Медвежий поцелуй Маш Диана

Глава 15

Проклятая рука Ратко на моей пятой точке, заставляла все тело дрожать от возбуждения, а его маячившая перед глазами задница, не давала мне сосредоточится, вызывая единственное желание впиться в нее либо зубами, либо ногтями, чем дотянусь.

Подобное обращение со мной, как с тряпичной куклой, которую можно вот так просто переносить с места на место, взвалив себе на плечо, в очередной раз напомнило мне, почему я предпочитаю, или, вернее, предпочитала перекаченным нахалам щуплых и скромных мужчин, для которых мозг, намного важнее физической силы.

В самый напряженный момент выяснения отношений, они не прижмут тебя к стене, угрожающе нависнув сверху, и не вопьются в твои губы властным поцелуем, пытаясь заткнуть тебе рот. Они предложат тебе изложить все претензии на бумаге, либо выпить чай и успокоится.

Чертов чай! Я не хочу его пить! Я хочу, чтобы жар между ног исчез, и тот, кто виноват в его появлении, тоже!

Дойдя до обеденной залы, где вчера открылся наш портал, Ратмир толкнул ногой дверь, занес меня внутрь и поставил на ноги. Рук с талии правда не убрал, но вокруг не было никого, кто мог бы это заметить. Даже слуги, успев накрыть различными яствами длинный Т-образный стол, скрылись на кухне до появления короля.

— Хорошенько позавтракай и выходи во двор, я пока лошадьми займусь, которых нам король выделил, — услышав последнюю фразу, я в ужасе округлила глаза.

Есть в моей биографии один факт, известный только сестре и отцу — у меня жесткая форма гиппофобии. Да-да, романская девчонка до дрожи в коленях боится лошадей. А началось все еще в детстве, когда одна из отцовских лошадок попыталась меня укусить. У нее ничего не вышло, но этот страх остался со мной на всю жизнь.

Можете смеяться, но ситуация страшная, учитывая, на чем мне предстоит проделать весь путь.

— Какие-то проблемы? — нахмурившись поинтересовался Ратмир.

— Нет, все нормально, — по глазам вижу, понял, что что-то не так, но допытываться не стал, решив сменить тему.

— Отлично. И без предупреждения никуда не суйся, иначе найду и веревками к себе привяжу. Тебе такое соседство вряд ли понравится, — с этими словами бугай разжал хватку, и собрался было уходить, но меня словно черти за язык дернули.

— Ты мне не папочка, чтобы контролировать каждый мой шаг!

— И слава богам! — прорычал он в ответ, и как-то уж слишком угрожающе это прозвучало, — послушай, карамель, здесь все не так, как тебе кажется. Пока мы тут, я буду твоей тенью, привыкай к этому. Твоя безопасность зависит только от меня.

— Значит, я в глубокой заднице, — я притворно вздохнула, прекрасно понимая, что опять нарываюсь.

— Почему? — а вот в его вздохе притворства не наблюдалось.

— Пока ты будешь принимать ночных посетительниц, меня сто раз успеют выкрасть и на кусочки расчленить, — заметила я ехидно. Пусть знает, девушки бывают добрыми и милыми, но не когда в них бурлит ревность.

— Тогда я буду проводить с тобой и ночи, — пожав плечами, Ратмир скрылся за дверью, а я так и осталась стоять посреди обеденной залы с открытым от удивления ртом.

Мне бы разозлиться на себя за чересчур длинный язык, втравливающий меня в неприятности, но вместо этого я ощущала зарождающееся в животе трепетное волнение.

* * *

Зал потихоньку наполнялся людьми. Первыми ко мне присоединились близнецы, затем пришел Захаров, Звенимир с Риммой, и самыми последними король Смеян с Соней, которая, сев рядом со мной, весело мне подмигнула.

Сейчас она совсем не походила на ту грустную девушку, которую я повстречала утром на лестнице. Глаза светились в предвкушении приключений, а с губ не слезала лучезарная улыбка. И пока остальные болтали между собой, я решила у нее выяснить детали нашей поездки.

— Сонь, а ты не знаешь, есть ли возможность посадить меня вместо лошади в повозку? — девушка нахмурила новосделанные брови.

— Кара, ты чего? С повозкой наш путь станет в три раза длиннее, да и не пройдет она по тем местам. Лошади единственный выбор. А ты ездить верхом не умеешь?

— Умею, но боюсь их до седых волос. Жаль, что машины еще не изобрели, насколько бы облегчили мне жизнь.

— Маш… что?

— Да, ерунда. Не обращай внимание, это я сама с собой разговариваю.

— Знаешь что, а поехали вместе со мной? Мы не грузные, моя Маришка двоих спокойно выдержит. И тебе страха меньше, — смотря в ее карие глаза, я чувствовала, как сердце наполняется теплом.

Кроме Васьки близкой подруги у меня никогда не было, а Соня, кажется, только что ею стала и от этого щемило в груди.

Допив кисель, и расправившись с лежащим на тарелке куском кулебяки с капустой, я дождалась, когда Соня закончит, и отправилась вместе к ней к выходу из дворца.

Во внутреннем дворе народ обступил конюхов, держащих под уздцы запряженных лошадей. В самом центре толпы я сразу заметила Ратмира, что, стоя рядом с огромным, как и он сам, вороным конем, раскладывал по седельным сумкам провизию. Рядом с ним крутилась Млада, которая, похоже, даже завтрак пропустила только ради того, чтобы побыть с «рыцарем» наедине.

Снова вспомнился проклятущий сон, и без того унылое настроение упало ниже плинтуса.

Воевода тоже отирался неподалеку, командуя бегающими туда-сюда слугами, и собираясь взгромоздится на гнедого коня. Увидев нас с Соней, он кивнул и подал знак конюху, подвести к нам пегую лошадку, которую принцесса тут же начала гладить, называя Маришкой.

Я пока держалась в стороне, мысленно настраивая себя на поездку, но больной мозг, рисующий перед глазами картину со взбешенной лошадью, успокаиваться не желал. Бросало то в жар, то в холод, и очень хотелось сбежать. Куда угодно, лишь бы подальше от этих страшных животных.

Через минут пятнадцать все охотники уже сидели верхом, ожидая только нас с принцессой, а король Смеян, вытирая платочком набежавшие на глаза слезы, давал Петьке последние указания.

— Кармела, подойди ближе, Иван поможет тебе устроиться сзади, — крикнула Соня, закинув ногу в стремя, и лихо усаживаясь на Маришку.

Спина прямая, голова приподнята. А наша принцесса опытная наездница. Как жаль, что я тем же самым похвастаться не могу. На фоне той же Млады, которая без сомнений с ездовыми животными на «ты», буду смотреться в седле трясущимся от страха мешком с картошкой.

Конюх повернулся ко мне, собираясь помочь взобраться на лошадь, но тут я услышала позади стук копыт, а затем меня за пояс обхватила сильная рука и резко приподняла в воздух.

Ратмир усадил меня перед собой на коня, крепко прижал к обтянутой футболкой горячей груди, и пробасил в ухо:

— Даже не думай спорить. Закрой глаза и откинься на меня.

Спорить? Разве я похожа на дуру?

Глава 16

— Белокаменск.

— Килеж.

— Жиров.

— Какой еще Жиров? Ты издеваешься? Нет такого города!

— Если ты о нем не слышала, это еще ни о чем не говорит, — вот как с таким спорить? Его даже моя пятерка по географии не впечатлила. Несколько туров игры в «города» у меня выиграл, и останавливаться, похоже, не собирался.

Надо было отдать Ратко должное, отвлечь меня от пугающего зубастого монстра, на котором мы ехали, у него получилось. Страх ушел куда-то на задворки сознание, а его место заняло стойкое желание хорошенько стукнуть этого зазнайку, чтобы стереть с его лица раздражающую улыбку, полную превосходства и самодовольства.

— Ой, все! Я так не играю! Фантазии тебе не занимать, а проверить без интернета я ничего не могу. И вообще, хочу в туалет! — прозвучало капризно, но я правда очень хотела по-маленькому.

