Медвежий поцелуй Маш Диана

Глава 29

Волна возбуждения, подобно одеялу, накрыла меня с головой, отзываясь во всем теле блаженной истомой. Все мысли испарились, оставив меня наедине с диким желанием слиться воедино с мужчиной, что, нависнув надо мной, яростно терзал мои опухшие губы, даже не думая останавливаться.

Его крепкие, практически стальные пальцы сжимали мои бедра, самым постыдным способом из всех существующих. Влажная ткань сбилась до самой талии, но чувство стыда испарилось в тот же миг, когда я услышала его глухое рычание.

— Сладкая, — от его хриплого голоса по спине пробежал озноб. Он принадлежал не Ратко, и я это точно знала, а его зверю, что, отстранившись от моих губ, холодными как лед, синими глазами своего хозяина изучал мое лицо.

Сжав в кулаке все еще окутывающую меня ткань, Ратмир одним резким движением стянул ее и отбросил на пол, заставив меня громко ахнуть от неожиданности.

Вместе с этой хрупкой «защитой» окончательно исчезло смущение. Мне даже в голову не пришло прикрыться, или возмутиться его действиям. Все происходящее казалось правильным.

Около минуты вербер пожирал взглядом мое тело, и мне хватало льющего из окна лунного света, чтобы наблюдать его реакцию.

Черты его лица заострились, став похожими на звериные, в глазах бушевало ясно читаемое собственническое чувство и боль от сдерживаемого желания взять то, что, как он считал, принадлежит ему по праву.

Проиграв бой с самим собой, чему также поспособствовал сорвавшийся с моих губ тихий всхлип, Рамир быстро поднялся, стянул с себя джинсы вместе с боксерами и, не дав мне в полной мере насладится его внушительной, обнаженной фигурой, вернулся в кровать и вклинился между ног, прижимая к себе мое податливое тело.

Тихий всхлип сменился громким стоном, когда я почувствовала всю мощь этого мужчины, готового в любой момент сделать меня своей.

— Скажи, что ты тоже этого хочешь, — выдавил он из себя, прижавшись губами к моей шее, а пальцами собирая влагу между моих ног.

Почувствовав слабый укус в этом месте, я визгнула, и вместо того, чтобы оттолкнуть, вцепилась в его плечи, прижимая к себе еще сильнее.

— Проклятье, да! — тепло его тела, каждое его движение, каждый рык, что он издавал и присущий только ему запах — все это доводило меня до исступления. Я могла лишь мысленно умолять его не медлить и взять меня всю, без остатка.

Горячие пальцы сменились каменной твердостью. Одно резкое движение его бедер, и тело пронзила жгучая боль, заставившая меня громко охнуть, и крепко зажмурится. Ратко замер.

— Почему… — прохрипел он, шумно дыша, — не… сказала?

Мне хотелось ответить, что моя невинность — это не болезнь, чтобы о ней предупреждать заранее, но тут почувствовала неладное. Его мышцы под моими пальцами начали увеличиваться в размерах, а кожа покрылась мелкой шерсткой. В синих глазах сверкнуло недоверие, а затем лицо вербера накрыла прозрачная медвежья маска.

Честно признаюсь, не будь я свидетельницей его прошлых обращений, с громким воплем уносила бы сейчас ноги из комнаты. Но вместо этого, я провела ладонью по его спине, будто пытаясь успокоить разбушевавшегося медведя.

Помниться, кто-то недавно мне плел, что оборотни не могут спонтанно трансформироваться. Что же послужило причиной этого оборота? Неужели его зверь почуял опасность?

— Ратмир, что-то произошло? — спросила я, забыл о причиненной мне боли, что уже успела сойти на нет.

— Да… то есть, нет… просто… ты моя. моя. — каждое слово давалось ему с большим трудом.

Так же неожиданно, как обратился, вербер вернулся обратно в свою человеческую форму, но что он имел в виду, я уточнить не успела. Беспокойно заелозила под ним, и тут же почувствовала, как мои ягодицы обхватила крепкая ладонь. Ратмир глухо застонал и прижался к моим губам властным поцелуем, одновременно врываясь в мое тело.

