Только не отпускай Резник Юлия

21

Таиров задал нам просто бешеный темп. Я едва за ним поспевала. Записывать, переводить и снова бежать куда-то. Между выставочными залами и стендами, ориентируясь лишь на его широкую спину. Федор был всегда на шаг впереди…

- Устала?

- Нет. Я в порядке.

- Еще немного. Потерпи, хорошо? – он осмотрелся, увидел пустующий стул и подтолкнул ко мне: - Вот. Посиди. Я переговорю с Джавани…

- Но как же… А записывать? А…

- Ничего не нужно. Отдохни.

Я послушно уселась на стул. Сняла туфли на невысоком каблуке. Я думала, что на таком вполне себе выхожу, но ошиблась. Ноги болели жутко. И хорошо, что Федор был внимательным. И… заботливым. Не отрывая взгляда от его широкоплечей фигуры, я наклонилась, чтобы незаметно растереть пальцы. И залипла, понимая, что люблю его таким. Люблю просто до безумия.

Таиров беседовал с невысоким итальянцем, который, отчаянно жестикулируя, что-то ему рассказывал. А тот внимательно слушал, даже кивал. Но смотрел совсем в другую сторону. На меня смотрел. Оберегал как коршун свою добычу. Позвоночником пронеслась дрожь, запуская во мне какие-то странные пугающие процессы. Я почувствовала, что становлюсь легкой-легкой. Как воздушный шарик… коими были украшены выставочные павильоны. Зажмурилась, прислушиваясь к себе. Ведь что за черт, правда?!

- Марин… Марина!

- М-м-м? – я открыла глаза.

- Пойдем. На сегодня хватит.

Я послушно кивнула. Сунула отекшие ноги в туфли и пошла вслед за Федором. Сделала несколько шагов, не ощущая под собой пола. И замерла, наконец, осознав, откуда это странное парящее чувство. Господи! Да меня же просто, наконец, отпустило! То проклятое напряжение, в котором я находилась так долго, что уже и забыла, каково это – жить, не испытывая сковывающего, прижимающего к земле чувства ответственности. За всё и за всех.

А всему виной он! Его забота… А еще какая-то снисходительность к женским слабостям, исходящая из глубинного понимания разности нашей природы. Снисходительность, в которой, тем не менее, не было ни капли превосходства… Мамочки-и-и…

Будто почувствовав, что я не иду следом, Федор тоже остановился. Постоял так, спиной, пару секунд. Медленно обернулся. Наши взгляды встретились, потянулись друг к другу. Сколько мы так стояли? Не знаю… Но вечность спустя он протянул руку, и я сорвалась с места, чтобы ее взять. Молча мы вышли из выставочного центра, так же, не сговариваясь, молча доехали до гостиницы. Уже в машине он снял туфли и принялся разминать мои ноги. И заставляя горло болезненно сжиматься. Я должна была что-то сказать… Объяснить! Быть с ним предельно честной. Но не в такси же… И не тогда, когда тишина такая уютная.

- Я заказал нам столик в ресторане с видом на воду. Но, похоже, переоценил твою выносливость, - усмехнулся Таиров, когда мы, наконец, вернулись в гостиницу.

- Вот еще! Обязательно пойдем… - запротестовала я, а потом замерла посреди огромного помпезного холла, облизала губы и прошептала: -  Ты хотя бы представляешь, как я тебя люблю?

Таиров дернулся. Свел брови. Растерянно как-то провел по шее ладонью.

- Почему ты молчишь?

- Пытаюсь понять, почему из тысяч других, более подходящих для этого мест ты предпочла сказать мне об этом посреди гребаного вестибюля, где совершенно точно я не смогу тебе ответить.

- Почему же? – счастливо засмеялась я.

- Потому что я предпочитаю делать, а не говорить. Думаешь, стоит попробовать? – Федор обвел взглядом окружающих нас людей, будто действительно был готов к этому, а потом вновь залип на мне. Я задрожала.

- Н-нет. Д-думаю, нам и впрямь лучше дойти до номера.

Я отступила на шаг. И бегом бросилась к лифтам. Он рванул за мной. Забежали в кабинку. И замерли друг напротив друга. Глаза в глаза. Не касаясь. Потому что ни он, ни я не смогли бы остановиться, а стенки лифта были прозрачными…

- Я нашла квартиру.

