Стреляй, напарник! Белянин Андрей

Майор, обернувшись, взглядом дал понять бойцу, что язык надо держать за зубами. Кот виновато кивнул. Подъём продолжился.

Наконец лестница вывела их в просторное фойе с полуразрушенной стойкой ресепшен. К слову сказать, что полуразрушена была не только стойка, но и остальные предметы обстановки и архитектурного дизайна. А несколько простыней, накрывавшие чьи-то тела, дополняли картину разгрома, придавая ей трагичности. Здесь группу встретили трое бойцов ОМОНА.

Опять демонстрация удостоверений, выяснение, кто и где главный, и их перенаправили в зал-ресторан. Войдя туда, ни один из членов группы не смог сдержать эмоций. Кто-то выругался, кто-то чуть не рассмеялся, а иные так и вовсе просто прибалдели от увиденного. И было от чего…

Если фойе можно назвать «полуразрушенным», то ресторан подходил под определение «разнесён вдребезги». Казалось, сломано было всё, что только возможно сломать. А количество тел под простынями многократно превышало уже виденные комитетчиками в фойе.

У человека с улицы, попавшего сюда случайно, сложилось бы мнение, что прямо здесь, в этом зале проходил международный матч по американскому футболу, или же какой-то режиссёр, помешанный на реалистичности, снимал тут ремейк «Убить Билла – 2, 3, 4, 5…», заменив блондинку с катаной и маленьких японцев на двухметрового громилу с двуручным мечом и десяток таких же здоровяков с топорами. Так бы подумал посторонний, но только не майор.

– Тимо-о-охин! – сквозь зубы процедил Анатолий Викторович. – Да чтоб тебя…

Он гневным взглядом упёрся в доктора Борменталя, как бы говоря всем свои видом: «А я ведь предупреждал». Медиум сделал вид, что не замечает горячего упрёка, и с интересом рассматривал присутствующих в зале людей. И нелюдей тоже. Все они (люди и нелюди) скучковались в центре зала, возле трёх поваленных набок столов, которые, соприкасаясь краями, образовывали треугольник, напоминая тем самым настоящую баррикаду.

Людей в этой кучке представляли: полицейский подполковник с двумя майорами и одним капитаном, пять бойцов ОМОНа, звание которых было не разобрать из-за отсутствия знаков различия на «камках», и два «волкодава» из Комитета.

Нелюдей было всего трое. Вампиры. Не скрывая своих красных глаз и острых клыков, они яростно ругались с людьми, попеременно обращаясь то к полиции, то к «волкодавам». И время от времени, брызжа слюной, пытались приблизиться к баррикаде, но откатывали, останавливаемые решительными комитетчиками, прикрывающими спинами самодельный редут.

– Добрый вечер, господа и товарищи! – Группа майора приблизилась к эпицентру скандала.

– Издеваешься, Сулинов?! – закричал на него подполковник. – Какой он, к чертям собачьим, добрый? Тут, блин, такой замес, что этот вечер войдёт в историю как начало Третьей мировой. И всё благодаря вашему ведомству!

– Мировая! Какая мировая? – затараторил один из вампиров. – Не будет теперь мира, никогда не будет, пока нам головы этих негодяев не принесут. А лучше дайте их нам целиком, мы сами им и головы, и всё остальное на всех поделим.

– Да не будем мы их убивать, – встрял другой клыкастый. – Мы их нашими вечными рабами сделаем, будут они у нас вечные муки терпеть, горючими слезами каждый миг умываться. И чем скорее вы их выдадите, тем лучше для всех.

Никому не отвечая, командир ударной группы с многозначительным видом достал свой РПР, вынул обойму, проверил боекомплект и с громким щелчком вернул её обратно. Вампиры разом притихли и чуть отшатнулись, стараясь укрыться друг за друга.

Это в кино и книгах они сверхсильные, бессмертные существа, для уничтожения которых требуются особые меры и специальное оружие. На практике же давно доказано, что три-четыре пули из «макарова», всаженные в башку кровососу, сделают из ожившего мертвеца мертвеца конченого. А в случае применения РПР хватит и одного выстрела.

Сулинов же, убирая пистолет в кобуру, обратился к подполковнику:

– Виктор Семёнович, ты же знаешь этих барыг-кровососов. Они за деньги кого хошь продадут, даже себя любимых…

Лица вампиров запылали возмущением, но рты разумно оставались закрытыми.

– …Какая, к чёрту, Третья, да ещё мировая? Дадут им возмещение за ущерб и компенсацию за моралку, они и утухнут. Орать, возмущаться, конечно, будут, куда без этого. Порода у них такая, без показухи никак. Но на конфликт не полезут, ибо понимают… – Голос майора посуровел, а глаза не мигая уставились на троицу нелюдей: – Будут рыпаться – зароем их всех. Буквально.

«Волкодавы», сделав шаг вперёд, встали по бокам от командира, с такими же суровыми лицами посмотрев на возможные «жертвы геноцида». Перед такой недвусмысленной угрозой представители нечеловеческой расы совсем потухли и, переминаясь с ноги на ногу, молча уставились в пол.

– Твоими бы устами да водку пить, – не успокаивался Протасов. – Этих и им подобных ваш Комитет, может, мздой и умаслит, но вдруг найдутся и в их среде горячие головы с непримиримыми лозунгами? Помяни моё слово, не скоро затихнет буча, что твои сегодня подняли.

– Не переживай. Непримиримых клыкастых их же сородичи за отдельное вознаграждение нам сдадут. А уж мы их – за жабры и на кукан! Всё желание повоевать на раз отбивается.

– Тебя послушать, так тут, как в Багдаде, всё спокойно. Аж тошнит от скуки! – съязвил подполковник. Он и все присутствующие в зале офицеры были из тех немногочисленных сотрудников МВД, знавших, чем на самом деле занимается Комитет и какие расы кроме людей населяют современные города.

Все они прекрасно понимали, что Сулинов в данной ситуации берёт вампиров на понт и что на самом деле разрешить конфликтную ситуацию будет отнюдь непросто. Очень непросто. Но разруливать придётся, без этого тоже никак.

– Ладно. – Чуть успокоившись, Виктор Семёнович стал подводить итоги: – Раз вашего полку здесь прибыло, мы можем передать вам дело и отправиться по своим пенатам. Оцепление вам оставить или своих используете?

– Оставьте пока, – попросил майор. – Наши ещё не все подъехали. Как соберутся, мы ваших отпустим.

– Добро! – Протасов надел фуражку на влажную от пота лысину и строго потребовал: – Меня держите в курсе всех событий. Мы отвечаем за порядок и безопасность в городе, а значит, должны всё знать – и знать своевременно.

– За это не переживайте, – вставил свои пять копеек доселе молчавший доктор. – Мы с вами всегда делились информацией и намерены так поступать и в дальнейшем.

Подполковник удовлетворённо кивнул, пожал руки Сулинову и Борменталю и, сопровождаемый своими офицерами, направился к выходу. Один из омоновцев, приподняв балаклаву, открыл лицо и протянул майору руку:

– Привет, Толян!

– Привет, Лёха! – Сулинов, не чинясь, ответил на рукопожатие.

– Пока ваши в пути, я со своими задержусь, – предложил омоновец, кивая на вампиров. – Мало ли как тут ещё дело обернётся.

– Буду рад, дружище! Спасибо!

– Не за что, – ответил командир ОМОНа, вновь надевая балаклаву, и отошёл в сторону. Было понятно, что бойцы двух подразделений не один раз работали совместно.

– Сухарь! – обратился Анатолий Викторович к одному из своих. – Берёшь с собой эту делегацию, – он указал на вампирскую троицу, – отводишь в кабинет администратора. Пусть пишут заявления и показания. И никуда их не отпускать. Я с ними ещё потолкую.

Дождавшись, когда это приказание будет исполнено, майор обменялся рукопожатием с двумя «волкодавами», пришедшими в кафе раньше его группы. Те молча расступились, пропуская его к баррикаде. Слова были не нужны. Первичная информация была получена по рации, а более подробную он собирался получить из первых рук. Эти самые «первые руки» сидели на полу в импровизированном укрытии, с самым печальным и унылым видом. При этом реально печалились только двое: Варвара и Всеволод. А Тимохин и его двойник явно притворялись, скрывая самодовольные улыбки.

Как бы подтверждая это предположение, один из «близнецов» при приближении шефа засвистел какой-то бравурный мотивчик. Анатолий Викторович не был меломаном, но классику знал, поэтому сразу признал «Танец рыцарей» Прокофьева и даже понял, к чему это музыкальное вступление насвистывается в данный момент.

– Остришь, негодяй…

К слову сказать, он не мог различить, кто из них Саша, а кто Ашас. Оба одеты почти одинаково, разве что джинсы на одном синие, на другом чёрные, на одном джинсовая куртка, на другом толстовка с капюшоном – в обоих случаях не видно, на ком из них ошейник. И если утром Тимохина можно было отличить по побитой морде, то теперь оба сияли свежими побитостями.

– В вашей ситуации больше подойдёт вступление Пятой симфонии Бетховена.

– Да бросьте, товарищ майор! – скорчил недоумённую мину свистун. – Для вас – Пятую? Ни в коем случае! Только Девятую и обязательно в рок-обработке.

– Поговори у меня, шельмец, – осадил его майор. – Сейчас вас на допрос разведём по разным комнатам, вот тогда и посмотрим, как вы все запоёте. Особенно интересно будет послушать вокальную партию вашего командира. – Он многозначительно посмотрел на Варвару, отчего та мгновенно покраснела.

– Лейтенант Воронюк!

– Я! – чётко, по-военному отозвалась девушка, вскакивая с пола.

– Головка от… патефона! – рявкнул Сулинов. – Какого лешего твоя цирковая труппа здесь делает? Вы где должны были шерстить?!

Майор изо всех сил старался сдерживаться, чтобы не кричать на девушку, но тон его голоса всё равно был пугающим. Варвара, сглотнув комок в горле, старалась не расплакаться и всем своим видом показать невозмутимость. Ей не удалось ни то и ни другое.

Предательские слёзы всё равно потекли из глаз, а на лице поочерёдно отражались обида, стыд, сожаление и даже глубокое отчаяние.

– Мы… тут… – с трудом выдавила она, – информацию… соглас… сно… приказу…

– Какого чёрта тут? Ваши районы поисков Три Протоки и Кулаковка. Какой пьяный ёж вас сюда затащил? Вам же чётко было сказано, что этим районом и конкретно этим кафе занимаемся я со своими и группа Нигматулина. Что вы-то здесь забыли?

Варя сделала над собой усилие, готовясь ответить, но тут поднялся один из «близнецов» и, выйдя вперёд, прикрыл её плечом.

– Полегче, товарищ майор! – заговорил он охрипшим, но решительным голосом. – Не надо так грубо с девушкой обращаться. Это было моё предложение перенести поиски в это место.

Онемевший от такой наглости Сулинов не успел даже матюкнуться, как поднялся Долгоруков и тоже прикрыл Варвару, уже с другого бока.

– Если точнее, мы все поддержали идею визита в данное заведение, – упрямо выдохнул он. – Ибо посчитали такое решение наиболее рациональным в сложившейся ситуации.

– Да вы чё, суслики-партизаны, вообще страх потеряли?! – Казалось, начальство сейчас разорвёт от клокочущей ярости. – Да я вас, фазанов нещипаных, своими руками…

Неожиданно между майором и провинившимися вклинился доктор Борменталь.

– Анатолий, – сказал он проникновенным тоном, глядя тому в глаза, – смотри на меня.

Его открытые ладони коснулись висков командира «волкодавов». Тот застыл, слегка опустив веки. Несколько секунд оба стояли в полной неподвижности, и вот чуть заметное свечение потекло из рук магистра, мягко окутывая голову застывшего майора. Ещё несколько секунд, и его лицо приобрело умиротворённое выражение, глаза полностью открылись, в них виднелось спокойствие и благодушие.

Он слегка кивнул Борменталю, благодаря того за погашение яростного всплеска. Доктор кивнул в ответ и отошёл в сторону. Со спокойной улыбкой и не менее спокойным тоном Анатолий обратился к Варе:

– Извините, Варвара Андреевна, за то, что сорвался на вас, сами понимаете, нервы на пределе. Но тем не менее, как бы вас ни защищали ваши подчинённые, всю ответственность несёте вы, как кадровый офицер и командир этой группы.

– Да, я понимаю. – Девушка смогла взять себя в руки и теперь говорила более уверенно, загоняя вглубь все переживания. – Готова понести служебное наказание согласно уставу.

– Ну, будет наказание или нет, решит трибунал, – всё так же спокойно ответил майор. – А мы пока выслушаем ваш доклад. Давайте пройдём в отдельное помещение. – Он обернулся к своим бойцам: – Кот, по отдельности допроси Долгорукова и Тимохина. Их доклады запиши на диктофон, а ещё лучше на видео. На тебе, Алексей Сергеевич, допрос эмиссара. С ним только ты справишься. Ребята подстрахуют.

– Не сомневайся, Анатолий Викторович, допрошу в лучшем виде, – заверил его доктор. – И ребята твои мне не понадобятся. Пусть лучше всё кафе обыщут на предмет чего-то необычного и крайне интересного.

Командир ударной группы согласно кивнул и отдал соответствующие распоряжения. Вошедшие в этот момент в зал бойцы Комитета во главе с капитаном Нигматулиным были также подключены к обыску. А сводная группа лейтенанта Воронюк была по одному разведена по комнатам для дачи показаний.

Зайдя в комнату для ВИП-клиентов, майор тяжело опустился в мягкое красное кресло, стоящее в уголке, и, откинувшись на спинку, некоторое время посидел с закрытыми глазами. Варвара неловко помялась у двери, её лицо страдальчески скривилось, когда взгляд упал на пулевые отверстия в дорогом барельефе на стене против двери. К слову сказать, и сама дверь из натурального дерева была прострелена насквозь, а в коридоре, чтобы зайти в комнату, им пришлось перешагнуть через труп змееглава.

Это были единственные разрушения в данном помещении, но девушку они расстраивали сильнее всего, так как именно она стреляла в монстра. Анатолий Викторович, не открывая глаз, предложил:

– Заходи, Варя, садись. Чего стоять-то? В ногах правды нет, она где-то между.

Девушка, застыв в недоумении, силилась понять, что сейчас выдал майор – грубый армейский юморок или намёк на неуставные отношения? Опомнившийся Сулинов поспешил развеять её опасения:

– Извините, Варвара Андреевна, понимаю, грубовато пошутил, но всего лишь пошутил. Присаживайтесь и на меня не обижайтесь. Нервы, знаете ли, до сих пор ни к чёрту.

Подождав, пока лейтенант займёт одно из свободных кресел, он продолжил, стараясь говорить как можно мягче:

– Денёк сегодня выдался тот ещё: два задержания и одна ликвидация. И всё с осложнениями. Ренегаты добровольно не сдаются, оказывают самое жёсткое сопротивление. Монстры вообще страх потеряли, действуют нагло и открыто. – В голосе командира стали проявляться нотки усталости. – А тут ещё наблюдатели сообщают, что на объекте, к которому у нас повышенный интерес, началась нездоровая суета. Мы со всех ног сюда, ехать пришлось с правого берега, а на мосту затор, мы в объезд, время уходит, по связи сообщения одно тревожней другого. Здесь, говорят, уже полномасштабная война началась. Нигматулин должен был подскочить, контроль над ситуацией взять, так у него только два экипажа смогли добраться. Остальные нарвались на засаду хрен знает кем подготовленную. Сама видела, они вот только подъехали. Слава богу, что у них хотя бы без потерь обошлось.

Майор окончательно выдохся и смог продолжить лишь после долгой паузы:

– В общем, пока мы добрались, я весь извёлся. Такое ощущение, что мы проморгали момент наступления из-за граней и оно уже началось. Монстры, ренегаты, нелюди – все как с ума посходили. – Он непроизвольно сжал кулаки. – И вот теперь представь моё состояние, когда я увидел, что здесь творится и в эпицентре всего этого твою милую троицу, которой здесь и в помине не должно быть!

Воронюк густо покраснела и с виноватым видом уставилась в пол.

– По совести говоря, – продолжил командир, разжимая кулаки, – я собирался вас всех на шарфики пустить. Скажи спасибо Борменталю, если бы не его успокоительная терапия, то так бы оно и случилось.

Варя понимающе покивала, но продолжала молчать. Майор окинул взглядом изрядно потрёпанный костюм девушки, затем подался вперёд и пристально посмотрел Варе в лицо.

– А теперь, лейтенант, я готов вас выслушать. – Его голос стал более требовательным. – Рассказывайте всё в подробностях, начиная с момента, когда вам в голову пришла мысль сменить район поисков.

Варвара поняла, что время отмалчиваться вышло и пора отвечать. Выпрямившись в своём кресле, она решительно, как ей казалось, выдохнула:

– Решение о проведении поиска в данном заведении было принято мной примерно через полтора часа после получения командования над группой.

– Расслабьтесь, Варвара Андреевна, – мягко перебил её майор. – Я слушаю внимательно, но прошу вас не докладывать, а рассказывать. Просто рассказывать.

Немного смутившись, девушка ненадолго замолчала, собираясь с мыслями. Затем, слегка расслабив плечи, пустилась в эмоциональный, женский рассказ:

– Ну, в общем, дело было как-то так…

Ашас, глядя, как внештатники опустошают металлические чемоданчики, бочком подобрался к сидящей на половинке пуфика начальнице и с самым озадаченным видом поинтересовался:

– Варвара Андреевна, а вы уверены, что нам стоит это делать?

Варя, не поднимая головы от планшета, покосилась на пленного эмиссара:

– Что это? Ты о чём вообще?

– Я о том, – Ашас сцепил перед собой руки и вскинул брови, – что стоит ли нам нарушать прямое указание начальства? И лезть на территорию, взятую этим самым начальством под свой личный контроль?

Лейтенант, повернув голову, уставилась на него в упор, но промолчала, сверля его подозрительным взглядом.

– Вы только не подумайте ничего такого, – сразу засуетился пленник. – Вы командуете нашим маленьким отрядом, и, как вы скажете, так мы и поступим, можете в этом не сомневаться! Мы пойдём за вами куда угодно, хоть за грани. И пусть всем, кто нас там встретит, станет плохо. Но… – его голос понизился до доверительного шёпота, – подумайте о майоре Сулинове. Я имел мало времени для знакомства с этим брутальным полководцем, но и этого хватило, чтобы понять: Анатолий Викторович – человек суровый и беспощадный. Вы только представьте, как жестоко он покарает тех, кто осмелится нарушить его приказ.

– А ты-то что его боишься? – спросила девушка, возвращаясь к просмотру файлов. – Помнится, при вашей первой встрече ты напинал как следует и ему, и его бойцам.

На последней фразе она взглянула Ашасу в глаза. Тот, нимало не смущаясь, пожал плечами и, разведя руками, улыбнулся:

– Тот частный случай не стоит брать за пример. Ведь тогда моя сущность была не в моём нынешнем обличье, а в теле господина Тимохина.

– А в чём разница? – встрял в разговор Александр.

– А разница в том, – вновь закатывая глаза, пустился в объяснения Ашас, – что в тот момент мне надо было просто слинять, дабы не попасть в плен к столь могущественному противнику.

– И?.. – с нажимом потребовал продолжения Тимохин.

– И всё. – Двойник прислонился к стене. – Я взял временный контроль над тобой, задействуя по максимуму все ресурсы твоего организма, и добрался до единственного для меня пути отступления, до зеркала. Это всё равно что если бы ты, Саша, сбегая от полиции, уселся в чужую машину и гнал не разбирая дороги и не соблюдая правила движения. Ведь машина чужая, и тебе нет нужды беречь её. Ты выжимаешь из неё все силы, таранишь заборы, подрезаешь другие транспорты, перескакиваешь через ямы и траншеи. Одним словом, гробишь чужую собственность, лишь бы уйти от погони. Так и я поступил с твоим телом.

Признания эмиссара отнюдь не обрадовали Александра. Набычившись, он смерил его взглядом, явно раздумывая, а не поквитаться ли с мерзавцем за былые обиды прямо сейчас. Верно угадав его мысли, Ашас придвинулся чуть ближе к лейтенанту, рассчитывая на её заступничество. Тимохину пришлось временно отступить.

– А позволь узнать, – присоединился к разговору Всеволод, – разве в своём нынешнем теле ты не сможешь повторить тот достопамятный подвиг – один против четырёх?

– О, мой друг! Вы мне льстите, – охотно пустился в объяснения двойник. – Смею вас уверить, сила диверсантов из мира граней в их количестве, а не качестве. Да, мы обладаем кое-какими магическими способностями, и наши физические данные по вашим меркам довольно высокие. Но этого недостаточно, чтобы одолеть целую группу «волкодавов». Вспомните хотя бы нашу вчерашнюю схватку. Я с вами двумя едва справился, и то мне повезло, что вы заходили по очереди. Ввалились бы вы сразу оба, и ещё неизвестно, чем бы всё тогда закончилось.

Напарники хмуро переглянулись, но не стали перебивать откровения вчерашнего врага. А тот, войдя в раж, продолжал разглагольствовать, махая руками:

– Как я уже говорил, для бегства от майора мне пришлось задействовать все ресурсы Сашиного тела, и мне их едва хватило, чтобы добраться до зеркала. Ведь вы помните, наверное, как только я вошёл в портал, Александер тут же рухнул без сознания.

Тимохин скривился, словно надкусил лимон, но снова не стал перебивать оратора.

– А теперь представьте, – Ашас разошёлся и уже вёл себя как профессор на кафедре, – я задействую все ресурсы собственного организма. Что со мной будет через минуту? Да какую минуту, гораздо раньше. Я ведь не из вашего мира, и мне тяжело здесь адаптироваться. Я просто рухну безвольной грудой, вот и берите меня голыми руками. Я не смогу сопротивляться, какие бы непотребства вы со мной ни вытворяли.

Напарники ошалело выпучили глаза, Варя, стараясь скрыть улыбку, поспешно почёсывала носик. Двойник же, не обращая внимания на все эти мелочи, продолжал:

– Вообще, пообщавшись нынешней ночью с господином Борменталем и другими видными руководителями вашей организации, я пришёл к выводу, что Комитет явно переоценивает опасность, исходящую от так называемых эмиссаров. Они приписывают нам какие-то сверхспособности, которых вообще-то и в помине нет. Монстры и эмиссары из-за граней для вас не столь опасны, как вы думаете. Да, это хищники. Опасные, не спорю, но они явная опасность. А явная угроза в сто крат менее опасна, чем угроза тайная. Гораздо больше вреда вам наносят ваши собственные собратья – люди. Да-да! – Приподняв ладонь, он притормозил возможные возражения, хотя никто его не перебивал. – Именно люди: предатели и перебежчики, ренегаты. Вот кто представляет для вас наибольшую опасность. Разве это не так?

Закончив лекцию вопросом, оратор внимательно обвёл взглядом публику, ожидая ответа, аплодисментов или дополнительных вопросов. Ответ был очевиден, поэтому так и не был дан, а вот дополнительные вопросы имелись.

– Скажите, Ашас, – первым спросил Всеволод, – чисто теоретически, что станет со всеми ренегатами, если Грани падут и все силы потустороннего мира заявятся к нам?

– О мой долговязый друг, вы зрите в самый корень! Поверьте, их судьба незавидна. Тех ренегатов, что не погибнут в первые дни вторжения или не будут впоследствии съедены какими-нибудь ретивыми монстрами, ожидает плачевная роль жалких и презираемых рабов.

– И что, разве они не понимают, что их ждёт?

– Думаю, даже не догадываются, – охотно продолжил консультант из тёмного мира. – Ведь боги и демоны, колдуны и духи из мира граней, с которыми связываются ваши недальновидные братья, раздают им такие посулы, устоять перед которыми не сможет ни один человек. Власть, богатство, потакание всем крупным и мелким желаниям – вот чем соблазняются слабовольные людишки, вступая на скользкий путь ренегатства.

– Так это всё обман, – констатировал Тимохин. – Вы как наши депутаты перед выборами – наврут стри короба, а потом приходят к власти и нагибают раком тех, кто их избрал.

– Александер, – театрально всплеснул руками двойник. – Вы, как всегда, выражаетесь ёмко, но красочно. В вас пропадает великий поэт или писатель.

Саша скривился и, показав демагогу средний палец, направился к своему сейфу.

– Получается, – продолжил общую тему дотошный Всеволод, – раз ренегаты – это наивные простачки, купившиеся на обман тёмного мира, значит, большую угрозу для нас представляют не они, а ваши, как вы перечислили, боги, демоны и духи. Они заставляют людей идти на предательство, подлость и прочие преступления, и эта явная угроза, как вы выразились, встаёт рука об руку с тайной угрозой. Выходит, – подытожил он, – тёмный мир представляет для нас и явную, и тайную угрозу?

Ашас, пойманный в логическую ловушку, не нашёлся что ответить. Он задумчиво почесал подбородок, бегая глазами по полу, но всё равно ничего не придумал.

– Закончили лекцию? – требовательно уточнила Варвара, убирая планшет в кейс. – Время уходит. Нам надо успеть не только в том кафе побывать, но и в наших районах хоть несколько объектов допросить. Я должна каждый вечер подавать доклад о проделанной работе.

Она поднялась с обломков пуфика. Всеволод утвердительно закивал, подтверждая свою готовность. Двое остальных задержались.

– Одну минуточку, – попросил отсрочку Александр, отпирая сейф. – По дороге надо будет заехать в какой-нибудь магазин, купить новый смартфон. А то мало ли что, а я без связи.

Он открыл металлическую дверцу и извлёк наружу «Сайгу». Задумчиво посмотрел на ствол ружья, затем так же задумчиво на Ашаса, чем вызвал у того крайнее замешательство. С сожалением вздохнул, отставил оружие к стене и снова полез в сейф, перебирая в нём коробки с боеприпасами. Варвара глядела на его манипуляции и хмурилась, не понимая их смысла. Однако тимохинская возня навела её на разумную, как ей казалось, мысль.

– Всеволод, – решилась девушка, – твою «осу» я оставлю пока у себя, поэтому, если есть ещё патроны к ней, дай их мне, пожалуйста.

Долгоруков нерешительно помялся, но отказать начальнице не смог.

– Вот, всего четыре осталось. С пулей всего один, ещё один газовый. Два оставшихся патрона светошумовые.

Лейтенант, поблагодарив, взяла патроны и после недолгого раздумья зарядила в «осу» пулю в дополнение к уже имевшейся и два светошумовых. Удовлетворённо хмыкнув, убрала травмат в кейс и поторопила Александра:

– Тимохин, ну ты скоро?

– Секундочку, – буркнул тот, доставая из сейфа патронную коробку. Внутри оказались пачки банкнот, перетянутые канцелярскими резинками. Прикинув в уме, сколько понадобится на новый смартфон и сопутствующие расходы в кафе, хозяин квартиры тяжко вздохнул и начал отсчитывать наличность.

– Тимохин, – устало протянула Варя, – ты что-нибудь слышал про банковские карточки и про систему безналичных расчётов в целом?

– Не доверяю я этим электронным деньгам. По мне, так уж лучше твёрдый рубль в руке, чем эфемерные цифры где-то там, на фиг знает каком сервере.

– Правильная логика! – поддержал «близнеца» Ашас. – Плата должна ощущаться материально. По мне, так я бы вообще брал только золотом или любым другим, но очень ценным металлом.

Вся троица смерила болтуна хмурыми взглядами, отчего он мгновенно затих, поднимая руки кверху.

– Бли-и-ин! – неожиданно протянула Варвара. – Я вспомнила об одной маленькой детали. – Александр, Ашасу нужно дать другую одежду. Желательно такую, чтобы скрывала ошейник и браслеты.

– И что? – огрызнулся тот. – Я-то при чём? Комитет его завербовал, пускай Комитет и одевает.

– В нашей гардеробной его размера не оказалось, – терпеливо пояснила девушка. – Сам посмотри, всё, что удалось найти, на два-три размера больше. А ездить по магазинам, искать подходящие вещи было некогда.

– Ну и чёрт с ним! Пускай так ходит. Невелика печаль.

Взяв от стены «Сайгу», он ещё раз перевёл многозначительный взгляд с ружья на Ашаса и с показным сожалением убрал карабин в сейф. Обернувшись, он нос к носу столкнулся с лейтенантом Воронюк, которая бесшумно подошла к нему вплотную. Карие глаза Вари гневно смотрели в серые глаза Александра, как бы предупреждая, что нарушение субординации и неподчинение приказу будет караться сурово и сразу же. Тимохин пытался переглядеть её, но не выдержал и сморгнул.

Отведя взгляд, он шёпотом выругался и пошёл в прихожую за одеждой. Пока побеждённый бунтарь копался в нише, выбирая вещи для Ашаса, Варвара сняла очки и помассировала переносицу. Она понимала, что дала слабину, когда позволила уговорить себя сменить район поисков, поэтому сейчас проявила жёсткость для поддержания дисциплины.

– Варвара Андреевна, – обратился к ней Всеволод, рассматривающий своё новенькое поддельное удостоверение. – Позвольте узнать, мы в кафе пойдём под видом клиентов или как представители власти?

– Как клиенты, Долгоруков, – ответила лейтенант. – Но если понадобится, то и фээсбэшниками представимся.

– Я понял, – кивнул внештатник. – Тогда предлагаю ехать на моей машине. У меня всё-таки представительская иномарка.

Не успела Варвара ответить, как из прихожей раздался язвительный голос Тимохина:

– Ой-ой! Скажите, пожалуйста, с каких это пор «опель» представительским стал?

– Да уж попредставительней, чем твоя «Лада»! – вспыхнув, прокричал возмущённый блондин. – Лучше уж на «опеле» ехать, чем на отечественном конструкторе.

– Может, моя «Калина» и отечественное авто, зато она новая. А твой «опель» хоть и иностранец, зато древний, как ты сам.

Уши Всеволода запылали, а кулаки сжались до хруста в суставах. Тимохин одной фразой опустил и транспорт, и его хозяина. И самое отвратительное, что сделал это в присутствии Вари.

– Что ты хочешь этим сказать? – угрожающе зарычал он. – Что я старик? Да я моложе тебя, между прочим.

– С фига ли? – парировал напарник, возвращаясь в комнату и кинув в Ашаса комплект одежды. – Моложе ты, как же, держи карман шире! Вон на голове какая проплешина, Ленин обзавидовался бы.

Долгоруков чуть не задохнулся от возмущения, лысеть он начал рано, но это было вовсе не так заметно, как тут пытались доказать некоторые. А Тимохин меж тем безжалостно добивал коллегу:

– Я поначалу думал, ты бреешь голову, чтобы круто выглядеть. Ну типа там Вин Дизель, Дуэйн Джонсон или Брюс Уиллис. Кстати, к Брюсу по возрасту ты, конечно, больше подходишь. Но потом я задумался, обычно лопоухие стараются отращивать волосы подлиннее, чтобы прикрыть свои локаторы. Но раз ты свои не закрываешь, делаем вывод: тебе просто нечем их закрывать. То есть твоя проплешина – это возрастное.

Соседи, жившие этажом ниже, давно привыкли, что одинокий жилец над ними довольно шумный. Их ссоры с ним, визиты участкового – ничто не помогало его утихомирить. Но сегодня всему подъезду предстояло более серьёзное испытание. Грохот и крики, доносящиеся сверху, превышали все допустимые нормы. Складывалось впечатление, что там кого-то убивают. Причём массово. И это впечатление было недалеко от истины…

Действительно, в квартире Тимохина два внештатника дрались не на жизнь, а на смерть. И эта драка была куда жарче, чем та, которая произошла между ними днём ранее. Лейтенант, срывая голос, старалась их вразумить. Ашас, поначалу попытавшийся разнять парней, получил по затрещине от обоих и больше не лез в саму потасовку, а изощрённо ругался и кидался в них всем, что попадало под руку. Общий шум и накал страстей разрастались с каждой секундой. Соседи не раздумывая вызвали полицию.

Видя, что её окрики не действуют на подчинённых, Варвара зарычала, возведя глаза к потолку, словно призывая Бога в свидетели своего небезграничного терпения, и открыла кейс.

Бабах! Бабах!

Два оглушительных выстрела из «осы» – и два тела, сражённые в лоб резиновыми пулями, растянулись на полу.

Тяжело дыша от душащей её ярости, лейтенант стояла над поверженными сотрудниками, опустив дымящийся травмат. Её желание выстрелить в них ещё по разу сдерживало только осознание, что в «осе» больше нет пуль, остались лишь шумове. А то бы выстрелила, так сказать, контрольный. Через пару минут, немного успокоившись и отдышавшись, лейтенант усталым голосом велела Ашасу:

– Ну-ка, будь любезен, принеси воды и полей этих недоумков. Да побольше. Можешь хоть целое ведро на них вылить.

Приказ очень понравился коварному эмигранту из тёмных миров. И он с большим воодушевлением набрал полный тазик воды, накрошил в неё льда из холодильника и, радостно лыбясь, окатил обоих нарушителей дисциплины. Если Варвара и Ашас ожидали, что ледяная водичка заставит контуженых прийти в себя и дико заорать от холода, то обломились… Внештатники даже не пошевелились.

– Упс! Боюсь, Варвара Андреевна, ваш выбор – стрелять им в головы, а не куда-нибудь пониже, был, мягко говоря, неверным, – прокомментировал эмиссар. – Теперь как бы не пришлось вместо водички для полива нести пластиковые мешки для трупов.

– Не болтай ерунды! – сердито огрызнулась Варя. – Ты же видишь, они дышат. Просто обморок у них глубже, чем я ожидала. Плесни ещё водички, да похолодней.

– А стоит ли возиться? – замялся Ашас. – Может, ну их? Пусть себе отлёживаются. Съездим на задание вдвоём, быстрее управимся. Сколько времени потеряем, пока эти пришибленные на всю голову соизволят в себя прийти…

Лейтенант посмотрела на него суровым взглядом, полным негодования.

– Да что такого? – стал оправдываться он под жёстким прицелом начальственных глаз. – Я забочусь об успехе операции в целом. А успех в нашей ситуации зависит от быстроты действий. И кстати говоря, – его тон сменился на заговорщицкий, – вы не подумали, что соседи, наверняка услышавшие стрельбу, не поленятся вызвать полицию. И что же увидят доблестные блюстители закона, когда вышибут дверь квартиры и заглянут конкретно в эту комнату? Два неподвижных тела на полу и грозную девицу над ними с пистолетом в руке. Очень, скажу вам, красочная картина. Нам дико повезёт, если полицейские не начнут сразу же стрелять на поражение.

– Опять ерунду говоришь, – с некой усталостью в голосе проговорила Варвара. – Очнутся эти ханурики, никуда не денутся. А полиция, даже если приедет, отстанет, увидев наши удостоверения.

– Может быть, может быть, – засомневался Ашас по обоим пунктам. – Кстати, хотел спросить. Если у нас, точнее, у вас есть документы фээсбэшников, зачем мы от моста после драки так дико удирали? Могли же просто этими корочками отмахнуться.

Лейтенант на секунду задумалась, ища подходящий ответ. Не говорить же пришельцу из-за граней, что в тот момент она банально поддалась инстинкту «набедокурил – сматывайся».

– Бежали мы потому, – наконец решила она, – что ксива была только у меня, а остальные лежали в чемоданах с «рэпами». И если бы полицейские потребовали их предъявить, то выглядело бы подозрительно, что агенты носят документы не в карманах, а в кейсах. Я уж не говорю о том, что копы могли при этом увидеть РПРы, а это нежелательно.

Выкрутившись таким объяснением, лейтенант велела Ашасу продолжить применение водных процедур для приведения в чувство оглушённых сотрудников. Но, несмотря на энтузиазм и старания реаниматора, быстро добудиться напарников не удалось.

Только спустя полчаса Александр и Всеволод подали первые признаки жизни. Ещё час был потрачен на адаптацию к окружающему миру. В общем, когда покачивающиеся внештатники доложили о своей готовности выдвигаться, шёл пятый час пополудни.

Лейтенант Воронюк засомневалась, стоит ли ехать на место, назначенное эмиссару для встречи, или всё же попробовать поискать хоть какую-то информацию в районах, указанных начальством? Однако вдруг девушка поняла, как жутко проголодалась за это время, и подумала, что в кафе, по крайней мере, можно будет перекусить, а значит, выбор очевиден:

– Едем в «Гэлакси»!

– Стоп, – прервал майор Варин рассказ. – То есть у вас всё-таки стоял выбор – ехать в кафе или в свой район? Но вопреки приказу вы всё равно попёрлись сюда.

– Ну, если придерживаться рамок устава, – честно выкрутилась девушка, – то нам был приказ заниматься поиском в других районах. Но не было приказа, запрещающего приезжать в это кафе. Тем более мы планировали приехать днём, задолго до времени встречи.

– Какой длинный у вас день, – съязвил Сулинов. – Я так понимаю, не выруби ты своих подопечных, может, вы и приехали бы днём, а так пришлось пилить вечером.

Вместо ответа Варвара тяжко вздохнула и покивала.

– Но меня интересует другое, – уже более серьёзно продолжил командир ударной группы. – Как я понял, инициатива сменить район принадлежит Тимохину, а не Ашасу?

– Да, Ашас, наоборот, пытался нас отговорить.

– Ясненько. Извини, что перебил, продолжай. Дальше что делали?

– Дальше мы на двух машинах отправились сюда.

– Почему на двух?

– Я подумала, если придётся разделиться, то хорошо бы иметь под рукой две машины. Вот и поехали на обеих. Долгоруков и Тимохин – водители. Я и Ашас – пассажиры. Правда, – смутилась Варя, – я допустила ошибку, посадив эмиссара к Александру…

Весна в Астрахань приходит рано, и апрель практически напоминает май, а май – июнь и так далее. Дни всё длиннее, воздух всё теплее, настроение всё бодрее. Именно с таким приподнятым настроением Варя сидела в «опеле» Всеволода в качестве пассажира и наслаждалась прохладой вечернего города.

Она забыла, что всего пару часов назад стреляла в своих подчинённых. Её не особенно тревожило, что они едут на задание, которое в любой момент может перейти в боестолкновение. Девушка просто любовалась красотой южного вечера. Совсем другой настрой был у её водителя. Долгоруков сидел хмурый и напряжённый.

Бейсболка, одолженная Тимохиным, была низко надвинута на брови, чтобы скрыть огромную гематому. Сам он постоянно ёрзал на сиденье, потому что было больно сидеть на дважды подстреленной ягодице. В общем, состояние у блондина было не ахти. Чтобы как-то отвлечься, он решил завести разговор:

– Варвара Андреевна, скажите, неужели вас совсем не волнует нахождение в нашей команде пришельца из потустороннего мира? По сути, нашего потенциального врага.

– А чем тебя эта ситуация так волнует? – в свою очередь спросила лейтенант.

Прежде чем ответить, Всеволод посмотрел в зеркальце на едущий следом автомобиль, в котором сидели Александр и Ашас.

– Я сомневаюсь в искренности его действий, – буркнул он. – Его желание помочь нам спасти наш мир довольно сомнительно, если взять в расчёт хладнокровное убийство им же двух женщин, причём сразу же по прибытии.

– Ты имеешь в виду ведьму Эмму Гордеевну и её секретаря?

– Ну да! Именно их. Я был там позавчера и сам всё видел. Он убил их довольно жестоко, осколками зеркал проткнув им горло.

– Жестоко? – невесело хмыкнула Варвара. – А что, убийства бывают и не жестокие? По-моему, любое убийство, являясь актом насилия, само по себе жестоко. Разве нет?

– Ну, в целом да, – после секундного раздумья согласился Всеволод. – Но я не это имел в виду. Для чего он вообще убил их? Одна была связана, другая без сознания. Они никак не могли помешать ему и не представляли для него угрозы. Тем не менее он пустил обеих в расход. Почему?

Всеволод украдкой глянул на Варю и сам ответил на свой вопрос:

– Я думаю, он убрал их, как ненужных свидетелей. Возможно, они могли что-то знать про него, что-то такое, что ему надо было скрыть. Скрыть любой ценой. В данном случае двойным убийством. Так какой секрет он от нас скрывает?

От хорошего настроения кареглазого лейтенанта не осталось и следа, на смену упоению вечерним городом пришла деловая рассудительность.

– Скажи-ка, Долгоруков, – начала она с вопроса, – а ты сам видел, как Ашас убивал тех женщин, или ты видел уже трупы?

– Нет, не видел.

– Чего именно не видел?

– Не видел, как убивал, – внёс ясность Всеволод. – Я видел уже убитую ведьму. А про смерть секретаря узнал от других.

– Вот именно! Не видел, – резюмировала лейтенант. – А также ты не видел записи ещё трёх допросов, которым подвергли Ашаса после первого, запись которого вам с Тимохиным показали.

– Были ещё допросы?

– Да, представь себе, – подтвердила Воронюк. – Его с момента задержания допросили четыре раза. И только на первом допросе был один дознаватель доктор Борменталь. А на всех остальных присутствовала коллегия магов и медиумов разных рангов. И они, члены коллегии, приняли все меры, чтобы Ашас говорил правду и только правду.

– И какую правду он им рассказал? – заинтересовался ошарашенный Всеволод.

– Всё пересказывать тебе не буду, не имею права. Но по поводу убитых женщин он утверждал, что не трогал их. И о том, что они мертвы, даже не знал.