Ожидая нового всплеска боли, я зажмурилась, но ее место заняла томительная наполненность. С каждым его движением меня уносило на новый уровень сознания. Словно огненный шар собирался внизу живота, грозя вот-вот взорваться. Его прикосновения ударяли разрядами электричества, заставляя выгибаться в спине.

Все сильнее и сильнее меня затягивало в омут страсти. Я металась на кровати под действием его резких движений и умелых ласк. С каждым толчком я чувствовала, как нас связывают невидимые, но крепкие как канаты нити.

— Моя. карамель, — выдохнул вербер, сжав горячей ладонью мою грудь, от чего еще сильнее кружилась голова, а из горла вырывались все новые стоны. Движения становились все быстрее.

Только он, мой медведь со сжатыми губами, колючей щетиной, и синими как море глазами удерживал меня на плаву, не давая утонуть в интенсивных ощущениях.

Огненный шар разросся до неимоверных масштабов, пока не разлетелся на кусочки, превратившись в неистовое пламя, что разлилось по венам жидкой лавой. Непереносимое наслаждение охватило все тело, от чего сознание унеслось ввысь и только раздавшийся мужской стон, вторивший моему, смог вернуть меня на землю.

Судорожно пытаясь выровнять дыхание, я не заметила, как мы поменялись местами и теперь я лежала сверху, прижатая к твердому телу. Грудь Ратмира быстро поднималась и опадала, он, как и я, глотал ртом воздух, но глаза лучились удовлетворением, а пальцы снова жили своей собственной жизнью, блуждая по моему выжатому до последнего сока телу.

— Что это только что было? — прошептала я, — оно всегда. так?

Дура, ну что за вопросы? Конечно всегда! Или ты решила, что особенная? С этим мужчиной по-другому просто быть не может. Он словно создан для таких марафонов, и я уверенна, пальцев двух рук не хватит, чтобы пересчитать всех счастливиц, которым повезло познать в его руках настоящую страсть.

— Нет, малышка, не всегда, — хмыкнул Ратмир и прижался к моим губам, — я бы продолжил тебя убеждать, но не после первого раза. Тебе нужно поспать, а завтра мы все обсудим.

Мне хотелось возразить, сказать, что сил во мне еще много и никакой боли я тоже не испытываю, но вместо слов с губ слетел сладкий зевок.

Ладно, его взяла, сейчас я посплю, но утром ему от меня никуда не деться!

Наивная, если бы я только знала.

Глава 30

Я проснулась от ощущения чужого изучающего взгляда. Он, словно кончик пера прошелся по моему обнаженному, не прикрытому одеялом телу, оставляя за собой гусиную кожу и вызывая трепет.

Резко распахнув глаза, я уставилась на склонившегося надо мной вербера, который, заметив мое пробуждение, скривил в ленивой усмешке уголок губ и притянул меня ближе к своему теплому телу. Воспоминания о прошлой ночи пронеслись перед глазами калейдоскопом образов, и мне потребовались немалые усилия, чтобы вернуться в настоящее.

— Привет, — покраснев от смущения, и сглотнув застрявший в горле ком, прошептала я хриплым спросонья голосом, — ты давно встал?

Черт, о чем обычно говорят люди на утро, после бурной ночи? Вспоминают что было? Боги, нет, я умру со стыда. Может плавно перейти к завтраку? Или спросить о планах на день? Да, нейтральная тема, как раз то, что нужно.

— Я не ложился, — хмыкнул Рамир, — это место вызывает слишком много вопросов, чтобы расслабляться. Считай, что я нашел занятие поинтереснее сна.

Недвусмысленный взгляд ясно намекал, что это его занятие было непосредственно связанно со мной. В груди приятно защемило, и возбуждение вновь напомнило о себе, заполняя каждую клеточку в моем теле.

— Но, если ты не будешь отдыхать, то исчерпаешь весь свой запас энергии. Кто тогда будет спасать меня из неприятных ситуаций, в которые я то и дело влипаю? — не смогла не подразнить я «грозного» вербера.