В дороге мы были около девяти часов, которые я то клевала носом, не зная, чем себя занять, то спала, привалившись к широкой груди бугая, чувствуя в капкане его сильных рук, уют, спокойствие и защиту.

Судя по всему, имя его я во сне не произносила и слюни тоже не пускала. Спасибо богам и за малые радости!

За все это время останавливались всего два раза. В первый раз в небольшой деревне, где удалось также пообедать, а во второй — рядом с небольшими зарослями, когда Римме вдруг приспичило в туалет. Естественно, мы с девчонками составили ей компанию, так как время следующего нашего привала было неизвестно.

От долгой езды верхом все тело ныло, словно от побоев, пятая точка, как будто отвалилась и осталась лежать где-то на дороге, а между бедрами горело так, что хотелось выть в голос. Держалась я только из-за упрямства, не желая демонстрировать сидевшему позади, и в ус не дующему выпендрежнику свою слабость.

— Кто-то не умеет проигрывать, да, карамель? — мне показалось, или в хриплом шепоте действительно проскользнули веселые нотки?

Сердце внезапно встрепенулось, и тело отозвалось приятной дрожью. Но отвечать на такую наглость я не стала. Громко фыркнула и, задрав кверху нос, уставилась прямо перед собой.

Дорога свернула вправо и неожиданно уперлась в отвесную стену, стоящего под углом холма. Каменоломня, и судя по внешнему виду, работы в ней остановились очень давно.

Впереди возвышалась полуразрушенная и заброшенная серая башня, стены которой были увиты достающим до самой крыши плющом. Ратко очень долго изучал ее, а затем подав знак Захарову и Петьке, чтобы тормозили. Сам же он остановился рядом с ними.

— Сумерки уже не за горами, а мы еще не ужинали. Предлагаю переночевать здесь, а завтра с утра двинуться в путь, — мужчины закивали в унисон, а затем и все остальные поддержали это решение.

Через пятнадцать минут мы остановились около входа в башню, полностью сделанную из серого камня, что своей высотой превосходила трехэтажное здание. Для каких целей она служила я не знаю, но от верхушки осталась лишь пустая скорлупа: ни стекол на окнах, ни дерева на крыше, отчего прекрасно проглядывало вечернее небо.

Ратмир спрыгнул с седла, а затем обхватил меня за пояс, снял с коня и, прежде чем дал соскользнуть на землю, на долю секунды прижал к своему каменному торсу. Проглотив застрявший в горле ком, я тут же опустила взгляд, боясь, как бы он не прочел по моим глазам, какое впечатление произвела на меня эта близость.

— Карамель, ты мурашками покрылась? Вроде не холодно, — изучающий взгляд прошелся по моему голому животу.

Зараза, кажется, он все понял!

— Еще чего! Это аллергия на твое общество, Ратко, — нахмурившись бросила я, и отошла в сторону.

— Жаль, что ты с собой антигистаминные не прихватила. Тебе меня еще долго терпеть, — красивый рот скривила чертова усмешка, которая вкупе с синими глазами, недельной щетиной и спутанными темными волосами, заставили меня дышать в два раза чаще.

Боги, этот мужик ходячее преступление против всего женского рода!

— Кара, пошли первыми проверим, что там внутри, — спасибо Соне, если бы не она, так и стояла бы столбом облизывая бугая голодным взглядом.

Лошадей, которым тоже требовался отдых, привязали снаружи, а мы с Соней, не дожидаясь остальных, и не слушая приказов Ратмира и Петьки оставаться на месте, вошли внутрь через дверной проем, и начали оглядываться по сторонам.

Помещение внутри было просторным. У стены находилась лестница, что вела наверх, но наступать на нее решился бы, пожалуй, только глупец, не боящийся, что вся башня свалиться ему прямо на голову. Каменный пол под ногами был покрыт никем не потревоженным толстым слоем пыли и грязи, а в ноздри проникал неприятный запах сырости и гнили.