- Что?

- Я не могу жить с мужем. После тебя не могу. И не буду. Поэтому я нашла нам с Дашкой квартиру.

Лифт приехал на наш этаж.

- Когда?

- Что, когда?

- Когда ты стала подыскивать варианты?

Не думала, что это важно. Но он смотрел на меня так, будто от ответа на этот вопрос зависели наши жизни.

- Да сразу. Плохая из меня вышла обманщица… Ну, не могу я так… Только не думай, это тебя ни к чему не обязывает! – затараторила, все еще не понимая, почему он так на меня смотрит, и уже жалея, что вообще завела этот разговор.

- Не обязывает? – попугаем повторил Таиров.

- Ну, да… - вконец растерялась я. - Уходят ведь не к кому-то, Федя. А от кого-то. Ты ни в чем не виноват. Правда… И я, наверное, не виновата. И Вадик… Просто не сложилось. А обманывать его… себя… не хочу. Не могу. Но тебя это…

- Ни к чему не обязывает. Да, я слышал, - неожиданно рявкнул Федор. Приложил ключ-карту и толкнул, открывая, дверь.

- Федя…

- Я все понял, Марин.

- Правда?

- Угу. А теперь помолчи немного…

Я действительно не понимала. Он сердится на меня, или… что это? Отчего его взгляд горел? И такое в глазах закручивалось, что не было сил смотреть… но и отвести взгляд сил не было.

- Расстегни блузку.

- Федь…

- Расстегни блузку. У нас всего сорок минут до ужина! Я бы сам, но… порву!

Я облизала губы и принялась дрожащими пальцами расстегивать пуговички. Не дожидаясь команды, сбросила блузку на пол и на секунду остановилась, прежде чем снять лифчик. В двух шагах, не сводя с меня взгляда, раздевался Федор.

- Что ты…

- Ты, кажется, хотела в душ. Пойдем!

Душ был огромный. Мы запросто в нем поместились вместе. Чего я не ожидала, так это того, что Федор примется меня мыть… Тщательно. Не упуская ничего… Вообще ничего не упуская…

- Сядь…

Он подтолкнул меня к выступу. Устроился у моих расставленных ног на коленях. И я ведь уже понимала, что он хочет сделать. И почему… А все равно первое касание языка – током. Я закричала, подкинула бедра. Таиров втянул напряженную горошину в рот и, чтобы ускорить процесс, принялся помогать себе сразу тремя сложенными вместе пальцами, безошибочно находя нужные точки. А когда я уже готова была кончить, когда я замерла у самого края, раскачиваясь… Он резко остановился. Сел на пятки и, напряженно на меня глядя, спросил:

- Ты понимаешь, что я сейчас делаю?

- Извиняешься за тот раз.

- А еще?

- Любишь меня… Очень любишь.

Федор зажмурился. Улыбнулся криво. Снова медленно ко мне наклонился. И довел начатое до конца, глядя на меня, кажется, в самую душу глядя.

Как это было? Как из поздней осени… неожиданно снова вернуться в весну. В самое ее начало. Или как если бы вместо заката снова встретить рассвет. Самый яркий рассвет своей жизни.

- Пойдем, лежебока! Или наш стол кому-нибудь отдадут.

Полностью одетый Федор подошел ко мне, распластанной на постели, и погладил попку.

- Угу.

- Пойдем-пойдем. Нам поговорить надо. А если мы здесь задержимся, боюсь, опять будет не до разговоров.

- Слушай, а тебе точно сорок шесть? – засмеялась я и села на постели, сложив по-турецки ноги.

- Точно, - нахмурился Федор. – Тебя смущает, что я старше?

- Нет. Нисколько. К тому же ты чертовски хорошо выглядишь.

- Вот еще, - буркнул Таиров, но я увидела, что мельком он посмотрел в зеркало, будто прикидывая, сколько правды в моих словах. Я поднялась с разворошенной постели. Подошла к нему, одетому, голая, и встала так, чтобы в зеркале отражались мы оба.

- Мне очень нравится, как мы смотримся вместе, - призналась и потерлась носом о его плечо. Федор тоже не бездействовал. Тут же меня обнял, соскользнул рукой вниз, накрыл самый низ живота распластанной ладонью.

- А переезжай сразу ко мне, а?

- Шутишь? Меня же с грязью смешают. Да и дети… Нельзя так резко. Нужно их подготовить.

- Они взрослые. Поймут. К тому же…

- Что?

- Нет, ничего!

- Федь, так не честно.

- Ну, ладно. Сама напросилась… Я просто подумал… Хм… Ну, раз я вроде как не старый. И ты тоже…

- Вот уж спасибо, - засмеялась я, сбитая с толку неуверенностью, написанной у него на лице.

- В общем, я подумал, что мы могли бы кого-нибудь родить.

Он не мог мне сказать ничего более шокирующего. И ничего более желанного. У меня внутри будто сорвалась пружина и теперь с неимоверной стремительной силой раскручивалась, разгоняя по телу дрожь.

- Почему ты молчишь?

- Слов нет.

- Если ты не хочешь…

- Нет! Дело не в этом… Просто раньше…

- Марина! Мне плевать, что там было раньше. Главное то, что сейчас.

Я отчаянно затрясла головой, соглашаясь.

- Но торопиться все равно не стоит. Детей нужно подготовить. И Димку, и Дашку… Давай не будем спешить. Пожалуйста, Федь. У Дашки сейчас сложный возраст. Она не обрадовалась тому, что мы переезжаем. А как она отреагирует на новость о разводе – вообще боюсь предположить.

- И что же ты предлагаешь?

- Не знаю. Встречаться, как все нормальные люди? – я потянулась за легким летящим платьем, которое взяла с собой как раз по такому случаю – вечернего выхода, не то ведь и впрямь опаздывали! Надела через голову.

- Звучит паршиво, - сварливо прокомментировал Таиров, помогая мне застегнуть пуговичку.

- Обещаю, что мы не будем затягивать этот процесс.

- Вот уж спасибо!

Я дурашливо его толкнула. Покосилась на часы. Накраситься я уже не успевала, но почему-то совершенно не расстроилась по этому поводу. Федору я любой нравилась, а что там подумают другие – мне было все равно. К тому же лучшее украшение женщины – ее мужчина. Ну, и счастливые глаза. С этим у меня был полный порядок.

Федор не обманул. С нашего столика открывался великолепный вид на море, в котором как раз утопало солнце. Дул ветер, бросал в лицо соль, заставлял танцевать пламя зажженной на столе свечи… А тихие восточные напевы, доносящиеся с эстрады, заглушал ор чаек. В этот момент, сливаясь с эти морем, звуками, светом… я ощущала себя как никогда свободной.

- Здесь просто отличные морепродукты. Закажем?

Таиров закинул мне руку на плечи, погладил. Мы сидели не напротив, как все нормальные люди, а рядом. Я держала его за руку.

- И вина.

- Да тебя срубит с первого бокала.

- Нет. Ты вдохнул в меня второе дыхание.

- Правда?

- Угу.

- Прямо так и вдохнул?

- Ай, ну тебя! – засмеялась я. – Пошляк.

- Но ты меня любишь.

- Люблю.

- Знаешь, а я теперь с ужасом думаю, что нашел тебя совершенно случайно. Что я мог бы найти ту парикмахерскую. Подстричься и уйти, так тебя и не встретив.

Это мне тоже в нем безумно нравилось. То, что он не пытался скрыть своих чувств и собственной уязвимости. Было что-то подкупающее в этой открытости, которую он позволил себе со мной, будто подтверждая, как много я для него значу.

- Да! А если бы на меня не напал Ус, я бы просто рассказала тебе, как найти парикмахерскую. И не позвала бы в паб, и не… заинтересовалась.

- С ходу.

Федор выглядел довольным, как мартовский кот. Я усмехнулась. Отрицать очевидное не было никакого смысла:

- Сразу. Я когда тебе на грудь бросилась, меня в тот же миг будто током прошибло. А ты ведь тоже на моей груди залип, - сощурилась.

- Угу, – закивал Таиров, - еще бы.

Прерывая наш разговор, у него зазвонил телефон.

- Извини, это Альбина.

Он встал из-за стола и отошел в сторону, так что я не слышала ни слова из того, что он говорил. Прежняя я, возможно, обиделась бы. Я, настоящая – даже не напряглась. Таиров не стал бы мне предлагать съехаться, если бы его хоть что-то держало в прошлом. С другой стороны, я понимала, что это прошлое будет время от времени о себе напоминать. Только теперь я не видела в этом ничего плохого. После нашего разговора сегодня со многими моими страхами было покончено. Я обрела уверенность, которой у меня не было.

Чтобы скоротать время, пока его нет, я тоже достала телефон. Набрала Дашку. Гудки шли, но она не отвечала. Тогда я позвонила Вадику. Тот тоже долго молчал, но потом все же взял трубку.

- Привет, Вадик. Как дела? Я Дашке звоню, а она что-то трубку не берет. Позовешь ее?

- Эм… Ну, вообще-то ее нет.

- Как нет?

- Да вот так. Лазит где-то.

22

- Как это - лазит? А ты что? Иди, ищи ее, я не знаю! Звони. Опять и опять… Завтра ведь в школу!

- Да звоню. Трубку не берет! Ты ж сама говоришь.

- Значит, обзвони родителей ее подружек. Юру Кириллова набери. Таню Волошину.

- У меня и номеров нет. Да и чего ты завелась? Девяти еще нет.

Ну, еще бы у него они были! За все, что касалось Дашки – отвечала я. Так было с самого ее рождения. Поначалу я верила в то, что все изменится, когда она станет старше, смышленее, но этого не произошло. Вадик мало интересовался жизнью дочери. И принимал в ней весьма посредственное участие. Например, устраивал Дашке амнистию, если я по какой-то причине её наказывала. Покупал шоколадки, от которых дочь обсыпало, и бесился с ней на ночь глядя, отчего она, возбужденная, потом не могла уснуть и устраивала мне ночные концерты. Я не могу сказать, что Вадик не любил дочь. Просто эта любовь, как и все остальное в нем, была какой-то безалаберной, что ли? Инфантильной, незрелой… Зато при таком раскладе отец для Дашки был практически идеалом, а мать – приставучей мегерой. Которая заставляла учиться, убирать в комнате и помогать по хозяйству.

- Ладно. Напиши мне, как она объявится.

- Угу. Как там Турция?

Турция? Просто отлично. Федор свернул разговор и шел ко мне, улыбаясь.

- Устала очень. Ноги гудят. Столько павильонов обошли, что ломота во всем теле.

- Ну, ладно. Давай. А то вдруг Дашка позвонит. Люблю тебя.

Вадик отбил мой вызов. А я, не поверив своим ушам, открыла рот. Когда в последний раз он мне говорил об этом? Не помню! Признания в любви уже давно ушли из нашей жизни и разговоров. Так что заставило его сейчас об этом вспомнить? Так странно. И горько. И… поздно! Что самое ужасное – поздно! Ведь ничего уже не вернуть.  Потому что к прошлому нет возврата, сколько бы мы себя ни обманывали и как бы ни старались реанимировать отношения. Теперь я это понимала. Не то, что раньше, когда, начитавшись глупых статей в женских журналах, я еще верила в то, что это возможно. Господи, да я перепробовала все способы, которые там советовали. Все… И ни одни из них не сработал. Зато теперь, решив развестись, я могу с уверенностью заявить, что сделала все от себя зависящее, чтобы сохранить брак и не чувствовать себя виноватой. Мы ходили на свидания, однажды вместе отправились в сплав на реке (так я думала возродить наш командный дух), а уж сколько я белья накупила, чтобы вернуть огонь в наши отношения – не сосчитать. Только знаете, что? Верить в то, что новый лифчик вернет угасшую страсть, все равно, что верить, будто прицепленный на труп бантик заставит его воскреснуть.

- Эй… Что-то случилось?

Не дав мне ответить, у меня вновь теленькнул телефон.

«Ты звонила?» - Дашка.

«Потеряли тебя. Дуй домой».

«В десять приду. Еще рано».

Я нахмурилась. Думала позвонить, но в последний момент сдержалась. Не хотелось портить себе вечер.

- Извини, это дочь.

- И что там?

- Бунтует, - вздохнула. – Не бери в голову. Ситуация штатная. А у тебя как?

- Да ничего. Алька что-то там с микроволновкой никак не разберется. Рассказывал ей, как там все устроено.

- В каком смысле? Она что, у тебя?

Я потянулась к бокалу, отпила, испытывая довольно смешанные чувства.

- Ну, да. Из-за Димки. Не хотелось его срывать. Он еще и со мной ведь жить не привык толком.

В этом была какая-то своя логика. Наверное… Точнее - умом-то я это понимала, а вот сердцем… Другая женщина на моей территории совсем не радовала. В голове всполохнула ревность. Все же хорошо, что я оставила у Таирова свою кофту! Пусть знает, что он – мой. Пусть не думает, что он к ней вернется, после всего…

- Что? – спросила я.

- Ты с таким остервенением орудуешь ножом, что мне уже страшно.

Я замерла. Покосилась на свои руки с зажатыми в них приборами.

- Вкусно, – пробормотала я.

- А-а-а…

Федор, кажется, поверил. Взял вилку и принялся есть. Быстро, но аккуратно. А у меня вновь в груди потеплело. Я любила за ним наблюдать. Как он ест, как работает, щурясь и чертыхаясь, как чертит что-то быстро и ровно без всяких линеек, как общается с Димкой… Не сюсюкая, по-мужски. Если кому-то и стоит рожать сына, то только такому, основательному мужику. Я подперла щеку рукой, наплевав на все этикеты, и, не сводя с него глаз, заметила:

- Если честно, я тебя жутко ревную.

Приборы замерли. Таиров отложил вилку и нож. Промокнул губы белоснежной салфеткой и как-то так на меня глянул… растерянно. Но тут же затолкал это чувство внутрь, откинулся на спинку кресла и сложил на груди руки.

- К Альке, что ли?

- К ней. Едва держусь, чтобы не устроить безобразную сцену.

Таиров присвистнул. И улыбнулся. Белозубо и широко. Растер шею, таким знакомым… любимым жестом.

- Она в прошлом давно.

- Прямо сейчас она в твоем доме.

- Хм… Думаешь, теперь так быть не должно?

- Уверена.

Я поймала себя на том, что капризничаю. Что, как какая-нибудь инста-телочка, дую губы... А он позволяет мне. Смотрит, смеясь… От уголков глаз расходятся лучики-морщинки. И мне ужасно… ужасно нравится капризничать, зная, что можно… если не переходить грань. Понимая, что он только рад будет потакать моим капризам. Что для него это отдельный кайф – баловать свою женщину и угождать ей. Что он по этому соскучился, может, даже больше меня самой. Хотя… нет. Вряд ли.

- Придется с этим что-то делать.

- Будь любезен.

- Хотя на безобразную сцену в твоем исполнении я бы посмотрел.

- Напрасно. Это страшное зрелище, – навела ужаса я.

- Серьезно? Марин…

- М-м-м?

- А ты вообще хоть раз устраивала кому-нибудь безобразные сцены? Как-то сложно представить…

Я задумалась. А ведь он прав. Я из тех людей, кто все в себе держит. По крайней мере, такой мне приходилось быть.

- Нет. Не устраивала, – вынуждена была признать. - Но с тобой, Феденька, вот прям чувствую, что могу.

Таиров откинул голову и рассмеялся.

- А знаешь, так даже проще. Когда в лоб. А то догадывайся, что тебя не устраивает. Это не по мне совершенно.

- Вот точно. Ты правду-матку обычно рубишь. И орешь.

- Тебя это пугает?

- Нет, – покачала головой. – Это ужасно сексуально.

- Когда я ору? – еще больше развеселился Таиров.

- Угу. Такой весь властный, рычащий… м-м-м… Ну, чего ты смеешься?

- Да что-то я не замечал, чтобы мои прорабы млели, когда я их песочил!

Тут уж я не выдержала. И тоже рассмеялась. Хотя проснувшаяся во мне ревнивая демоница никуда не делась. Она жаждала… убедиться, что он только мой. Утвердить свои на него права. И меня слегка потряхивало от необходимости удерживать ее в узде.

«Дашка дома», - гласило новое сообщение от Вадика. Я перевела дух.

«Спроси, все ли она сделала уроки».

«Ок».