— Ты забываешь, что я не совсем человек, карамель. Чтобы лишить меня сил, пары бессонных ночей будет мало. И запомни, я не дам никому причинить тебе вред. А если найдется смертник, его жизнь не будет стоить и ломаного гроша, — в синих глазах полыхнуло пламя, и хватка на моей талии стала крепче. Пришлось положить ладонь на широкую грудь в успокаивающем жесте, напоминая о том, что переживать сейчас не о чем. Я рядом, и убегать не планирую.

— Я так проголодалась, что съела бы сейчас целого слона. Умоляю, скажи, что в этой гостинице есть чем поживиться, — словно в подтверждение моих слов, желудок издал полный боли и страданий стон.

— Еще слишком рано, — нахмурился Ратмир, — но я спущусь на кухню и раздобуду для тебя еду. Только пообещай мне не выходить из комнаты.

С этими словами, он поднялся, лишив меня успокаивающего тепла, собрал разлетевшуюся вчера по комнате одежду и быстро натянул ее на себя.

— Я не шучу, карамель, и все еще жду твоего ответа, — застыв в дверях, мужчина окинул меня предостерегающим взглядом.

— Да, капитан, — отсалютовала я, завернувшись в простыню и, опустив голову на подушки, прикрыла глаза.

— Когда я вернусь, нам нужно будет поговорить, — мамочки, почему это прозвучало как угроза?

Спустя минуту после того, как за Ратмиром закрылась дверь, раздался тихий стук, больше похожий на скрежет, но прежде, чем я успела удивиться такому раннему визиту и поинтересоваться, кого нелегкая принесла, гость представился сам.

— Кара, это я, Соня. Можно к тебе войти?

— Конечно можно, входи, — резко приняв сидячее положение, я натянула простыню до самого подбородка и заозиралась по сторонам выискивая свое нижнее белье.

Ну почему я не позаботилась об этом раньше? Теперь одна надежда, что Соня не заглянет под табурет, где оно лежало, и не поймет, чем ты тут с Ратмиром занимались.

— Я гляжу, вы с этим здоровяком времени зря не теряли? — Черт!

Сонька, облаченная в штаны и жилетку без рукавов, подвязанную тоненьким ремешком, плюхнулась на край кровати и весело улыбнулась.

— Да не смущайся ты так, тут все свои, — весело подмигнула принцесса, но тут же опустив голову, устало выдохнула.

Резкая смена ее настроения, да еще и такой ранний визит, заставили меня насторожиться. Судя по внешнему виду, встала она больше часа назад, если вообще ложилась, а грустный вздох давал понять, что дело тут неладное.

— Что произошло? Выкладывай, — участливо произнесла я, наклонившись к ней ближе.

— Я не хочу нагружать тебя своими печалями и сомнениями, но мне больше не к кому пойти, — облокотившись об изножье кровати, Соня положила голову на ладонь, — я не могу больше молчать, Кара. Это рвет меня на части. Думала, хоть в походе успокоюсь, но все только хуже становится. Если не выговорюсь, сгорю заживо. А кроме тебя…

— Соня, милая, что произошло? — испуг в моем голосе сложно было скрыть, да я и не пыталась.

— Только пообещай, что никому не расскажешь.

— Ни за что не расскажу, это будет только нашей тайной. Делись, давай, что там у тебя за страшная история, а то изведусь сейчас вся, — резко выдохнув, принцесса еще около минуты набиралась сил.

— Ты можешь мне верить, но мне доподлинно известно, что та зеленая тварь, которую мы с тобой видели в лесу, не человек, как и Татиана, что напала на нас в деревне, как и двое вчерашних бледных громил. В лесу мы умертвие встретили, а Татиана была этой самой, мор. мормут.

— Морвудд, — кивнула я, и Соня подскочила на месте, вытаращив на меня глаза.

— Откуда знаешь?

И я рассказала. Все что знаю рассказала, включая то, откуда мы с Ратмиром такие красивые у них во дворце взялись. И так необычно было, что она верила моим словам, и не подвергала сомнению ничего из сказанного. Даже не перебивала.

— Теперь твоя очередь, — закончила я речь, — откуда ты узнала?

— От Петьки, — ответ заставил меня нахмуриться, но Соня продолжила — сколько себя помню он при батюшке был. Красивый, бесстрашный. В бой в первых рядах шел, с охоты самую большую добычу привозил. Я как кошка за ним по пятам носилась, просила стрельбе из лука и кулачному бою обучить, не понимая, что за чувства он во мне вызывает, что спать по ночам не дают. Осознала, только когда его на конюшне с одной из служанок застала. От ревности чуть вилами обоих не заколола, но вовремя одумалась и убежала, а он за мной. Тогда и поцеловал впервые. Свидания начались, я на крыльях летала, думала счастье, вот оно и на меня уродину нашлось. Честь свою девичью отдала ему, до сих пор не жалею. Самая волшебная ночь в моей жизни. Но… он тогда в зверя обратился. Вервульфа.

Хм, похоже, все оборотни непроизвольно обращаются во время полового акта. Наверное, это очень мешает им по жизни. Надо будет поинтересоваться у Ратмира.

— Ты не подумай, силой он меня не брал. Все по согласию было. Он мне тогда про сущность свою рассказал, и что я единственная его на всем белом свете, только вот. — Соня смахнула набежавшую на глаза слезинку, — я думала замуж позовет, а он заладил как дурак, «Ты принцесса, а мне дать тебе нечего. На царских харчах я жить не намерен. В поход пойду военный, вернусь с наградами и сделаю предложение, как положено». Ага, а я сиди у окошка и жди, пока мне его на щите принесут. Поругались страшно. Любить значит меня можно, а честной женщиной сделать — нет. Ну и в сердцах бросила, что не нужен он мне, ни с наградами, ни без. Избегать после этого друг друга стали, пока бабка, у которой я травы от головокружений покупала, не сказала, что понесла я.

Прижав ко рту ладонь, я заглушила готовый вырваться наружу возглас удивления.

— А воевода знает? — Соня отрицательно качнула головой.

— Вор тогда во дворец пролез, отец охоту назначил, ну и решила я вместе с вами идти, мужа себе и отца дитю найти. А Петьку со мной в дорогу отправили. Он то мне про умертвие и рассказал, и про морвудда этого, когда на руках всю ночь держал, помогая в себя прийти. Люблю я его, Карочка, не знаю, как быть. И муж мне другой не нужен.

Слезы она вытирать прекратила, и сейчас они тоненькими дорожками катились по розовым щекам, заставляя мое сердце разрываться на тысячу кусочков.

— Расскажи ему все, про ребенка, про чувства свои, — обняв принцессу за плечи зашептала я, — человек он хороший, и к тебе неровно дышит, это любой имеющий глаза видит.

— Думаешь?

— Не думаю, а знаю. Мужчины, они же как дети, если от них чувства утаивать, никогда счастья своего не поймут. Я уверена, узнай он о малыше, под венец на руках тебя бегом понесет.

— Несколько ночей под дверью моей спит, думает не знаю, а я его за сотню верст, даже не видя, почувствовать могу. Наверное, ты права, сегодня же поговорю.

— Вот и отлично, — бодро улыбнулась я, — кстати, а что про тех бледных…

Договорить я не успела. Раздался громкий звон, и на пол разлетелось раскрошенное стекло. Через окно в комнату влетело несколько фигур и ринулись к кровати.

Один из них схватил Соню и прикрыл рукой рот, чтобы не закричала. Девушка забилась в руках, словно пойманная в силки птица, но стоящий за ее спиной мужчина был намного сильнее.

Еще двое нападающих бросились ко мне, вцепились кто в руки, кто в ноги и стащили с кровати.

— Эту тоже берем?

— Нет, Богдан сказал только беловолосая, а что он хочет, то он обычно и получает.

Ратко меня точно убьет, обещала же ему…

Глава 31

Я ошибалась как никто на свете, думая, что самым тяжким испытанием для меня будет прыжок из окна, когда я, позеленев от страха и вцепившись клещами в одного из захватчиков, крепко зажмурила глаза, чувствуя, как мой желудок совершает очередной кульбит.

Самым тяжким оказалось, когда меня перебросили через седло, и лошадь понеслась во весь опор.

Каждое движение животного отдавалось во всем теле нестерпимой болью. Пыль, поднятая копытами скачущих впереди коней, забивалась в ноздри и оседала на свисающих до земли волосах. Благо, эти черти, в покрывало завернули, прежде чем выкрасть из комнаты, оставив там связанную по рукам и ногам Соньку.

Боги, Сонька! Надеюсь, они не причинили вреда ей и малышу, иначе ни за что себе не прощу! Пусть этот Богдан только попадется мне под руку, живо спущу с него чешуйчатую шкуру, раз слова «нет» не понимает.

Мысленно перебирая способы его умерщвления, я немного отвлекалась от боли в напряженных мышцах и головокружения, из-за быстрой скачки, а также от созерцания лошадиных копыт, возрождающих фобию, которая проходила только рядом с Ратмиром.

Через некоторое время, скачущие впереди куда-то исчезли, решив, видимо, замести следы, а мы перестали петлять по городским улицам, въехали во двор и остановились.

Всадник, что сидел на одной со мной лошади и придерживал меня рукой, соскочил на землю и, словно мешок с мукой, стащил меня вниз. Не дав отдышаться, он передал поводья подскочившему к нам конюху, подхватил меня на руки и понес в сторону гигантского домины.

Взлетев на крыльцо, он толкнул плечом дверь, да как заорет во все легкие, у меня чуть сердце не остановилось.

— Богдан, я вернулся с добычей! — не удивлюсь, если этот драгонвер, как его назвал Ратко, глух на оба уха.

На крик выскочило две женщины в платочках и закрытых серых платьях, длинной до пола. У одной ладони были белыми от муки, а вторая держала в руках что — то очень напоминающее сито.

— Ну чего раскричался, окаянный? — бросила моему пленителю женщина, — выехал хозяин, скоро будет. Сказал ежели раньше него вернетесь, девчонку в покоях его запереть.

— Выехал, значит? — хмыкнул мужчина, — я думал встречать нас на крыльце будет, а он вон как…

— Не твово ума дело, что у хозяина на уме. Велено — выполняй! — решив не спорить с кухаркой, мужчина понес меня вглубь дома.

Достигнув ведущей на второй этаж лестницы, он бегом преодолел ее, открыл дверь в первую попавшуюся комнату, оставил меня, ошарашенную, на пороге и ушел, не забыв запереть засов.

Хоромы, надо заметить, были царскими. В отсутствие хозяина, я сделала пару кругов, отмечая все детали: огромная кровать, где поместилось бы человек пять, не меньше, гигантский сундук, закрытый на замок, в котором хоть слона прячь, зеркало, узорчатая рама которого была выполнена из настоящего золота, и шерстяной ковер ручной работы под ногами.

Вот и не верь после этого в сказки о любящих богатство драконах, если я угодила в логово яркого их представителя.

Замотавшись плотнее в покрывало, я уселась на кровать и, ожидая возвращения Богдана, сама не заметила, как задремала. Услышав сквозь сон скрип двери, я распахнула глаза и подскочила на месте, когда увидела входящую с подносом кухарку, которую видела внизу.

— Ну, чего зенки вылупила? Хозяин явился, покормить тебя велел, — положив поднос на кровать, она вернулась к двери, — и ты это… девка, веди себя хорошо, и никто тебе дурного не сделает. Нормальный он у нас, только бедовый чересчур.

Если бы взглядом можно было убивать, эта матрона превратилась бы в головешку. Я в ее спине чуть дыры глазами не просверлила, ожидая ухода, а как только за ней закрылась дверь, тут же накинулась на еду.

Оставшись без завтрака и обеда, я чувствовала непередаваемое блаженство вгрызаясь зубами в хрустящую корочку свежеиспеченного хлеба и запивая это дело холодным квасом. Следующей в расход пошла пшенная каша, а за ней тающий во рту яблочный пирог.

С каждым проглоченным кусочком в меня вливались сила и энергия. Захотелось схватить что-то тяжелое и разбить тут все к чертовой бабушке, чтобы вернувшийся дракон захлебнулся от злости и проклял тот час, когда вздумал выкрасть меня из рук моего вербера.

Тяжелый поднос полетел в зеркало, а я нырнула под лежащее на кровати пуховое одеяло, спасаясь от разлетевшихся во все стороны осколков. Звон был такой силы, что не удивлюсь, если его было слышно далеко за пределами этого дома.

Затем, вскочив с кровати, я начала раскидывать лежащие на ней подушки, одеяла и простыни, пока не осталось только деревянное основание с лежащим в самом центре кованым ключом.

Взяв его в руки, я покрутила интересную вещицу, оценивая ее не малый вес. Замок для такого ключа, должен быть размером с мою голову… Взгляд зацепился за стоящий в отдалении сундук, чей замок, как раз мог посоперничать размерами с футбольным мячом.

Приблизившись к нему, я засунула в отверстие ключ, повернула его пару раз и услышала характерный щелчок. Крышка поддалась не сразу, но, когда у меня все же получилось ее открыть, я чуть язык не прикусила, увидев лежащую на самом верху настоящую золотую корону.

Внезапно раздавшийся за спиной голос заставил меня вскрикнуть от неожиданности.

— Ну и зачем ты устроила тут такой беспорядок, дорогая? Хотела поглядеть на мои сокровища? Одно твое слово и я брошу их к твоим обворожительным ногам.

Глава 32

Занимательное я представляла собой зрелище, если даже стоящий в дверном проеме дракон застыл, как громом пораженный, стоило мне повернуться к нему лицом.

Укутанная в простыню, со всклокоченными волосами, больше напоминающими воронье гнездо, рот растянулся в хищном оскале, в глазах горела ярость вкупе с желанием вонзить в ненавистного драгонвера свои отросшие за время путешествия коготки. Не женщина, а мечта, как сказала бы Васька.

— В гробу я видела твои сокровища! — процедила сквозь зубы, делая шаг в его сторону, — если ты меня не отпустишь, я превращу твою жизнь в ад.

Хищное, как у коршуна лицо, растянулось в довольной улыбке.

— Я знал, что ты меня не разочаруешь, девица. Г орячая как огонь, и страстная как танец жизни. Именно эти качества и привлекли меня в тебе. В этих землях нет ни одной похожей на тебя женщины, и я буду единственным обладателем драгоценного клада.

— Мы с тобой толком не знакомы, — сжав кулаки, прервала я его медовые речи, — никакой я не клад и требую, чтобы меня вернули туда, откуда взяли!

— Я не для того просил своих молодцов выкрасть тебя из-под носа твоего полюбовника, чтобы возвращать ему обратно. Ты нужна мне самому, золотце. Чем быстрее привыкнешь ко мне, тем будет лучше для нас обоих.

— Недооцениваешь ты моего «полюбовника» драгонвер. Да-да, знаю я, кто ты такой, — добавила я, заметив его удивленный взгляд, — когда Ратмир меня найдет, а он найдет, даже не сомневайся, ты очень сильно пожалеешь, поэтому, пока не поздно, верни меня туда, откуда забрал.

— Даже не надейся, — гнул свое Богдан, но уже не так весело, — моим людям не впервой заметать следы. Они с этой задачей справляются отлично.

— Похоже, я не первая, кого ты сюда притащил. Что, не хотят девки с тобой знаться? Силушкой только принудить можешь? — задав последний вопрос, я уловила как скривилось от глубокой обиды лицо Богдана.

— Никого я сюда не тащил. Ты первая! Я про сокровища говорил. Зеркало, что ты разбила, я у купца заморского ночью из телеги выкрал, ковер под ногами у шейха за фальшивые монеты сменял, а корону, на которую ты любовалась из дворца королевского унес. А с людьми я дел раньше не имел, не вешай на меня то, чего не знаешь.

— Ну раньше не имел, сейчас имеешь, — тут меня как обухом по голове стукнуло, — постой… корона! Уж не у короля ли Смеяна ты ее спер?

— У него, — улыбнулся, как оказалось, тот самый вор, в охоте за которым мы проделали весь этот путь, — дело плевое было, ее даже не охраняли толком. Скинул в мешок все, что блестело, да сиганул в окно. Плевое дело было.

Подойдя к кровати, я смела с края осколки зеркала и села, обдумывая свои дальнейшие действия, связанные, как и ожидалось, с ведьмовским гримуаром, что, скорее всего, покоиться там же, на дне сундука.

Какая ирония, гадалка, не верящая в судьбу, по прихоти этой самой судьбы попала в лапы вора, что завладел нужной ей книгой. Скандалить и ломать вещи тут же расхотелось, но Богдан все равно не сводил с меня подозрительного взгляда, ожидая подвоха.

В первый раз внимательно к нему приглядевшись, я осознала, что не вижу в этом мужчине зла. Да, самомнение до небес, алчность, плохие привычки, вроде той, что заставляет его таскать все, что плохо лежит, но не зло.

Может, не ходить вокруг да около, а спросить напрямик?

— Богдан, у короля, помимо цацек, книга одна пропала, толстая такая, с черной обложкой, и пятиконечной звездой на ней. Прошу, верни ее. Ценности большой она не имеет, но, если попадет в плохие руки, ничего хорошего нас всех ждать не будет.

Мужчина нахмурился, что-то перебирая в уме, затем медленно покачал головой.

— Но я не брал никакой книги.

— Отпустите меня, я ничего не делал! — в очередной раз завопил привязанный к стулу помятый блондин.

Сонька сделала шаг в его сторону, но крепкая рука воеводы перехватила ее за талию и не дала добраться до одного из похитивших Кармелу мужчин.

— Думаешь, я не помню, как ты со своим дружком связывали мне руки, сволочь? До сих пор запястья болят, — выкрикнула девушка, — говори, куда вы Кару дели, а не то по косточкам тебя отсюда вынесут.

— Петь, выведи ее, пожалуйста, — как-то чересчур спокойно произнес зашедший в комнату Ратмир, — мне с этой пиявкой один на один поговорить надо.

Будто почувствовав исходящую от вербера мощную волну безжалостной ярости, что скрывалась за равнодушным фасадом, пленник громко завопил, словно его уже подвергали нечеловеческим пыткам.

— Я ничего не знаю, вы не имеете права меня тут держать. Вызовите дружину! — к его большому сожалению, в комнате не осталось никого, кому были бы интересны его крики.

Воевода вывел Соньку в коридор, не забыв закрыть за собой дверь, а остальные уже были там и ждали, чем закончится «разговор» рыцаря с пленником, которого тот поймал уже через полчаса после начала поисков.

Ратмир присел на корточки, перед испуганным мужчиной и дал ему прочесть в своих глазах все то, что он желал бы с ним сделать. Вампир, к сожалению, попался не самый умный.

— Я ничего не знаю…

— Не знаешь, говоришь? Ну так я объясню. Ты, со своими дружками, забрал мою женщину. Я сейчас сдерживаюсь из последних сил, чтобы не сломать тебе шею, и останавливает меня только нежелание искать твоих подельников. Это займет время, которого у карамели может не быть. Сейчас ты мне скажешь, где она и с кем, а я, так и быть, оставлю тебя в живых, — сильная ладонь обхватила шею пленника и сжала ее так, чтобы тот почувствовал всю сдерживаемую мощь медведя.

— Богдан меня убьет, — всхлипнул блондин.

— Я не Богдан, но, если продолжишь молчать, живым отсюда не выйдешь, и сделаю я это медленно и очень болезненно, выбирай.

Через несколько минут Ратмир, получив все, что ему было нужно, вышел из комнаты и кивнул стоящему у дверей Петру.

— Он твой, только не переусердствуй, — в глазах воеводы свернуло удовлетворение. Клыкастая тварь посмела коснуться принцессы, а значит должна получить по заслугам.

Глава 33

Нет-нет-нет, это не может быть правдой. Он врет! Книга у него, где-то прячет или продал кому-то, а мне сейчас заливает. Он же дракон, а они, если верить мифам и сказкам — лживые, изворотливые создания, умеющие находить выход из любой ситуации. И единственный вопрос, на который мне нужно найти ответ, зачем ему меня обманывать, учитывая, что самим фактом воровства он чуть ли не гордился?

Тяжело вздохнув, я поправила на себе покрывало и встала с кровати, уставившись на Богдана самым серьезным взглядом, что имелся в моем арсенале.

— Те люди, что были со мной, когда мы встретились на постоялом дворе — охотники. Мы были посланы королем Смеяном, чтобы поймать вора, укравшего его корону и многие другие сокровища, включающие книгу, которую я тебе описала. Если ты пойдешь мне на встречу, я согласна заключить сделку, которая будет выгодна нам обоим, — сильного удивления на лице Богдана, после оглашения цели нашего приезда в этот город, я не заметила.

Он или уже знал о нашей миссии, либо ожидал от Смеяна подобных действий. А вот мое упоминание о сделке, заставило мужчину нахмурится.

— Не знаю, к чему ты ведешь, девица, но внимательно слушаю, — придвинув к себе стоящий у стены табурет, Богдан уселся, скрестил руки на груди, закинул ногу на ногу и приподнял брови, побуждая меня продолжить разговор.

— Тебе повезло, я не заинтересована в королевских сокровищах, а вот украденная вместе с ними книга имеет для меня большое значение, и если ты прекратишь притворяться, что знать ничего не знаешь и вернешь ее мне, я закрою глаза на все остальное и никому не скажу, что ты и есть тот самый вор, которого мы ищем. Ну как, по рукам? — застыв в ожидании, я чувствовала сковывающее все тело напряжение, не дававшее вздохнуть полной грудью, так как от решения дракона зависело очень многое.

— Интересное предложение, милая, — после минутной паузы, прямоходящий ящер все же решил разродиться ответом, но видя, как на его лице расползается похотливая улыбочка, очень сомневалась, что мне он придется по душе, — я, так и быть, соглашусь, но…

Если эта зараза продолжит тянуть время, я не удержусь и выдеру ему все волосы!

В моих мыслях бушевали пожар, торнадо и цунами одновременно, но я не даром столько времени провела рядом с ходячей бездушной машиной, которая многим известна под именем Ратмир. Со скучающим видом приподняла одну бровь, не желая тешить его самолюбие, и молча ожидала продолжения.

— но договор надо бы скрепить. А то, кто тебя знает? Получишь, что надобно и убежишь всем рассказывать, какие сокровища я тут храню и где их набрал. Мне вооруженная дружина у ворот без надобности.

— Как ты хочешь его скрепить? — я, конечно, дурой не была, и понимала, какие у этого гада могут быть предложения, но пусть он их сначала озвучит, а то без причины набрасываться, пусть и на не совсем человека, мне не хотелось.

Но он и тут меня удивил.

— Поцелуй. Один маленький, невинный поцелуй, чтобы он, нерушимой печатью, скрепил наш союз, — проглотив инстинктивный порыв крикнуть «нет» и послать Богдана подальше, я задумалась.

Мне безумно претила мысль позволять чужому, не моему мужчине, касаться меня, еще и губами. Все нутро бунтовало против этого, но что, собственно, я теряю? Клюну его быстро, заберу книгу, и мы с Ратко сможем вернуться домой. Разве нет? Я не Снегурочка, и с одного поцелуя не растаю, а рот мылом потом вымыть можно. Да чего мелочится? Я даже на санобработку соглашусь.

— Хорошо, но только попробуй коснуться меня руками, или вытащить наружу свой мерзкий язык, — с трудом сглотнув пригрозила я.