Вошедшую вслед за нами Младу, это не смутило. Она бросила у стены одеяло, что захватила с собой, и села сверху, вытаскивая из сумки хлеб, сыр, яблоки и кожаную флягу с какой-то жидкостью.

Рядом с ней, такие же одеяла расстелили близнецы, а неподалеку от них Звенимир с Риммой. С другой стороны, устроили себе ночлег Петька и Захаров. Ратмир вошел самым последним, и начал с помощью взятых во дворце кремня, кресала и добытого где-то по дороге трута, разводить костер.

— Отсюда никуда в одиночку не выходим, — начал отдавать приказания Петька, но его тут же перебил один из близнецов.

— А чего это ты раскомандовался? — нахмурившись бросил то ли Мишка, то ли Семен, различать их еще я не научилась, — цель у нас может и одна, только вот награда достанется лишь одному. Тут каждый сам за себя, и приказы ничьи слушать не обязан.

Посверлив блондина неприязненным взглядом, воевода пожал плечами и повернулся к Соньке.

— Им я может и не указ, а вот тебя поучать имею право. Мне его отец твой, Его величество Смеян дал, — Соньку это тоже сильно не обрадовало.

— А я может отлучиться хочу, по очень важному делу, в кустики! Что, со мной пойдешь, сторож? Или дашь девушке уединиться?

— И пойду! — не желал отступать рыжий бородач.

— Не надо, я сама с ней пойду. Мне тоже… надо, — вклинилась я, желая разрядить напряженную атмосферу, повисшую в воздухе, — мы быстро, туда и обратно. И далеко отходить не будем.

— И я с ними схожу, — неуверенно промолвила Римма, прижавшись к жениху, — и мне. надо.

— Ну вот, нас уже трое, страшных чудовищ можно не бояться, — Ратмиру мой энтузиазм по душе не пришелся, но спорить он не стал. Кратко кивнул, и продолжил заниматься костром.

Вечерний воздух был теплым и влажным. Солнце успело скрыться за горизонтом, и на небе сейчас висел полный месяц, освещавший все вокруг не многим хуже своей предшественницы.

До ближайших кустов, что могли бы нас скрыть от постороннего глаза, было около трехсот метров, которые мы с девчонками преодолели очень быстро, болтая о проделанной дороге и обсуждая местность и башню.

По очереди сделав дело, еще немного покрутились на месте, любуясь красотами, как вдруг услышали раздавшийся вдалеке детский плач.

— У меня что, слуховые галлюцинации? — прошептала я, вглядываясь в темноту за спиной.

— Не знаю о чем ты, но там плачет ребенок, — Соня ткнула пальцем туда, откуда шел звук.

— А может ну его? — испуганно прошептала Римма, медленно пятясь назад к башне, от которой сейчас веяло безопасностью, — откуда ребенок в такой глуши? Может это зверь какой?

Плач усилился, и сомнений, что это не зверь, не осталось. Мы с Соней переглянулись и, взявшись за руки, вместе двинулись сквозь кусты, на зов, оставив Римму за спиной.

Чем дольше мы шли, тем темнее становилось кругом. Под ногами хлюпала вода, отдающая тиной. И ни одного лишнего звука, кроме плача. Даже птиц не слышно.

Вот впереди показалось дерево, к которому привалилась скрюченная фигура, и мы ускорили шаг.

— Мальчик, ты что здесь делаешь? — тихо, чтобы не напугать, спросила я у облаченной в воняющие, грязные тряпки фигуры, как только мы встали в шаге от него.

Поднялась голова, и внезапно все вокруг переменилось. На меня смотрело не заплаканное милое личико, а мертвец с зеленой кожей, что до самого мяса ошметками слезала с его лица и скелетообразного тела.

Плач, был вовсе не плачем, а звуком, что, слетая с его губ, разносился во все стороны и привлекал таких вот раззяв, как мы с Сонькой. Хищный оскал продемонстрировал длинные и острые зубы, отчего сердце у меня чуть не выпрыгнуло из груди.

С воплем мы с подругой отпрянули назад, и побежали обратно, не видя, а только слыша пробирающий до дрожи вой чудовищного преследователя.

Соня вырвалась вперед, а я, резко влетев в дерево, упала на пятую точку, но только собралась вновь дать стрекача, как почувствовала обхватившие мою лодыжку холодные пальцы.

Глава 17

Все тело и голосовые связки мгновенно парализовало. Я не могла ни пошевелиться, ни закричать или позвать на помощь. Только чувствовать не дававший вздохнуть полной грудью тошнотворный страх, да ползущие верх по моей ноге мерзкие пальцы неизвестного чудовища, больше напоминавшего зомби из хорроров.

Вся жизнь в один момент пронеслась перед глазами, и горькие слезы покатились по щекам, от осознания своей беспомощности.

Бедные папа с Васькой. Что с ними будет? А я ведь даже не попрощалась толком, веря, что дело плевое и вернемся мы с бугаем максимум через пару часов. Теперь оставалось лишь молиться, чтобы он хотя бы косточки мои нашел, и домой доставил.

Внезапно, за спиной раздался глухой рык, услышав который, у меня волосы на голове чуть дыбом не встали. И больше не от страха, а от того, что знаком он мне показался. Будто слышала и не так давно, но когда, хоть убей не вспомню.

Обернуться я боялась, так как схвативший меня урод, что скалил длинные зубы, в любую секунду мог впиться в мою ногу, и тогда неизвестно чем бы все закончилось. Если верить фильмам — стала бы такой же зеленой и вонючей, пожирательницей сырого мяса. Перспектива не из приятных.

Сильные руки подхватили меня под мышки и, вырвав из хватки чудовища, оттолкнули в сторону, чтобы не стояла на пути. Приземлившись в смягчившую падение пожухлую листву, я подняла голову и застыла.

Над зомби возвышался огромный получеловек-полухрен-знает-кто, с голым торсом, босиком, в одним низко сидящих на бедрах джинсах. Казалось, он состоял только из мышц, а кожа была покрыта мелкой темной шерсткой. На руках острые когти, а на лице прозрачная медвежья маска, сквозь которую проступали знакомы черты лица. Ратмир.

Монстр из моего видения. Вот откуда мне знаком этот рык!

Он, конечно, говорил о том, что на земле живут не только люди, и папа ему поддакивал, и договор я подписала, даже через портал во времени прошла. Но ничего из этого, к подобному зрелищу меня не подготовило.

Зажав рот рукой, я наблюдала за тем, как бугай схватил зомби за горло, быстро свернул ему шею, скомкал в один человекошар и отбросил в сторону. Тот еще трепыхался, но подняться уже не мог.

Когда Ратко повернулся ко мне, маски на его лице уже не наблюдалось. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы трансформироваться обратно в человека, а вот грозное выражение стереть с лица не вышло.

— Ч-что это было? — стуча зубами прохрипела я, готовая в любой момент сорваться с места и убежать, — кто ты? И он кто?

Ткнула пальцем в сторону зомби, а затем резко выбросила вперед руку, останавливая направившегося было ко мне громилу.

— Стой, где стоишь!

— Карамель, тебе нужна помощь, — пробасил Ратмир, склоняясь надо мной, — я не причиню тебе вреда. И это отставшее от стаи умертвие тоже.

— У-умертвие? Стая? Что за «восстание живых мертвецов»? — прикусив нижнюю губу, я подняла на громилу полные слез глаза, и прочитав в его взгляде сожаление, не думая ни о чем, бросилась в распахнутые объятия и прижалась к горячей груди.

Я его не боялась. Даже наоборот, чувствовала себя с ним в безопасности, что, учитывая его способность отращивать клыки и когти, было странно, но анализировать сейчас свое состояние не хотела, решив оставить все заботы на потом.

— Это недалеко от правды. Умертвием, мы называем зомби, и его укус так же опасен. Хорошо, что я успел вовремя. Какого черты вы ушли так далеко? — последняя фраза прозвучала чересчур резко, но на нежных поглаживаниях моих волос и спины, это не сказалось.

Ратко, каким-то чудом, удалось меня успокоить. Если не полностью, то хотя бы до той стадии, когда я могу ясно мыслить.

— Мы услышали детский плач. Решили проверить. Если бы я знала, с чем столкнусь, уносила бы ноги в сторону башни. Но ребенок, Ратмир!

— Он похоже своих звал, найти не мог, а тут вы с принцессой. Они сами к людям редко суются, в лесах, да на болотах обитают. Смотреть в оба надо. Пошли к остальным, больше тебя никто не тронет, малышка. Даже в туалет будешь под конвоем ходить. — прозвучало это угрожающе, но я, как ни странно, почувствовала небывалое облегчение.

Подхватив меня под ноги, бугай быстро встал, и со мной на руках зашагал в сторону башни.

— А как ты здесь очутился? И где Соня, Римма? — так стыдно стало, что с таким опозданием вспомнила о них, но громила поспешил меня успокоить.

— Нормально все с ними. Я на дороге стоял, когда Римма появилась, что-то про детский плач кричала. Тут же кинулся к вам, и Соню у кустов встретил. Умоляла за тобой идти, от чудовища спасать. Сказал, чтобы в башне спряталась, а сам сюда.

Стоящего посреди комнаты слона, которого все это время мы старались не замечать, обходить уже было нельзя.

— Ратмир, а ты тоже… умертвие? — осторожно прошептала я, боясь задеть его чувства, но, похоже, забыла, что чувств, у такого нахала, быть не может.

Громко заржав, он остановился на месте, и не двигался, пока не выплеснул все веселье.

— Я живее всех живых, карамель, — наконец разродился бугай, — мой вид относится к оборотням-медведям, которых в нашем мире называют верберами. И предвосхищая твой вопрос, нет, полностью в медведя я превратиться не могу, только принять ту форму, которую ты недавно наблюдала.

— А это больно? — выпучив глаза, я переваривала полученную информацию, стараясь связать ее с теми знаниями, что почерпнула в фэнтези-книжках.

— В детстве немного, с возрастом уже не замечаешь, — пожал он плечами и, схватив свисающую с ветки футболку, которую, похоже, сам тут оставил, прежде чем кинуться мне на помощь, засунул ее себе за пояс.

— А кроссовки где забыл?

— Около башни валяются. Вернемся — поищу, — тут мне в голову пришла мысль, от которой стало не по себе.

— А другие наши спутники, среди них есть… умертвия или верберы?

— Нет, — фух, успокоил, можно выдыхать, — есть один вервульф, мы их волками зовем, и вроде ведьмочка, но слабенькая очень, — вот это признание. Как обухом по голове.

— Кто? — еле слышно прошептала я, крепко схватившись руками за его шею, и уткнувшись носом в его ключицу. Еще бы немного, и от страха на голову залезла.

— Воевода и Римма. Остальные люди, и они ни сном, ни духом. Пусть все так и остается, держи язык за зубами, — мои губы непроизвольно застыли в букве «О».

В то, что воевода оборотень, я еще могла поверить: бесстрашный мужик, грозной наружности. Но хрупкая и пугливая Римма.

— Ведьмы черные и светлые бывают, — словно читая мои мысли, продолжил Ратмир, — если ей известно кто она, то понятно почему Звенимир ее в селе одну не оставил. Инквизиция, все дела. Вряд ли в одиннадцатом веке их отличать умели. Но ты не переживай. Если у нее и есть силы, то слабые очень, да и злости в ней я не заметил.

— Но она тоже слышала плач, а Соня умертвие видела. Как мы сможем это скрыть?

— Предоставь дело мне, а сама только головой кивай, поняла? — и я кивнула.

Соня с Петькой встретили нас недалеко от башни, явно собираясь идти на помощь. Она дрожала как осиновый лист, а у воеводы на лице читалась непоколебимая решимость.

Как только Ратмир опустил меня на землю, подруга бросилась ко мне и крепко прижала к себе.

— Кара, прости. Я так испугалась. Прости.

— Тебе не за что себя винить, Ратмир появился очень вовремя и. — боги, он же просил не рассказывать никому о том, что там произошло. И что мне теперь делать?

— … спас карамель от пьяного ублюдка, который любит ночью по лесу шляться, да девок шальных пугать, — закончил стоявший за моей спиной Ратко.

— Нет, — Соня отпрянула в сторону и, нахмурившись, перевела взгляд с меня на бугая, — это был не человек. Я все видела. Зеленое чудовище, ходячий скелет.

Петька схватил девушку за руку и повел к башне.

— Зеленый от пьянства, а скелет. да тут народ не сказать, чтоб шибко богатый был, недоедает поди, — ворчал он про себя, но так, чтобы Соня слышала.

Я бросила в сторону Ратко быстрый взгляд, и отправилась вслед за ними.

Следующий час мы провели сидя в башне, у костра. Рассказали всем собравшимся историю про «пьяницу», в которую поверили все, кроме принцессы, что продолжала буравить нас с Ратмиром подозрительным взглядом. Не удивлюсь, если решит зажать меня где-то в уголке и всю правду вытрясти, а близким людям врать я не умею.

Когда пришло время ложиться спать, перед завтрашней дорогой, братья устроились рядом с выходом, но дремать пока не думали, развлекаясь тихой беседой.

Звенимир вместе с Риммой, нежно обнимая друг друга, заснули одни из первых. Захаров, отвернулся к стене. Воевода вызвался нести караул и ушел на улицу, а стерва Млада оттащила свою лежанку вплотную к той, что расстелил для себя Ратмир, и он даже ни слова ей не сказал.

Пометка на будущее, медведи тоже имеют кобелиные повадки!

Соня, заметив мои поджаты губы, и ревностное пламя в глазах, подошла ближе и взяла меня за руку.

— Пойдем, ляжешь сегодня со мной.

Глава 18

Даже не успев открыть глаза, я почувствовала, как ноздри щекочет терпкий запах кедра, а шею обжигает горячее дыхание.

Конечно, можно было бы предположить, что это Соня, неподалеку от которой я вчера засыпала, но упиравшаяся в мою пятую точку возбужденная плоть, и обхватившая грудь тяжелая рука сметали все предположения подчистую.

Даже не оборачиваясь, я знала, кто это, а потому не визжала от ужаса, предъявляя обвинения в домогательстве, а наслаждалась украденным у жизни мгновением, ведь неизвестно, когда еще предвидится такой шанс.

«Тогда я буду проводить с тобой и ночи»

Вот чертяка, не соврал. Не таким уж бесчувственным оказался вербер, как пытался сделать вид, и это знание окрыляло. Но как он смог перетащить меня на свою лежанку, что я даже не проснулась? Не иначе магия.

Не поднимая головы, я огляделась и поняла, что время еще ранее. Звенимир с Риммой и Захаров еще спали. Соня лежала там же, где вчера и ложилось, а рядом с ней примостился спящий Петька. Близнецов в башне не наблюдалось, а у выхода лежали их сумки и свернутые одеяла. Скорее всего сменили воеводу снаружи.

Ни капли, почему-то, не стесняясь, я прикрыла глаза, притворяясь, будто еще сплю, и поддалась назад, еще сильнее прижимаясь к излучающему тепло, сильному телу.

Разум кричал, что играю с огнем, но сидящий внутри бесенок, которого этот хмурый бугай не на шутку заводил, умолял отбросить ложный стыд, и хоть на несколько минут превратиться в свою безбашенную сестру Ваську. Что я и сделала, медленно потираясь об ощутимую даже через джинсы выпуклость.

— Я знаю, что ты не спишь, карамель, и советую не двигаться. Я не каменный, а тут чересчур много народа, — хриплый спросонья голос заставил меня дернуться, но сжимающая грудь рука удержала на месте, не дав вскочить и убежать куда подальше, — хотя, если тебя забавляют игры на публику…

Пришлось смириться, засунуть куда подальше смущение, и осознать, что лучшая защита, это нападение.

— Еще чего! Я думала у тебя там. пистолет, и просто пыталась определить его. размеры,