Совсем не ангел Маш Диана

Глава 27

Неделю спустя

— Если ты не прекратишь меня лапать, я все расскажу Стеше, и она устроит тебе еще одну неделю постельного режима, и твои братья ее полностью поддержат, — хлопнув мужа по руке, что сначала поглаживала мою коленку, а теперь нагло лезла под юбку короткого белого платья, я поправила ремень безопасности.

Скользить ладонью вверх по моему бедру Ангел прекратил, но руку не убрал. Вторая его рука, крепко держала руль, а взгляд ни на секунду не отрывался от дороги. Только на красивых губах играла озорная улыбка, обещавшая мне райское наслаждение, стоит мне лишь немного расслабится.

Что было довольно проблематично.

При виде выглядывающей из-под ворота рубашки Цанева перевязки, что фиксировала его раненое плечо, я опять вспоминала весь пережитый нами неделю назад ужас, когда, стоя на мосту, я не знала выживем мы или нет.

Ангел спросил меня тогда «доверяю ли я ему», и в этот момент я все поняла. Только ему я в этом мире и доверяла. Только с ним хотела прожить всю свою жизнь, и только его любить.

Когда над нашими головами сомкнулись холодные воды, он, не думая ни секунды, укрыл меня своими руками, чтобы обломки моста не причинили мне вред, а сам, весь в ушибах, ранах, порезах и царапинах из последних сил греб к берегу.

Вдруг раздался скрип колес, и мой волк, срулив на обочину шоссе, остановил машину, и повернулся ко мне.

— Ты слишком напряжена, лисенок, — произнес он своим низким, сексуальным голосом, и погладил шершавой ладонью мою щеку, — думаю, мне надо это исправить.

Все еще не придя в себя от такой неожиданной остановки, я не нашлась, что ему ответить, но Цаневу это было не нужно. Щелкнув ремень безопасности, он схватил меня за талию, и не прилагая больших усилий, усадил себе на колени лицом вперед.

Прикрытой тонкими трусиками промежностью, я почувствовала упирающийся в нее внушительный бугор в районе его ширинки. Ладони Ангела поползли вверх по моим бедрам задирая платье и только в этот момент до меня дошло, что именно он задумал.

— Нет, — я надеялась, что голос мой прозвучит твердо, но вышел тихий всхлип, — твоя рука… ты еще не полностью оправился.

— Все со мной в порядке, любимая. Ты целую неделю исполняла обязанности моей няньки, вышагивая рядом с кроватью то в коротких шортах, то облегающих твою аппетитную задницу джинсах, но стоило мне коснуться тебя, тут же отпрыгивала в сторону и звала Стешу, — его хриплый шепот заставлял меня дрожать в предвкушении. Между ног начало пульсировать, а напряженные соски проступили под тканью платья, — сейчас тебе некого звать на помощь, и я собираюсь этим воспользоваться.

С этими словами Ангел открыл рот и накинулся на мои губы, жадно сминая их. В голову, словно пузырьки шампанского ударили. Все мысли улетели на задний план, оставив только ощущения его языка, ласкающего мой, и рук, что обхватили мою попку и крепко ее сжали, прижимая к своей каменной эрекции.

Вцепившись пальцами в его шею, я отвечала на его выпады, стараясь своей мягкостью, сгладить резкость его движений. Меня словно засасывало в чувственную воронку, откуда не было возврата.

От прикосновений Ангела, меня обдавало жаром, а низ живота скрутил спазм желания. Я начала тереться своей промежностью о его ширинку, и с моих губ срывались чуть слышный стоны, прямо в его рот.

Отстранившись от меня, волк стащил вниз лиф моего платья, освобождая мою грудь, и наклонившись, сомкнул губы на моем твердом соске. У меня в голове словно фейерверк взорвался. Громко вскрикнув, я поддалась вперед, мысленно умоляя его не останавливаться.

Стоило мне почувствовать, как пальцы Ангела подцепили мои трусики и едва касаясь прошлись по моим влажным складочкам, как кровь кипятком понеслась по моим венам. Дыхание стало прерывистым, а сердце так и норовило выскочить из груди.

— Еще, — всхлипнула я, закрыв глаза, до безумия желая большего.

Потерев подушечкой большого пальца мой клитор, Ангел дождался, когда тот слегка набухнет и глубоко проник в мое лоно двумя пальцами. Сначала его движения были нежными, но постепенно ритм убыстрялся, заставляя меня извиваться от наслаждения, и вознося меня на вершину экстаза.

Но достичь ее мне не дали.

Почувствовав, что я вот-вот достигну оргазма, муж резко вытащил из меня пальцы, и не отрывая от меня пристального взгляда серо-голубых глаз, облизал их.

— Моя сладкая девочка, такая влажная и горячая, — затем, дернув молнию на ширинке, он освободил свой твердый, возбужденный член и, прижав меня к себе еще ближе, начал медленно насаживать на себя сверху, давая привыкнуть к своей длине.

Поймав губами мой жалобный всхлип, Ангел, продолжая натирать большим пальцем мой клитор, начал двигаться.

Я ощущала себя такой заполненной, что кружилась голова, а стенки моего лона крепко сжимали пульсирующий во мне член. Губы волка на моей шее посылали по всему телу тысячи мурашек, заставляя меня изнывать от желания большего.

— Прошу…. быстрее, — простонала я, не в силах терпеть.

Схватив меня одной рукой за волосы, а второй удерживая попку, Цанев задвигался во мне с бешеной скорость, ловля губами мои стоны и крики, и заставляя меня растворяться в его первобытной силе. Мой зверь заявлял на меня свои права, и я, дрожа от страсти, полностью ему подчинялась.

Раскачивая бедрами вперед и назад, я встречала его выпады на полпути, и тонула в поглотившем меня с головой наслаждении. Его руки крепко удерживали меня в объятиях, рот властно сминал мой, а член входил в меня снова и снова.

Затвердевшие соски скользили по его рубашке, и наши тела были словно продолжением друг друга. Даже дыхание мы делили на двоих.

— Моя, Есения… — прохрипел муж, чувствуя, что я нахожусь уже на грани.

Еще один вызывающий дрожь толчок, и я, с громким криком, достигла крышесносящего оргазма. Член внутри меня запульсировал еще сильнее, и я почувствовала, как Ангел, громко застонав, начал заполнять мое лоно горячей спермой.

Когда спазмы утихли, я наклонилась к Цаневу и спрятала лицо у него на плече.

— Это было…

— Охеренно, детка, — усмехнувшись, ответил волк, продолжая поглаживать меня по спине, — думаю, напряжение твое я снял, а теперь нам надо привести себя в порядок и разобраться с этим делом.

* * *

Остановившись напротив входной двери того дома, где мы долгое время жили с Евой и Аглашей, я занесла кулак, чтобы постучать, но Ангел перехватил мое запястье.

— Давай, я, — я отошла в сторону, а он схватился за ручку и дернул ее на себя. Дверь оказалась не заперта, и муж вошел первым.

Внутри царила тишина, и только из ванной, расположенной в моей бывшей комнате, слышался звук льющейся из крана воды.

— Аглая, — крикнула я, — ты дома?

Не успели мы пройти внутрь, как в коридор из спальни, в одной юбке и лифчике, выбежала растрепанная рыжая девушка, которую я раньше никогда не видела. Прижимая к груди свою блузку, она, ничего не сказав, схватила стоящие на пороге туфли и, протиснувшись между нами, рванула к выходу.

Мы с Ангелом, недоумевая, что тут происходит, переглянулись. Звук льющейся воды в ванной стих, и буквально через минуту, на пороге спальни появилась, одетая в широкую футболку и джинсы, Аглаша.

— Есения, ты вернулась, — обрадовавшись воскликнула она, но затем перевела взгляд на Цанева, и улыбка на ее лице быстро сменилась яростным оскалом, — а он что тут делает?

— Мы приехали поговорить с тобой… — начала я, но подруга меня резко перебила.

— Этот изменник разбил тебе сердце, а ты привела его к нам? Почему, Сеня? Пусть катится ко всем чертям, он тебя не заслуживает! — ее истерика начала порядком меня нервировать.

— Заткнись! — грубо прекратила я поток ее речей, — я приехала сегодня сюда в надежде, что пришедшая мне в голову мысль — бред. Что ты, моя единственная подруга, которая на протяжении трех лет помогала мне с дочерью, поддерживала меня, утешала, не можешь быть замешена в том, что произошло тогда. А теперь, слыша твои слова, начинаю понимать, что тут не могло обойтись без твоего вмешательства. Больше мне подозревать некого.

— О чем ты говоришь? — округлив глаза, она уставилась на меня в упор.

— В тот день, три года назад, я первым делом пошла не в больницу, а к тебе. Мне стало плохо и ты, дав мне выпить воды, посоветовала сходить к врачу. С этого все и началось. Что было в той воде, Аглаша? Что ты со мной сделала?

— Ты совсем ополоумела? — прошептала ведьма, — ты пытаешься меня обвинить в его измене? Что за чушь? Ты, черная ведьма…

— Он говорит, что никакой измены не было, и я верю ему как самой себе! Эта рыжая девушка, которая только что выбежала из спальни… ты… любишь женщин? — Аглая поморщилась так, будто мое предположение показалось ей тошнотворным.

Не отличаясь большой выдержкой, Ангел подошел к ней, заломил руки за спину, чтобы не успела кинуть в нас каким-либо заклятьем, застегнул на них наручники, что захватил с собой, и прижал, держа за шею, к стене.

Ведьма громко закричала.

— Стой! — крикнула я, пытаясь остановить его, но он меня уже не слушал.

— Говори, проклятая тварь, что ты сделала, — чуть ли не по слогам, ощерившись, произнес волк.

Я собралась было уже броситься к нему и повиснуть на руке, требуя, чтобы он освободил мою подругу, но тут заметила, что в ее глазах не было ни капли испуга. В них пылала сжигающая дотла ненависть, которую я раньше там никогда не наблюдала.

— Как же я тебя ненавижу, чертова шавка. Три года молитв высшим силам, три года спокойной жизни и надо же, вот опять объявился и запудрил девчонке мозги. Еще бы немного и она забыла бы тебя и тогда…

— Что тогда? — это была уже я, — ты надеялась, что я буду с тобой? Но даже если бы я забыла Ангела, я никогда бы не переметнулась к тебе. Во-первых, я считала тебя своей подругой, а во-вторых… я не по девушкам, и ты это знаешь.

— А кто сказал, что я девушка? — нагло выплюнула Аглая, — отпустите меня, я все расскажу.

Цанев, нахмурившись, медленно разжал хватку на ее горле. Аглая отпрыгнула от него в сторону, бросила на меня осуждающий взгляд, и на моих глазах ее лицо начало меняться. Перед нами стояла уже не моя подруга, а тощий парень лет двадцати пяти.

Нос горбинкой, испещренные оспинами щеки и тонкие губы делали его вытянутое лицо невыразительным, а в глубине глаз плескался вызов.

Открыв от удивления рот, я лихорадочна начала вспоминать все те разы, что переодевалась в его присутствии, или делилась личными тайнами. Лицо покраснело от стыда, и я отчетливо поняла, Ангелу лучше об этом не знать, иначе без трупа тут не обойдется. Муж и так был зол донельзя, увидев, на что способен этот тип.

Сглотнув застрявший в горле ком, я все же обрела дар речи.

— Когда ты рассказывала… рассказывал, что сбежал из ковена и сменил имя, ты забыл упомянуть о еще одной «незначительной» детали.

— Я не планировал это делать. Управлять внешностью я умел с детства, но оставаться в этом образе долгое время не собирался. Переехав в Черный лес, я встретил тебя на рынке, узнал получше и сколько у нас общего, и решил, что ты моя судьба. Но между нами стоял он, — парень кивнул на смотревшего на него волком Цанева, — тогда же мне встретился Гриша, оракул их семейства. Мы сдружились. Я открылся ему, он рассказал, что замешан в исчезновении короля. Ну и общими усилиями придумали план, как сделать так, чтобы ты осталась со мной, а Цанев канул в небытие.

— Как?… — чуть слышно прошептала я, чувствуя, как во мне умирает та детская частичка, что отвечала за мою веру в людей.

— Ты права, Сеня. Это была не вода, а ведьминский отвар, дающий мне силу управлять твоими грезами, твоим сознанием, — грустно выдохнул, водящий меня три года за нос парень, — я сделал так, что ты увидела то, чего на самом деле не было.

— А те четверо охранников? — где-то глубоко-глубоко внутри, зажглась искорка надежды, что это тоже был мираж и на самом деле я все такая же светлая ведьма, которая и мухи не обидит.

Парень тяжело выдохнул.

— Это тоже моих рук дело. Не было никаких охранников. Тебе нужен был сильный толчок, чтобы решиться на побег, и я посчитал это прекрасным шансом привязать тебя к себе еще сильнее. Я знаю, что не заслуживаю твоего прощения, и сейчас я о произошедшем очень сожалею, но сделал я это из-за любви к тебе. Я думал…

Ангел вновь рванул к нему и схватил за горло, намереваясь свернуть ведьмаку шею, а мне было уже все равно.

— Я не знаю, как тебя на самом деле зовут, да и не важно. Но ты должен знать, что это была не любовь. Когда любишь, не заставляешь страдать другого, так как хуже от этого становится тебе самому. Ты убил во мне все чувства, и все эти три года я была лишь оболочкой, пустой внутри. Ангел помог мне вернуться, он оживил меня и за это я ему очень благодарна.

— Есения, прошу, — прохрипел парень, — не дай ему меня убить.

Подойдя к мужу, я положила ладонь на его плечо.

— Не надо марать об него руки, любимый. Он не заслуживает легкой расправы. Сдадим его Трибуналу и пусть поступают с этой мразью так, как он того заслуживает.

— Он отнял у нас три года. Из-за него я был вдали от тебя, не видел рождение своей дочери, ее первых шагов, не слышал ее первых слов, — процедил Цанев, сжимая хватку на горле все крепче, — я из последних сил сдерживаю сейчас зверя, который хочет порвать его на кусочки…

— Нет, ты не возьмёшь на душу этот грех. Он того не стоит! — прошла еще минута, прежде чем пальцы волка медленно разжались, и парень, не удержавшись на ногах, упал на пол.

— Не думай, что ты легко отделался, щенок. От Трибунала ты не скроешься, — с этими словами мы отправились к двери.

Выйдя на улицу, я повернулась к нему, обняла ладошками его все еще хмурое лицо и, потянувшись вперед, коснулась его губ своими.

— Наконец-то домой, я так соскучилась по Еве!

Эпилог

Шесть месяцев спустя, 31 декабря

Стоял ранний зимний вечер. По усыпанной снегом тропинке, неуклюже перебирая маленькими ножками, бежала самая счастливая девочка на свете. Родители разбудили ее сегодня рано утром, и, не говоря куда они сегодня едут, тепло одели ребенка, усадили в большой черный джип и привезли… в сказку.

Ева Цанев, за все свои три года, ни разу не была в елочном парке. Мама рассказала ей, что здесь они должны выбрать самую красивую елку, отвезти домой и нарядить в игрушки, которые они еще неделю назад привезли из магазина. Теперь девочка не видела покоя, перебегая от одной зеленой красавицы к другой, не в силах выбрать «ту самую».

Родители ее не торопили. Прогуливаясь чуть в стороне, они о чем-то спорили, но сердце подсказывало маленькой ведьмочке, что все в порядке, и они скоро помирятся.

— Лисенок, меня не было всего четыре часа, ну прекращай дуться, — Ангел обнял за талию, одетую в теплую белую курточку жену, и попытался поцеловать ее в щеку, но Есения не далась.

— Тебя не было всю ночь, Цанев, и ты даже не позвонил! Уехал с братьями и поминай как звали, а я волновалась, между прочим.

— У меня была уважительная причина.

— И какая же? — вырвавшись из его хватки, девушка отошла на шаг и уперла закутанные в цветастые варежки кулачки в бока.

Волк замялся.

— Я не могу сказать. Не сейчас.

— Вот, когда сможешь, тогда и распускай свои лапищи, а пока не лезь. Я обиделась, — в сердце у девушки внезапно кольнуло и они с Ангелом, не сговариваясь, повернулись в ту сторону, где должна была находиться их дочь.

Все елки в парке стояли в больших черных горшках, один из которых и облюбовала малышка.

Решив, во что бы то ни с тало, завладеть им, она начала раскачивать дерево, видимо, пытаясь вырвать его с корнем, и сейчас оно вот-вот должно было свалиться ей на голову.

— Ева! — закричала Сеня и бросилась к дочери. Ангел перегнал жену, но чувствовал, что не успеет и тут они, резко затормозив, встали как вкопанные.

Подняв верх правую, сжатую в кулачок ручку, девочка резко разжала ее и дерево, так и не достав до нее, застыло в воздухе. Ева спокойно отошла в сторону и, отпустив руку, наблюдала, как елка упала к ее ногам.

Ангел подлетел к дочери и, схватив ее в охапку, поднял верх.

— Папаська, я воть ету хотю на Новий гот. Она сама меня выбьяла, — весело смеясь сообщила ему малышка.

— А, по-моему, — строго заметила подошедшая к ним Сеня, — это ты выбрала горшочек, в котором эта елочка стояла.

Даже не собираясь отрицать это замечания, Ева кивнула и обняла Ангела за шею.

— Зято я закайдавая ёочку.

— Молодец, малышка, — похвалил ее отец, и подмигнул жене, — еще одна смышленая ведьмочка растет.

— Ну хоть что-то ей от матери передалось, а то соседи думают, что я тут как бы ни при чем. Внешность твоя, характер тоже, — Сене, что все еще была обижена на него, пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.

— Настоящая папина драгоценность, да, малышка? — Ева быстро закивала и Цанев поцеловал ее в пухлую щечку.

— Мамаську този цевуй, она този хосет, — второй раз уговаривать волка не пришлось.

Освободив вторую руку, он схватил жену за талию, прижал к себе, и впился в ее побелевшие на морозе губы горячим поцелуем, на который она не могла не ответить.

* * *

Стоило Ангелу, тащившему елку, Есении и Еве переступить порог резиденции, как их встретил разноголосый шум и заразительный смех.

Прямо посреди тронной залы разместился уставленный всевозможными яствами дубовый стол, за которым сидели Стеша с Борисом, Ия, жена Яна Цанева, ее приемная дочь Ринка, а также ее подруга, а по совместительству жена Захара Цанева Амарилис, с дочкой Беатой на руках.

Сын Яна и Ии Тимур счастливый бегал вокруг отца и дяди, которые занимались розжигом камина.

Увидев в руках второго дяди елку, Тим, запрыгал на месте, хлопая в ладоши.

— Уяяя! Ёйка.

— Ета мая ёочка, — тут же встряла Ева, но поймав направленный на нее строгий мамин взгляд, тут же расплылась в доброй улыбке, — но Тим и Инка могуть весать игьюшки со мной.

Пока Ангел устанавливал ель, а Ева с Тимуром и Ринкой ждали момента, когда можно будет начать ее украшать, Ия махнула Есении, приглашая ее сесть рядом с ними.

— Ну что, выяснила, куда они вчера ездили? — шепотом поинтересовалась у Сени Амарилис.

Девушка, нахмурившись, покачала головой.

— Не колется. Сколько бы я его не спрашивала.

— И Захар тоже, — грустно выдохнула Ами, прижимая к груди завозившуюся в ее объятиях дочь, — еще и наша тактика, не обращать на них сегодня внимание, пока не расскажут, не действует!

Девушка покраснела до самых корней ее черных, как смоль волос, и ее подруги, не сдержавшись, прыснули со смеху. Мужчины повернулись в их сторону, но не разобрав, в чем дело, махнули рукой и вернулись к своей работе.

— Интересно, как же долго наш Захарушка тебя уламывал? — поддела ее Ия, фыркая от смеха.

— Ян тоже недовольным не выглядит, — не оставшись в долгу, подмигнула ей Ами.

— Это, что же получается? — строго зашептала Есения, — я тут единственная, кто нашего плана придерживался? Хороши подружки, ничего не скажешь!

Продолжить разговор у девушек не вышло, так как к столу присоединились их мужчины, а за ними и дети, оставившие нарядную елку с зажжёнными фонариками, освещать тронную залу, где по случаю праздника потушили свет, дабы создать уютную праздничную обстановку.

Первым слово взял глава семьи.

— Прежде чем мы начнем наш сегодняшний ужин, я бы хотел поблагодарить за него не только любимую обитательницу резиденции, но и ставшую недавно членом нашей семьи Стешу. Спасибо, родная, ты знаешь, как мы тебя ценим, — Есения улыбнулась матери, которая пальцами смахнула набежавшие на глаза слезы, — а теперь можно приступить к главному.

Ангел с Захаром весело переглянулись, что не укрылось от внимания их жен.

— Ия, Есения, Амарилис, — Ян растягивал основной момент, как только мог, — с этого дня, вы трое, владелицы того самого здания в центре Черного леса, которое присматривали под магазин для своих травок, зелий и выпечки. Это один из наших вам новогодних подарков.

Девушки застыли на месте, не в силах выговорить ни слова. Первой в себя пришла Ия.

— Но, любимый, его владелец, этот злобный гоблин Оскар, сказал, что и под дулом пистолета нам его не продаст. Неужели вы его… ээээ… того? — выпучив глаза, шепотом поинтересовалась девушка.

Мужчины дружно заржали.

— Не буду отрицать, что я об этом не думал, — улыбнулся жене Ян, — но удалось обойтись малой кровью. Мирон быстро разобрался со своим подданным, не зря же мы ему жизнь спасли.

— Так вот куда вы ездили, — повернулась Есения к мужу. Ангел весело усмехнулся, и девушка негодующе фыркнула, — мог бы и меня с собой взять, я так давно его не видела!

— В следующий раз, лисенок, — прижал ее к себе за плечи волк, — сейчас у тебя задача поважнее.

— Это какая же? — спросила его Ами, но в разговор вмешалась Ева.

— Мы узнаи, сто у мамаськи в зывотике мой бватик, она нам с папой дойзна ево вадить.

Есения покраснела, и спрятала лицо у мужа на груди.

— Еще как должна… — подмигнул дочери Цанев.

Все дружно кинулись поздравлять Ангела и Есению, а Ева, даже не скрывая довольную улыбку, потянулась своей пухлой ручкой, к булочке с корицей. Самое главное она сделала, отвлекла от себя внимание взрослых, теперь и побаловать себя можно.

КОНЕЦ