Только не отпускай Резник Юлия

23

Назад летели в скорбном молчании. Марина была сама не своя. А я, не зная, как ей помочь, злился. Дашка так больше и не взяла трубку, хотя мать ей звонила бесчисленное количество раз. Марина косилась на меня, нервно сжимала пальцы, вновь и вновь повторяя о том, какая хорошая ее девочка. Она будто опасалась, что я откажусь от нее, столкнувшись с первой же серьезной проблемой. И от этого я бесился тоже! Неужели она все еще сомневалась?! А это ее «я куплю билет»?

Определенно, нам нужно поговорить. Она явно не поняла, какой я вижу нашу семейную жизнь. Все никак не сбросит свою броню, не отпустит ношу, которую привыкла тащить в одиночку.

На контролях она уже едва не подпрыгивала от нетерпения. И тем самым привлекала к себе внимание. Таможенники досмотрели ее со всей пристрастностью. Вывернули сумочку… Марина шла со слезами на глазах, распихивая по кармашкам вещи, а они валились из рук.

- Прекрати! Присядь и сложи все нормально.

- Но…

- От того, что ты приедешь на пять минут позже, ничего не изменится! Вечер уже. Дашка-то уже дома, небось, и в ус не дует, а ты душу рвешь.

Марина кивнула. Упала на первый попавшийся стул, разложила все по местам. И подняла на меня взгляд.

- Ну, что смотришь?

- Удивляюсь… Тому, как просто делать то, что тебе говорят. А не самой выдумывать что-то.

Ох, девочка… Из тех, кто никогда не стала бы тянуть на себя одеяло, командовать! Но которой, в силу обстоятельств, пришлось. Идеальная для меня женщина.

- Иногда полезно отключать мозг. Ты все? Пойдем. Если верить приложению, такси уже подъехало.

Марина слабо улыбнулась и пошла вслед за мной к выходу в город. Машин было не слишком много. Свою мы отыскали быстро.

- Погоди… Ты что, со мной?

- Довезу тебя и домой поеду. А что? Какие-то проблемы?

Мне не хотелось ее отпускать. Я был не готов. И не скрашивало этот процесс даже осознание того, что уже совсем скоро отпускать ее мне не придется. С этим все уже решено, слава богу.

- Нет… Нет, наверное.

Мы устроились на заднем сиденье. Марина потянулась ко мне и, будто черпая силы, сжала мою ладонь. Еще вчера мы были беззаботными и счастливыми, а уже сегодня - куда это все только делось? Ну, ничего. Это соизмеримая плата за счастье.

- Приехали, - пробормотала она.

Я осмотрелся. И правда. Ее район. В окнах уже горит свет. Народу на улице почти нет. Лишь молодежь в беседке. Хохочет, и все ей нипочем.

- Сейчас. Достану багаж. Сама до подъезда дотащишь?

- Да он легкий совсем.

Хотелось обнять ее на прощание. Прижать к стволу раскидистой, налившейся багрянцем рябины и целовать, пока не заболят губы. Но чертовы окна. И молодежь…

- Ну, пока…

- Пока.

Она попятилась назад. И я буквально ощутил, как натягивается связавшая нас прочная нить. Невольно шагнул за ней следом. Водитель нетерпеливо просигналил, и наваждение ушло. Я заставил себя вернуться в машину.

Доехал домой. Поднялся. Открыл своим ключом дверь.

- Дед! Дед приехал! – Димка ринулся ко мне. Но на полпути остановился, застеснявшись проявления своих чувств.

- Ну, чего стоишь? Может, обнимемся?

Он улыбнулся. Закивал темной головой. Обнял… С силой сжал руки на поясе. Хотя какая там сила? Худющий, вон. Одни глаза.

- А ты чего так рано? Мы и не ждали тебя совсем… - выскочила на шум Альбина. То, что меня не ждали, как-то сразу бросалось в глаза. Потому что Альбина расслабилась. Ни макияжа тебе, ни вызывающих шмоток, призванных разжечь мое желание. Я уже и не помнил, когда видел ее такой домашней. Абсолютно чужой. И мне, и моему дому. Знала бы Марина, что я чувствую – ни за что бы к Альке ревновать не стала. А так… Пусть! Пусть ревнует. Мне сорок шесть, а я до этих пор и не в курсе, как это сладко. Как это нужно даже самому крепкому, самому уверенному в себе мужику.

Я блаженно зажмурился, вспомнив, чем закончилась Маринкина вспышка ревности… Если так дело пойдет и дальше, то наши разговоры о детях перестанут быть разговорами. Во второй раз мы вообще забыли о презервативе, и она не отпустила меня, даже когда я в последний момент сообразил, что надо хотя бы выскользнуть... Я будто спятил, когда понял, что мне дали зеленый свет. Это совершенно невозможное чувство – знать, что женщина хочет с тобой продолжения… Так хочет, что не может тому противиться. Хотя еще пару часов назад утверждала, что мы не должны спешить. И вот, передумала…

- Так вышло.

- Ну-ну. Тогда и меня обними, что ли.

Алька потянулась ко мне, а я шарахнулся от нее в сторону, как от чумной. Она удивленно вскинула брови.

- Мы дальше сами справимся, да, Димка?

- Ты что… ты что, выпроваживаешь меня, на ночь глядя?

Было только восемь часов. Для Альбины – пустяковое время. Раньше она в эту пору только наряжаться начинала на какую-нибудь тусовку. Меня всегда это бесило. Я только-только приходил с работы. Хотелось побыть с семьей. А Альбине совсем другого хотелось. Да и плевать, в прошлом это! Теперь-то я знал, что может быть по-другому.

- Только восемь часов, Альбин. Впрочем, если хочешь, можешь остаться. Только это будет в последний раз.

- Что так?

- Не сейчас, ладно? – поморщился и, повернувшись к внуку, заметил: – Смотри, что я тебе привез…

- Это что?

- Такая турецкая пастила. Сейчас попробуем… Ставь чайник, а я пока в душ.

Вымылся. Обмотав бедра полотенцем, я пошел к себе одеться. В спальне царил полумрак. Я включил прикроватный светильник, открыл дверь в гардероб и… Замер. На пояс легли женские руки и тут же четким выверенным движением скользнули вниз, развязывая узел. Полотенце упало к ногам. Пальцы сжались на полувозбужденном члене. И все так быстро, главное, что я и опомниться не успел.

- Прекрати! – дернулся, отстранился… Отчего прижавшиеся было к ямке на позвоночнике губы соскользнули вниз по спине.

- Ну, что ты дуришь, а?

- Я не дурю, Аля! Я просто не хочу тебя. Не хочу больше. Как это еще тебе объяснить?

Резким движением я открыл ящик комода, выдернул трусы и натянул на голую задницу, ничуть не смущаясь бывшей.

- Так и не скажешь, - голодный взгляд прошелся по моему стояку. Он теперь со мной случался с завидной регулярностью, стоило только подумать о Марине.

- А ты до сих пор веришь, что все мои эрекции в твою честь? Поверить не могу… Каким идиотом ты меня, должно быть, считаешь, раз даже не поняла, что все… все, Аля! Ушел твой поезд.

Она действительно не понимала. Это читалась в глазах. Альбина улыбнулась, надула губы, и в ее возрасте… да в сложившихся обстоятельствах это смотрелось смешно! А потом, будто этого мало, еще и к кофточке своей потянулась.

- Ну же… Хороший мой, иди к мамочке. Ни с кем тебе лучше не будет…

- Да что с тобой не так?! – заорал я. - Прекрати! Не ставь ни меня, ни себя в идиотское положение! Я другую женщину люблю, понимаешь?

Моргнула. Искривила рот в болезненной странной гримасе.

- Эту свою… секретаршу, что ли?

- Да какая разница, кого?!

- Ты прав. Никакой… Ты что… у вас действительно все серьезно?

Нет! Это уже не смешно… Я надел штаны, футболку.

- Что тебя смущает? Мы взрослые люди.

- Она совсем не в твоем вкусе!

- В моем! На сто процентов в моем. Жаль, что я только сейчас это понял. А теперь, Аль, поезжай домой, правда. Как-то неправильно, что ты здесь.

- Зазноба ревновать будет?

- Будет, – кивнул я. – Ты, наверное, не поверишь, но будет.  И на будущее, Аль, давай теперь так – ты бабушка Димки, но на этом и все.

- Думаешь, я вот так просто подпущу к внуку девку с улицы?! Ты, наверное, не в себе!

- О как! И с каких пор ты так сильно переживаешь о его судьбе? Позволь спросить?!

Альбина побагровела.

- Не тебе меня упрекать!

- Не тебе судить о том, с кем ему будет лучше! Они с Мариной прекрасно ладят, понятно? Пацану мать нужна. Нормальная мать, а не тетя, которую он видит только по телевизору!

- Внука я ей не отдам! Я тебя… я тебя уничтожу, если потребуется! Связей у меня хватает. Ты знаешь.

А вот это уже что-то новое. Я даже восхитился такой наглостью! Вздернул брови и, сложив руки на груди, подпер задницей злосчастный комод.

- Что? Правда? Так и уничтожишь? Ну-ну… Попробуй. Но ты ж понимаешь, мне в грязи валяться – не привыкать. Я и сам из грязи, как ты неоднократно замечала. А вот как будешь ты выкручиваться, когда в ответочку прилетит – не знаю. Что твои зрители скажут? М-м-м, Альбина?

- Ты мне угрожаешь?! – еще сильней побагровела та.

- Угрожаешь мне ты. А я тебя просто предупреждаю, что в этот раз не стану молчать. Однажды я уже поступил по-мужски, позволил тебе выйти красиво из некрасивой, в общем-то, ситуации. Но если ты хочешь войны… Я тебе ее устрою. Можешь даже не сомневаться!

Алька стиснула кулаки, сглотнула и, не найдясь с ответом, фурией выскочила из комнаты. Вот и хорошо. Вот и ладно… Я выключил свет и отправился на поиски Димки. Мы как раз устроились за столом, когда входная дверь с оглушительным грохотом захлопнулась за Альбиной. Я покосился на Димку. Тот даже бровью не повел. Сидел на своём стуле, пил чай и деловито размазывал мед по тосту, который сам и пожарил.

- Что? Так ничего и не спросишь? Ты ж, небсь, слышал все…

- Что тут скажешь… У тебя, наверно, любовь.

Как-то неожиданно Димка… мой маленький Димка выделил самое важное. Я откашлялся. Хмыкнул. Сунул в рот пастилу и вот теперь понял, почему внук предпочел ей бутерброд. Гадость какая-то… А впрочем, я ее в аэропорту покупал. Впопыхах. Схватил первую попавшуюся коробку, чтобы совсем с пустыми руками домой не ехать.

- Так ты не против, чтобы Марина сюда переехала? С дочкой… У нее дочка есть. Даша. Ей пятнадцать.

Димка долго молчал. Водил пальцем по вышитым на скатерти цветочкам. Сопел…

- А мне не надо будет переезжать? Ну… к маме, там, или Але?

- С ума сошел?! – я даже вскочил. – Об этом не может идти и речи! Как тебе такое в голову пришло только?! Я же… я же тебя люблю, Димка. И Марина любит… Еще не так сильно, как, скажем, мать, но вы ведь и знакомы сколько?

- Всего ничего, - тяжело вздохнул тот.

- Вот именно! А когда она тебя узнает получше, полюбит еще сильней.

- Ну, так уж сильно не надо.

- Это еще почему?

Димка поморщился и, как будто это я был восьмилетним ребенком, терпеливо мне объяснил:

- Не хочу ее у тебя увести. Это ж неправильно будет.

Я открыл рот. Закрыл. Где-то в животе зародился смех и полез  наружу. Но я понимал, что должен его сдержать. Что от этого много чего зависит.

- И правда, – согласился. – Так уж сильно не надо. Чего это я?

Рассмеяться я себе позволил только за дверями туалета. Хохотал долго, так что слезы лились. Захотелось поделиться с Маринкой. Я теперь все время, чем бы ни занимался, представлял, как ей это расскажу, додумывал, что она ответит, как отреагирует. Сомневаясь, не поздно ли, все же ей написал. Короткое «Как доехала?». Ответ пришел быстро, быстрее, чем я рассчитывал: «Не пиши мне больше. Все кончено».

Я оторопело уставился на отчего-то вдруг поплывшие буквы. Перечитал. Какого черта? Что стряслось за то время, что мы не виделись? Я даже на часы посмотрел, чтобы подсчитать эти самые часы… минуты. По всему выходило часа два. Не так много, но сколько нужно человеку, чтобы повернуть жизнь на сто восемьдесят градусов?

Черт! О чем я думаю?! Почему так просто сдался? Сев на крышку унитаза, настрочил в ответ:

«Что случилось?»… Потом стер. Ведь ну глупость это – выяснять отношения по смс. И по телефону глупо… Но даже это лучше, чем переписка! Ее контакт – в последних. На заставке фото. Я сам ее снял на свой смартфон. Счастливую… Улыбающуюся. С волосами, развевающимися на ветру. Которые я обожал просто.

Она не ответила. Секунда. Вторая… Третья… Как же бесконечно они тянулись…

- Дед! Я спать…

- Ага… Иду!

Сунул трубку в карман. С трудом переставляя ноги, пошел пожелать спокойной ночи внуку.

24

С Дашкой я столкнулась у лифта. Она зачем-то заходила домой, а потом планировала присоединиться к друзьям, но я ее развернула.

- Никаких гулек, Даш, пока ты мне не объяснишь, что происходит.

А та вообще не ожидала, что я приеду. И потому, наверное, послушалась. От неожиданности, а не по какой-то другой причине. Как то уважение, или что-то еще… Её мятеж начался уже дома.

На звук возни в коридоре из комнаты вышел свекор.

- Мариночка?! А мы тебя раньше пятницы и не ждали, - удивился он. Сложил пополам газету, которую читал, и схватился за чемодан, чтобы помочь мне.

- Не надо, пап. Я сама… Тебе нельзя поднимать тяжести.

- Так он легкий совсем…

- Тем более.

Я забрала у свекра поклажу и сама дотащила ее до комнаты. В руках. Чтобы, не дай бог, не поцарапать колесиками ламинат свекрови, на который я сама давала деньги.

- Марина? – Зоя Кирилловна оторвалась от экрана телевизора. – Уже пятница?

Хотела бы я жить так, чтобы не приходилось считать дни недели...

- Нет. Мне раньше пришлось вернуться. Из-за Дашки. Вы в курсе, что она прогуляла школу?

- В курсе. Мы уже поговорили с ней. Тебе совершенно незачем было срываться. И тратить деньги на билет.

По привычке, первым делом открыв чемодан, я тупо уставилась на его содержимое. А что я, собственно, делаю? Зачем распаковываю, если совсем скоро придется собирать вещи обратно? Дерганым движением я застегнула молнию и встала с колен.

- Пойду еще я поговорю…

Дашка валялась на кровати у себя в комнате. Как всегда, в наушниках. Я боялась начать наш разговор, но понимала, что без этого не обойдется. Если дочь и впрямь догадалась о нас с Таировым, то… нужно было найти в себе мужество объясниться. Как бы непросто это не было.

- Вынь, пожалуйста. Я хочу с тобой поговорить.

- Чего тебе?

- Рассказывай. Что происходит?

- Ничего!

- Ты очень упростишь ситуацию, если мне не придется догадываться о том, что творится в твоей голове.

- Как будто тебя это волнует!

Ну, вот. Хоть какое-то проявление эмоций. Один маленький шажок вперед.

- Меня очень волнует все, что тебя касается, Дашка. Ты моя дочь. И я люблю тебя.

- Даже больше, чем своего хахаля?

Мерзкое слово, мерзкая ситуация… Дикая. И ведь я полагала, что была к ней готова, но… нет. Все равно, ее слова - будто кулаком под дых.

- Даша…

- И только не вешай мне лапшу, что ты не понимаешь, о чем я, – зашипела дочь, точь в точь, как моя свекровь. С теми же интонациями. Очевидно, я откладывала наш переезд слишком долго. Но ничего… Ничего. Еще не поздно все исправить…

- Как ты узнала?

- Да какая разница?! Ты опозорила меня! Ты… папку предала! Теперь нам кости моют все, кому не лень. Ставки делают…

Так-так… Ну, похоже, от внимания местных бездельников не укралось и что меня домой подвозили, и что я не спешила выходить из машины.

- А ставки-то на что?

- На то, уйдешь ли ты к богатому!

Пальцы немного подрагивали, когда я провела по лицу. Выигрывая пару секунд на то, чтобы обмозговать все. И упорядочить чувства. Врать Дашке, юлить и выкручиваться – смысла не было. Ложь она за версту учуяла бы. Значит, нужно правду… А правду, как? Когда у нее опыта в жизни нет, когда все только в черно-белом цвете видится?! И я уже априори – враг.

- Уйду, Даш. Уйду…

Она не ожидала такого ответа. Выпучила глаза и уставилась на меня, как на восьмое чудо света.

- Но не к богатому. Дело вообще не в нем. Я уйду от твоего отца, Даша. Тебе сейчас это сложно представить, но так бывает… Очень часто бывает во взрослой жизни, когда отношения исчерпывают себя. А чувства умирают. Я больше не могу притворяться, что меня все устраивает. Что у нас все хорошо… Когда мне плохо! Когда мне ужасно плохо. И ни поддержки я не чувствую, ни тепла. Иду домой – а мне не хочется, Дашка… Я шестнадцать лет упреки слушала, и угодить пыталась. Шестнадцать лет закрывала глаза на то, что меня ни во что не ставят. Что на мне ездят, и мной манипулируют. Но дальше я так не могу. Я понимаю, тебе тяжело сейчас. И многое непонятно… Но я очень рассчитываю на твое понимание… Через пару лет ты поступишь в институт, и все… у тебя начнется новая, взрослая жизнь. А я останусь одна.

- У тебя папа есть!

- Даша… одинокой можно быть и в толпе. А я одна уже очень долго.

- Значит, ты уже все решила?