Стреляй, напарник! Белянин Андрей

– Какой красноречивый призыв, – ехидно буркнул Александр, но развивать тему не стал. Неопределённо пожал плечами и приглашающим жестом указал на дверь, как бы давая понять, что командиру полагается идти первым. Купившись на это показное смирение, Всеволод направился к выходу, а пристроившийся следом Тимохин тут же дал ему понять его ошибку. Короткая подсечка по пятке, и новый напарник, споткнувшийся о собственную ногу, грохнулся на пол коридора.

– Ой-ой! Ну что же вы так неловко, товарищ команд…

Договорить ему не удалось. Как видно, долго испытываемое терпение Всеволода в это утро достигло наконец своего предела. Прямо из положения лежа он свалил обидчика ударом под колено, и хозяин дома рухнул на пол рядом с ним.

Прожигая друг друга немигающими взглядами, как мартовские коты, противники медленно поднялись и, постояв лицом к лицу пару секунд, «взорвались» серией ударов. Руки и ноги мелькали в неутомимом каскаде движений. Более высокий Всеволод из-за узости коридора не мог воспользоваться преимуществом своих длинных конечностей, Тимохин стоял с ним почти в клинче, яростно молотя локтями и коленями.

Напарники дважды переходили в партерную борьбу. Но оба оказались вёрткими ребятами и без труда выскальзывали из захватов и болевых приёмов. Потом Всеволод сумел-таки прорваться из прихожей в комнату. Рванувшийся за ним Саша был встречен прямым ударом ноги в корпус. Пошатнувшись, всё же устоял на ногах и попробовал ещё раз пробиться в комнату, но новая серия высоких ударов ногами заставила его остановиться.

На несколько секунд наступила пауза. Противники стояли друг против друга, оценивая свои позиции. Тимохин счёл свою менее выгодной. Стоя в дверном проёме, он был лишён манёвренности, в то время как Долгоруков своими длинными ногами легко мог удерживать позицию. Чтобы прорваться, пришлось рисковать.

Подняв руки в высокую защиту, Александр шагнул вперёд, намеренно открывая низ корпуса. Его противник попался на приманку, врезав ногой по прямой в живот. А Тимохин спокойно принял удар, выгнувшись назад для погашения инерции, и буквально упал на ногу соперника, обхватив её, как мишка коала ствол эвкалиптового дерева. Блондин, теряя равновесие, запрыгал на одной ноге и таким образом втащил соперника в комнату. Они рухнули на пол и, оттолкнув друг друга, раскатились в разные стороны.

Снова короткая пауза для оценки состояния противника. Александр, сорвав с крючка нунчаки, издал боевой самурайский клич, что-то типа «Банза-ай!» и бросился вперёд. Долгоруков, не глядя, также постарался сорвать что-нибудь со стены, чтобы тоже вооружиться. Но под руку ему попалась только деревянная мишень, выщербленная дырами от ножей. Не отчаиваясь, он использовал её как щит, но Тимохин, вращая и перехватывая нунчаки, нападал на него с разных сторон, под разными углами и в какой-то момент, низко присев, сумел-таки долбануть соперника по щиколотке.

Дико взвыв от жуткой боли, Всеволод вдруг вспомнил, что древние воины использовали щиты не только для защиты, но и для нападения. Подражая опыту предков, он наотмашь махнул своей деревяшкой, отправляя не успевшего увернуться напарника в короткий полёт.

Приземление Тимохина в стену любой авиатор назвал бы аварийным. Во-первых, оно было жёстким. Во-вторых, пуфик, на котором так понравилось сидеть майору, оказался разломан на куски. Саша был готов стерпеть многое, но не уничтожение своей собственности.

– Ах ты, Ситх недобитый! – яростно взревел он. Почему Всеволод вызвал у него ассоциацию со злодеем из знаменитой киносаги, вряд ли кто смог бы объяснить.

Резко вскочив на ноги, он подобрал и запустил в вандала два обломка когда-то удобного домашнего пуфика. Первый обломок отскочил от подставленного щита, а вот второй врезал по колену Всеволода. Конечно, по колену той же самой ноги, щиколотка которой уже пострадала от нунчаков. Вот теперь уже напарник взревел как раненый слонопотам и, поджимая левую ногу подобно олимпийскому дискоболу, мощно швырнул деревянный щит в голову Тимохина.

Тот успел упасть на пол за тюфячком, пропуская летящий снаряд над головой. Деревянная конструкция, бывшая до этого щитом, а ещё раньше мишенью, с грохотом врезалась в стену! Две полки с оружием сорвались и попадали на пол, рассыпав своё содержимое. И без того взбешённый хозяин разгромленной квартиры впал в абсолютное неистовство и, подобно берсерку, ринулся на «врага». Но и Долгоруков, от боли находившийся в состоянии аффекта, с неменьшей яростью встретил нападение.

Сцепившись, как два бультерьера, они начали дубасить друг друга об стены, начисто забыв все приёмы рукопашного боя. И неизвестно, чем бы закончилась эта потасовка, если бы не ещё одна сбитая со стены полка. Утяжелённая лежащим на ней оружием, она рухнула на дерущихся в партере, врезав одному по макушке, а второму по лбу. Это был обоюдный нокаут. То есть сознание потеряли оба… Аут!

– Ну и сволочь же ты, – задумчиво сообщил Александр спустя десять минут, когда они после короткой отключки сидели на кухне и прикладывали к голове замороженный фарш и пакет с пельменями в качестве компресса.

– С чего это именно я вдруг сволочь?

– А кто ты после всего этого?! Сволочь и гад. Ты погляди, во что квартира превратилась. Москва после Наполеона и то наверняка лучше выглядела.

– Вот только не надо валить с больной головы на здоровую, – парировал посрамитель известного полководца. При этом он поморщился, сознавая, что здоровых голов в данный момент на кухне не наблюдается. – Ты в этом погроме не меньше виноват. Я имею в виду твою хату, а не Москву. Сам же драку начал.

– Ничего я не начинал! – постарался изобразить праведное негодование Тимохин. – Подумаешь, подножку сделал! Это шутка такая. Зачем из-за такого пустяка квартиру громить?

– Шутки у тебя дурацкие, – обвинил в ответ Всеволод. – Если бы это был единичный случай, его ещё можно понять и простить. Но ты же мне всё время прохода не даёшь!

– Девка ты, что ли, чтобы прохода тебе не давать? Мы за всё это время и встретились-то всего несколько раз, и то мимоходом.

– И все эти несколько раз ты меня задирал, ты ко мне лез, ты до меня докапывался. Я и так уже долго являл собой образец смирения.

– Чё ж сегодня не смирился? – подковырнул Тимохин. – Решил воздать сторицей?

– Я вот давно понять хотел, за что ты вообще на меня взъелся? Где и когда я тебе так на мозоль наступил?

– И он ещё спрашивает?!

В общем, дальше был суровый мужской разговор о том, кто первый начал, кто виноват и кому извиняться. Один упирал на то, что второй его сдал, из-за чего всё и поехало. Второй логично отвечал, что, во-первых, это его работа, а во-вторых, что было бы с первым, если бы он, второй, вовремя о нём не сообщил? С последним первому спорить было трудно…

Потом на какое-то время наступило молчание. Оппоненты обдумывали варианты дальнейшей дискуссии. Всеволод ещё раз поправил на макушке пельмени, а Тимохин, молча встав, полез в холодильник. Посмотрел на бутылку с пивом, секунду подумав, мотнул головой и достал пакет вишнёвого сока.

– Будешь? – всё ещё кривясь от боли, предложил он спарринг-партнёру.

Тот утвердительно кивнул и снова скривился, поддержав сползающий компресс. Парни церемонно чокнулись, признавая, по крайней мере, силу друг друга.

– Какие наши дальнейшие действия? – спросил Александр через пару минут, когда они, потягивая сок из стаканов, сидели на полу. – Я имею в виду по текущему заданию.

– Ну а какие у нас могут быть действия? – осторожно шевеля разбитыми губами, удивился Всеволод. – Выдвигаемся к дому объекта и начинаем слежку. Всё просто.

– Не так-то и просто. После вчерашней заварухи у ведьмы Надька может на дно залечь и целую неделю носа из дому не показывать.

– Так нам и не она нужна. Метка на её муже, за ним будем следить.

– Тот же вопрос: а смысл? – удивился Тимохин непонятливости напарника. – Простая слежка не скажет нам, где и когда он получил этот долбаный символ. Его разговорить надо. А мы с ним незнакомы, и вряд ли он станет откровенничать с чужими людьми.

– Так что ты предлагаешь? – уступил Всеволод.

– Идти к ним домой и играть в открытую!

– То есть?

– Заявимся к ним домой, обрисуем ситуацию, распишем перспективы и вынудим на откровенный разговор.

– Мы не имеем права разглашать секретную информацию, – поморщился от такой прямолинейности Долгоруков. – Никто из гражданских не должен знать о существовании Комитета, граничарах и самих гранях.

– Так мы и не будем разглашать всю информацию, – пожал плечами Александр. – Кое-что они уже и сами знают. Их несколько ночей тени навещали. Да и Надя вчера у Эммы в офисе такого насмотрелась – о-го-го! Впечатлений наверняка до старости хватит.

– Ну, честно говоря, не знаю… – задумался Всеволод, потирая подбородок.

– Да не парься ты, напарник! Обстряпаем всё следующим образом. Ты стоишь в подъезде для подстраховки, а я иду в квартиру для разговора. В докладе потом напишешь, что о ходе разговора ничего не знал, доверив переговоры мне. А я, если надо будет, привру начальству, совесть позволяет. Зато у нас будет больше шансов добыть нужные сведения. Нужные Комитету, на вес золота. Согласен?

Если бы у блондина Долгорукова после драки не болела половина всего организма, он, может быть, и ещё чего-нибудь возразил, но общее плачевное состояние не располагало к длительным спорам и диспутам. Поэтому решение было принято и одобрено единогласно.

Потратив ещё десять минут на сборы и приведение себя в порядок, парни плечом к плечу отправились на выполнение миссии. Вопрос у них при выходе возник только один:

– На чьей машине поедем, твоей или моей?

Через полчаса внештатник Тимохин хитростью проник в подъезд Надиного дома. Вертя между пальцев нож, он поднимался по лестнице на девятый этаж и раздумывал, как начнёт разговор при встрече. Варианты отбрасывал один за другим, потому что ему было неизвестно, как отреагирует сама девушка на его появление у дверей своей квартиры. Обычный визит вежливости, может, и не вызвал бы больших эмоций, но не появление после вчерашней баталии у экстрасенса.

Девять этажей. Когда идёшь и считаешь, сколько их тебе осталось до нужного, кажется, что они тянутся бесконечно долго. Но если во время подъёма о чём-то серьёзно думаешь, то сам не успеваешь заметить, как проходишь их все. Так и Александр достиг девятого этажа, не успев толком продумать начало разговора с бывшей подругой.

«Ладно, – решил он, пряча в карман куртки нож, – для начала улыбнусь и поздороваюсь. Вполне сносное вступление, а там разберёмся…»

С волнением, которого сам от себя не ожидал, Тимохин позвонил в дверной звонок. Щёлкнул замок, и дверь открылась. На пороге стоял мальчик лет шести.

– Привет, малыш! – сообразив, что перед ним сын Карпухиных, поздоровался он как можно более дружелюбно. – Скажи, а мама Надя или папа Серёжа дома?

Внутренне Александр напрягся, понимая, что его внешний вид – побитая физиономия, зловещий логотип на футболке – вряд ли внушит малышу симпатию и доверие. Тем сильнее было его удивление, когда тот отошёл в сторону, распахивая дверь со словами:

– Это опять вы, дядя Саша? Заходите.

Именно сильное удивление не позволило ему вовремя сообразить, что могло бы означать подобное приветствие. А потом было уже поздно. Он вошёл в квартиру и из коридора сразу прошёл в комнату. Первое, что ему бросилось в глаза, это удивлённое лицо Надежды. Рядом с ней стоял крупный, чуть лысоватый мужчина, в глазах которого скорее уж чувствовалось раздражение всем и всеми. Наверняка муж Сергей, догадаться было нетрудно.

– Опа-а-а! Какие люди и без охраны!

Это восклицание, раздавшееся слева, заставило молодого человека дёрнуться, встретившись взглядом с… самим собой. В кресле у противоположной от четы Карпухиных стены сидел человек, как две капли воды похожий на него, Александра Тимохина.

Единственное различие было только в одежде. В таком прикиде Саша ходил вчера на встречу с Надеждой, а потом с ней же к экстрасенсу. Ну и ещё, пожалуй, выражение глаз – было во взгляде двойника что-то нечеловеческое, пугающее.

– Чтоб мне… – начал было Александр, понявший, кто сидит перед ним, но был прерван насмешливым, нравоучительным тоном эмиссара:

– Спокойно, приятель! Не выражайся, здесь дама и ребёнок. Будь любезен, соблюдай в их присутствии хоть какие-то приличия.

Надменная улыбка на лице говорящего, впрочем, как и его тон, не успокаивали и не располагали к соблюдению упомянутых приличий. Но Тимохин постарался взять себя в руки.

Где-то в подсознании он помнил о том, что монстров убивают, а объекты задержания берут живьём. Сидящий перед ним эмиссар (а в том, что это он, сомнений не оставалось) проходил по второму разряду – объект для задержания. Но как взять его живьём, если согласно видеозаписи этот самый объект в одиночку отмутузил четырёх «волкодавов» Комитета. Круг замкнулся.

«Да ну вас всех…» – мысленно послал он любые инструкции. Ни о чём не думая и ни секунды не колеблясь, выхватил из кармана нож и метнул его, целя злодею в лицо.

В западных кинобоевиках герои обычно метают ножи быстрее, чем их противники, вооружённые кольтом, успевают выстрелить. То на Западе, к тому же в кино. У нас же в стране всё через… Короче, нож воткнулся в спинку кресла, а легко увернувшийся злодей, подражая коню Юлию из мультфильма про одного из трёх богатырей, воскликнул:

– Эй! А вот это уже лишнее!

Что лишнее, а что нет, Александр предпочитал решать сам, поэтому сразу после броска извлёк из кобуры «рэп». Увидев направленное на него дуло, эмиссар сменил выражение лица с насмешливого на что-то похожее на испуг.

– Да ты охренел?! – Залётный бросился вон из кресла, уходя с траектории выстрела.

Бабах!!! Яркий трассёр промелькнул в воздухе, прошивая насквозь кресло и разнося в щепки дверцу серванта.

– Так нечестно! – крикнул двойник, уворачиваясь от второго выстрела, разбившего вдребезги новенький телевизор.

– А мне нравится, – зло просипел Саня, стреляя в третий раз.

В юности он увлекался японскими мультфильмами. Там у одного героя для борьбы с монстрами была особенная пушка, что-то типа крупнокалиберного револьвера с широким навороченным стволом. Убойный выстрел из такого оружия разрывал любых чудовищ на части. Но вот досада! Отдача от такого пистолета отбрасывала героя далеко назад, вынуждая его крушить стены и заборы собственной спиной.

Так вот, у комитетского РПР перед той пушкой было существенное преимущество – откатный механизм, гасящий часть энергии. Но полностью её погасить, к сожалению, невозможно. Поэтому комфортно с «рэпами» обращались здоровяки-«волкодавы», с их-то могучими руками пауэрлифтеров. А вот Тимохину при среднем росте и комплекции стрельба из комитетского табельного оружия давалась нелегко.

После каждого выстрела руку отбрасывало назад, и приходилось снова наводить ствол, ловя мишень в прицеле. Третий выстрел тоже прошёл мимо, нанеся лишь материальный ущерб семье Карпухиных.

– Да угомонись ты, идиот припадочный! – пытался доораться до Сашиного сознания эмиссар, уворачиваясь уже от четвёртого выстрела.

– А ты стой на месте, сволочь! Дай в тебя попасть.

От такой наглости опешил бы кто угодно. Не стал исключением и двойник. Он замер с открытым ртом, не представляя даже, как ответить на столь лестное предложение. И как знать, может быть, пятый выстрел прошил бы негодяя насквозь, положив конец его пока неизвестным козням, но Александр не выстрелил. Он вдруг осознал, что эмиссар стоит между ним и замершей в шоке Надеждой. Даже если тот не увернётся, пуля из РПР пробьёт их обоих навылет.

– Стой, не двигайся! – приказал Тимохин, не придумав ничего лучше.

– Да я и так стою, – пожал плечами двойник. – А вот ты, Александер, чего палишь как сумасшедший? Тебя разве так учили? Ты должен сперва предупредить меня о своих намерениях, предложить сдаться, зачитать права…

– Некролог я тебе сейчас зачитаю! А ну, лечь на пол и руки за голову!

– Можно я не буду ложиться? – возразил эмиссар с уверенной иронией. – Во-первых, пол, не в укор хозяйке будет сказано, – бросил он через плечо, – немытый, одежду пачкать не хочется. А во-вторых, – он снова уставился в глаза внештатнику, – пока я стою спиной к Надежде, ты, приятель, стрелять не можешь.

– Зато я могу! – как гром среди ясного неба прозвучал полный злорадства, но немного дрожащий голос. Оба противника уставились на нового участника, влезшего в инцидент.

Оказалось, глава семьи Карпухиных, когда поднялась пальба, залёг на пол возле дивана. А с наступлением паузы в боевых действиях извлёк из-под дивана охотничью двустволку и с радостным возбуждением направил её на… Александра.

– Эй! Эй! Серёга, спокойно! – Теперь уже пришла очередь Тимохина играть роль миротворца, успокаивая неадеквата, желающего пострелять.

– Я те не Серёга! – чуть не срываясь на крик, дёрнулся Карпухин. – Я те Сергей Николаевич, и давай этого, таво… ну… короче… пушку свою бросай!

Опустив ствол вниз, Тимохин успокаивающе протянул руку к хозяину квартиры и как можно спокойней произнёс:

– Пистолет табельный, бросить его я не могу, меня начальство за это наизнанку вывернет. Давай я лучше его в кобуру уберу, а тебе своё удостоверение предъявлю. Согласен?

Карпухин не ответил, на его лице читалось замешательство, граничащее с паникой.

«Ведь может и пальнуть, – пронеслось в Сашиной голове. – Вон глаза какие сумасшедшие. Да и немудрено, сколько ночей они всей семьёй нормально не спали. Все на нервах. А тут ещё эмиссар припёрся, да и я со своей стрельбой нагрянул».

Соображая, как бы успокоить перепуганного главу семьи, он перевёл взгляд на двойника. Тот беззаботно улыбался, но по коварному блеску глаз было ясно: мерзавец готовит какую-то каверзу. В подтверждение его догадки эмиссар заулыбался ещё злорадней и глубоко втянул ноздрями воздух…

«Вот сука!» – разгадал его намерения Тимохин, овремя бросаясь на пол. Очень вовремя.

Эмиссар притворно, но очень громко чихнул, и от этого чиха и так вусмерть перепуганный Сергей Николаевич вздрогнул и спустил оба курка сразу. Выстрел дуплетом из двенадцатого калибра, да ещё в закрытом помещении… В общем, оглушило всех!

– Блин, мой «рэп» и то тише стреляет, – выругался Александр, тряся головой, чтобы выгнать звон из ушей.

Кстати, действие чисто рефлекторное, но мало помогающее, поэтому звенело ещё долго. Даже когда из его руки был выбит пистолет, а сам он, вскочив и выхватив второй нож, кинулся рубиться, в ушах продолжало звенеть. Они с противником начали кружить по комнате, обмениваясь финтами и ударами.

Тимохин начисто забыл, что перед ним мистический противник из потустороннего мира, одолевший в своё время самого майора Сулинова с тремя бойцами. Сейчас он, оглушённый, дрался, не думая ни о чём, лишь бы не дать двойнику уйти. Выпад, другой, защита, контратака. Снова защита, выпад, финт. Время летит, бой продолжается.

Боковым зрением заметил, как Карпухин перезаряжает ружьё. Отскочив от соперника, парень врезал ногой по… В общем, крика боли он не услышал, скорее, придушенный писк. Зато увидел, как двустволка упала на пол, а оброненные патроны закатились под диван. Сам же Сергей, муж Надежды, папа Витеньки, зажав руками причинное место, скрючился и завалился на бок.

– Вот это тебе, гад, – вслух пояснил Александр, – за неправильное хранение оружия и боеприпасов. В сейфе надо ружьё держать, а не под диваном, у тебя же ребёнок в доме, олень ты северный!

Вот вроде на секунду отвлёкся, как вышел из боевого транса, в который он, сам того не заметив, вошёл. Результат сказался сразу. Пропустив удар по колену, от жуткой боли внештатник резко обрёл слух, но потерял манёвренность и контроль над собой. Он начал махать ножом, как саблей, стараясь рассечь мелькающего вокруг него врага, но всё время мазал. Распаляясь всё сильнее, пропустил ещё один удар, уже по второму колену.

Тимохин рухнул на пол, подставив левую руку как упор. Правой, сжимающей нож, продолжал остервенело рубить, целя в неуловимого противника. Полулёжа на полу, мало шансов одолеть врага, с которым ты не справился, стоя на ногах. Поэтому сначала эмиссар выбил у него из руки нож, потом подсёк опорную руку, и парень грохнулся, стукнувшись лбом об пол.

«Вторая шишка вскочит», – отстранённо отметило Сашино сознание. Но тело, уже начинающее терять чувствительность, всё равно пыталось подняться. Это удавалось с трудом, но Тимохин, рыча разъярённым дикобразом, продолжал борьбу. Как ни странно, ему всё-таки удалось подняться и даже как-то зафиксироваться в стоячем положении.

Сфокусировав взгляд, он разглядел стоящего в метре от него эмиссара со сложенными на груди руками.

– А ты упёртый, приятель! – оценил тот с насмешкой в голосе.

– Бешеный суслик тебе приятель, клон ты саморощенный…

– Саморощенный? – вскинул в притворном удивлении брови его двойник. – Это ты намекаешь на отсутствие у меня папы и мамы? Фу! – продолжил он с издёвкой. – Как это низко, упрекать человека его семейными недостатками.

Ответ Александра не нёс в себе никакой смысловой составляющей, зато был максимально красочен в плане эмоционального содержания. Даже пребывавшая до этого в ступоре хозяйка квартиры очнулась:

– Ну ребёнок же в доме, следите за речью!

Это подействовало. Все на минуточку отвлеклись, а вот Надежда, наоборот, вспомнила о сыне.

– Витя-я! Ви-тень-ка-а!

– Хозяюшка, – невольно прикрыв руками уши, простонал эмиссар, – зачем же так орать-то? Ваш сынуля в полном порядке. Вон он в прихожей, за комодом прячется, подглядывает за взрослыми разборками.

Надя, получив ориентировку о местонахождении сына, со скоростью экспресса кинулась в коридор, сбив по пути Тимохина и – о чудо! – его двойника.

– Вот же фурия! – удивлённо воскликнул Сашин клон, сидя на полу, пока оригинал, матерясь сквозь зубы, пытался вновь подняться. – А женщины столь загадочные существа как в вашем мире, так и в потустороннем. Они за кажущейся слабостью скрывают такие силы, осмыслить которые…

Дальнейшее философствование было прервано звонком в дверь.

– Ого! Да у вас сегодня прямо день открытых дверей. Входные билеты проверять?

Надежда, прижимая сына к груди, не ответила, но дотянулась до дверного замка. Дверь распахнулась, и в квартиру, держа РПР на изготовку, ввалился Всеволод. Бегло оценив обстановку, он скользнул мимо Нади с ребёнком и, шагнув в комнату, замер в недоумении.

Страдающий возле дивана Карпухин удостоился лишь мимолётного взгляда, основное внимание напарник Александра уделил двум другим гостям дома. Его невольное замешательство было вызвано тем, что хитрый эмиссар развалился на полу, изображая раненого. Теперь в квартире лежали сразу два Тимохина, а вот кто из них настоящий, а которого надо взять на прицел…

– Не стой столбом, лопоухий! – прорычал один. – Гаси гада на месте!

– Подстава, – просипел другой. – Я настоящий, а эта сволочь – клон!

– Не тяни, дырявь ему башку!

– Заткнись, гад! Долгоруков, ты кому веришь, мне или ему?

– Он эмиссар, пристрели его!

– Я, я Тимохин, стреляй в него!

– Ты слепой, что ли? Я настоящий, вали этого!

Всеволод неуверенно переводил прицел с одного на другого, словно никак не мог определиться. Эта растерянность поначалу удивила настоящего Тимохина. Разве его напарник не может по одежде различить, с кем он сегодня шёл на задание? Но, обернувшись к противнику, всё понял. Эмиссар не только изображал раненого, он ещё и немыслимым образом сменил одежду, точно скопировав Сашину. Такие же джинсы и куртка и даже футболка с «Айрон мейден». То есть всё один в один.

– Тьфу ты, сволочь! – с досады плюнул Александр. – Ну ни стыда ни совести! – И, постаравшись успокоиться, обратился к напарнику: – Ну соображай давай. Только настоящий я знаю, что мы с тобой делали у меня дома перед выходом на задание, верно?

Всеволод кивнул в знак согласия, его пистолет замер посередине между обеими целями. Тимохин улыбнулся, предвкушая разоблачение хитровыделанного эмиссара. Но тот подал голос:

– Ясно же, дрались мы с тобой, отношения выясняли. Стреляй в него!

Прицел «рэпа» сместился на Сашу.

– Вот сука! – в сердцах воскликнул парень. – Да он по нашему виду догадался про драку. Но… – Торжествующая улыбка мелькнула на его лице. – Он не может знать, какой сок мы с тобой пили на кухне после драки!

Наступила короткая пауза.

– Э-э-э… берёзовый? Не угадал…

Всеволод уверенной рукой перевёл пистолет на лоб эмиссара.

– Что же, братцы-кролики, ваша взяла, – смиренно проговорил двойник, поднимаясь с пола. – Я готов сдаться, что надо сдела…

– Куда встаёшь? Лежать! – нарочно басовитым голосом приказал Долгоруков.

Эмиссар, не успев подняться, замер в неудобной позе.

– Как состояние, напарник?

– Слава богу, теперь нормально, – разбитыми губами облегчённо выдохнул Тимохин. Посмотрев по сторонам, он обнаружил свой собственный «рэп» валяющимся под диваном, рядом с ружьём Карпухина.

Кряхтя и морщась от боли, внештатник на карачках пополз за оружием. Мужа Надежды он просто отпихнул в сторону, чтобы не мешался на пути. Мужик, и так старавшийся вести себя тише мыши, послушно откатился в сторону. Александр мимоходом бросил косой взгляд в прихожую, чтобы ободрить и успокоить хозяйку, но ни самой Надежды, ни её сына Вити нигде не было. Получалось, Карпухина вместе с сынишкой тихонько улизнули.

– Во даёт, – не удержавшись, хихикнул Тимохин, вспоминая, как его давняя подружка исчезла вчера во время драки у ведьмы, прямо нинзя какая-то. Умеет смыться незамеченной. Это талант, определённо талант!

Порадовавшись, что мать с ребёнком теперь в относительной безопасности, он извлёк свой «рэп» из-под дивана и с трудом поднялся на ноги.

– Ну всё, – обернулся он к своему коллеге. – Валим эту сволочь и вызываем наших.

– Фу-у-у, Александер! – второй раз старательно искажая Сашино имя, встрял эмиссар, покачиваясь в неудобном положении. – Откуда акая кровожадность? Поверь мне, приятель, агрессия тебя не красит. И вообще, вам, как представителям такой серьёзной организации, не к лицу силовые методы решения проблемы. Ведь есть же презумпция невиновности, и выносить мне приговор должен суд. Это никак не ваши полномочия!

– Я те щас такие полномочия устрою, – взъелся Тимохин, замахиваясь «рэпом» на болтуна. – Враз будет тебе и суд, и приговор, и исполнение!

– Вообще-то, – осторожненько влез в дискуссию Всеволод, – по классификации он попадает в разряд объектов для задержания. Нам бы его живым доставить. Но, – сурово добавил он, видя, как оживился Сашин двойник, – в случае неподчинения или каких-нибудь осложнений имеем право стрелять на поражение.

– О-о, отличная идея! – злорадно обрадовался Тимохин. – Не дрейфь, напарник, стреляй. «Осложнений» для рапорта я тебе кучу придумаю и обеспечу.

– Да вы чё, вообще озверели? – возмутился эмиссар, округлив глаза. – Это же беспредел высшей категории. Так даже полные отморозки не поступают!

– За отморозков мордой ответишь! – пригрозил ему Александр и вновь обратился к Долгорукову: – Ну сам посуди. Этот гад чертовски опасен. Нам его в Комитет вовек не довезти, он же удерёт по дороге, как пить дать. И что тогда? Кстати, если он во время бегства нас не порешит, то Сулинов за то, что мы этого гада упустим, нас так использует, как ни одному извращенцу и не снилось!

– Да не надо нам его никуда везти, – возразил Всеволод. – Они уже сами сюда едут. Я, как только выстрелы услышал, сразу их вызвал. Так что…

– Майор сам говорил, что у них дел по горло. Откуда ты знаешь, когда они приедут. Через сколько минут, часов, а может, дней?

– Действительно, через сколько? – вновь встрял задержанный. – Боюсь, я в такой интересной позе долго не простою. У меня уже и так всё тело в разных места затекло…

– Не боись, если что, так буквой «зю» тебя и похороним!

– Александер, – с упрёком протянул двойник. – Я уже говорил, что кровожадность вас не красит? Будьте, в конце концов, человеком, имейте сострадание и милосердие.

– Да я тебя, сволота неумытая… – взбеленился Тимохин, бросаясь к двойнику с явным намерением врезать ему наотмашь.

Всеволод раскинул руки, стараясь удержать напарника от самосуда. Один рвался карать, другой пытался его остановить, а в итоге – оба потеряли равновесие и бдительность. Этим и воспользовался эмиссар.

Несколько эффектных махов ногами, и оба незадачливых охотника за монстрами остались без пистолетов. С громким стуком «рэпы» грохнулись на пол, а внештатники Комитета, безоружные, оказались лицом к лицу со своим врагом. Который, ухмыляясь, как кот, поймавший мышь, с издёвочкой в голосе предложил:

– Потанцуем, девочки?

Отказываться было неудобно, несмотря на то что ни Тимохин, ни Долгоруков девочками не были. Александр, основательно потрёпанный предыдущей схваткой, выбыл из боя первым, пропустив удар пяткой в лоб. «Третья шишка будет», – отстранённо подумал он, теряя сознание. Теперь настала очередь Всеволода в одиночку «держать фронт».

Высокий рост и длинные руки и ноги давали ему преимущество для ведения дистанционного боя. Но ушлый противник понимал это и атаковал его исключительно по конечностям, метя в нервные узлы. Несколько секунд, и подобная тактика принесла свои плоды: блондин прижимал к груди правую руку, не в силах её разогнуть, а обе «отсушенные» ноги едва удерживали его в вертикальном положении. Эмиссар, злорадно ухмыляясь, встал перед ним в полный рост и развёл в стороны руки, как цирковой акробат, выполнивший сложный трюк.

– Вуаля, господа комитетчики. Как вам понравился мой танец?

Если парни и хотели ответить, то пока могли только нечленораздельно мычать от боли и обиды. Но, оказалось, Сашин двойник и не нуждался в ответе, он просто издевался над своими беспомощными противниками. Растягивая наслаждение, он не спеша, с расстановочкой ещё немного попинал Всеволода по ногам. И наконец, как апогей, совершил высокий прыжок с разворотом и врезал внештатнику пяткой в грудь! Пролетев половину комнаты, несчастный врезался в стену, разломав полку с сувенирами, и аморфной массой стёк на пол, затерявшись среди обломков.

– Вот и всё…

– Я требую… продолжения банкета! – бессвязно ворочая языком, поднялся Тимохин.

Шатаясь, как палуба под пьяным матросом во время шторма, он огляделся по сторонам, пытаясь сфокусировать зрение. Развороченная комната, скорчившийся перепуганный Карпухин, пытающийся заползти под диван, и цепляющийся за стену в поисках опоры Долгоруков, потрёпанный, как воробей, но не сломленный духом!

А на подоконнике, между двух горшков с фиалками, беззаботно болтая ногами и мерзенько ухмыляясь, сидел эмиссар. В каждой руке он держал по «рэпу». То, что стволы были направлены вниз, Тимохина ничуть не утешало. Ни он, ни напарник не справились с этим гадом в рукопашной, так что теперь надеяться совладать с ним, когда при нём такая артиллерия…

– Ну, что скажете, Александер? – Уровень издёвки в голосе двойника превышал все мыслимые высоты. – Вам предоставляется последнее слово. Только прошу вас, пусть это слово будет цензурным, вы сегодня уже достаточно матерились. Скажите что-нибудь возвышенное, душевное… в общем, уйдите из этого мира красиво, как киногерои.

Ответ Тимохина напрочь отметал все данные эмиссаром рекомендации.

– Ясно! – с притворным сожалением вздохнул тот, приняв все Сашины пожелания. – Степень культурного воспитания в человеческом обществе падает со стремительностью метеорита. Миром будет править быдло. Вернее, быдлом будем править мы!

Александр протянул руку и помог напарнику подняться. Вместе они выглядели так, как будто их бегемот жевал, но в глазах горела одинаковая ненависть.

– Думаю, мы наговорились. Про последнее желание спрашивать не стоит, верно? Я вам не джинн из бутылки, выполнять их всё равно не буду. К тому же… – Он направил оба пистолета на внештатников. – Упс! А ваши-то, слышу, уже здесь. В кои веки прибыли вовремя. Надеюсь, пока будут ломать дверь, я успею с вами…

Неожиданно стеклопакет за его спиной покрылся рябью, став похожим на водную поверхность при лёгком ветерке. Словно почувствовав неладное, эмиссар попытался спрыгнуть с подоконника и обернуться, но вместо этого вздрогнул всем телом, замер и, словно мешок с песком, ничком свалился на пол. В его шее, точно под затылком, торчала короткая металлическая трубка с оперением.

Не успев толком разобраться, что к чему, оба напарника кинулись к поверженному противнику и стали выкручивать у него из рук свои пистолеты. За этим занятием их и застал майор Сулинов, ворвавшийся в квартиру со своими бойцами.

Те немногие жильцы девятиэтажного дома по улице Белинского, кому в тот день не надо было спешить на работу, могли наблюдать из окон своих квартир очень интересную картину. У первого подъезда, начисто загородив проезд, столпились два чёрных пикапа, минивэн фирмы «Мерседес», машина «скорой помощи» и две полицейские машины с включёнными мигалками, но без звукового сигнала.

Силовики оперативно огораживали территорию, не подпуская любопытных зевак к месту происшествия. Медики старались усадить к себе в машину нервничающую женщину с шестилетним ребёнком. Та упиралась, прижимая к себе мальчика, о чём-то горячо спорила с врачом и залезать в салон наотрез отказывалась. Но самое интересное происходило возле мини-вэна.

Трое крепких парней в гражданской одежде, но при брониках держали на мушке своих пистолетов трёх мужчин, закованных в наручники. В одном из задержанных можно было признать жильца из первого подъезда. Одетый по-домашнему, в тапочках на босу ногу, он разительно выделялся по сравнению с двумя другими арестантами. Тех двоих – высокого блондина с залысинами и среднего роста крепыша с лохматой причёской – жители дома не признавали. Хотя самым наблюдательным показалось, что они видели, как эти двое в разное время отирались у них во дворе.

На виду у всех троица стояла недолго. От соседнего дома к минивэну подошли полноватый, круглолицый мужчина в сиреневой толстовке с весёленьким рисунком на груди и спортивная евушка в джинсах, кожаной косухе и бандане. Что особенно заинтересовало жильцов, так это длинный чехол на её плече. В нём наверняка была уложена винтовка. И это делало девушку особым объектом внимания.

К сожалению наблюдателей, она сразу же залезла в салон минивэна, а её спутник, внимательно осмотрев троих задержанных, что-то сказал конвоирам и последовал за ней. Спецы в брониках разделили задержанных. Двое, взяв под руки мужчину в домашнем, усадили его в один из пикапов, а третий, убрав оружие, снял наручники с длинного и с лохматого и указал им на минивэн. Двое освобождённых постояли какое-то время, оглядываясь вокруг, потом, обменявшись несколькими фразами, хлопнулись ладонями и полезли в салон «мерседеса» вслед за мужчиной и девушкой.

Прежде чем закрыть дверцу салона, Тимохин ещё раз посмотрел на пикап, в который запихнули несчастного Карпухина. «Бедолага! Попал под раздачу…» – мысленно посочувствовал он Надиному мужу. Хоть Сергей Николаевич ему и не нравился, но, будучи сам меченым, парень невольно сострадал попавшему в такую же ситуацию человеку.

Захлопнулась дверь минивэна, и внештатники оказались лицом к лицу с доктором Борменталем и девушкой в косухе. «Миленькая», – подумал про неё Александр, разглядывая красотку с чуть полноватой грудью и задерживая взгляд на кругленьком личике с ямочками на щеках и карими глазами. Девушка старалась напустить на себя строгий вид, но уголки губ, готовых вот-вот улыбнуться, и лучащиеся добродушием глаза сводили все усилия на нет.

От неё, как от солнышка, веяло теплом и радостью. Конечно, при такой харизматичности странно было наблюдать прикид крутой рокерши и чехол для снайперской винтовки. Впрочем, чему удивляться. Встречают по одёжке, провожают по уму.

Вон и доктор Борменталь – высокое должностное лицо в Комитете. Медиум, магистр, спец высокого ранга, да мало ли сколько у него там ещё регалий. А если посмотреть на его одежду, так невозможно не улыбнуться, разглядывая его сиреневую толстовку с тремя мультяшными щенками на груди и подписью – «Гав, Гав, Гав!» Внешность часто обманчива…

Что же касается девушки с винтовкой, то эта рокерша или байкерша спасла обоим внештатникам жизнь. Когда группа майора ворвалась в квартиру и взяла всех присутствующих на прицел, Тимохин с Долгоруковым уже забирали отнятое эмиссаром оружие. А включи они голову, то, возможно, заметили бы в окошке подъезда дома напротив девушку с мощной пневматической винтовкой и стоящего рядом с ней доктора Борменталя. Теперь понятно, что за трубка торчала под затылком у поверженного двойника. Доктор, будучи магистром, на расстоянии превратил стеклопакет в портал, а снайперша всадила в урода заряд транквилизатора.

– Отличный выстрел! – поблагодарил её Тимохин, покончив с размышлениями и настраиваясь на разговор с начальством.

– Ой, спасибо! – попыталась сухо ответить девушка, но весёлые нотки так и сквозили в её голосе, словно она готова рассмеяться.

Борменталь, довольно улыбаясь, похлопал девушку по руке, лежащей на чехле с винтовкой.

– Выстрел и вправду был превосходный. Молодец, Варенька. – Он обернулся к внештатникам. – Позвольте вам представить лейтенанта Воронюк Варвару Андреевну. Офицер по связям с общественностью, младший медиум, психолог-дознаватель и, как вы уже поняли, снайпер. Прошу любить и жаловать.

При слове «любить» он многозначительно подмигнул парням, отчего те почему-то покраснели. Девушка прыснула, видя их смущённые лица, но тут же, склонив голову, стала поправлять ремень чехла. Напарники же, с трудом выдавив вежливое «Здрасте!», чтобы скрыть смущение, как по команде уставились в окно, словно ничего более интересного, чем та же девятиэтажка, они отродясь не видели.

Борменталь, насладившись моментом, напустил на себя серьёзный вид и доверительным тоном обратился к внештатникам, чуть склонившись в их сторону:

– Ребята, пока майор не подошёл, скажу вам прямо: вы молодцы! Да-да, молодцы! Сулинов будет вас ругать, отчитывать, кричать, называть бездельниками или другими нелестными словами. Но всё это на публику. Ему по должности положено так себя вести. Я же ещё раз вам говорю: мо-лод-цы!

Тимохин с товарищем оторвались от окна и с неподдельным интересом уставились на доктора.

– Во-первых, вы, встретившись с таким сильным противником, сумели выжить, а это уже немало. Во-вторых, несмотря на неравные силы, сумели достаточно долго его удерживать. Вполне достаточно, чтобы мы успели сюда добраться и правильно организовать операцию по задержанию.

– Кстати, об этом… – прокашлялся Александр. – О вашем прибытии. Почему вы явились усиленной группой? Откуда вы знали, что эмиссар здесь?

Подозрительность в голосе явно выдавала его тревожное предположение, а не подставил ли его Комитет как приманку для ловли на живца. Доктор поспешил развеять его сомнения:

– Мы ничего не знали об эмиссаре. Успели вовремя, потому что были с Варей неподалёку, совсем по другому делу. А майор позвал меня на усиление, поскольку у него интуиция правильно сработала. По телефонному докладу Всеволода он догадался, что вы столкнулись с серьёзным противником и потребуются крутые меры для решения задачи.

– Чего же ты такого Сулинову наговорил, что он разве что ковровую бомбардировку не заказал?

Всеволод недоумённо пожал плечами:

– Да ничего такого, просто доложил, что из квартиры, в которую ты зашёл, раздаются звуки выстрелов.

– И?.. – потребовал продолжения Тимохин.

– И всё, – ещё раз пожал плечами Долгоруков.

Александр перевёл взгляд на Борменталя:

– И этого вам хватило, чтобы посчитать ситуацию критической?

– Конечно, – невозмутимо ответил тот. – Мы ведь прекрасно знаем твоё пристрастие к холодному оружию. Почти всегда на операциях ты пользуешься именно им. И тот факт, что, изменяя привычке, ты начал применять огнестрел, говорил о столкновении с очень серьёзным противником.

– Допустим, но почему вы решили, что ситуация критическая? Почему сочли, что даже с огнестрелом я не справлюсь?

– Так опять же из доклада Всеволода, – терпеливо вздохнул медиум. – Он сообщил о звуках четырёх выстрелов из РПР и о последующем за ними выстреле из чужого оружия. А раз после него твоих ответных выстрелов больше не слышно, то ты либо убит, либо ранен, либо обезоружен. Любой из этих вариантов говорил о трудной ситуации.

– Ах ты, гад. – Тимохин возмущённо обернулся к напарнику. – Значит, пока из меня там отбивную делали, ты себе спокойненько рапорт по телефону строчил. Излагал во всех подробностях, кто сколько и из чего там стрелял?!