Совсем не ангел Маш Диана
— Не буду спрашивать откуда тебе известно о моем «виде», — усмехнулся волк, и продолжил, — но, похоже, знаешь ты не все. Шкуров не просто ведьмак, он сильный оракул, что с помощью шара даже иголку в стоге сена может найти, не то что выследить одну маленькую рыжую девчонку. А вот со мной этот фокус не удастся. Пришлось озолотить не одну ведьму, чтобы получить действенные охранные чары, но теперь я могу спать спокойно, не боясь, что меня среди ночи потревожат его прихвостни. Ритуал не только соединяет души истинных, он поможет мне наделить тебя теми же чарами, пусть и на короткое время. Никакого вреда тебе это не причинит, если только…
Его губы расплылись в наглой улыбке.
— Если только, что? — не выдержала я.
— Если только ты не моя суженая, лисенок.
— Не называй меня так! И нет, я не твоя суженая, запомни это.
— Ну тогда тебе нечего бояться, пара слов оракула, и ты будешь скрыта от великого ока Саурона, — боги, как давно я не слышала его смех, как же дико успела соскучиться…
Правда, показывать этого не собиралась, а потому окинула грозным взглядом, давая понять, что сейчас не время для шуток.
— Пообещай, что от ритуала не будет никакого вреда и его сила со временем иссякнет. Пообещай, что, если я соглашусь, ты поможешь мне вытащить мою малышку из лап этого гада.
Ангел отпустил мою талию и поднял вверх обе руки.
— Даю тебе свое слово, — то, с какой серьезностью это было сказано, внушило в меня надежду, что он действительно имеет в виду то, что говорит.
* * *
— Хорошо, — произнесла Есения после небольшой паузы, — я согласна, но где ты сейчас будешь искать старейшину или оракула для проведения обряда?
— Это уже мои проблемы, — не успел Ангел договорить, как зазвонил стоящий на столике телефон.
Взяв трубку, он отошел к окну.
— Ратко, мы же только недавно попрощались. Соскучится успел?
— Прекращай ерничать. Поступил сигнал, что Шкуров активировал охрану и отправил по твоему адресу мусорщиков. Самое крайнее через полчаса они будут у тебя.
— Твою мать, — Цанев бросил взгляд на девочку, что забралась с ногами на диван, ожидая, когда он закончит разговор.
Сладкая… Она заставляла Ангела дрожать от возбуждения, которого до сих пор ему не приходилось испытывать, а пухлые алые губки словно напрашивались на поцелуй. Опусти она взгляд чуть ниже, покраснеет до корней волос, заметив его каменный стояк. Тут к гадалке не ходи.
— Эй, ты куда делся? — раздался в трубке голос приятеля, — земля вызывает райские кущи!
— Да тут я. Никита рядом?
— Зачем он тебе? Ноги в руки и топи к нам. Хотя… сначала надо выяснить, как они тебя вычислили, а то еще хвост приведешь.
— Я, как бы это сказать, увел у Шкуры из-под носа одну малышку, на которую у него были большие планы, — услышав слова оборотня, Сеня бросила в его сторону негодующий взгляд, но промолчала.
— Черт, только не говори, что она у тебя.
— Хорошо, не буду. Так ты не ответил, Никита рядом?
— Здесь, но с какого хрена он тебе вдруг понадобился?
— Я тут жениться собрался, а он единственный, знакомый мне оракул, что есть под рукой.
— Ангел, я, конечно, знал, что ты псих, но не до такой же степени?
— Именно до такой. Приезжайте к перевалочному пункту, мы будем вас там ждать, а сейчас дай ему трубку, — повисла пауза, воспользовавшись которой, оборотень подошел к креслу, где сидела Есения.
— По телефону? — прошептала она, выпучив на него глаза, — ты собираешься проводить обряд по телефону?
Мужчина, не говоря ни слова, и зажав между плечом и ухом телефонную трубку, взял ее на руки, пересадил на диван, сам сел рядом и взял в свободную руку ее ладонь.
— Здоров, приятель! Ратко говорит, что ты сошел с ума и собрался жениться. Это шутка какая-то? — раздался в трубке голос его друга и коллеги Никиты Ветрова, который также, как и Цанев, являлся вервульфом, наделенным при рождении даром видеть в шаре все ответы на свои вопросы.
— Никаких шуток, читай свое заклинание единения, мы ждем, — в ответ раздался тяжелый вздох.
Ангел включил громкость и положил трубку на столик, стоящий неподалеку от дивана, где сидели они с ведьмочкой.
— …«под солнцем, под луной, и под звездами, богов решение осуществим, две души, два сердца, станут одним… Истинным светом благословенны, путь их неразделим», — как только были произнесены последние слова, Есения чуть на месте не подскочила, почувствовав, как в груди начинает разгораться пламя, притягивающее ее к сидящему рядом оборотню. Брови Ангела поползли вверх и он, будто не контролируя себя, сжал крепче ее руку и начал медленно тянуть девушку на себя, — если еще не приступил, то можешь поцеловать невесту.
Последние слова оракула произвели на волка такой же эффект, как выстрел в пустой комнате.
Один резкий рывок, и ведьмочка распласталась на его голой груди. Не дав ей и шанса на сопротивление, Цанев хищно оскалился и обрушился словно ураган на ее нежные и сладкие губы.
Зверь внутри него метался и ревел, захлебываясь от радости.
Есения, потеряв от нахлынувших чувств связь с реальностью, даже не пыталась сопротивляться, тихонько постанывая в его руках, пока сам Ангел сминал ее губы своим ртом. Поцелуй становился все глубже, объединяя в себе все отчаяние, желание и страсть, что испытывал мужчина.
И неизвестно, к чему бы это все привело, если бы в трубке не раздались покашливания оракула.
— Кхе-кхе, — тут же придя в себя, Сеня уперлась ладошками в плечи Цанева, и начала вырываться из его объятий, — судя по звукам, ты там на брачную ночь нацелился, только вот до вторжения мусорщиков всего пятнадцать минут. Имей в виду.
С этими словами он отключился, оставив полулежащую на диване парочку, удивленно пялиться друг на друга.
— Черт, прости. Я не хотел, — прохрипел Ангел, выпустив, наконец, Сеню из своих рук, — вернее, хотел, но…
— Давай спишем это на эффект от ритуала и забудем, хорошо? — облизнув губы, девушка поднялась на ноги и поправила подол платья, — а теперь объясни мне, что это еще за мусорщики.
— Шкуров отследил тебя по шару и отправил сюда свою группу зачистки. Через десять минут они будут на месте и схватят нас, если вовремя не унесем ноги.
Есения резко побледнела.
— Так чего же мы сидим?
— Прости, но я в таком состоянии бегать не могу, — бросив взгляд на его скрытый брюками внушительный бугор в районе паха, Есения сначала смутилась, а затем схватила лежащую на спинке кресла белую футболку и кинула ее в лицо волку.
— А я не собираюсь сидеть и ждать, когда меня схватят. Мне нужно спасать дочь.
— Жаль, хорошая драка, чтобы выпустить пар, мне бы сейчас не помешала, — пожав плечами, Ангел поднялся, надел на себя футболку, схватил девушку за руку и потащил к двери, — надеюсь обряд подействовал, иначе любое наше движение Шкуров будет знать наперед.
* * *
Не знаю, то ли нам так повезло, то ли работники у моего, наверное, уже бывшего, босса, не такие расторопные, как ему бы хотелось, но нам с Ангелом удалось избежать с ними встречи, и теперь мы мчались на его внедорожнике в неизвестном мне направлении.
— Сколько можно держать меня в неведении? Куда ты меня везешь? Я думала, мы сразу отправимся за Евой, — не выдержала я, спустя час езды по освещенной встающим солнцем трассе.
— И как ты себе это представляла? Ворвемся домой к Шкурову, отметелим его по первое число, заберем твою дочь и исчезнем? — только не смейтесь, но я именно так себе это и представляла, правда, волку об этом знать не обязательно. Хотя, судя по его насмешливому взгляду, он и так все понял, — мне конечно приятно, что ты мысленно сравниваешь меня с Рэмбо, но тут придется действовать осторожнее. Ведьмак не даст нам даже на порог ступить. Тебе, конечно, ничего не будет, а меня полоснет каким-нибудь лучом смерти и поминай как звали.
— И что ты предлагаешь? — я подняла на него встревоженный взгляд.
— Сначала я отвезу тебя в укромное место, где он тебя не достанет, а затем разворошу его осиное гнездо, вытащу малышку и верну ее тебе.
— Ева, ее зовут Ева, — Ангел, оторвавшись от дороги, бросил на меня долгий, изучающий взгляд.
— Я верну тебе Еву, лисёнок. Во что бы то ни стало. Верь мне, — прикусив нижнюю губу, я тихонько кивнула ему в ответ, и откинув голову на спинку сиденья, уставилась на дорогу.
Вскоре бессонная ночь дала о себе знать, и меня сморил беспокойный сон, где я, схватив в охапку дочь, бегала от Шкурова, пока не попала в лапы инквизиции. Резко подскочив на месте, я открыла глаза и начала нервно осматриваться по сторонам.
Машина стояла на узкой дорожке, с двух сторон окруженная высокими деревьями, отбрасывающими пугающие тени. Ангела внутри не было.
Аккуратно потянувшись к ручке двери, будто боясь, что лишний звук привлечёт чье-то ненужное внимание, я шумно сглотнула, и в этот момент, сквозь переднее окно, заметила промелькнувшую снаружи тень.
— Аааааааа, — громко закричала я, забравшись с ногами на сиденье и выставив вперед руки.
Раздался громкий скрежет. Открылась водительская дверь и в салоне прозвучал веселый голос моего мужа.
— Ну ты и трусиха!
Разозлившись, я издала громкий звук, больше напоминавший рык.
— Какого черта ты бросил меня спящую в этой глуши и исчез?
— Прости, крошка, ты так сладко спала, а мне надо было проверить, на месте ли наш перевалочный пункт. Сто лет там не был.
— Что еще за перевалочный пункт?
— Так мы с ребятами зовем заброшенную хижину в лесу. Отсюда до нее рукой подать, — открыв самостоятельно дверь со своей стороны, я спрыгнула на землю.
— Твои друзья уже там? — потянулась, чтобы размять мышцы, что за время, проведенное в салоне, успели чуть ли не одеревенеть.
— От них сюда путь не близкий. Подождем до завтрашнего утра, — уставившись в упор на Ангела, я застыла с открытым ртом, — кажется, из-за проведенного ритуала, я ощущаю твой страх и… замешательство, вот здесь, — он ткнул себя в грудь, — будто пальцами кто-то щекочет.
— Я не хочу прохлаждаться, пока моя дочь у этого чудовища!
— Я бы отправился сейчас за ней, но не хочу бросать тебя одну в лесу. Шкуров ее и пальцем не тронет. Она его основная ниточка к тебе, не забывай об этом.
Я шумно вздохнула и протянула ему руку.
— Хорошо, веди в эту свою хижину, и в твоих же интересах, чтобы там была вторая кровать, иначе ночь проведешь на свежем воздухе.
Ангел повел меня за собой в ту сторону, где виднелась сплошная чаща деревьев.
— А как же супружеский долг? Стоило жениться, как невеста из милой и послушной малышки, превратилась в грозную мегеру. А ведь мужики предупреждали… Ай! — это я стукнула его кулачком по спине, чтобы меньше болтал.
Глава 6
Крепко сжав руку в кулак, Владимир со всей силы ударил по гладкой поверхности стола, чуть не задев стоявший на нем хрустальный шар, что уже около десяти минут не мог поведать ведьмаку о том, куда делась Есения, которая после их телефонного разговора, направилась не к нему в офис, а по неизвестному адресу.
Сколько он не пытался узнать о хозяине той квартиры, ничего не получалось, и это начало действовать ему на нервы. Вдруг у нее там любовник? Или близкий дружок, к которому она отправилась за помощью. Удавить бы гада собственными руками.
Отправив на задание свою команду зачистки, приказав схватить всех, кого обнаружат в квартире, ведьмак ждал новостей, изводя себя все сильнее и сильнее. Он никогда не отличался терпением, вот и сейчас завертелся на месте и, схватив телефонную трубку, набрал внутренний номер.
— Свят, ну что там? Есть новости?
— Глухо. Квартира пустая, даже вещей личных не нашли.
— Объявляй общевидовой розыск. Пятьдесят тысяч златых тому, кто даст наводку!
— Хорошо, Володь, а что с малявкой делать? Сидит тут, волком на меня смотрит, мамку свою требует.
— Давай ее сюда, в кабинет. Познакомлюсь со своей будущей падчерицей, — Шкуров положил трубку и уселся в кресло, мысленно решая, что ему делать со взбалмошной рыжей девчонкой, когда его люди привезут ее к нему в дом.
В одном он был уверен точно, никаких ей больше поблажек. Схватит и запрет в своей комнате. Не захотела стать женой, будет просто подстилкой. Большего она, как оказалось, не заслуживает.
Не прошло и пяти минут, как в дверь тихонько постучали.
— Войдите.
Зашел Свят, который на вытянутых руках нес пытающуюся вырваться куколку в красивом розовом платье. Та вертелась ужиком, дрыгала ножками и ручками, и все пыталась куснуть громилу своими маленькими зубиками. У нее ничего не выходило, но девочка не расстраивалась, делая все новые попытки.
— Вот она, Володь, спиногрызка мелкая, — поставив Еву на ноги перед своим приятелем, Свят сделал шаг в сторону, — чуть глаза мне не выколола пальчиками своими.
Ева громко фыркнула, а затем подняла взгляд, в котором не наблюдалось ни грамма испуга, на сидящего перед ней Шкурова. Тот уставился на ребенка так, будто увидел перед собой привидение, и это не укрылось от стоящего неподалеку Свята.
— Что с тобой? Позеленел вдруг, как умертвие.
— Ты что, слепой что ли? — прохрипел Владимир, не понимая, как мог пропустить такое, — эти глаза, волосы, черты лица. Она тебе никого не напомнила?
— А ты думаешь я приглядывался? Ну малявка и малявка.
— Она же вылитый Ангел, только в миниатюре.
— Ну красивая, не спорю, но злюка же, какой из нее ангел?
— Идиот, — покачав головой Шкуров, и махнул ему на дверь, — подожди снаружи, позову скоро.
Свят вышел, а Владимир, поднявшись с кресла, встал на колени перед малышкой и, приподняв пальцами ее подбородок, начал внимательно разглядывать детское личико. Ева, не привыкшая к подобному обращению, оттолкнула руку мужчины и выпучила нижнюю губу.
— Де мамаськааа? — крикнула она, топнув ножкой.
— Мама скоро приедет к тебе, — выдавил из себя улыбку Шкуров, все еще не понимая, как такое возможно, что дочь запавшей ему в сердце официантки, похожа как две капли воды на его наемника.
Совпадением это быть точно не может. Не иначе как эти двое знакомы, не зря Ангел на последней встрече про нее спрашивал.
Еще ее внезапное исчезновение с его радаров. Ангела-то в шаре он уже год не видел. Теперь понятно, к кому она бросилась за помощью.
Как бы ценен не был этот экземпляр, он только что подписал себе смертный приговор.
— Тот дятька звой, он забьял мой утюзок! — Ева ткнула пальчиком в сторону двери, с другой стороны которой находился Свят, — мамаська пыидет и ему по попе атата.
— А я тебе нравлюсь? — поинтересовался Владимир, поражаясь решительной натуре этой малышки. Другая на ее месте валялась бы в истерике до приезда матери, а эта стоит тут перед ним, и пытается качать права, — я твой новый папа, Ева.
Последние слова заинтересовали ребенка. Она сделала нерешительный шаг в сторону Шкурова, начала внимательно разглядывать его лицо, а затем скептически покачала головой.
— Неть, мамаська говоит, мой папа кьясивый пыинц, и зывет в босем замки, а ты похос на Касея Бисметнава, — Шкуров нахмурился, понося про себя последними словами Есению, что с рождения вбивает в голову дочери бредовые сказки.
— Твоя мама меня любит, мы поженимся, а значит тебе придется звать меня папой.
— Неть, — малышка, услышав эти слова, начала морщить носик, готовая в любую секунду разразиться слезами, — мамаська юбит тока миня!
Встав на ноги, Шкуров отряхнул аккуратно выглаженные брюки и бросил на ребенка грозный взгляд.
— А ну не реви. Терпеть не могу плакс, — затем уселся обратно в кресло и позвал стоящего за дверью Свята, намереваясь сбагрить ему девочку до того момента, как ребята привезут к нему Есению.
Тот вошел в кабинет, потянул руки к Еве, намереваясь схватить ее в охапку и вынести наружу, но не тут-то было. Девочка отпрыгнула в сторону и, оказавшись рядом с Владимиром подняла вверх обе руки и громко закричала.
Сидящий на кресле мужчина сначала не понял, что происходит, но увидев направленный на него, полный ужаса взгляд Свята, осознал, что дело пахнет жареным…
«Жареным» в буквальном смысле слова.
Волосы Шкурова внезапно загорелись, но он некоторое время не чувствовал, что голова объята пламенем, а когда все же заметил, истошно заорал, вскочил с кресла, упал на пол и начал бить себя руками по макушке. Свят рванул к столу, на котором стоял наполненный водой кувшин и, перевернув его, вылил все содержимое на голову ведьмаку.
Ева, выпучив свои маленькие глазки, не отрываясь смотрела на поднимающегося на ноги мужчину. В силу своего возраста она не осознавала, что происходящее было делом ее рук, а вот остальные присутствующие в кабинете, в этом не сомневались.
Прикрывая рукой плешь, Шкуров бросил на нее убийственный взгляд и во всю мощь своих легких заорал.
— Убери ее с глаз моих, пока не прикончил на месте! И руки связать не забудь! Чертово ведьминское отродье!
Свят схватил ребенка на руки и потащил на выход.
— Я ни отодье, я пинцеса!
* * *
Не скажу, что мы сильно отдалились от дороги, где оставили джип, но ощущения были такие, словно мы с Цаневым очутились посреди густого леса. Вроде бы середина дня, а вокруг одни деревья, сквозь которые еле-еле пробивались солнечные лучи.
Ангел, не сбавляя шага, и продолжая держать меня за руку, вел нас через высокие заросли к перевалочному пункту, где нам предстояло провести ночь.
Вдвоем. Возможно даже, в одной кровати.
Понятное дело, мне был не до окружающих красот, я все пыталась переварить эту информацию, а потому часто оступалась и задерживала наше шествие.
— Ну вот, пришли, — волк остановился, и ткнул пальцем в сторону небольшого бревенчатого домика, который совершенно не выглядел таким заброшенным, как я изначально думала.
— Ты уверен, что тут никто не живет?
— Кто, в здравом уме, может жить в такой глуши? Ни интернета тебе, ни телевидения. А до ближайшего магазина несколько суток езды.
При слове магазин, я вспомнила о том, что последний раз ела двадцать четыре часа назад. Желудок громко заурчал, что не укрылось от слуха моего нахального мужа, который тут же расплылся в понимающей улыбке, чем ужасно меня взбесил.
— Не переживай, с голоду не умрешь. Покажу тебе избушку изнутри, и отправлюсь на охоту.
— Охоту? — я выпучила на оборотня глаза, — на кого? И чем ты будешь охотиться? Голыми руками?
— У нас тут схрон недалеко, там и ружье имеется, — усмехнувшись, успокоил меня мой благоверный и повел к крыльцу.
Стоило ему открыть входную дверь, что ничем ни снаружи, ни изнутри не запиралась, как я, ахнув от неожиданности, испуганно прижалась к мощной спине волка.
— Ты все еще уверен, что тут никого нет? — еле слышно спросила я.
Застывший на месте Ангел, был поражен не меньше.
Чистый пол, стоящий в центре комнаты стол с самоваром посередине, заботливо застеленная большая кровать у стены, все это просто кричало о том, что домик обжитой, и хозяин просто отлучился ненадолго.
Оставив меня ждать на пороге, оборотень прошелся по всему домику, проверив каждый закуток, и только закончив обход, махнул мне рукой.
— Даже если здесь кто-то и был, он давно ушел, — громко выдохнув, я вошла и, за неимением дивана, присела на краешек кровати.
— Ангел, — прикусив губу, я подняла на него жалостливый взгляд, — прошу, не оставляй меня здесь одну. Вдруг кто-то придет. Я… боюсь, — волк долго не сводил с меня глаз, затем подошел ближе, и склонился надо мной.
— Я не могу оставить тебя голодной, лисенок, — наконец произнес он своим низким, грубоватым голосом, — помимо ружья в схроне имеется пистолет. Я покажу, как им пользоваться и постараюсь вернуться к тебе как можно скорее.
— Может, мне пойти с тобой? Я могла бы помочь, нести добычу?
— В этом случае я не смогу действовать так быстро, как необходимо, и на ужин у нас вместо свежего мяса, будут личинки местных жуков, — его глаза опасно сверкнули, и, к моей досаде, один уголок его рта пополз вверх.
Да он смеется надо мной!
Я решила промолчать, и всем своим видом дала понять этому типу, что обиделась на него. Но Ангела это развеселило еще сильнее.
— Когда ты так мило надуваешь свою нижнюю губку, я из последних сил сдерживаю своего волка, чтобы не цапнуть тебя за нее, — его слова заставили меня смутиться и покраснеть до корней волос.
Напоминая себе, что этот мужчина не заслуживает моего доверия, и что даже потеряв память, он все также легко может разбить на кусочки мое, кое-как собранное после первого предательства, сердце, я все равно не могла сопротивляться его чарам.
Один взгляд в его сторону, и я забывала обо всем на свете, кроме ощущения его теплых губ на моих губах, нежных объятий, и слов любви, что он шептал мне на ушко своим хриплым голосом всякий раз, стоило нам оказаться наедине.
Раньше, все эти воспоминания были будто из другой жизни, а сейчас они казались такими реальными. Вот он, передо мной, протяни руку и прикоснись.
— Ангел, а как давно ты работаешь на Шкурова? — слова, которые я даже не успела обдумать, внезапно вырвались из моего рта.
Оборотень задумался.
— Три года назад я попал в аварию и полностью потерял память. В больнице меня никто не навещал, и я уже было собрался делать оттуда ноги, как в один прекрасный день открылась дверь и вошел Шкуров. Он набирал людей, и предложил мне работу в своей организации и хороший гонорар. Ну а я, не будь дураком, согласился. Ни родных, ни друзей, которые дали бы о себе знать, у меня не было. Терять тоже было нечего, — Цанев беспечно пожал плечами, а я, застыв на месте словно статуя, переваривала его рассказ.
— Получается, ты совсем-совсем ничего не помнишь? И даже семью свою разыскать не пытался?
— Не помню. А когда пытаюсь вспомнить, по голове словно молотком стучать начинают, и в груди адски болит. Лучше не пробовать. А семья… да был бы я кому нужен, сами бы нашли, а не нужен, так чего время тратить? — то, с какой горечью он произнес последнюю фразу, давало понять, что не так уж ему наплевать, как он пытался мне доказать.
Рука, против воли, потянулась к его щеке. Ангел накрыл ее сверху своей ладонью, а пальцами второй руки приподнял мой подбородок, заставив меня утонуть в омуте его серо-голубых глаз.
Здравый смысл помахал ручкой и испарился в неизвестном направлении. А я, чтобы хоть как-то оправдаться в своих собственных глазах, списала все, на проведенный недавно ритуал единения.
Не знаю, кто к кому потянулся первым, но стоило нашим губам соприкоснуться, как весь мир завертелся с бешеной скоростью, а нас двоих словно ураганом подхватило.
Под напором его рта, я таяла и растворялась. Сердце отбивало дикий ритм, а низ живота стянул тугой узел желания, которое я не испытывала уже очень давно.
Прервав поцелуй, Ангел развернул меня спиной к себе, и целуя мою шею, прошелся руками по моим бедрам, приподнимая подол легкого платья.
Дыша так, словно только что пробежала стометровку, я разлепила глаза и первое что увидела, это стоящую на пороге словно привидение, сгорбленную седую старуху, чье морщинистое лицо было испещрено оспинами.
Так громко, я, кажется, еще не кричала.
Глава 7
Резко дернувшись, я спряталась за спиной у Ангела, вцепившись руками в его широкие плечи и крепко зажмурив глаза.
— Какого черта? — раздался недовольный голос волка, и создалось впечатление, что причиной этого недовольства, была не странная старуха, стоящая на пороге, а тот факт, что его лишили «сладкого», — вы кто такая и что здесь забыли?
— Ох, милок, — раздался скрипучий, но с нежными нотками, голос, услышав который я тут же расслабилась и, открыв глаза, выглянула из-за спины оборотня, — прости меня, не хотела я вам мешать. Шла через лес, да наткнулась на эту избушку. Думала, чай никому не нужна, можно и пожить с недельку. А столько травок оказалось кругом, собирать — не пересобирать! Уже месяц как тут кукую.
Она вытащила из-за спины небольшое лукошко, полное зеленой травы с синими цветами. Болизвездник, Аглая учила такой против ангины заваривать.
— Не знала, что хозяева у домика есть, так бы в жисть не сунулась, — тихонько кивнув, женщина повернулась к нам спиной, и потянулась рукой к ручше двери, собираясь выйти наружу.
Ангел, скрестив руки на груди, продолжал молчать, дожидаясь, когда старушка оставит нас наедине, но я такого позволить не могла. Выскочила из-за его спины, бросилась к ней, схватила лукошко и поставила на пол.
— Никуда вы не пойдете. Мы здесь задерживаться не собираемся. Переночуем и завтра уедем, а вы живите сколько нужно, бабушка.
Старушка взглянула на меня своими светло-карими глазами, в глубине которых плескались одновременно обеспокоенность и благодарность. Так Стешу, маму мою приемную, этим взглядом напомнила, что аж сердце сжалось.
— Спасибо, доченька. Да ни к чему все это, вы молодые, горячие, что вам со старухой сидеть.
— Никакие мы не горячие. Это была…. случайность, — бросила взгляд на волка, который, услышав мои слова, состроил обиженную морду, — и больше подобного не повторится. Оставайтесь!
— Ну раз так, давайте я вас хоть чаем ромашковым угощу, голодные поди. Правда есть у меня нечего, сама кореньями да травками перебиваюсь, — с небывалой для ее возраста прытью, старушка бросилась к самовару.
— Не нравится мне все это, — раздался у самого ушка хриплый шепот, непонятно как оказавшегося позади меня мужа.
— Почему? Думаешь, это переодетый маньяк? Вроде не похоже, — чуть слышно съязвила я, поджав губы, — в сказках только вы, волки, под овечьими шкурами прячетесь, да на молоденьких девушек охотитесь.
Ангел с укором взглянул в мою сторону, и направляясь к столу, где женщина уже разливала по кружкам травяную ромашковую настойку, тихонько шлепнул меня по попке, заставив подскочить на месте и громко ахнуть от неожиданности.
Благо хозяйка не поняла в чем дело.
Усевшись с Цаневым на скамейку с одной стороны стола, мы дождались, когда женщина, как мы впоследствии узнали, Агриппина Валерьевна, займет место напротив, и приступили к чаепитию.
Не желая поддаваться молчаливому, с нотками подозрительности, настроению оборотня, я завела со старушкой непринужденную беседу, за время которой мы перезнакомились, и выяснилось, что бабулька она не простая, а потомственная знахарка, травница. От многих хворей излечить с помощью своих зелий может, правда в нашем веке эти знания простым людям не требуются.
Им легче в больницу сходит, кучу денег там оставить, чем знахарке поверить. Вот и приходится Агриппине Валерьевне, как и многим ее коллегам, странствовать по миру, в поисках пищи и крова.
Слушая ее причитания о нелегкой доле, я грустно качала головой, изредка бросая косые взгляды на волка, который даже после ее трогательного рассказа не проникся к женщине доверием, и чуть ли не допрос ей учинил: кто такая, откуда будет, сколько здесь планирует находиться. Будто перед ним не старенькая беззащитная женщина, а какой-то бугай-рецидивист. Но вскоре и Цанев начал плыть, все чаще называя нашу хозяйку по имени отчеству.
Стоило нашим чашкам опустеть, как оборотень начал подниматься из-за стола.
— Мне в лес надо сходить. Может кого подстрелить удастся, есть-то нечего, еще и завтра с утра гости нагрянут, — словно вторя его словам, мой желудок подал голос второй раз за день, вызвав у мужа легкую усмешку.
— Конечно сходи, милок. А мы с Сенечкой пока место вам спальное устроим, да о своем, о женском покумекаем, — упоминание о спальном месте, заставило меня покраснеть до корней волос.
— Отсюда, чтобы ни ногой, — отдав последние указания, Ангел заправил рыжую прядь мне за ушко и, окинув обжигающим взглядом, скрылся за дверью.
— Какого красавца отхватила, повезло тебе, девочка.
— Не мой это… красавец, — прошептала чуть слышно, опустив взгляд.
— Ну и зря, мне бы десяток годков скинуть, я бы тебе показала, как таких молодцов строить нужно, — уставившись на Агриппину Валерьевну я не сдержалась, и прыснула со смеху.
* * *
На то, чтобы отыскать охотничий схрон, который они с Ратко и Никитой соорудили около двух лет назад, у Ангела ушло не так много времени. Ружья, пистолеты с патронами, и ножи лежали никем не тронутые именно там, где и должны были — глубоко в земле, спрятанные от любопытных глаз.
Вторая сущность внутри мужчины продолжала рычать и скрести когтями, заставляя вернуться обратно в избушку, чтобы не оставлять лисенка наедине со старушкой, но здравый смысл подсказывал, что это пустые переживания за малышку, которую сам себе поклялся защищать до последнего.
Пожилая женщина не внушала оборотню опасений, и только его зверь продолжал сходить с ума, что, впрочем, не удивительно. Во-первых, он так отвлекся на близость Есении, что не почувствовал вошедшего в дом постороннего, а во-вторых, скоро на небе должна появится полная луна, которая на всех вервульфов действует подавляюще. Она выводит их из равновесия, заставляя испытывать непонятную тревогу, и именно в этот период времени внутренний зверь наиболее опасен. Несмотря на волю хозяина, он может вырваться на свободу, правда, только если его хорошенько разозлить.
Охота, помимо добычи еды, была прекрасным способом для Ангела снять напряжение.
Он несколько часов исследовал близлежащие окрестности на наличие живности, но, в конечном итоге, был вынужден зайти намного дальше в густую чащу, за что был вознагражден видом возящегося в кустах огромного кабана, которого тут же взял на прицел и повалил первым же выстрелом. Разделав тушу, он взвалил на спину все, что мог унести и направился обратно к избушке, по дороге заглянув в схрон, где оставил ружье, остатки патронов и нож.
Чем ближе Ангел подходил к бревенчатому домику, тем сильнее его начинало съедать беспокойство, для которого, казалось бы, не было причин.
Из-за высоких деревьев, что, не пропуская света, заслоняли небо, было похоже будто середина ночи, хотя, на самом деле, только-только наступил вечер.
Тишина замогильная, даже птицы молчат. И это в лесу?!
В голове волка будто тревожная музыка из ужастиков играла, намекая, что в конце пути его ждет что-то очень нехорошее, и заставляя убыстрять шаг, пока впереди не показался ничем не освещенный домик, окна которого были наглухо закрыты.
Сбросив тушу на землю, Ангел собрался было заглянуть внутрь и позвать Есению по имени, как вдруг тишину разорвал полный боли и страха громкий вопль, раздавшийся изнутри. Он очень быстро прервался, но оборотень бросился вперед и, пинком вышибив дверь, ворвался в дом.
В самом центре комнаты, где до этого стоял стол, что сейчас валялся у стены, и за которым они несколько часов назад пили ромашковый чай, стояло двое перекаченных парней, в которых волк тут же узнал вампиров, работающих на Шкурова.
Один из них держал перед собой Есению, крепко сжав ей рот, не давая произнести ни звука, а второй стоял рядом, держа в вытянутой руке пистолет, дуло которого смотрело прямо в грудь Ангела.
Не в силах больше сдерживать рвущегося на свободу волка, мужчина начал трансформироваться прямо у троицы на глазах. Сначала увеличился в полтора раза в размерах, бугрясь мышцами и покрываясь мелкой шерсткой. Затем на пальцах прорезались когти, а лицо скрыла прозрачная волчья маска, не прячущая яростный оскал.
Еще секунда и бросится вперед, наплевав на опасность схлопотать пулю, но в этот момент Сеня умудрилась цапнуть державшего ее вампира за пальцы и во всю мощь своих легких закричать.
— На потолке!
Ангел задрал голову.
Читать бесплатно другие книги:
