока ты сама не появилась. Расскажешь, что там произошло? – Ник подводит меня к машине, где Майкл перехватывает у него зонт, и я поворачиваюсь к нему.
Вспышка молнии озаряет его лицо, и это явление природы словно даёт мне знак, которого я даже не ждала. Качаю головой, мягко улыбаясь Нику.
– Узнала, что вся моя жизнь была не той, какую себе я придумала. И я хочу эту фантазию оставить там, а с тобой очнуться в реальности. Она стала для меня смыслом.
– Хорошо, крошка, – кивает Ник, подавая мне руку и помогая мне забраться в салон.
Следом садится он, притягивая меня к себе. Майкл заводит мотор, и поворачивается к нам, уже не скрывая своего хорошего настроения.
– Куда едем, мистер Холд? – Спрашивает он.
– Куда едем, мисс Пейн? – Обращается ко мне Ник, и я удивлённо моргаю, а затем начинаю смеяться, даже не знаю почему. Но сейчас я почувствовала, что у меня появилась другая семья.
– Домой, мальчики, домой, – довольно говорю я, обнимая Ника и дыша новым ароматом, наполнившим салон машины.
Шестнадцатый шаг
– Ник, – откладывая приборы, поднимаю голову.
– Да? – Он с улыбкой отпивает чай, и я вбираю в себя больше воздуха, чтобы набраться смелости для просьбы.
– Ты мог бы… я не хочу ехать в больницу, там я лишняя. Но я переживаю за отца, и…
– Хочешь знать, как он себя чувствует, – заканчивает он за меня, и я киваю.
– У меня есть информация. Я звонил туда, и мне доложили, что твой отец пришёл в себя, чувствует себя, как человек, перенёсший операцию. Стабильно. Ему будут вкалывать препараты, поддерживающие результат операции. И он пробудет в клинике от пяти до десяти дней, в зависимости от его состояния, – чётко отвечает он, и я позволяю себе вскочить и подпрыгнуть к его стулу, плюхнуться на его колени и обнять.
– Спасибо тебе. Спасибо, что понял меня, – шепчу я, оставляя поцелуй на его щеке, покрытой щетиной.
– Ты должна знать, я хорошо понимаю тебя, Мишель. Я просто пытаюсь уберечь тебя от всего, с чем ты можешь столкнуться. Не имел права запрещать тебе, ты была права. Но я эгоист, наверное, потому что вот сейчас я рад, что ты здесь, – нежно произносит он. И я расцветаю, даже внутри меня всё наполняется красивым и ярким светом.
– Чем мы займёмся? Сегодня воскресенье, учёбы нет, как и у тебя работы, – интересуюсь я, приглаживая его волосы за ухом.
– У меня есть одна идея. Сейчас, – он поднимает меня с себя, встаёт и, разворачиваясь, быстрым шагом уходит.
Перевожу удивлённый взгляд на Шторма, лежащего рядом, и опускаюсь к нему, почёсывая его за ухом.
– Я счастлива, только ему не говори, а то испугается ещё, – хихикая, шепчу я, а собака довольно переворачивается на спину, прося новой порции ласки.
И со смехом начинаю играть со Штормом, пока он, заливисто лая, вскакивает и носится вокруг меня.
– Ты избалуешь его, Мишель, – укоризненный голос Ника раздаётся сбоку в тот момент, когда собака уже взобралась на меня, чтобы лизнуть.
– Шторм, отстань от неё. Она моя, – Ник пальцем указывает собаке на выход, но Шторму удаётся лизнуть мне щёку напоследок прежде, чем убежать.
Я, вытирая щёку, сажусь на пол, и замечаю у Ника в руках пакет.
– Вот. Ты так и не опробовала его. Сегодня солнце, а потом обещают снова дожди. Поэтому я подумал, что ты захочешь немного расслабиться в чёрно-белой гамме, – он достаёт из пакета фотоаппарат и вспышку, крутя в руках. И не знаю, как ещё больше можно любить его. Я не умею, но чувствую, что никогда не полюблю так другого мужчину.
– Но ты мне обещал, что если я приму этот подарок, то ты станешь моей моделью, – напоминаю, вставая на ноги.
– Да, – Ник издаёт обречённый вздох, и я смеюсь.
– Тогда я только за. Куда поедем? Сейчас? – Подскакивая к нему, беру в руки тяжёлый фотоаппарат, ощущая приятные волны возбуждения от предстоящего дня.
– Да, сейчас. Мы позавтракали, проспали всё на свете, поэтому можем ехать, – кивает он.
– Отлично, я только умоюсь, – говорю, передавая обратно ему фотоаппарат, и обхожу его, чуть ли не бегом несясь в ванную.
Больше не хочу думать о вчерашнем дне, об ужасном предложении матери, о своей семье. О ранах, которые теперь видны всем. Нет, только Ник и я, больше никого. Только наше время и у меня будут его личные фото, которые я обязательно распечатаю, чтобы потом показать нашим детям.
Замираю, вытирая лицо полотенцем, когда проносится эта мысль. Детям? Моментально в голову приходит иная мысль о месячных. Пока я подсчитываю срок, с ужасом понимая, что за весь период с момента укола у меня их даже не было. Всё внутри меня холодеет, а полотенце падает в раковину.
Я не могу быть беременна! Не могу! Я сделала укол, и срок его ещё не подошёл. В голову врезается встреча с дядей Райли, и я припоминаю, что он говорил, что они могут перестать терзать меня своей закономерностью.
Облегчённо вздохнув, но обещая себе, что проверюсь, из головы всё моментально вылетает, когда я выхожу из ванны.
Ник в это же время выходит из кабинета и останавливается, невидящим взглядом смотря на меня.
– Я готова, мы можем ехать, – говоря, подхожу к нему. Но что-то не так. Он хмурится, а его глаза, мои удивительные любимые глаза полны злости и решимости. И это пугает меня, миллион вариантов того, что могло случиться, проносится в голове, и я дотрагиваюсь до его плеча.
– Ник? Что произошло? – Тихо спрашиваю я. Он моргает и переводит взгляд на меня, уже ничего не передающий, а лишь холодный и острый.
– Мне надо съездить уладить одно дело. Я вернусь примерно через пару часов. Ты пока почитай про фотоаппарат, подумай, куда мы поедем. И я позвоню тебе, чтобы ты спустилась. Когда будешь выходить, нажми на красную кнопку рядом с лифтом. Это сигнализация, – быстро говорит он, шагая к лифту, а я чуть ли не бегу за ним.
– Ник! Скажи мне, – требую я, когда он застёгивает кардиган и оборачивается ко мне, нажимая на кнопку вызова лифта.
– Ничего, что касалось бы тебя. Дела, которые я должен уладить, и это не терпит отлагательства, – отвечает он.
– В офисе?
– Да, там. Райли не справляется и позвонил мне. Я недолго, не скучай, – он натянуто улыбается мне, заходя в лифт.
– Будь осторожен, – говорю это уже закрытым дверям, и вздыхаю, слыша, как рядом раздаётся цоканье.
– Вот я и напоролась на то, за что боролась, – усмехаюсь я. – Хотела быть с ним, и я в его квартире. Он заедет за мной, а я спущусь, нажав на кнопку. И это ведь очень реально, Шторм, но я чувствую, что что-то случилось странное и страшное… для меня. Как много секретов скрывает он, а?
Я присаживаюсь на корточки рядом с собакой и обнимаю её за шею.
– Как думаешь, я справлюсь? Когда-нибудь он сможет полюбить меня? Признаться в этом и…я как идиотка говорю с собакой, – хмыкаю я, отпуская Шторма.
Но у меня появилась возможность понять своё состояние, и я нахожу свою сумку, выуживая оттуда телефон. Углубившись в интернет-статью про последствия укола, я радуюсь, что отсутствие месячных всего лишь то, что должно быть. Хотя, радуюсь ли я? Не знаю. Да я никогда бы не подумала, что захочу стать матерью, родить детей. Но с ним. С Ником. Всё представляется в ином эфирном свете. Какой он будет отец? Я уверена, что он не повторит опыт своего. Ник другой, сильный и умеет контролировать свою агрессию.
Дети.
Открываю глаза, смотрю на залитую солнцем гостиную, и улыбаясь, представляю мелких карапузов рядом. И это становится настолько реально, что я замираю, наблюдая, как мужчина поднимает сына, так похожего на него и сажает себе на плечи, с громким радостным криком несясь мимо меня.
Ник прекрасен всегда и в любых обстоятельствах. И отцом он будет хорошим. Таким, которого мы с ним никогда не имели.
Телефон в руке вибрирует, и все видения исчезают. Я выныриваю из своих грёз и мотаю головой от таких глупостей. Светится сообщение на экране.
Ник: «Мишель, я внизу, жду тебя у центрального входа»
И я, как бешеная куропатка, ношусь по квартире, собирая вещи и со счастливым сердцем, нажимаю на красную кнопку, посылая воздушный поцелуй Шторму.
Да и пусть, что я выгляжу глупо, пока бегом лечу к знакомой машине, чуть ли не падая в неё под удивлённым взглядом Ника. Но я хочу быть такой, хочу немного веселья с ним. Смотреть на него, не задавать вопросы, и просто любить. Тихо, незаметно утопать в собственной любви к нему.
– Ты уверена, что это стоит того? – С сомнением спрашивает Ник, когда паром отходит от берега.
– Не говори мне… ты не был на островах, – догадываюсь я, и он кривится, отворачиваясь к воде.
– Но почему? – Ещё больше удивляюсь я.
– А зачем мне это надо? У меня есть собственный остров, – пожимает он плечами.
– Но это же… не знаю даже, как ты мог не ездить туда. Что, правда, никогда? – Уже смеясь, смотрю на хмурящегося мужчину.
– Нет. Чем меньше людей, тем лучше. И я предпочитаю… да я давно не ездил вот так, – он головой указывает на заполненный паром, а я закрываю рот рукой, чтобы громче не рассмеяться.
– Избалованный, ты, Холд, – хрюкаю я.
– Нет, я практичный и любящий тишину, – заявляет он, и я уже не могу сдержаться, утыкаюсь лбом в его плечо, обнимая этого невероятного мужчину за талию, и смеюсь.
– Ну, прекрати уже, Мишель, – возмущается он.
– Прости, – кусая нижнюю губу, чтобы не продолжать смеяться, я поднимаю на него голову.
В солнечном свете его глаза становятся похожими на бренди, самой высокой выдержки, опьяняя меня, и я затихаю, наслаждаясь этим видением. Не передать насколько это красиво, будто меня засасывает в этот водоворот и хочется рассмотреть ближе, ещё ближе, чтобы изучить каждую волну внутри.
– Крошка, – тихий голос Ника выводит меня из непонятного состояния, и я, моргая, концентрируюсь на его лице, которое в отличие от глаз бесстрастное, даже можно сказать, недовольное. Ему не нравится, что я пялюсь на него, как полная дура? Или же он понял всё, что чувствую?
– Прости, у тебя глаза красивые, я это когда-то говорила. Засмотрелась в них, мне даже показалось, что эта твоя цветная радужка, как живая двигается. Словно вселенная, знаешь? Такая же манящая к себе неизвестностью и удивительная, когда ты изучаешь её. Наверное, на солнце вспышки. Сегодня, вообще, день тёплый для начала апреля. Я так хочу лето, позагорать. Хотя вот ты загорел где-то, летал на острова или ещё куда-то? Ты какой отдых предпочитаешь: активный или пассивный? Я по-разному, но люблю плавать. Лечь на воду и лежать, так и загорается отлично, – настолько быстро выпаливаю слова, что воздуха не хватает, и я уже задыхаюсь, пытаясь отдышаться.
Ник жмурится, и его руки сильнее обхватывают мою талию, притягивая к себе. Он начинает хохотать в моё плечо, пока я густо краснею за свою нервозность. Вот и отличилась, вот и насладилась этим днём. Выставила себя полной свихнувшейся дурой.
– Ну, прекрати, – шепчу я, поджимая губы и пытаясь оттолкнуть его, но Ник не даёт мне этого, поднимая голову и продолжая улыбаться.
Мне нравится, когда он такой. Эти мимические морщинки у глаз, вообще, его лицо полностью преображается, когда он счастлив.
– Скажи, я тебе так сильно нравлюсь? – Он неожиданно становится серьёзным, и я отвожу взгляд от его лица, переводя его на воду.
– Если бы ты мне не нравился, то меня бы здесь не было. И я бы не стала ругаться со своей семьёй, защищая тебя и отстаивая своё желание быть рядом с тобой, – несколько резко отвечаю я, потому что обида, кольнувшая меня, не дала разумно повести себя. Как он может не видеть, что он мне не только сильно нравится, я люблю его?!
Всё ещё находясь под властью этой гремучей смеси, сбрасываю его руки с себя и, облокачиваясь ими о перила, смотрю перед собой. Мы молчим, я украдкой бросаю взгляд на него, замечая, что он нахмурился и о чём-то сосредоточенно думает.
– Ник, – вздыхаю и поворачиваюсь к нему, чтобы не портить этот день.
– Скажи мне ещё кое-что. Если бы я был самым ужасным человеком на планете, самым жестоким и… самым непостоянным, ты бы тоже здесь стояла? – Он, не поворачиваясь, задаёт вопрос, от которого я удивляюсь.
– Непостоянным? Это значит, что ты спишь сейчас не только со мной? – Возмущаюсь, когда до меня доходит смысл его слов.
– Нет, нет, ты не поняла меня. Трахаюсь я только с тобой. Непостоянным в плане мыслей, нелогичным в плане поступков, постоянно совершающим нелепые и грубые ошибки, – он поднимает голову, и я вижу, насколько ему важен мой ответ.
– Мысли у всех имеют свойство меняться в зависимости от ситуации, знаний и возраста. Это нормально. Нелогичные поступки – это самое распространённое у человечества. Поэтому тоже норма. И каждый человек совершает ошибки, главное, признать их и попытаться исправить. Если человек не хочет исправлять их, выходит, что он только болтун. А на самом деле ему плевать на последствия этих ошибок. Думаю, эти качества есть в любом мужчине, в ком-то больше, в ком-то меньше. И да, мой ответ – да. Я была бы здесь, даже если бы у тебя их было с переизбытком, – отвечаю и слышу его тяжёлый и одновременно облегчённый вздох.
– А что-то случилось? – Спрашиваю я.
– Нет, теперь уже это неважно. Я оступился, но сейчас понял, как мне поступить дальше. Ясно понял, спасибо, крошка. И мы уже подплываем, сегодня ты мой гид, – Ник улыбается, подхватывая сумку с фотоаппаратом, вешает на плечо, берёт меня за руку, и тащит к выходу.
Странное ощущение внутри не даёт мне насладиться тёплым днём и Ником, чувствующим себя не в своей тарелке, когда я прошу его встать к солнцу, или же облокотиться о дерево. Знаю, что это он делает для меня, ради меня. Но всё же… я не могу понять, кто подшёптывает мне, что грядёт тяжёлое время. Именно для меня тяжёлое, ведь сейчас мы так счастливы. Мы влюблены, как бы он этого ни отрицал, и как бы я ни боялась ему об этом сказать. Но мы ведём себя так, я как глупая дурочка, а он… он ещё более сдержан, чем раньше, но резкие перепады настроения, вроде быстрого поцелуя в щёку при просмотре кадров, или же его объятия, они говорят о том, что ему хорошо, как и мне. Так что же не так? Кто вселил в меня страх, от которого я не могу избавиться?
– Ну, Ник, пожалуйста, и обещаю, мы поедем в город ужинать, – я выпячиваю нижнюю губу, с мольбой смотря на него.
– Нет, Мишель, нет…
– Пожалуйста, одно фото со мной. Что тебе стоит? Я обещаю, что оставлю тебе его, если ты не разрешишь мне переслать его себе. Пожалуйста, Ник, я хочу запомнить это время таким. Тебя запомнить таким, я ни разу не слышала, чтобы ты так много смеялся за три часа, как над моими попытками залезть на дерево. Подари мне это, прошу тебя, – мне кажется, в каждое слово я вкладываю столько любви, и она достигает его. Он закрывает глаза и качает головой.
– Хорошо, одно фото. Ты и я, – предостерегает он меня от дальнейших просьб, и я как болванчик киваю, подскакивая к нему, и чмокая его в щёку.
– Спасибо, сейчас, – меняю на портретную съёмку и поворачиваю объектив к нам.
– Готов? – Спрашиваю я, чувствуя, как дрожит палец на кнопке.
– У меня не было выбора, ничего не могу поделать с реакцией на твои огромные глазища, крошка, – Ник обхватывает меня рукой за талию, прижимая к себе, и я смеюсь от такого комплимента. Палец соскальзывает с кнопки, издавая щелчок. И я расстроено вздыхаю.
– Но… я нечаянно, Ник! Ещё раз, – я поворачиваюсь к нему, но он качает головой.
– Я не фотографируюсь, Мишель. Мне нельзя. Чем меньше моих фотографий, тем лучше. Ты и так сделала сегодня невозможное. Достаточно, – он дотрагивается кончиком пальца до моего носа и, забирая у меня фотоаппарат, идёт к сумке, брошенной на лужайке.
Обидно, что я профукала такой шанс. Но мне больше ничего не оставалось, как плестись за Ником, которому, наоборот, эта ситуация казалась комичной. Мы сели на паром обратно и ехали на нём, молча, пока он обнимал меня сзади, и я наслаждалась его теплом.
Вчера ещё я думала, что лучше никогда не будет. И ошибалась. Наверное, судьба так не даёт нам расслабляться, чередуя лёгкое и трепетное время с эмоционально тяжёлым. Неожиданно ощущаю, как душа падает куда-то вниз, и Ник напрягается. Я не могу понять, в чём причина этого, но сердце колотится как бешеное, и я инстинктивно сжимаю руку Ника.
– Всё хорошо, – шепчу я, видя, как мы причаливаем.
– Что? – Переспрашивает Ник.
– Говорю, проголодалась, – вру я, поворачиваясь к нему.
– Наконец-то, я это услышал. А то мне казалось, ты никогда такого не испытываешь, – смеясь, он, берёт в руки сумку и ведёт меня в толпу, чтобы спуститься вниз.
– Куда хочешь? – Интересуется он, помогая мне сесть в машину, которая не осталась не замеченной.
– Мне всё равно, – пожимаю я плечами.
– Тогда ты не против, если мы поедем домой. Я уже отдал приказ Майклу съездить и купить нам ужин, – заводя мотор, говорит он.
– Нет, – смеюсь я, качая головой. – Но когда ты успел?
– Пока ты искала место, где мои волосы будут гармонировать с природой.
– И ведь нашла, – гордо заявляю я.
– Нашла. Ты очень профессионально скакала вокруг меня. Да и фотографии даже мне понравились, хотя я ненавижу, как выхожу на них. Может, подарю одну маме. На день рождения. Не задумывалась сделать карьеру?
– Это хобби, и таких вот недопрофессионалов огромное количество.
– Но ты-то одна такая. Если передумаешь, то я мог бы помочь тебе…
– Вот не надо этого, – отрезаю я.
– Мишель.
– Нет, Ник. Мало того, что я живу у тебя, ты меня кормишь, одеваешь, так ещё и карьеру купишь. Нет, я не проститутка и сплю с тобой…
– Рот закрыла, – перебивает он меня, и я замираю, давно не слыша от него такой грубости, смотрю, как он сворачивает на обочину.
– А теперь слушай меня внимательно. Ещё раз сравнишь наши отношения с проституцией – отлуплю и сильнее, чем в тот раз. Если я предлагаю тебе что-то, то, значит, я знаю, о чём говорю. Я это делаю не из желания благотворительности. Не собираюсь выбрасывать деньги на ветер, только чтобы потешить твоё эго и показать тебе, что и как я могу. Ты должна была узнать меня, что я не из этого числа мужчин. Я предлагаю тебе это, потому что уверен, у тебя будут клиенты, а я буду получать проценты, как твой инвестор, – чётко выговаривает он.
– И всё же, не надо. Прости, если обидела, но я вижу это иначе, – мотаю я головой.
– Зато я тебя вижу не так, как ты видишь себя. И пора тебе прекратить примерять на меня поступки твоего отца. Я не покупаю тебя и не продаю. Я отвечаю за тебя, забочусь о тебе, я… – он замолкает, и я перевожу заинтересованный взгляд на него, ожидая заветных слов. Но он сжимает губы, и его руки прокручиваются по рулю.
– Нам пора, я голоден, – бросает он, выруливая на дорогу, нажимая сильнее на газ и показывая мне все возможности «Ламборгини».
Кривлюсь от выговора Ника, но молчу, проглатывая обиду. Я знаю, что он не мой отец, знаю, что всё иначе. Но… но всё же… что-то не даёт мне свободно наслаждаться жизнью рядом с ним.
Пятнадцатый шаг
– М-м-м, как вкусно пахнет, – тяну я, входя в квартиру, пока Ник вводит пароль для сигнализации.
– Согласен, я пока разложу всё, – кивает он, снимая на ходу джемпер и бросая его на диван.
Быстро стягивая с себя куртку, бросаю её на рюкзак, лежащий на полу, и иду в гостевую ванную. Сполоснув руки, я возвращаюсь уже к накрытому столу, в тот момент, когда Ник откупоривает бутылку вина.
– Не против? – Изогнув бровь, спрашивает он, уже наливая напиток по бокалам.
– Нет, – я принимаю бокал из рук Ника, и он открывает передо мной стейк с овощами.
– Боже, оказывается, я очень голодна, – говорю, набрасываясь на еду, пока Ник неторопливо раскладывает салфетку. А затем, смотрит, как я с удовольствием ем уже третий кусочек мяса, отбрасывает манеры, смакуя блюдо.
И это прекрасно. Не нужно ни ресторанов, ни обслуживания, а лишь два изголодавшихся на природе человека, чтобы я ощутила семью. Но тяжёлое предчувствие сдавило горло, что я поперхнулась и запила всё вином до дна. Не могу объяснить, почему сегодня мои мысли крутятся вокруг очага, детей, стабильности и будущего. Но я понимаю, что это всё, о чём я могла бы мечтать в жизни. И больше никого. Я бы стала для него всем, что ему нужно, только бы не отпускал.
– Может быть, тебе принести мой ноутбук, и ты их нормально посмотришь? – Предлагает Ник, и я отрываюсь от нашей фотографии, которая, на удивление, стала моей любимой. Ведь я ожидала смазанный, нечёткий и ужасный снимок. А вышло даже более чем.
– Да, это было бы здорово, – улыбаюсь я, и он откладывает планшет с котировкой акций на сегодня, вставая с дивана и уходя.
Весь день у нас выдался семейным. Мы поужинали, сидим на диване, он рядом, спокойный и нормальный. Собака спит у ног, горит камин, и всё прекрасно. Только вот отчего всё это меня напрягает? Не может у меня быть всё так легко и просто. Я бы в это не поверила.
– Держи, – Ник укладывает на моих коленях ноутбук, и в ячейку вставляет флешку, соединяя её с «Макбуком».
– Спасибо, – я удобнее располагаюсь на диване, облокачиваясь спиной о плечо Ника, и открываю наши фотографии.
Он очень фотогеничен, но каждая фотография передала его озабоченность какой-то проблемой. Везде практически его брови сдвинуты, и он думает о чём-то, а когда я его звала, глаза вышли пустыми. Но это не он. У меня была настоящая возможность запечатлеть его таким, каким я вижу, но у меня ничего не вышло.
Ник передвигает меня, говоря, что обновит вино, и я киваю, теперь садясь правильно, лишаясь его тепла. Он ставит передо мной бокал, а сам куда-то уходит, давая мне возможность насладиться нашим фото тайно.
– Мишель, – зовёт меня Ник, и я откладываю ноутбук, поворачиваясь к нему.
– Да? Хочешь посмотреть? – Предлагая, указываю на экран.
– Нет, уж точно нет, – качает он головой, опускаясь на диван.
– Я хотел с тобой поговорить. Это серьёзный разговор, – медленно произносит он, допивая вино из бокала.
Киваю, хмурясь от его слов, и рой мыслей взрывается в голове от возможных тем этого разговора.
– Я должен признаться тебе кое в чём, – Ник отводит глаза, вставая и снова садясь на диван.
– В чём?
– Я… – он делает громкий вздох, а затем поднимает голову на меня. – Я тебе соврал. Я столько раз говорил о честности, но сам соврал тебе. Соврал два раза, и сейчас бы хотел сказать правду. Она необходима мне, чтобы начать жить иначе. Мне многое надо поправить в своей жизни… со многим распрощаться, а кое-что наоборот приблизить. Но это я бы хотел сделать в первую очередь. Я прошу прощения у тебя за ложь. Но у меня были на то причины, ведь я даже не ожидал, что ты будешь сидеть на моём диване с моим ноутбуком и моя собака будет лежать у твоих ног, совершенно игнорируя меня. Я не предполагал такого, и я соврал, только чтобы ты не ушла.
Сглатываю от неприятных ощущений внутри и выпрямляюсь, садясь ровнее. Шторм реагирует на мои действия и тоже встаёт, и теперь мы оба ожидающе смотрим на Ника, готового впустить меня ещё глубже. Только вот выдержу ли я очередной правды моей иллюзии?
– Расскажи, – стараясь предложить это мягко, выходит у меня очень нервно, и Ник чувствует это, кривя нос, и немного отодвигаясь от меня.
– В ту ночь. В ночь, когда ты была… когда всё это случилось, я был на сессии. Я был в городе, не мог видеть никого, мне требовалось… просто требовалось что-то сделать, потому что я был сильно зол. Того парня, что спровоцировал меня, так и не нашли, он исчез, ни единого упоминания ни в одной базе страны. Его не существует, и я…я не мог думать, а мне необходимо это было. И я поехал, был готов, уже полностью готов, когда меня оторвали и доложили, что ты едешь ко мне. Я сначала ещё сильнее разозлился, ведь предупредил тебя, но потом что-то внутри… это сложно объяснить, я почувствовал, что тебе плохо. И уехал, увидел всё это, но злость никуда не делась, она была во мне. Всё время сжигала меня внутри, и в тот вечер, когда мы встретили твоего отца, мне захотелось выплеснуть её. Я захотел ударить твоего отца, избить его до смерти за его слова. Слишком глубоко задел он меня. А потом всё смешалось, я видел тебя, я слышал тебя и ушёл, решив, что так лучше… для тебя. Убедил себя, что правильно всё, ведь я… Да ты только посмотри на меня, – он вскакивает с места, расставляя руки.
– Посмотри, что со мной стало? Кто я теперь, я не знаю, Мишель. Я потерян, настолько сильно, что не могу понять, где моя жизнь настоящая, а где моя выдумка. Сегодня жил как в сказке. Но она пугает меня своей идеальностью, которая лишь пыль. У меня не всё так легко, я слишком анализирую всё, потому что привык так жить. Полагаться на себя, и не иметь никого рядом. Но сегодня, ещё вчера, я решил, что ты должна знать правду. Колебался, когда сказать. И решил сейчас. Должно когда-то прийти время, и оно настало. Я обманул тебя, пообещав, что смогу, но не могу. Это не я, всё это не моё. И в то же время ты моя. Я не могу так, устал от этого, – он замолкает. А я чувствую насколько ему больно, как сильно он переживает из-за этого. Но неприятная горечь внутри, что он даже не попытался, наполняет мои глаза слезами, я смахиваю их, не разрешая себе плакать. Не сейчас. Не сегодня.
– Скажи хоть что-то, – тихо произносит он, садясь рядом со мной.
– Я не знаю, что сказать тебе, Ник. Я верила в тебя. Думала… надеялась, что сможем вместе, но ты сам этого не захотел. Я понимаю, что ты не можешь поменять себя за сутки, но и скрывать от меня такое… – я вздыхаю, отворачиваясь от него и смотря в тёмный экран телевизора. – Ты не успел ничего?
– Нет, я поехал сюда. Поехал к тебе, и пожалел, что, вообще, был там, когда держал тебя в своих руках. Если бы я был рядом, то ничего бы не произошло. В этом я хотел признаться, хотел сказать, что ты зря так нежна и так добра ко мне. Не заслужил. Ты всегда попадаешь под мою руку. Всегда оказываешься рядом, а я… никогда не чувствовал себя настолько гадко, как тогда. И всю ночь, пока слушал твои кошмары, пока успокаивал. Сам не мог спать, как будто я вернулся в прошлое, только теперь смотрю на всё со стороны. И это самое страшное, что я не задумывался о тебе, когда всё это начал. Просто не думал, какими последствиями это обернётся для тебя. И за это я прошу прощения, я обещал заботиться о тебе, но сам же нарушил слово.
– Нет, Ник, ты неправ, – качая головой, поворачиваюсь к нему и принимаю эту проповедь, как честность по отношению ко мне, как доверие и как первые шаги в нашей жизни.
Он удивлённо приподнимает брови, и я, слабо улыбаясь, беру его тёплую руку.
– Все твои проблемы, унижение, которое тебе пришлось испытать, из-за меня. И я тоже виновата, что вот такая моя жизнь. Ты всё же рядом. Сейчас ты рядом со мной. Ответь честно, хочешь ли ты сейчас туда? Хочешь ли ты поехать на сессию и избить кого-то сейчас? Я отпущу, если тебе это настолько важно. Ничего не скажу, ты волен это сделать, если сам того хочешь. Если тебе будет легче от этого, то поезжай, – тихо спрашиваю я, пока моё сердце замирает в ожидании.
Он хмурится, словно прислушиваясь к ощущениям, и его губы изгибаются в странной улыбке. Подняв голову, я вижу блеск в его глазах и улыбаюсь ему, зная, что моё сердце бьётся сейчас ровно, потому что уже слышит ответ в этом переливе золотого огня в его взгляде.
– Нет, не хочу. Мне нравится наша жизнь – вот такая. Мне очень понравился паром, и ты на нём. И я не могу уловить ничего похожего на свою агрессию, хотя умирал от неё каждый день раньше. У меня получается?
– Да, у нас получается. И если будут трудности, тоже переживём их. Я обещаю, Ник, переживём, только говори мне правду об этом. Я должна знать о твоём состоянии, чтобы понимать тебя. Если хочешь, кричи, позволь себе кричать. Так легче выплеснуть из себя всё. Хотя, я начала кричать на людей, только с твоим появлением, – усмехаюсь я своим словам.
– Иногда лучше смолчать, чем кого-то расстроить. Тем более тебя, – его взгляд меняется, становясь непроницаемым, и он забирает свою руку из моей.
– Ты сказал, что два раза солгал мне. Один мы обсудили, а второй? – Мой голос немного дрожит, и я готовлюсь в новой порции, чтобы помочь нам двигаться дальше.
– Второй сложнее, – медленно произносит он, смотря сквозь меня. – Намного сложнее.
– Я слушаю.
– Помнишь, рассказывал тебе про девушек, моих первых пробных саб?
– Да, помню, – киваю я.
– Я сказал тебе, что они… что я целовал их, и потому что увлёкся своими прекрасными ощущениями во время поцелуя, не заметил, что пережал горло. Но это ложь, это грязная ложь. Я не целовал их, я никогда и никого сам не целовал и не собирался, – говорит он, а я сглатываю, пытаясь хотя бы немного припомнить тот разговор, но он, как назло, словно стёрся из памяти.
– Но ты их душил, это было частью вашей сессии, – уточняю я.
– Нет, – резко отвечает он и поднимается. Ник обходит диван и останавливается ко мне спиной, смотря на ночной город.
– Объясни мне, я не понимаю, – тихо прошу, так же вставая с места и подходя к нему.
– Столько лет, так долго… каждую ночь видел кошмары. Чувствовал, как горят мои губы во сне, и просыпался с криком. Мама пыталась помочь мне, психологи были, а путешествия за божьей благодатью ты знаешь. Но это не помогало, только заговорить. Кошмары никуда не ушли, что мне приходилось иногда ночевать не дома, чтобы она не знала, что я всё помню. Не хотел расстраивать маму. То у каких-то знакомых, то на лавочках в парке, где придётся, лишь бы одному и никто не видел меня ночью. Я был худеньким и незаметным. А потом стало хуже, каждую ночь по мере моего взросления во сне я давал отпор отцу, который издевался над нами. И мог не заметить кого-то рядом, я просыпался в поту и больше не спал. Они закончились в шестнадцать, просто ушли от меня очень резко. Я не придал этому значения, почувствовав радость. Глупец. Я встречался с девушками, занимался с ними сексом, но я понимал, что мне этого мало. Я не мог кончить, только при долгом половом акте, принося уже боль партнёрше. Встретил первую девушку из нового мира, она работала на ресепшен одного из мотелей, где я после очередной неудавшейся ночи оплачивал номер. Она мне показала, как правильно причинять ей боль, и мне понравилось это. Мы встречались около полугода, пока она не спросила меня о поцелуях. А я даже не задумался над этим, я инстинктивно отказывал всем в этом. Сказал ей, что она не имеет права дотрагиваться до них, а тем более целовать их, – он, на секунду замолкая, переводит дыхание, чтобы продолжить.
– Итак, в одну из сессий, когда я трахал её, она прижалась ко мне губами, не отпускала, продолжала целовать меня, а я замер. Это было похоже на… не могу объяснить, но меня пронзило током так резко, остро и глубоко. Миллион воспоминаний пролетело перед глазами, и я ощутил невероятную злость, она покалывала каждую часть моего тела. Это было мощно, сжал её горло, продолжая её трахать, а она задыхалась. Я был сильно зол, я не контролировал себя, наказывая её за то, что она нарушила приказ. И я чуть её не убил. Понял это, когда кончил и ослабил хватку. Она потеряла сознание, и я убежал. Я испугался себя и того, что натворил. Я скрылся, переехал в Торонто, и попытался забыть об этом. Не получилось, кошмары вернулись с удвоенной силой. Одну девушку, которая спала со мной после секса, я сильно избил. И решил, что пора самому брать себя в руки и бороться с этим. Понемногу я начал привыкать к новому себе, к сабмиссивам, к боли, которую они любят. Но как только я входил на сессию, меня меняли. Внутри что-то менялось, я становился другим. Я не знал этого человека. Он ничего не чувствовал, только сильное желание ударить и услышать крик, крик наслаждения. Я познакомился с другой девушкой, которая мне понравилась и полностью соответствовала моим требованиям. В то время мне требовалось ещё мало. И с ней повторилось то же самое. Они хотели от меня большего. Они желали целовать меня, когда я желал их убить за это. Я больше никому и никогда не позволял этого. В основном я связывал девушек, перед тем как трахнуть, чтобы контролировать их желания. Потом перешёл к одной позе, где можно целовать только стену впереди них. А дальше… дальше я отказался и от этого.
Ник замолкает, а по моей щеке всё же скатывается слеза, я смахиваю её, представляя себе его слова так ярко и красочно. Грудь сдавливает от боли, его прошлой боли и я даже не могу представить, что чувствует он.
– И меня ты хотел придушить тогда? – Шёпотом спрашиваю я.
– Да. Очень. Я готов был наброситься на тебя, сотворить с тобой чудовищные вещи, о которых сейчас думать не могу, – с отвращением отвечает он.
– Но ты уехал… уехал и бросил меня там, а потом вернулся. Почему? – Недоуменно хмурюсь я.
– Знаешь, в чём твоё отличие от всех девушек, с которыми это случалось? – Ник поворачивается ко мне, а я отрицательно мотаю головой.
– Ты сделала это не нарочно. Ты не хотела этого, ты была под влиянием новых эмоций, сильных эмоций и адреналина. Такого же, какой испытываю я после окончания сессии. Ты не требовала у меня поцелуев, ты приняла это. И я уехал, потому что… я не знаю, что помогло мне уехать. Но не бил грушу тогда, как сказал. Бил себя. Я пытался понять, что происходит. Зачем ты так поступила. И меня озарило. Сравнил тебя с ними. Никакой мольбы, никаких условий, никакого соблазнения. Я приехал. Я хотел тебя. С той минуты захотел так сильно поблагодарить тебя за понимание, что расписал весь вечер и ночь. Я первый раз встретил такую как ты. Чужую и глубокую. Всё пошло с тобой снова наперекосяк, но ты вернулась. Ты удивила меня снова, крошка. Ты пришла ко мне, требуя продолжения. Не умоляя меня, а именно требуя. Не знаю, как можно объяснить облегчение, потому что я испытал его. Ты другая, в тот момент я понял, что ты не похожа ни на кого. И я могу… могу первый раз в жизни попробовать довериться.
– Но я просила тебя о поцелуях, я даже… даже целовала тебя.
– Ты предлагала, и я мог отказаться. Но я не мог, меня заинтересовало это, – он качает головой и тяжело вздыхает.
– Это было больно?
– Это было странно, но боль… они не вернулись, понимаешь? Я думал, что вернутся, я ждал их, но не было. И это похоже на головоломку, которую ты должен решить, потому что приз тебя не привлекал никогда так, как в тот момент. Я сам решился попробовать снова, чтобы проверить. И ничего. Просто ничего, кроме тепла. Но дальше мне идти было сложно, ведь становилось всё запутанней. Ты стала мне ближе, и я больше не решился рисковать. Я боюсь навредить тебе, Мишель. Знаю, что в сессии… когда ты стояла там и ожидала удара, осознавал, что это иное, нежели если я ударю тебя во сне и, не дай бог, убью. А я сильный, крошка, я очень сильный. А ты физически слабая, и я не хочу… если и причиню тебе когда-то то, что станет с моей жизнью? Значит, сдался и больше не стою тебя, Мишель.
– И всё же я не понимаю, – шепчу я.
– Чего?
– Ты признаешься сейчас в том, что был на сессии, потом говоришь об облегчении и нежелании туда идти. Далее, рассказываешь, что твоя фобия с поцелуями это непросто так, а намного глубже. Ты доверяешь мне, но недостаточно. Всё хорошо и прекрасно, на первый взгляд. Но ты вновь предостерегаешь о том, что уйдёшь. Зачем? Вот этого я не понимаю? Зачем ты постоянно пугаешь меня этим? – Поднимая голову, вглядываюсь в его глаза, в которых полыхает необъяснимое чувство страха, что я обнимаю себя руками, ожидая услышать ужасную правду про наши отношения. Вот чего я боялась весь день. Правды, которая должна была открыться сегодня. Вот к чему готовилась моя душа, к противостоянию против него и за любовь.
– Я не пугаю тебя, я привык расставлять рамки. И мы договорились что…
– Нет, ты не об этом подумал. Ты хотел ответить не так. Бережёшь мои чувства, Ник? Уже не стоит, потому что между нами или всё, или ничего. Такой смысл жизни, и я хочу услышать то, что ты на самом деле чувствуешь. Причины, – перебиваю его, а внутри вскипает злость, что так и не понял, насколько я готова отдать ему всю себя. Или же просто не захотел увидеть и понять. Обида, очень сильная обида на него за это нежелание наполняет всю меня, и я опускаю руки, впиваясь ногтями в подушечки ладоней.
Он отворачивается, сдвигая брови. Его дыхание сбивается, а грудь поднимается чаще. Но я уверенно поднимаю подбородок, ожидая честности, раз он заговорил о ней.
Читать бесплатно другие книги:
