Стреляй, напарник! Белянин Андрей
– Ничего я не строчил, – мгновенно вспыхнул Долгоруков. – Просто докладывал, что слышал, пока лифт поднимался. Чем ещё мне там было заниматься, ожидая нужного этажа?
При девушке Александр не рискнул перечислять все сексуальные фантазии, какими бы мог заняться скучающий напарник. Вместо этого он скривил презрительную мину:
– Лифт? Ты поднимался на лифте? Ну ты и задохлик!
– Сам ты задохлик! Лифтом быстрее подниматься, а я торопился. К тебе на помощь, между прочим.
– Лифтом быстрее? Да лифт тащится как сонная черепаха. Я бегом по лестнице вдвое быстрее любого лифта поднимаюсь.
– Глубоко сомневаюсь. – Всеволод включил поучительный тон. – Думаю, ты преувеличиваешь свои физические возможности, чтобы произвести впечатление на Варвару Андреевну. Типичная ошибка многих мужчин, привыкших изображать из себя крутого самца. Такая тактика срабатывает в основном с женщинами лёгкого поведения и только в том случае, если она подкрепляется немалым финансовым вложением.
Похоже, от такого заявления опешили все находящиеся в салоне.
– Ну ты и… – только и смог выдавить Александр. Замечание Долгорукова о попытке покрасоваться перед Варей попало не в бровь, а в глаз, и от этого Саша снова почувствовал себя неловко. Сама же Варвара, уже не скрывая улыбки, переглядывалась с Борменталем, который, казалось, готов рассмеяться в голос.
– Ну всё, друзья, всё, – поборов желание посмеяться, начал доктор. – Посоперничать за руку и сердце Варвары Андреевны вам, может быть, ещё выпадет случай. А пока я хотел бы услышать устный, но максимально подробный отчёт обо всём, что случилось с вами в квартире Карпухиных.
В течение нескольких минут внештатники в подробностях рассказывали о своём противоборстве с жутко злобным и страшно могучим посланцем из другого мира. И хоть они старались излагать события сухо, как полагается при информировании начальства, но присутствие милой Вари подтолкнуло их вдохновение, и где-то к середине их служебный доклад стал напоминать эпическую сагу. Доктор внимательно всё выслушал, задал несколько наводящих вопросов и, поблагодарив за служебное рвение, стал прощаться.
– Майор конечно же повезёт вас к нам в Комитет, но там мы уже вряд ли увидимся. Я буду очень занят. Поэтому, ребята, держитесь! – В его голосе звучала неподдельная забота. – Вас будут всячески проверять, с вас потребуют письменные доклады и завалят ещё всякой бюрократической шелухой. Ничего не поделаешь, мы государственная организация, и администрирование – это наш крест. Так что… – Он остановился, глянув в окно. – Вам пора. Вот и Анатолий с главным призом.
Все присутствующие проследили за его взглядом. Действительно, из подъезда вышел майор Сулинов, за ним его бойцы с носилками, накрытыми простынёй. Со стороны могло показаться, что это просто вынос тела. Но это только на первый взгляд. А при более внимательном осмотре бросались в глаза повышенные меры предосторожности. Бойцы, что несли носилки, в свободной руке держали наготове пистолеты. Следовавшие за ними ещё двое вообще держали тело под простынёй на прицеле.
Вся эта процессия направлялась прямиком к минивэну. Тимохин с Долгоруковым поспешно покинули салон, освобождая место в машине. По командному жесту майора вооружённые спецы затащили носилки в минивэн.
– Кот, остаёшься со мной, – скомандовал Сулинов. – Остальные едут с объектом. Глаз с него не спускать! Сухарь, ты за старшего. За сохранность «груза» и пассажиров, – он кивнул на доктора и снайпершу, – отвечаешь лично.
Дожидаясь, пока «волкодавы» рассядутся внутри машины, закроется дверца и заведётся двигатель минивэна, майор стоял неподвижно, словно памятник. Только после того, как эмиссара повезли со двора, он направился к одному из пикапов, бросив по дороге напарникам:
– Вы двое, за мной!
Александр и Всеволод понуро побрели за командиром, понимая, что сейчас их начнут распекать. Велев Коту сесть за руль, а внештатникам на заднее сиденье, Анатолий Викторович на пару минут задержался, раздавая указания полицейским.
Приставшую к нему Надежду Карпухину он перенаправил с претензиями к старшему офицеру. После этого, дав отмашку выдвигаться, запрыгнул в машину с внештатниками. Пока оба пикапа, догнав минивэн, выезжали со двора, майор хранил молчание. Но как только кавалькада вырулила на проезжую часть, приступил к разбору полётов.
– Ну что, бездельники! – сказал он, не оборачиваясь к незадачливым героям. – Поздравляю вас с дисциплинаркой и лишением премии. За что, думаю, объяснять не надо?
– Не надо, – подтвердил Всеволод.
– Надо, – не согласился Александр. Не обращая внимания на удивлённый взгляд напарника, Тимохин придвинулся к сиденью майора и, облокотившись на спинку, спросил: – За что премии-то лишать? Ведь эмиссар пойман. На этот раз мы ему уйти не дали. Тут как бы, наоборот, стоит поощрить всех участников задержания. А вы сразу: дисциплинарка, лишить… Начальственный произвол какой-то получается!
Сулинов покачал головой, тяжко вздохнул и подчёркнуто терпеливо ответил:
– Премии вас лишают за учинённый у Карпухиных разгром. Это понятно?
– Нет, – на этот раз не согласился Всеволод. – Когда я зашёл в квартиру, там уже всё было разгромлено, моего участия в этом не требовалось.
– Это во-первых, – не стал отвлекаться майор. – А во-вторых, вы оба умудрились потерять табельное оружие в боевой обстановке. Вот за одно это вас точно надо мехом наружу вывернуть.
Провинившиеся смущённо молчали, тут крыть было нечем, потеря оружия – серьёзный проступок. Если бы майор с группой зашли в квартиру на какие-нибудь полминутки позже, то парни успели бы забрать у эмиссара свои «рэпы», и тогда взятки с них гладки. Но Сулинов застал их, так сказать, с поличным, теперь уж не отвертеться. Откинувшись на сиденье, оба угрюмо уставились в окно, досадуя на самих себя…
– Хватит дуться как мыши на крупу. Давайте-ка, пока едем, в подробностях расскажите, что там произошло.
Напарникам пришлось повторить уже озвученную доктору версию о своих приключениях-злоключениях на квартире у Карпухиных. На этот раз обошлись без пафоса и героизма, майор мужик тёртый и пышное красноречие не ценит.
Молча выслушав доклад и не задав ни одного вопроса, командир ударной группы начал размышлять вслух:
– Хм! Интересно, какого чёрта он вообще попёрся к Карпухиным? Что он от них хотел?
Ребята дружно пожали плечами, сознаваясь в неведении, хотя понимали, что их в общем-то и не особо спрашивают. За рассказом время и расстояние пролетели незаметно. Кот, сворачивая под арку, сообщил:
– Подъезжаем.
– Вижу, – кивнул майор и, открыв кейс, положенный в машину его помощником, извлёк две сбруи с эрпээрами. – Вот, – он кинул оружие назад, на колени Тимохину, – быстро надели оба, и на допросе ни гугу про потерю. Проболтаетесь, я вам сам языки повырываю на фиг.
Внештатники ошалело уставились на командира, но тем не менее быстро исполнили приказ. Они могли только догадываться, на какой риск идёт Сулинов. Вернув им «рэпы», майор по факту совершил должностное преступление, покрывая провинившихся парней, и если об этом узнает начальство, то последствия будут самые плачевные.
– А ваши не проболтаются? – на всякий случай спросил Александр.
– За моих не переживай, – сухо проворчал майор. – Главное, чтоб вы дурака не сваляли. Хотя, думаю, вами сейчас особо и заниматься никто не будет, все кинутся эмиссара изучать. Трофей-то какой! Вас же просканируют, проверят на вшивость, заставят написать отчёт, и можете валить на все четыре стороны. Как только остановимся, сразу идите в медчасть. А там видно будет.
Машина затормозила и остановилась. Следом припарковалась остальная кавалькада. Взявшись за ручку дверцы, Сулинов оглянулся на ребят и сурово предупредил:
– Но учтите, это был первый и последний раз. За очередную потерю оружия я вам лично всё лишнее клещами поотрываю. А что у вас лишнее, я найду, не сомневайтесь.
Он покинул пикап, беря на себя командование разгрузкой.
Напарники какое-то время сидели как пришибленные, переваривая напутствие командира. Потом Всеволод толкнул локтем Александра и, кивнув ему на дверцу, открыл со своей стороны и полез наружу. Тот тяжело вздохнул, боковым зрением отметил Варвару, покинувшую минивэн и зашедшую в здание Комитета. Проводил взглядом конвой с носилками, проследовавший туда же. И, посмотрев, как Борменталь с майором шепчутся о чём-то в сторонке, ещё раз тяжело вздохнул и покинул салон. Всё равно придётся сдаваться медикам и бюрократам…
Где-то через час Тимохин и Долгоруков были свободны. Как и предсказывал майор, ими почти не занимались. Всем в Комитете сегодня стало не до каких-то там внештатников. Их подвиги и косяки затмил пленённый эмиссар. Вот уж это событие так событие. Поэтому все от малых чинов до высокого начальства были заняты подготовкой к допросу столь редкого «гостя».
Напарников бегло осмотрели, обработали ранки, синяки, ссадины и прочее, вкололи двойную дозу противостолбнячного и обезболивающего, приняли у них в арсенал эрпээры и быстренько вытолкали на волю.
Отойдя от здания Комитета на пару кварталов, парни приняли решение зайти в кофейню перекусить. Заказали себе по большой чашке кофе, гору выпечки и настроились на отдых. Немногочисленные посетители опасливо косились на них, настороженные потрёпанным видом и побитыми физиономиями.
Но Тимохину с Долгоруковым всё было фиолетово – и как они выглядят, и как на них смотрят, и что о них думают. Они зверски устали, тела всё равно болели после побоев, а потому они просто наслаждались уютом и спокойной обстановкой заведения. Когда половина плюшек и кексов была съедена, а кофе выпит и заказан ещё по одной чашке, Всеволод решился на разговор:
– Как тебе Варвара? Интересная девушка, не находишь?
– Не то слово интересная, – честно ответил Саня. – Я бы сказал, нетипичная или даже необыкновенная.
– Почему?
Александр пожал плечами, не в силах облечь в слова те ощущения, которые вызвала в нём милашка с винтовкой. Он был в замешательстве, ведь уже давно не пацан и отношений с женщинами было предостаточно, а тут под взглядом Вариных карих глаз почувствовал себя глупым, смущённым мальчишкой. Не придумав, что ответить, сам спросил у Всеволода:
– А ты что о ней думаешь? Ты ведь тоже на неё смотрел, я видел.
Уши у блондина стали пунцовыми, он неопределённо пожал плечами и тоже не ответил. Напарники ещё какое-то время помолчали, доедая печево и допивая кофе.
– Ты куда дальше? – нарушил молчание Тимохин. – Может, зайдём в «Бир хаус», пропустим по кружечке?
– Да рановато ещё для пива-то…
– Ничего не рано, – возразил Александр. – Уже давно за полдень перевалило, я бы даже сказал, до вечера всего ничего осталось.
– Ну-у… – всё ещё сомневался Долгоруков, которому, похоже, больше хотелось поскорее добраться до кровати и подремать пару-тройку часиков. – Если только по одной.
– Можно и по одной, – легко согласился его лохматый напарник. – Я и сам не сторонник длительных запоев. Мне половины кружки за глаза хватит…
Глава 3
Откуда-то издалека, сквозь пелену и непрерывный гул, доносились непонятные звуки. Сознание медленно поднималось из небытия, давая возможность обрести ощущения и познать окружающее. Увы, лучше бы оно (сознание) оставалось там, где сидело, и никуда не высовывалось.
Жуткая боль навалилась, казалось, со всех сторон, из-за чего непонятно было, что же именно болит. Бесконечно долгие мгновения он привыкал к ней, дожидаясь облегчения. Облегчение не приходило. А сознание неумолимо охватывало всю сущность, выталкивая её навстречу реальности.
Сперва Александр вспомнил своё имя. Потом стал постепенно различать, какие части тела у него болят. Сильнее всего болит голова. Бонусом присутствуют тошнота и резь в гортани. Похмелье – страшная вещь…
Звуки, пробивающиеся сквозь гул в ушах, стали чуть более отчётливыми. Рингтон мобильника. Опять?! Тимохин попытался открыть глаза. Не получилось. Попробовал подняться. Руки упёрлись в пол, но оторвать тело от его поверхности не смогли. От приложенных усилий всё вокруг закружилось. Крутился Саня, крутился пол, крутился мир вместе с ним. Мутило всё сильнее. Горло жгло немилосердно.
Из задворок сознания всплыли мутные воспоминания о вчерашних событиях и…
«Долбаный табурет! – мысленно выругался Александр, поскольку вслух он ругаться пока не мог. – Пропустили по одной, называется?! Да чтоб вас всех с разворота да лбом об паровоз! Добейте меня уже кто-нибудь. Не мучайте…»
Беззвучный вопль души остался безответным. Зато беспощадный рингтон продолжал верещать, отдаваясь в голове жёстким резонансом. Ещё одно усилие, ещё одна попытка оторваться от пола. Ура! Опираясь на локти, смог приподнять корпус. Но только корпус, голова всё ещё упирается в пол.
«А почему в пол? – проплыла мысль. – Где моя подушка?»
Для ответа нужно открыть глаза, но от этого головокружение стало ещё сильнее.
«Ну её, подушку…» – Отказавшись от попыток поиска, Александр просто пополз на локтях в сторону, откуда, как ему казалось, ревел мобильник. Физические усилия смогли реанимировать непослушные части тела, и, добравшись до смартфона, он смог уже оторвать от пола и голову. Рингтон ревел над самым ухом, взрывая мозг на части. Стукнувшись лбом в мягкий бок поломанного пуфика, Тимохин понял, что цель близка, и, по-прежнему не открывая глаз, нашарил рукой ненавистного мучителя. Так же на ощупь ответил на вызов:
– Да, с… слуш… аю-ю…
– В пятнадцать ноль-ноль у моста через Кутум, – прозвучал из динамика суровый, не терпящий возражений голос майора. – Да, перед выходом просмотри файл у тебя на почте, – добавил он, прежде чем отключиться.
– Всё, звездец как утро начинается-я… – простонал бедняга, роняя мобильник на пол.
Теперь, несмотря на все мучения, придётся приводить себя в рабочее состояние. Где-то когда-то он слышал, что лучшее средство от похмелья – это физические упражнения.
«Вот сейчас и проверим!» – Он принял «упор лёжа», готовясь к отжиманиям. В качестве команды приступить к упражнениям решился на отчаянную меру – открыл глаза. Оказалось, что всё это фигня и доползти до туалета, чтобы не вырвало на пол, – уже чудо…
Когда Александр наконец вышел из душа, прошло, наверное, часа два, если не три. Он отправился на кухню, на изрядно пониженной громкости включил музыкальный центр и открыл холодильник. Готовить не хотелось, но есть надо, решил обойтись бутербродом и соком.
Голова ещё побаливала, но терпимо. После дозы алмагеля, короткой зарядки и разогрева водными процедурами мышцы наслаждались отдыхом. В целом организм можно считать работоспособным. Жуя хлеб с ветчиной и вполуха слушая Элиса Купера, внештатник уставился в окно, ни на что конкретно не глядя. Взгляд блуждал, мысли тоже.
Возвращаться домой не хотелось. Во-первых, в квартире до сих пор разгром, уборкой никто не занимался. Смотреть на всё это было больно, особенно учитывая тот факт, что он годами вырабатывал у себя привычку, входя к себе в квартиру или в комнату, метать нож в мишень. В любую, благо он их развесил по всей квартире, даже в санузле. Вот и вчера, не помня как, вернувшись пьяным, метнул на автопилоте нож в привычную мишень над компьютерным столом. И сегодня утром сумел разглядеть… мм… результат того броска.
Нож вошёл идеально, точно остриём и точно по центру. Вот только по центру не мишени, а жидкокристаллического монитора. «Снова непредвиденные расходы», – печально констатировал он. Новые монитор и пуфик серьёзно урежут накопления на карте. Но покупать всё равно придётся, в качестве внештатника ему начислялось жалованье от Комитета, но оно было не так велико, хотя на текущие расходы вполне хватало.
Поэтому Тимохин иногда подрабатывал фрилансом в интернете, делая на заказ модели дизайна по 3д максу. Три-четыре выполненных заказа в месяц позволяли обеспечить себя дополнительными средствами, и при этом оставалось ещё время для срочных заданий от Комитета. И вот теперь монитор собственноручно уничтожен, работа в инете под угрозой, а почту вообще не прочтёшь. Без монитора много не наработаешь, так что хочешь не хочешь, а придётся раскошеливаться. Александр расчесал волосы пятернёй, допил сок, налил ещё и вернулся в комнату. Сотовый валялся на полу, слава всем богам, кажется, целый…
«Товарищ майор что-то там о просмотре файла говорил, – сделав глоток, подумал он и вызвал на экран браузер. – Интересно, почему по почте, а не по вайберу?»
Оказалось, что файл, даже архивированный, весил довольно много. «Значит, видео», – определил Саня, делая распаковку. Он с тоской взглянул на монитор компьютера, злобно плюнул на рукоять ножа, всё ещё торчащего из экрана, и, более не отвлекаясь, приступил к просмотру со смартфона. Итак, что у нас там…
Первый же кадр поверг его в шок. Сначала он даже подумал, что смотрит ту самую запись многогодичной давности, когда его впервые забрали в Комитет. На экране была видна часть допросной комнаты и допрашиваемый за столом, лицом к экрану. Это был он, Саша Тимохин. Потому что…
«Нет! – вдруг осенила догадка. – Это не я, это он!»
Действительно, взлохмаченный парень на экране в той же одежде, что была на нём вчера. На запястьях надеты напульсники, покрытые рунами и магическими символами. Точно такими же символами и рунами покрыт металлический обод с заклёпками на его шее. На подготовительных курсах в Комитете Александру довелось видеть подобные предметы, им рассказывали, что с их помощью подавляют магические способности у колдунов и ведьм.
Снять такие кандалы самостоятельно невозможно, это могли сделать только маги или медиумы, владеющие кодовым заклинанием. Ещё одним отличием от Сашиного допроса было присутствие серьёзной охраны. На заднем плане, вне светового круга, можно было различить несколько «волкодавов» с оружием на изготовку. Причём, как было видно, вооружены охранники не только штатными «рэпами», но и убойными ИПК.
Он даже присвистнул от размаха предосторожностей, помнится, на курсах «ипки» им только показывали на фото, весьма приблизительно объясняя принцип действия. Но никто из курсантов этого не запоминал, так как их сразу предупредили: внештатным сотрудникам такое оружие не выдают. Уяснив расстановку сил, Александр подключил к смарту наушники и запустил ролик сначала.
– Представьтесь, пожалуйста, – раздался за кадром голос доктора Борменталя.
Обычно доброжелательный и немного озорной, в данном разговоре он был сама серьёзность. А вот пленник, несмотря на своё незавидное положение, выглядел беззаботным и даже весёлым. Глядя на него, можно подумать, что его не пугает, а лишь забавляет происходящее.
– Вы не поверите, – начал он немного шутовским голосом. – Я бы с удовольствием назвался вам, но не могу. И не потому, что моё имя такое уж засекреченное и мне придётся убить каждого, кто его узнает. Нет, вовсе нет. Я не могу вам его назвать, потому что… его просто нет.
– У вас нет имени? – Доктор оставался серьёзным.
– Да. Представьте себе. – Эмиссар в притворном сожалении развёл руками. – Нет и, увы, никогда не было. Там, за гранями, я был безымянной тенью. У нас, теней, нет имён, мы различаем друг друга по структурной составляющей. Колдуны, демоны, ведьмы и прочие, призывающие нас к себе, также не давали нам имён, а обращались к нам исключительно как «тень» или «посланник теней». Обидно до слёз, не находите?
– Действительно, – согласился с ним Борменталь, но без всякого сочувствия. – А почему в нашем мире вы себе не подобрали какого-нибудь имени, хотя бы временного или условного?
– Как же, как же… – Безымянный гость, чуть наклонившись вперёд, перешёл на заговорщицкий шёпот: – Направляясь на квартиру Карпухиных, я взял себе имя Саши Тимохина, но, сами понимаете, это лишь для конспирации, чтобы они приняли меня за него. И хоть в целом мне это имя нравится, я не претендую, понимая безосновательность своих притязаний на него.
– На кого? – попросил уточнения доктор.
– На имя, – терпеливо уточнил эмиссар. – Думаю, настоящий Александер Тимохин жутко обидится, если я присвою себе не только его внешность, но и данное ему родителями имя и фамилию. В конце концов, не стоит выходить за рамки приличий и отнимать у человека всё его достояние.
Саша, просматривающий запись, едва не заскрипел зубами от такой наглости и с силой сжал пальцы, едва не раздавив смартфон. Видео тем временем продолжалось.
– Так как же нам вас называть? – спросил Борменталь. – Разговор, судя по всему, будет долгий, и хотелось бы вас хоть как-то идентифицировать.
– Фу-у! – дурашливо скривился пленник. – Какое некрасивое слово «идентифицировать». Прямо так и тянет приравнять себя к штрих-коду. Нет, давайте уж тогда так: чтобы вам было удобней со мной общаться, а мне приятно вам отвечать, называйте меня Сашей наоборот. Ведь моё тело по внешнему сходству – это зеркальное отображение господина Тимохина, так давайте и имя моё зеркально отобразим от его имени.
– То есть вы предлагаете называть вас…
– Ашас! – уверенно закончил за него эмиссар. – Вполне приличное, на мой взгляд, имечко. Мне оно очень даже импонирует.
– Ну что же! Значит, так и будем к вам обращаться – Ашас. – Растеряв всю свою серьёзность, Борменталь уже вовсю потешался. Как видно, представил себе реакцию Тимохина на проделку его двойника.
Александр тоже радовался, что сейчас док его не видит, потому что первым его побуждением было вытащить из монитора нож и всадить его с размаху в эту противную рожу на экране смартфона.
– Скотина! – злился он на пришельца из-за граней. – Всю жизнь мне исковеркал, так ещё и имя моё наизнанку вывернул. Жаль, не убил гада!
Тем временем запись допроса продолжалась.
– Скажите, Ашас, – Борменталь постарался вернуть своему голосу серьёзность, – а с какой целью вы приходили в семью Надежды и Сергея Карпухиных? И зачем вам понадобилось выдавать себя за Александра?
– О! Сразу два вопроса, и оба такие сложные для вашего понимания, – наморщив лоб, изобразил задумчивость допрашиваемый. – Что ж! Постараюсь ответить на оба. Вы конечно же в курсе, что господин Карпухин помечен Ар-Шардадом?..
– Чем, простите?
– Ар-Шардад, – охотно пояснил двойник. – В переводе с языка шаманов, обитающих за гранями, наводящий символ. Метка-маяк, как вы её называете.
– Понятно. Извините, что перебил. Продолжайте.
– Ну, о дальнейшем легко догадаться. Через Ар-Шардад в тело Сергея Николаевича должен был вселиться мой коллега, ещё одна тень из нашего мира. Я всего лишь пытался выяснить, как скоро это произойдёт. И не буду скрывать, что был готов поспособствовать ускорению этого процесса.
– Каким образом? – заинтересовался Борменталь.
– Вы имеете в виду, как ускорить? – Ашас прямо-таки излучал желание сотрудничать с Комитетом. – Честно скажу, не знаю. Мне ведь толком и не удалось ничего выяснить. Только я к ним пришёл, только успокоил напуганную вашим Тимохиным хозяйку…
Саша, глядя на экран, зарычал.
– …только-только успел удобненько устроиться в кресле и подготовиться к конструктивному разговору… – Рассказчик сделал короткую паузу для нагнетания драматизма. – Как вдруг, представьте себе, входная дверь слетает с петель и, громко матерясь и размахивая пушкой, врывается упомянутый Тимохин. Ответьте мне, только честно, вот вы, конкретно вы смогли бы вести культурную беседу с хозяевами дома, когда к ним в гости врывается неадекватно настроенный громила и начинает без разбора палить во все стороны? Ну как, вы бы смогли?
– Нет. – Судя по голосу, док едва сдерживал смех. – Я бы точно не смог.
Как видно, он живенько представил себе разбушевавшегося Александра, крушащего квартиру несчастных Карпухиных. Самому же Тимохину было не до смеха. Если бы у него, как у кота, была шерсть, то она бы сейчас стояла дыбом. Всё, что ему сейчас хотелось, так это оказаться в той допросной, перед задержанным и придушить балабола собственными руками. Потому что ведь всё было совсем не так! Но запись продолжалась.
– Вот и я не смог! – положа руку на сердце, вещал Ашас самым задушевным тоном. – Всё, что мне оставалось, это прыгать, как блоха, по комнате, спасаясь от вашего маньяка с большой пушкой. Кстати, на вашем месте я бы хорошенько подумал, стоит ли держать в своём штате такого социально опасного индивидуума. Ведь такой работничек может представлять опасность и для собственных коллег. Взгляните хотя бы на его напарника. Как там его зовут?.. А, вспомнил, Всеволод. Так вот, взгляните на Всеволода, на нём же, бедняге, живого места нет. Думаете, кто его так отделал? Я? Боже упаси! Его начальник? Да не в жизнь. Всё это сделал он, ваш сумасшедший Тимохин.
– Да мать твою-ю… – Не в силах больше сдерживаться Александр с криком шандарахнул ни в чём не повинным смартфоном о стену!
Китайская техника жалобно пискнула, разлетевшись на три куска, экран покрылся сеткой трещин, и запись, естественно, прервалась.
Задыхаясь от ярости, обиженный до глубины души внештатный сотрудник Комитета стоял посреди комнаты, лихорадочно ловя ртом воздух.
– Убью-ю…
Ему нестерпимо хотелось ещё что-нибудь разломать, но он не мог решить, что именно. После его спарринга с Всеволодом квартире и так требовался хороший ремонт. Понимая, что сейчас его просто разорвёт, он кинулся к стене, схватил подвернувшийся томагавк и что есть дури запустил им в одну из мишеней. Громкий треск, и боевой индейский топорик накрепко засел в толстой деревянной доске.
Это было хорошо, но мало. Он запустил по разным мишеням с десяток ножей, пару топоров, одно копьё и, наконец добравшись до лука, расстрелял во все стороны полный колчан стрел. Вроде полегчало. Его всё ещё трясло, но мысли потекли более спокойно.
«Надо держать себя в руках, а то я так разорюсь на фиг. Вот вам пожалуйста, влетелна новенький смартфон. И это в дополнение к уже имеющимся убыткам…»
Вспомнилась наглая морда эмиссара, бесстыже порочащего его, Александра Тимохина, перед коллегами.
«Жаль, я вчера в него из «рэпа» не попал. Подстрелил бы сволочь, и ничего бы этого не было! – Он почувствовал, как опять распаляется. – Спокойно. Я спокоен. Гладь воды под лунным светом. Фу-ух… Так, то, что я не попал, это хорошо. Иначе Сулинов за убийство объекта задержания меня вместе с этим же объектом кремировал бы».
Это подействовало, яростный накал сошёл, оставив только лёгкое раздражение.
«Кстати, о Сулинове. Что он мне утром говорил? Ага, в пятнадцать ноль-ноль у моста через Кутум. Точно!»
Он прошёл на кухню, где над холодильником висели электронные часы. На табло горело 14:07.
«Ого, осталось меньше часа. Хорошо ещё до моста идти недалеко».
Долговязую фигуру Всеволода он разглядел ещё на подходе. Тот, ссутулившись, засунув руки в карманы, бродил возле берега и пинками отправлял мелкие камушки в воду.
«Блин! Неужели мне опять с ним работать?» – недовольно подумал Александр. Хотя где-то в подсознании он понимал, что уже не злится на Долгорукова, как прежде. Так, лёгкое раздражение, не более.
– Здорово, блондинка!
Всеволод недовольно поморщился, но вступать в пререкания не стал, коротко кивнул и буркнул:
– Привет.
– Что, тоже с бодуна маешься? – Тимохина тянуло поболтать, так как пришёл он рано и по-любому надо как-то скоротать время.
– Да не то чтобы очень, – не меняя кислого выражения лица, ответил вчерашний напарник и собутыльник. – Но определённая степень дискомфорта внутри присутствует.
– Слушай, а с чего мы так нажрались-то? Вроде же по одной хотели, а вышло эвона как. Ни фига не помню, как нас занесло…
– Плохо, что не помнишь, ты ведь сам и спровоцировал продление попойки.
– Я?!
– Ты, – безжалостно подтвердил Всеволод. – Мы засели в «Бир хаусе», заказали по одной, я светлое, ты тёмное. И тебе вдруг взбрело в голову агитировать о превосходстве тёмного пива над светлым. Я стал возражать, а ты потребовал провести эксперимент. Вот мы за вечер и наэкспериментировали. Когда я согласился с тобой, что тёмное лучше, ты стал прокламировать, что среди тёмных сортов наилучший «Черновар». И настоял на дегустации. Когда я и с этим согласился, тебе стало вдруг интересно, а где «Черновар» лучше, в «Бир хаусе» или в «Академии пива». Потребовал сравнения, и мы пошли в «Академию». Потом ещё куда-то. И ещё. В общем, после «Академии» я уже точно не помню, сколько заведений мы посетили.
Тимохин вытаращил глаза и стоял как громом пришибленный. Такого он от себя не ожидал. Давно прошли студенческие годы, когда вливал в себя алкоголь немерено, так сказать, за компанию. Теперь же ему нравилось употреблять понемногу, изредка, а главное, культурно. И чтоб вот так по-дурацки сорваться?!
– Да уж, – попытался он оправдать себя любимого, – вот до чего работа доводит! – И тут же сам себе возразил: – Нет! Не работа довела. Это всё та зазеркальная сволочь виновата.
В памяти всплыли моменты вчерашней потасовки с эмиссаром. Сколько раз они с Всеволодом были на волосок от смерти. «Если бы группа майора вовремя не подоспела… – Логическое завершение мысли не радовало финалом. – А ведь майор тоже мог не успеть. И если бы док с Варей не уложили голубчика через окно…»
Поняв, что и у этой мысли финал тот же, он злобно сплюнул и, чтобы больше не думать о неприятном, просто сменил тему.
– А ну, сын мой, – дурашливо пародируя пастыря, обратился к Всеволоду, – исповедуйся мне, как отцу духовному. Какие такие чувства ты, отрок, испытываешь к представленной тебе вчера лейтенанту Воронюк?
Долгоруков, видно не ожидавший такого вопроса, на несколько секунд опешил. Потом пожал плечами и, задумчиво глядя на течение реки, ответил:
– Ну какие? Пожалуй, благодарность. Ведь она с доктором нам жизнь спасла.
– Только благодарность ли? – продолжал допытываться Тимохин.
От дальнейшего допроса Всеволода спас телефонный вызов.
«Хаммерфолл», – безошибочно определил Александр рингтон напарника. – Хм, а ты свой чувак! Правильную музыку слушаешь, товарищ!»
Товарищ тем временем достал смарт и нажал «ответить».
– Долгоруков, чтоб тебя! – донёсся из динамика рёв Сулинова. – Где тебя носит, Биг-Бен ходячий!
Даже на негромкой связи мощь майорского голоса практически сбивала с ног, заставляя рефлекторно съёживаться и искать укрытие. Округлив глаза, Всеволод застыл, не решаясь даже рот открыть.
– Оглох, что ли? – продолжал надрываться смартфон. – Я спрашиваю: ты где?
– Я здесь! – нервно ответил блондин, обливаясь потом.
– Здесь – это где?! – Казалось, майор сейчас выпрыгнет из мобильника и загрызёт несчастного внештатника.
– Ну здесь. Где вы и сказали, у моста.
– Какого моста?
– Через Кутум…
– Через какой ещё Кутум?
На Долгорукова было больно смотреть, он решительно не понимал, что происходит. Его ищет начальство, которое само же и назначало ему место встречи. И вот он стоит на месте, а его всё равно ищут. В отчаянии он бросил взгляд на Тимохина, ища хоть какой-то поддержки.
Тот пожал плечами, мол, сам не понимаю. Прикрыв микрофон ладонью, Всеволод шёпотом спросил:
– А сколько у нас Кутумов?
– Один, – также шёпотом ответил Александр.
– Ну через наш Кутум, – ответил майору Долгоруков уже в полный голос.
– Какой ваш?! – Децибелы начальственного рёва достигли самых высоких отметок. – В каком районе, торшер ты лопоухий?
Несмотря на тревожность ситуации, Саша не мог не улыбнуться. «Торшер лопоухий. Прикольно, надо будет запомнить».
Вслух же произнёс:
– Скажи, что мы в конце Третьего Юго-Востока, у моста через Кутум.
Всеволод и сам знал, где они находятся, но растерялся и не сообразил, как правильно ответить шефу. Как видно, майор услышал Сашину подсказку, и его голос стал чуть тише, но зато более зловещим:
– Та-а-ак! Значит, и Тимохин с тобой?! Отлично! Поздравь его от меня.
– С чем? – удивился Всеволод.
– А с тем, что когда я до него доберусь, – голос майора не возрастал, но от его интонаций веяло надвигающимся торнадо, – то я ему его собственный мобильник, который у него «вне зоны действия», в такое место засуну, откуда он его самостоятельно ни в жизнь не вытащит!
Внештатники обменялись прощальными взглядами. Они ещё не понимали, как и где конкретно провинились, но железно уяснили себе – казнь неминуема.
– Так, значит, вы, долбоклюи, у старого моста торчите? – продолжил майор чуть спокойнее.
– Д-да, – неуверенно подтвердил Долгоруков. – У старо… а что, разве есть ещё новый?
Тимохин гулко хлопнул себя ладонью по лбу. Как вспышка света в ночи, пришло понимание. На два квартала ближе к центру через Кутум возводился новый мост. Но его строительство затянулось на долгие годы, и никто из жителей уже давно не верил, что он когда-нибудь будет достроен. И уж тем более никому не придёт в голову, что возле него могут назначить встречу, потому что моста-то как такового всё равно нет…
– Ну вы и дебилы! – прорычал из динамика командир ударной группы. – Как вы могли принять за мост ту старую развалюху, у которой стоите?
Напарники опять переглянулись – Анатолий Викторович явно перегнул палку. Конечно, мост, у которого они стоят, старый, но совсем уж не соответствует определению «развалюха». И уж если выбирать между старым и недостроенным, то всё-таки старый как-то больше подходит под понятие «мост через Кутум».
– Ладно, раздолбаи, – устало выдохнул майор. – Оставайтесь там, никуда не уходите. Мы сейчас подъедем.
Связь прервалась.
– Трындец! – одновременно сказали оба.
– Оттуда сюда, – прикинул Долгоруков, – на машине примерно минут десять.
– Пять, – не согласился Тимохин. – Если без пробок. А сейчас не час пик.
– Там дорога убитая, не разгонишься.
– Это на твоём «опеле» не разгонишься, а на их внедорожниках пройдут как по проспекту.
– Значит, у нас целых пять минут, чтобы написать прощальные эсэмэс родным и близким и составить завещание.
– Да не дрейфь ты! Что он такого страшного нам сделает? Ну влупит по самое не балуйся. И что? Мы ведь боли-то всё равно не почувствуем.
– Это почему? – озадачился Всеволод.
– Да потому, – философским тоном ответил Санёк. – На тот момент мы уже будем мёртвые. Он нас сначала просто прибьёт, а уже только потом использует.
– Тьфу! Тимохин! – Всеволода аж передёрнуло. – Ну почему ты такой вульгарный пошляк? Неужели тебе нравятся все вот эти низменные шутки? Неужели доставляет удовольствие аморальный юмор с извращениями?
– Это не я такой, это жизнь такая, – слямзил Саша фразу из популярного фильма. – Иными словами, бытие определяет сознание.
– А вот не надо на жизнь валить! Не стоит собственное поведение отождествлять с поведением общества. Любое общество состоит из людей, а каждый человек – это индивидуум. И вот этот индивидуум сам для себя решает, какой линии поведения ему придерживаться. То ли ему тупо следовать общепринятым нормам, придуманным, заметь, другими людьми. То ли он сам выработает свою структуру мировоззрения, постепенно приучая к ней всё остальное общество.
Тимохин аж присвистнул:
– Ну ты и загнул, Бердяев! С голым задом, да в крапиву. Это где же ты видел, чтобы один человек целое общество изменил?
– Как это где? – возмутился Долгоруков дремучей необразованности своего напарника. – В нашей и в мировой истории это происходит сплошь и рядом.
– А поконкретней?
– Пожалуйста. Ярчайший пример – фашистская Германия середины двадцатого века. Ведь у них не с бухты-барахты началось это нацистское движение. Его готовила группа людей, не один, это верно. Но ведь и эту группу кто-то настроил на данный путь. Кто-то конкретный. Один человек, неся в себе замыслы о мировом господстве нацизма, сумел найти единомышленников, он убедил их начать воплощать свои замыслы. И эти единомышленники, настроенные одним человеком, стали распространять в обществе идеи нацизма, меняя сознание других людей. И пошла цепная реакция. От одного к группе. От группы к другим группам. А от групп к массам…
– Так кто же он, этот прародитель? – невольно заинтересовался Александр. Его прадеды и прапрадед воевали в Великую Отечественную, поэтому тема, взятая за пример, была ему близка. Он был не против узнать, какая гнида создала движение, породившее войну, отнявшую жизнь у деда Лёши и сделавшую инвалидом деда Павла. Но ответ напарника его разочаровал:
– Не знаю, я не изучал так глубоко тему зарождения нацизма в Германии. Но уверен, что суть примера ты понял. Один человек может повлиять на поведение и мировоззрение общества.
– Ты полагаешь, это под силу каждому?
– Почему нет? – Долгоруков неопределённо повёл плечом. – Хочешь повлиять на поведение масс – создай ту линию поведения, которая им понравится. Вдохновляй личным примером. Лги, обманывай, подтасовывай факты. Если хоть кто-то подхватит твою идею, то её понесут дальше, а там цепная реакция, и вот – общество уже таково, каким ты хотел бы его видеть.
Читать бесплатно другие книги:
