Стреляй, напарник! Белянин Андрей
– И вам здрасте! – буркнул в ответ Саша и, сев на кровати, подвинулся, уступая место. – Присаживайтесь.
– Спасибо! Да, сидеть, пожалуй, будет удобней. Ведь я пришёл к вам с серьёзным разговором.
– А до этого со мной что, несерьёзно шутили?
– О нет! – ничуть не смутился доктор. – Все разговоры внутри этого здания, да и вообще в нашей организации исключительно серьёзные.
Весёлый тон штатного медиума ставил под сомнение данное утверждение. И весь его вид невысокого, чуть полноватого добряка не особенно вязался с самим понятием «серьёзный». Глядя в его круглое, добродушное лицо, легко было представить этого человека скорее уж тамадой на вечеринке или Дедом Морозом на детском утреннике. И пожалуй, он сам охотно поддерживал в собеседнике именно такой обманчивый образ.
– И о чём пойдёт разговор, позвольте полюбопытствовать?
– Конечно же о вас, Александр Васильевич. О вашей дальнейшей судьбе.
Саня внутренне напрягся. Уже больше месяца прошло, как его задержали и допросили. И весь этот месяц он провёл под полным контролем Комитета в одном из принадлежащих организации частных зданий. По большей части в палате без окон, с мягкой обивкой на стенах, полу и двери. Ему говорили, что это временная мера, что он не арестован, а находится под защитой. Но верилось в это с трудом.
Доктор Борменталь, сев на краешек кровати, взял отложенную парнем книгу.
– Майкл Муркок, – прочёл он имя автора. – Любите классику мирового фэнтези?
– Не только классику, – уточнил Александр, – у современников тоже есть отличные произведения. Да и читаю я не только фэнтези.
– Тем не менее я рад, что с фантастическими произведениями вы тоже знакомы. Это позволит вам воспринимать нашу беседу без лишнего скепсиса.
– Вот как! – вскинул бровь узник. – Вы полагаете, после месяца заточения в этих застенках я ещё могу вести доверительную беседу? И, как простодушный ребёнок, буду принимать за чистую монету всё, что вы мне скажете?
– Согласен, это будет нелегко. Но, повторюсь, речь пойдёт о вашей дальнейшей судьбе. Поэтому вам стоит хотя бы не пропускать мимо ушей излагаемую мной информацию и серьёзно подумать над ней. То есть проанализировать, всё тщательно взвесить и принять разумное решение.
Несколько секунд Тимохин прищурившись всматривался в лицо собеседника.
– Ладно! – наконец произнёс он. – Приступайте к изложению. Обещаю хотя бы просто выслушать.
– Отлично! Это как раз то, что нам требуется. – Борменталь сдвинулся чуть глубже на кровать, устраиваясь поудобнее, и, подняв вертикально книгу, повернул её к Сане обложкой.
– Знаете, почему я так обрадовался вашему увлечению фантастикой? – начал он с вопроса и сам же на него ответил: – Да потому, что из этих книг вы получили превентивное знание о многогранности нашей вселенной, точнее, о существовании параллельных миров. Миров, существующих… мм… скажем так, рядом с нашим, но не пересекающихся с ним без определённой манипуляции.
Выдав всё это, магистр сделал паузу и посмотрел Саше в глаза, ожидая реакции. Её не последовало, молодой человек оставался невозмутим и ждал продолжения. Удовлетворённо кивнув, Борменталь отложил книгу и продолжил:
– В тех мирах, как, впрочем, и в нашем, имеются люди или существа, способные пересекать границы между мирами. А есть также определённые силы, при помощи которых чисто теоретически можно скрестить и сами миры. Вы успеваете за моими объяснениями, что-то надо повторить или разъяснить?
Александр кивнул, сделав рукой приглашающий жест и предлагая собеседнику продолжить. Ещё раз удовлетворённо кивнув, доктор потёр ладони, помассировал пальцами виски и дальнейшие объяснения сопровождал уже жестикуляцией:
– Сейчас я должен рассказать вам о ближайшем к нам параллельном мире. Ближайший не в плане расстояния, а в плане легкодоступности перехода из него к нам и, наоборот, от нас к ним. Чтобы вам было понятней, условно назовём его «мир граней». Грани – это вполне реальное явление, существующее в мире. Они своего рода граница, или, точнее, защитная стена, за которой заперты могущественные магические силы, враждебно настроенные по отношению к человечеству.
Тимохин неуверенно сдвинул брови, но кивнул.
– Враждебны эти силы по самой своей сущности. Для них территории людей – охотничьи угодья, а сами люди – законная добыча. Если этим силам удастся вырваться из-за граней, то господству человечества над природой придёт конец. Человек станет не венцом творения, а всего лишь очередным звеном в пищевой цепочке, причём довольно слабым звеном.
Борменталь сделал ещё одну паузу, проверить, внимательно ли слушает его собеседник. Парень оставался неподвижен, но в глазах явственно читались сосредоточенность, внимание и живой интерес. Благодарно кивнув, доктор продолжил:
– Постольку-поскольку наш мир является, как я вам уже говорил, ближайшим к миру граней, нетрудно предположить, что, завладев тем миром, захватчики возьмутся за наш. В принципе они уже проникают к нам с различными диверсионными целями, но пока это единичные случаи. Но проникновения могут стать и более массированными. А это означает…
– Начало военных действий, равных которым ещё не было в истории человечества?
– Вы сами всё отлично понимаете. У меня просто не хватит слов описать масштаб всех этих бедствий в случае прорыва через грани. – Борменталь помассировал переносицу, перевёл дыхание и обратился к своему слушателю: – Вы меня слышите, Александр?
Молодой человек устало прикрыл глаза, позволив целой гамме чувств отразиться на его лице. И ведь читалось всё – уверенность в неадекватности доктора, досада из-за зря потраченного времени, недоверие – ибо все врут, и слабенькое, едва заметное сомнение типа «А вдруг всё правда?» Тем не менее он ничего не стал отвергать, отрицать, а лишь неопределённо пожав плечами, сказал:
– Пока мне всё более или менее ясно. Дальнейшее зависит от того, что я ещё от вас услышу.
– Как я уже вам говорил, ваше желание слушать и слышать и есть моя главная цель. Теперь будьте предельно внимательны, сейчас я вам обрисую структуру человеческих взаимодействий по обороне от потусторонней агрессии. Мир граней отличается от нашего нестабильной пространственностью. То есть время и пространство в нём пересекаются самым неожиданным образом. К примеру, на одном материке могут сосуществовать Европа эпохи Ренессанса и китайская империя Цинь. Крестовые походы могут пересечься с набегами гуннов под предводительством Аттилы. Расы, которые в нашем мире существуют только в историческом фольклоре, там живут наравне с людьми. И самое главное, в мире граней идёт противоборство религии с самой настоящей магией.
Далее доктор перешёл на язык цифр и сухих фактов. Если всё пустить на самотёк, то потусторонним силам не понадобится много времени, чтобы выбраться из своего заточения и предъявить права на владение всеми мирами. Чтобы избежать этого, организацию обороны от вторжения взяли на себя представители силовых ведомств и ведущие учёные нашего мира. Граничары – таково их официальное название, принятое в любой точке земного шара.
По сути, они берут на себя функции пограничников. По специальным порталам тщательно подготовленных специалистов отправляют в мир граней, где они играют роль героев – великих воителей, полководцев, предводителей всевозможных вооружённых формирований, способных вести боевые действия буквально по всем фронтам.
Каждый из них приписан к определённому участку граней. Их, скажем так, пограничные заставы могут представлять собой замок, крепость, форт, а иногда даже целый город или остров. А в степях на юге или востоке граничары вообще командуют кочевыми племенами, без постоянного места проживания, но при этом держат под надзором свой участок граней.
Увлечённый своей лекцией Борменталь больше не мог усидеть на месте и ходил по палате от стены к стене, уже даже не глядя, слушает ли его Александр. А тот слушал. И очень-очень внимательно.
– Итак, – Доктор поднял указательный палец, как бы призывая к максимальному вниманию, – граничары – пограничники. Но по факту это всего лишь солдаты. А у каждого солдата должно быть своё командование. Генеральный, так сказать, штаб. Эта организация вербует граничар, готовит их, обеспечивает легендой, забрасывает к месту службы, руководит их действиями, а в случае необходимости обеспечивает экстренную эвакуацию… Одно из ответвлений этого штаба, что-то типа филиала, носит название Комитет. В его стенах, дорогой Александр Васильевич, мы с вами сейчас и находимся.
Как бы для ясности Борменталь повёл руками вокруг себя, указывая на стены и потолок палаты.
– Здесь ведётся организационная деятельность по обороне нашего мира и мира граней. Вы, Саша, человек не военный, но образованный. А значит, должны понимать: для успешного функционирования штабу необходимы два ведомства – разведка и контрразведка. Под надзор контрразведки вам и довелось попасть. Помните про метку-маяк?
– Про такое не забудешь.
– Значит, продолжаем?
– Да, я настаиваю.
Медиум по прозвищу Борменталь удовлетворённо кивнул. Продолжение было ещё более экспрессивным.
Несмотря на все защитные функции граней, существам с той стороны иногда удавалось найти лазейки и проникнуть в мир людей. Граничары встречают и уничтожают подавляющее большинство из них. Но единицам всё-таки удаётся проскочить.
Так вот выслеживать этих пронырливых лазутчиков приходится сотрудникам Комитета, а конкретнее отделу разведки и контрразведки. Из-за общего дефицита кадров в России обе эти функции выполняет один отдел. Выследить, поймать и при необходимости ликвидировать – вот основные задачи. Но что же из себя представляют просочившиеся твари? В основном это самые разные безмозглые монстры, помешанные на жажде крови.
Их действия примитивны, и, несмотря на свою злобность, они не в состоянии нанести такой уж непоправимый вред. Хуже, причём гораздо хуже, когда удаётся проникнуть какой-нибудь более развитой твари, способной вести организованную агрессию. Они умеют скрываться, планировать и осуществлять диверсии и саботаж различных масштабов.
Но даже их достаточно быстро научились выслеживать и обезвреживать. Хотя бы потому, что по сути своей это нелюди. Монстры. А вот если представить, что организацией охоты для этих тварей стали бы заниматься сами люди?
Доктор многозначительно замолчал, глядя, какой эффект его рассуждения производят на Александра.
Тот сидел как школьник, глядя во все глаза, разве что рот не раскрыл от удивления. Когда смысл сказанного уложился у него в мозгу, Тимохин затряс головой, словно прогоняя наваждение.
– Постойте, дайте отдышаться, – попросил он. – Итак, господин Борменталь, вы…
– Не надо «господина», – прервал его доктор. – Просто Борменталь или, если угодно, Алексей Сергеевич.
– Хорошо! Алексей э-э-э… Сергеевич. Неужели вы хотите сказать, что среди людей найдётся кто-то пожелавший добровольно служить монстрам из чужого мира?
– Иуда не единственный пример предателя. Во все времена находились его достойные подражатели. – Доктор как бы в сожалении развёл руками.
Всё верно, хотя если задуматься, то Иуда, по сути, предал лишь своего учителя. А есть такие, кто готов продать весь род человеческий ради своих корыстных интересов. Вот как раз они и переходят на сторону тёмных сил из-за граней. В Комитете их называют ренегатами. И, как правило, это далеко не рядовые граждане. Увы…
В ряды ренегатов вступают люди, наделённые от природы каким-нибудь даром. Ведьмы, колдуны, спириты, экстрасенсы и прочие, прочие, прочие. Бывает, что предателями становятся люди вообще без дара, но страдающие тщеславием и наделённые властью. То есть состоящие на крупных правительственных должностях не самого высшего ранга, но активно туда стремящиеся.
Сообща ренегаты и монстры из-за граней способны наделать много бед.
Борменталь отошёл к дальней от кровати стене и, заложив руки за спину, уставился в одну точку. Словно в задумчивости, он продолжил свой рассказ, но голос стал каким-то озабоченным и даже грустным:
– А самый тяжёлый урон способны нанести люди последней категории – эмиссары.
– Эмиссары? – переспросил Тимохин. – Кто это?
– Попробую объяснить, – всё тем же голосом ответил доктор. – За гранями живут не только монстры. Там много чего жуткого водится. И есть существа, которых мы условно называем «магические тени». Живые, злобные и крайне опасные. Для них не проблема проникнуть в мир людей. Быстрые, незаметные и почти неуязвимые, они идеальные шпионы. Везде пролезут, всё увидят и кому надо донесут. Но есть и у них серьёзный минус – они бесплотны и не могут нанести материальный ущерб. Однако…
По словам магистра выходило, что если такая тень сольётся с телом человека из реального мира, то получится индивид, обладающий огромным потенциалом. Сила и ум человека, помноженные на злобность и коварство тени, – гремучая смесь, способная нанести огромный вред. Таких особей принято называть эмиссарами. И вот они являются наиболее опасными противниками по эту сторону граней.
– Вселяются в тела? – поморщился Александр. – Брр, так это с ними как-то связаны метки, из-за которых вы меня повязали?
Доктор обернулся к нему, задумчивость спала с его лица, уступая место прежнему весёлому добродушию.
– Да, Саша. Метки и эмиссары напрямую связаны. Понимаешь, метки не появляются сами по себе. Их на тела людям, пригодным для захвата, ставят ренегаты.
– Во как! – опешил Тимохин. – Это что же получается?! Мне мои родинки какая-то ведьма поставила?
– Нет-нет, – ухмыльнулся Борменталь. – Как раз твои родинки даны тебе с рождения. Они просто удачно… или неудачно, это как посмотреть, сложились, образуя уже готовую часть символа. А вот какой-то ренегат, узнав, что ты психологически годишься для захвата, добавил тебе дополнительные точки, завершив этим символ, и активировал его, сделав маяком для тени из-за граней. Поэтому мы и хотели узнать у тебя, какие странные события с тобой происходили до встречи с нами.
Перестав ходить, доктор снова сел на кровать и доверительно взглянул в лицо Александру:
– По этой информации мы бы узнали сразу два главных фактора. Во-первых, вычислили бы среди населения города или его окрестностей действующего ренегата. А во-вторых, по срокам определили бы, на какой стадии захвата находилась тень внутри тебя. Впрочем, последний момент уже и так понятен. Можно сделать вывод, что меченым ты стал примерно за неделю до встречи с Всеволодом.
– Всеволод? Это тот длинный на «опеле»? – хмуро припомнил Саша.
– Да, но не злись на него. Это его работа – выслеживать и докладывать.
– Да шут с ним! – отмахнулся Тимохин. – Что по эмиссару? Чего я ещё не знаю?
– Ну что ещё, что ещё? – Потирая в очередной раз переносицу, Борменталь пару секунд собирался с мыслями. – Пожалуй, вряд ли ошибусь, предположив, что через три-четыре дня, если бы мы тебя не задержали, процесс стал бы необратим. И сейчас твоё тело, управляемое тенью, ходило бы по городу, вытворяя такие вещи…
– Но ведь захват не удался! На фига тогда меня держать взаперти?
– Не всё так просто, Саша, – с сожалением и сочувствием протянул магистр. – Видишь ли, метка до сих пор активна.
– Активна? Что это значит?
– Это значит, что тень ещё может вернуться, чтобы закончить начатое. Где и когда это может произойти, никто из Комитета предсказать не возьмётся. Вот и держат тебя под наблюдением. Чтобы перехватить его или просто не дать заселиться. К тому же есть ещё вероятность его самостоятельного прибытия.
Александр нахмурился, явно затупив. Пухловатый Борменталь потёр подбородок, соображая, как простым языком объяснить собеседнику довольно сложное явление. Затем вспомнил, где работал Тимохин, и нашёл, как ему показалось, удачное сравнение:
– Ты в офисе работал? Допустим, что человек – это документ-оригинал, который надо скопировать. Документ сканируют, а потом сканированное изображение накладывается на чистый лист. Получается копия. Так вот, если человек это документ-оригинал, тогда эмиссар – это копия на чистом листе. Изначально его тело является сгустком эфирной субстанции. То есть сканированное изображение. И лишь попав к нам, эта субстанция «затвердевает», принимая материальною форму. Становится самостоятельной боевой единицей, точно копирующей того человека, с которого был снят скан. Принято считать, что это эмиссар самостоятельного прибытия. Не вселившийся в тело, а скопировавший его.
Доктор замолчал в ожидании, пока собеседник переварит информацию. А тот вновь погрузился в глубокое раздумье, хотя на самом деле в голове его не было ни одной мысли. Всё услышанное казалось ему полным бредом. Тем не менее разговор затягивался, надо было как-то отреагировать, отмолчаться не получится.
– Знаете, доктор, – наконец выдохнул Александр, подперев лицо руками, – во всё это трудно поверить. Звучит складно, но нереально.
– Но вам показывали записи с видеокамер, где вы своими глазами видели, что с вами происходило во время задержания.
– Да. Я это помню и объяснения этому не нахожу. И кстати, там не видно, что именно было в туалетной комнате, а ведь именно в ней, как я понимаю, произошло что-то экстраординарное?
– О да! Именно экстраординарное. – Алексей Сергеевич извлёк из кармана айпад и, включив на нём видео, протянул парню. – Это записи с портативных камер, вмонтированных в одежду наших бойцов. Качество съёмки, конечно, не голливудское, но интересные моменты разобрать можно. Взгляните.
Несколько минут Тимохин просматривал четыре видеоролика. С каждым просмотром он становился всё мрачнее и мрачнее. Записи закончились, и молодой человек, закрыв глаза, откинулся на подушку, замолчав на целую минуту.
– То, что произошло в том зеркале… – наконец проговорил он. – Это было… ну… короче, что это было?
– Я полагаю, – ответил доктор, – то самое «отсканированное изображение». Ещё не эмиссар, но уже и не совсем тень. Оно не успело полностью подчинить ваше тело и не могло просто сбежать, покинув вас. Вне вашего тела тень может существовать только ночью. А наши сотрудники пришли за вами днём. Ей для бегства понадобился проход в астрал, роль которого и сыграло зеркальное отражение. Оно совершило преждевременный, а потому и недолгий захват контроля над вами и прорвалось к зеркалу, где посредством зрительного контакта с собственным отражением открыло себе портал для бегства. Таким образом, ваше тело освободилось от чужака. А полутень-полуэмиссар ушёл через астрал к себе за грани и, скорее всего, вернётся при первой же возможности.
– Оно вернётся опять в меня? Через эту, мать её, метку?
– Возможно, опять в вас, а возможно, и самостоятельно. Но и во втором случае ей всё равно понадобитесь вы для открывания портала.
– А каким образом я смогу ей открыть этот самый портал?
– Тем же, каким она сбежала. Через зеркальное отражение. Поэтому мы временно изолировали вас от любых зеркал и любых блестящих предметов.
Не сдержавшись, Тимохин смачно матюкнулся, вслух желая всем пришельцам потусторонних миров самых извращённых отношений друг с другом. Выплеснув злость и немного остыв, он спросил о своей дальнейшей судьбе. Долго ли его ещё будут держать взаперти? Или же могут вообще… устранить?
– За кого вы нас принимаете? – рассмеялся медиум. – Мы государственная организация. Секретная, но законопослушная. И уж поверьте, мы ценим каждую человеческую жизнь.
– Так что же теперь со мною будет? – примирительно спросил Санёк. – Говорите прямо, не жалейте.
Борменталь глубоко вздохнул, вновь потёр пальцами виски и утомлённо выдохнул:
– Гражданин Тимохин Александр Викторович, я уполномочен предложить вам стать внештатным сотрудником Комитета. Конечно же после прохождения соответствующего обучения и усиленной подготовки.
– А-а другой вариант?
– Честно говоря, выбор у вас невелик.
Астрахань. Апрель. Наши дни
Александр оборвал поток воспоминаний. Он по-прежнему шёл по набережной вдоль канала, мимо отдыхающих от дневного труда людей.
– Чёрт бы подрал этого залётного эмиссара, – сам с собой неожиданно заговорил он. – Столько лет его ждали – ничего. Уже и думать про него забыли, а он, гад, тут же нарисовался. Хотя чего врать-то? Никто про него не забыл, ни я, ни тем более наши…
Живя своей частной жизнью или выполняя очередное задание, Тимохин спинным мозгом чувствовал неусыпное бдение комитетчиков. За ним следили, его страховали. В закрытой учебке, когда их, внештатников, натаскивали на борьбу с матёрым противником, ему всегда доставались опытные напарники, слишком строгие и привередливые. Потом он не раз мысленно благодарил учителей за уроки выживания и вообще за сохранность собственной шкуры.
И уже после, отправляясь на самостоятельные задания, он краем глаза замечал пристальный интерес к своей персоне посторонних – якобы случайных прохожих. Тем обиднее проворонить момент вторжения.
Эмиссар проник в их мир несмотря ни на что – ни на слежку Комитета, ни на подготовленность самого Александра. Взял и проник, оставляя за собой кровь, разрушения и трупы! А они все, как лохи, прозевали! Проморгали! Профукали!
Тимохину хотелось провалиться сквозь землю или прыгнуть через ограждение в канал. Он даже огляделся вокруг на предмет поломать что-нибудь или с кем-то подраться. Три модно одетые девушки прошли мимо, весело болтая о своих девичьих делах. Это отвлекло от разрушительных мыслей. Полюбовавшись им вслед, он продолжил путь домой, но уже не думая о наболевшем. Умение отключаться было жизненно важно для любого внештатника, ибо спасало от нервного стресса и депрессии.
Теперь, избавляясь от тяжких раздумий, он решил проявить интерес к происходящему вокруг него. Перестал хмуриться и разглядывал проходящие компании, парочки, одиноких прохожих. Проходя мимо скамьи, молодой человек задержал взгляд на сидящей на ней стройной блондинке.
«Довольно миленькая», – улыбнулся он, мысленно оценивая девушку. Та поднесла к губам зажатую в пальцах сигарету, до этого не замеченную Сашей.
«Тьфу ты, шмара», – столь же резко развернулся Тимохин, меняя своё мнение.
Он терпеть не мог курящих женщин. «Не люблю с пепельницей целоваться!» – объяснил он когда-то давно подруге, с которой расставался, причину разрыва отношений. Этот мелкий инцидент снова поверг его в дурное настроение.
Опять вспомнилось зеркало в кабинете ведьмы и леденящий, пристальный взгляд с той стороны стекла. Тот самый взгляд, от которого Александр не смог отвести глаз. Не смог, хотя и был предупреждён об опасности. Не смог, хотя хотел это сделать. Не смог просто-напросто потому, что…
«Убью гада! – пообещал себе Тимохин. – Каким бы крутым он ни был, найду и прибью!»
Подвёрнутая утром щиколотка стрельнула резкой болью, напоминая о его плачевном физическом состоянии. С такой ногой много не навоюешь.
«Всё равно прибью. Но попозже. А пока домой. Восстанавливать силы».
С этими мыслями он шёл весь остаток пути до дома через вечерний, предзакатный город, жители которого даже не подозревали, какая угроза нависла над их миром.
Глава 2
Неизвестный исполнитель надрывался, выдавая в рок-аранжировке известную когда-то песню о Щорсе. Александру она нравилась, и он её с удовольствием слушал. Пока не поставил на рингтон. Теперь при звуках этой мелодии в нём просыпалась злость. А уж если это происходило рано утром, то…
С яростным рычанием он нашарил под подушкой нож и метнул его, целя на звук мобильника. Если бы перед этим он открыл глаза или хотя бы просто сосредоточился, то бросок мог бы и получиться. А так нож улетел по неизвестной траектории и с жалобным звоном, стукнувшись плашмя об стену, упал на пол. Само собой, настроение от этого ни капельки не улучшилось.
Рингтон продолжал своё чёрное дело, прогоняя остатки сна. Замерев на некоторое время в абсолютной неподвижности, Тимохин признался себе, что вставать придётся, как бы ни не хотелось. Но тем не менее ещё минуту-другую потянул время, словно надеясь, что мобильник смилостивится и в образовавшейся тишине можно будет вернуться в сладкую и такую желанную негу сна…
Поскольку рингтон продолжал безжалостно голосить на всю квартиру, то волей-неволей, тяжко вздохнув, молодой человек открыл глаза и попытался встать. Словно бы специально дождавшись этого момента, на всё тело навалилась тупая боль. Драка у ведьмы и пешая прогулка до глубокой ночи – всё это разом напомнило о себе, заставив стонать и тихо материться. Однако мобильник не умолкал, требуя ответить на вызов.
Кряхтя и морщась, Тимохин добрался до пуфика и нажал пальцем на экран, отвечая настырному абоненту, требующему его внимания в такую рань.
– Алло, слушаю!
– Открой дверь, – донеслось из динамика.
– Чего?! – опешил Тимохин – Какую дверь?
– Свою дверь, входную. – В подтверждение этих слов из прихожей раздалась трель дверного звонка. Сказать, что Александр был удивлён, значит не сказать ничего.
За всё время его работы внештатником майор Сулинов ни разу не приходил к нему домой. Да что майор, вообще никто из Комитета не приходил. А тут нате вам, такое явление! Забыв от удивления про боль, парень поспешил открыть дверь, дабы впустить нежданного визитёра.
Он оказался прав, за дверью стоял Сулинов. Правда, не один, за его плечом переминался с ноги на ногу Всеволод. «Вот уж кому совсем не рад», – зло подумал Александр.
– В квартиру впустишь, – без вопросительного тона спросил майор. – Разговор серьёзный, в подъезде такое не обсуждают.
Тимохин молча кивнул и посторонился, пропуская гостей. В том, что разговор серьёзный, он не сомневался, и тому было две причины. Первая – нежданный визит на дом, а вторую держал в своей руке Всеволод. Небольшой пузатенький чемоданчик из сероватого металла. Такие внештатникам выдают для охоты на крупных монстров.
Пропустив в прихожую майора, Саша как бы невзначай толкнул дверь, чтобы та стукнула входящего следом Всеволода.
– Упс! Извини, приятель. Я тебя не заметил.
Как и в прошлый раз, тот смерил его гневным взглядом, но опять промолчал.
– Заканчивай эти ребячества! – вступился за него майор, не оборачиваясь и сразу направляясь в комнату. – Вам работать вместе. Поэтому все свои детские обиды приказываю оставить в прошлом.
– Это в каком смысле «вместе»?! – насторожился Тимохин, устремляясь вслед за Сулиновым.
Анатолий Викторович не спешил отвечать. Заложив руки за спину, он оценивал убранство «хором».
– Хм! Обстановочка у тебя, прямо скажем, спартанская, – последовало его резюме.
– Меня устраивает.
Минимум мебели – компьютерный стол, на нём системник и огромный монитор, он же по совместительству телевизор, один овальный пуфик, да ещё на полу матрас с подушкой и пледом. Этим исчислялись предметы бытового уюта, дальше начинался тренировочный инвентарь. По стенам было развешано с десяток деревянных мишеней разных форм и размеров. Между ними, на крючках и на полках, развешано и разложено холодное и метательное оружие, с которым он упражнялся днями напролёт.
– А разве законно так свободно держать оружие в доме? – подал голос наконец-то вошедший в комнату Всеволод. – Нужно всё это хранить в специальном сейфе. Под замком!
– Поумничай тут у меня, – привычно огрызнулся хозяин квартиры. – Всё это оружие по закону числится туристическим или спортивным инвентарём, поэтому в специальном хранении не нуждается. Кстати, сейф-то у меня есть, – он кивнул на стоящий в углу металлический ящик, – но в нём я держу два охотничьих ружья с боеприпасом, арбалет и стрелы с боевыми наконечниками. Номерные, кстати сказать. Так что у меня всё законно.
Пока молодые люди препирались, майор занял пуфик, сев боком к столу и облокотившись на него, а спиной упёрся в стену. Устроившись поудобней, Сулинов объяснил цель визита:
– В свете вчерашних событий требуется устроить тебе служебное взыскание с лишением премии. Перечислять все твои провинности не стану, слишком утомительно. Но скажу тебе честно: ещё один подобный косяк, и нам будет проще и дешевле опять запереть тебя в палате. Я доступно объясняю?
– Не совсем. – Тимохин сделал паузу, потерев лоб. – На фига меня в палате запирать? Насколько я понял, эмиссар уже здесь, со своим собственным телом, значит, я ему уже на фиг не сдался. И вам, кстати, теперь тоже. Увольте меня ко всем чертям, и дело с концом, можете даже без выходного пособия, плакать не буду.
– Размечтался, – фыркнул майор. – Ты контракт подписал? А в нём, напомню, говорится, что покинуть нас ты сможешь только вперёд ногами.
Тимохин поморщился, этот пункт договора с Комитетом он отлично помнил, но тогда, чтобы выбраться наконец из заточения, готов был подписать всё что угодно. Сулинов насмешливо хмыкнул и продолжил:
– Что же касаемо твоей надобности или ненадобности эмиссару, то тут ситуация пока неопределённая. Чисто теоретически да, ты ему вроде бы уже не нужен. Но по факту, как вчера заметил Борменталь, твоя метка всё ещё активна. Ну-ка, задери футболку!
Александр озадаченно исполнил приказ и, сфокусировав, как учили, зрение, глянул на свои родинки.
– Какого чёрта?! – вырвалось у него. Майор был прав, символ метки-маяка всё ещё светился в своём спектре. – Что же это за ерунда? Почему она не погасла?
– Это ты меня спрашиваешь? – делано удивился Анатолий Викторович. – Уж если доктор Борменталь не смог объяснить твой феномен, то что могу я, простой костолом? Разве только посочувствовать, ибо ты первый, с кем такое произошло.
– Ну спасибо! Мне от вашего сочувствия теперь так на душе спокойно будет, хоть тресни от радости!
– А чем ты недоволен, мы тебе чем виноваты? – задал сразу два вопроса майор. – Не мы тебе эту метку поставили и мишень из тебя сделали. Сам где-то подцепил, себя и вини.
Тимохин не ответил, хмуро уставившись в стену. Действительно, где и когда он получил этот символ, ему не удавалось вспомнить даже под гипнозом комитетских медиумов.
– Короче, – примирительно, но твёрдо проговорил Анатолий Викторович, – ты – наш сотрудник. А значит, хватит причитаний, давай работать, – заключил он, хлопнув ладонью по столу. Стол жалобно скрипнул, а системник с монитором, чуть подскочив, закачались. Майор удивлённо глянул на ладонь, потом на хлипкую конструкцию стола и, чуть отодвинувшись продолжил: – Наказать тебя за вчерашнее мы должны, но не будем. Ибо, если по совести, – он слегка сбавил тон, – твоя вина лишь частична. Ты нуждался в подстраховке, а она опоздала. Наблюдатель, что тебя пас, в плане драки никакущий, ему только слежку доверяют. А я с ребятами не успел вовремя. Дел выше крыши, надо везде успеть, а не всегда выходит.
Спохватившись, что он почти оправдывается перед подчинённым, Сулинов напустил на себя строгий вид и сдвинул брови.
– Самая главная к тебе претензия – это что ты не доделал полученное задание. Тебе полагалось обнаружить, на ком из семьи Карпухиных стоит метка, и выяснить, каким образом или хотя бы где она появилась.
Майор поднялся, видно, надоело сидеть, шагнул к Александру и взглянул на него сверху вниз.
– С первой частью ты почти справился. Методом исключения определил, что меченый – это глава семьи. Но эта информация требует подтверждения. А вот вторая часть задания сейчас наиболее важна. Поэтому как хочешь крутись, а дело надо доделать.
– Анатолий Викторович, – поднял голову Тимохин. – А почему бы вам самим это не сделать? Помнится, со мной вы особо не церемонились: сцапали, притащили, допросили. И получили результат, всё, что знал, я вам выдал. Так чего с Карпухиным так же не поступите?
– Ты слышишь, приятель, – иронично обернулся майор к Всеволоду. – Оказывается, нам всего лишь надо задержать Карпухина и допросить! – Он снова перевёл взгляд на Александра и с лёгкой издёвкой закончил: – И как мы, дуралеи этакие, до такой простой вещи не додумались?
– Ну чё сразу дуралеи-то? Если это не так просто, как мне кажет…
– Вот именно! – горячо перебил Сулинов. – Именно что непросто! Не то нынче время, когда мы могли бы хватать кого попало без особых разъяснений. В принципе это и раньше было хлопотно, но сейчас нас за такое самоуправство живьём в землю закопают, по самую маковку. Ясно тебе?
Майор сверлил Александра взглядом, а тот старательно отводил глаза и молчал. Постояв в тишине ещё несколько секунд, командир ударной группы отвернулся и снова уселся на пуфик.
– Основная загвоздка в том, что до тебя никак не дойдёт – у нас очень, очень мало оперативных работников. Мы не можем охватить весь город, а ведь надо следить ещё и за всей областью. За всем регионом. – Он многозначительно поднял указательный палец. – Представляешь масштаб работы?
Тимохин неопределённо дернул плечом, оставляя гадать, представляет он или нет.
– Наблюдателей у нас хватает, поднять тревогу в случае обнаружения врага есть кому. Но с ударными группами просто беда. Многих «волкодавов» пришлось временно переквалифицировать в граничары. И пока им не подготовят замену, мы будем работать в авральном режиме. Так что внештатники вроде тебя, прошедшие ускоренные курсы, нам тоже позарез нужны. – Майор опять поднялся с пуфика, как видно усидчивостью он сегодня не отличался. – Поэтому, Тимохин, собирайся к своей знакомой. Следи за ней, за её мужем, делай что хочешь, но выясни всё.
– Позавтракать хотя бы можно?
– Могу дать шоколадку.
Александр стиснул зубы, но забрал подтаявшую «Алёнку», демонстративно ни с кем не поделившись.
– Значит, – прожевав, он кивнул на чемоданчик, стоящий у ног Всеволода, – пушка из этого сундучка предназначена мне?
– Угу, – кивнул майор, не вдаваясь в подробности.
– Полагаете, с Карпухиным могут возникнуть проблемы?
– Нет! – так же кратко, как и в предыдущий раз, ответил Сулинов.
– Так с какого перепугу нам огнестрел выдают? – спросил сбитый с толку Тимохин.
Всеволод поймал взгляд майора, понял всё без слов и ответил вместо него:
– Карпухин может и не представлять серьёзной опасности, но он всё же меченый, и произойти может всё что угодно. Вспомни себя в такой же ситуации.
Александр поморщился, в очередной раз вспоминая свой арест.
– И всё же, – продолжил его коллега, – руководство Комитета полагает, что с появлением нового эмиссара общая ситуация может резко обостриться, в связи с чем решено ввести максимальные меры предосторожности, в числе которых – вооружить внештатных сотрудников табельным оружием.
Майор тем временем извлёк из кармана айпад.
– Приступим к формальностям. Вот, ставь закорючку.
На экране светился формуляр получения на хранение, ношение и применение табельного оружия. Тимохин быстро осмотрел содержимое чемоданчика, удовлетворённо кивнул и поставил на экране подпись. После чего он извлёк РПР (реактивный пистолет Ремезова). По жизни ему больше нравилось холодное оружие, и всегда на операции, да порой и просто на прогулке, он носил ножи и кинжалы.
Но к РПР, или, как их называют сотрудники Комитета, «рэпу» Тимохин относился с уважением. Да и как не уважать ствол, в котором десяток безгильзовых патронов, способных пробить броню современного БТР. Проверив ход откатной части и спускового механизма, Александр отложил пистолет в сторонку, достав из кейса три магазина и коробку патронов.
Под пристальными взглядами товарищей он быстро, как учили, снарядил все обоймы и последнюю вставил в «рэп».
– Внештатник Тимохин к бою готов! – шутливо отрапортовал он.
– Ага! – сухо кивнул Сулинов. – В трусах и в майке, зато с пистолетом. Полная боевая готовность!
– Айн момент, херр команданте!
Через минуту Александр уже в джинсах, кроссовках и футболке с логотипом «Айрон мейден» вернулся в комнату, держа в руках «рэп» и джинсовую куртку.
– Товарищ майор, а позвольте узнать, – уточнил он, доставая из чемоданчика наплечную кобуру для пистолета. – Вы, как только пришли, что-то там сказали про «работать вместе». – Он кивнул в сторону Всеволода. – Что вы имели в виду?
– Как раз это и имел.
– Поясните. Что-то не догоняю.
– С сегодняшнего дня вы с сотрудником Долгоруковым, – он указал на блондина, – формально числитесь напарниками. И все операции выполняете совместно, прикрывая и страхуя друг друга.
«Во попадос!» – мелькнуло в голове Александра. За все годы работы в Комитете он так и не простил Всеволоду свой арест и периодически, при их редких встречах, всячески ему пакостил, нарываясь на драку. Тот, естественно, злился, но от драки уклонялся, ни разу не ответив обидчику. И вот теперь им предстоит вместе работать. Это подразумевало у руководства Комитета какой-то плоский или даже, можно сказать, жестокий юмор.
– Отказаться можно? – со слабой надеждой спросил он у майора.
– Нет, – ответил он тоном не терпящим возражений. – Это решение руководства и обжалованию не подлежит. Ещё вопросы?
– У матросов нет вопросов, – печально вздохнул Тимохин, закончив прилаживать сбрую и вкладывая в неё пистолет с запасными магазинами. Покончив с этим, накинул сверху куртку, положил в карман липовое удостоверение ФСБ и разрешение на оружие, достав их из того же чемоданчика, и, встав у стены, стал перебирать ножи.
– Ну что, напарничек? – между делом спросил он. – Кто в нашем дуэте будет за главного?
Всеволод пожал плечами и оглянулся на майора, как бы ожидая подсказки. Сулинов тоже дёрнул плечом, давая понять, что Комитет на этот счёт особых указаний не давал, мол, вы ребята взрослые, разбирайтесь сами.
– Будем смотреть по ситуации, – сказал Всеволод, отворачиваясь от начальника.
– Отлично! – ехидно протянул Тимохин, выбрав и пряча в рукавах два кинжала. – Нарвёмся по ходу дела на засаду и вместо того, чтобы действовать, устроим симпозиум на тему «Кто у нас сегодня командир?».
– Ну тогда я буду за старшего и действовать будем согласно моим решениям, – невозмутимо решил Долгоруков.
– С фига ли ты?! – возмутился было Тимохин, но, секунду подумав, продолжил уже более спокойно: – Хотя если тебе нравится изображать начальство и в случае неудачи получать по шапке, как старшему, то так и быть – командуй.
– Вот и молодцы, что сразу со всем определились, – сказал Анатолий Викторович, хлопнув себя по коленям и с сожалением покидая пуфик и разворачиваясь к дверям. – Теперь разбегаемся: я по своим делам, а вы следить за Карпухиными. Обо всех событиях сообщать подробно доктору Борменталю каждый вечер. Удачи, орлы!
Дверь за майором захлопнулась, и новоявленные напарники остались один на один. На некоторое время в комнате повисла задумчивая тишина. Знающие люди даже назвали бы её затишьем перед боем. Оба парня переминались с ноги на ногу, но не трогались с места, выжидая неизвестно чего. Наконец Всеволод, по-видимому вспомнив, что взял на себя роль главного, решился нарушить затянувшееся молчание.
– Ну что, – начал он не совсем уверенно, – пора выдвигаться. Пошли?
Читать бесплатно другие книги:
