Только не отпускай Резник Юлия
- Да… Сегодня я поговорю с твоим отцом. Что бы ты обо мне ни думала, обманывать его я не собираюсь. Кстати, ты не в курсе, где он?
- На работе! А ты… ты уходи! Разводись! Но не думай, что я с тобой пойду! Я с папой останусь, поняла?!
Дашка вскочила с кровати и застыла напротив меня, сжимая и разжимая кулаки. Полоснуло болью. Я кивнула. Склонила голову, хотя, конечно, старалась держаться.
- Это тебе решать.
Перед глазами плыло. Я вышла из комнаты. Наткнулась на свекровь. Скорее всего, та подслушивала. Но мне уже на это было плевать. Я обошла ее по дуге и спряталась за дверями ванной. После самолета хотелось вымыться. Или дело в другом? Я сделала воду погорячей и долго-долго лежала в ванне. А потом услышала, как звонит телефон. Выбралась. Быстро натянула халат, судорожно соображая, где я могла его оставить. В комнату Дашки я ворвалась тогда, когда она уже что-то там набирала.
- Отдай! – велела я.
- Не отдам!
- Отдай немедленно! Что ты делаешь?!
Немыслимо! Но мне пришлось бороться с собственной дочерью! Я потянулась за своим айфоном – она отскочила. Высокая уже… Выше меня. Мне почти удалось дотянуться. Но она извернулась и оттолкнула меня. Я не была к этому готова совершенно. Нога подвернулась, и я стала заваливаться назад. Дальше удар головой – и темнота.
Когда пришла в себя – не знаю. В палате не было окон. Собственно, я даже не сразу поняла, что это палата. Дернулась. В панике стала осматриваться. Боль в голове была просто ужасной. А память вообще не желала подчиняться. На то, чтобы вспомнить, какого черта случилось – ушла не одна минута. От напряжения на висках выступил пот. А потом меня вырвало прямо на пол…
В этот момент в палату кто-то вошел. Поднялся шум. Мне что-то вкололи, и я вновь провалилась в беспамятство. Когда очнулась в следующий раз, у постели сидел Вадик.
- Привет…
Он вскочил.
- Привет. Ты только не шевелись. Я сейчас позову доктора.
- Подожди, - я поморщилась. Во рту пересохло, и язык едва ворочался. – Что случилось? Сколько… я так провела? Какой день… сегодня?
- Суббота! Ты споткнулась. И упала…
- Это я помню… И что со мной? Сотрясение?
- Ушиб головного мозга. Легкий… Но все равно штука малоприятная. Хорошо, что скорая приехала быстро. Они вкололи, что надо, и с кровоизлиянием удалось справиться.
- Кровоизлиянием?
- Я все же позову доктора. Он тебе все объяснит.
- Вадик… Мне нужен телефон.
- Тебе нужен покой.
Вадик принял вид оскорбленной невинности. И даже в полуобморочном состоянии я поняла, что свекровь ему уже все рассказала.
- Мне… нужен… мой… телефон.
Федор наверняка с ума сходил! Мне следовало предупредить его о том, что случилось. Ведь я даже на работу не вышла! Хотя разве это главное?! И Дашка… вот что она ему написала?!
- Ты явно не в себе. Пойду, позову доктора.
- Верни мне мой телефон!
От крика вновь замутило. Я откинулась на подушку, делая частые короткие вдохи в попытке справить с подкатившей тошнотой. Под веками закипели слезы. Я плакала от жуткой боли и полного бессилия. Моя душа рвалась к Таирову, а тело было приковано к чертовой койке. И если бы я не боялась, что сделаю только хуже – пешком бы пошла к нему. Я бы пошла пешком…
Когда пришел доктор, моя боль стала вновь такой сильной, что я не спросив у него и половины из того, что хотела, отключилась прямо посреди разговора. Потом я еще несколько раз просыпалась. Но в палате никого не было, и я вновь уплывала далеко-далеко. В следующий раз проснулась от того, что кто-то гладил меня по волосам. Как мама в детстве, когда будила в школу. Я подняла тяжелые, свинцом налитые веки. На стуле, где в прошлый раз сидел Вадик, примостился Таиров. Стул был слишком маленьким и неудобным для него… огромного.
- Скажи, что ты мне не приснился…
- Марина, господи! – Он вскочил. Стул упал. На грохот прибежала медсестра. Пока Федор убедил ее, что все хорошо, пока мы вновь остались одни, казалось, прошла целая вечность. На глаза набежали слезы облегчения.
- Господи, это правда ты.
- Я-я, кто ж еще?
- Я не знаю! Они даже не дали мне телефон, чтобы тебе позвонить! – я все же всхлипнула. Заревела в голос, хотя от этого боль в голове стала просто чудовищной.
- Ну, что ты? – испугался Федор, опустился возле меня. В чистых брюках… Да на колени. Хотя в палате, наверное, тоже чисто, но все же. – Марина! Прекращай! Тебе нельзя, ну?!
И правда! Чего это я? Надо как-то держаться. Потому что здоровье – это не шутки. А я еще родить хотела. Да и вообще…
- Как ты узнал, что случилось? От кого?
Изо всех своих оставшихся сил я подтянула Таирова к себе. Взяла его руку, переплела пальцы и прижалась к этой самой руке ртом.
- Мне Даша позвонила.
- Даша?! Моя… наша… Дашка?
- Угу. Мы с ней вроде как пришли к взаимопониманию.
Уже потом, несколько дней спустя, я узнала, как все было на самом деле. До этого Федор меня щадил, а я сама слишком плохо себя чувствовала, чтобы что-то спрашивать. Оказалось, Дашка решила, будто это она виновата в моем падении. И испугалась так, что не передать! Услышав, как я умоляю Вадика вернуть мне телефон, дочь сама позвонила Таирову и все ему рассказала. О том, что то сообщение писала она, и о том, как потом чуть было меня не убила. Глупая… Слово-то какое выбрала! Она так сильно переживала, что боялась даже показаться мне на глаза. Пришла лишь через неделю.
- Дашка! Ну, что ты стоишь в дверях?! Заходи!
Она опустила голову еще ниже. Сделала шаг. И сразу же остановилась, чтобы отдышаться. Ее плечи дрожали… Мы обсуждали произошедшее по телефону уже не один раз, я пыталась ей объяснить, что она ни в чем не виновата, но она до сих пор не могла посмотреть на меня прямо.
- Доктор сказал, что тебя, может, выпишут в понедельник.
- Ты говорила с моим доктором? – улыбнулась я.
- Нет. Папа говорил… Он думает, что ты домой вернешься.
- Я не вернусь.
- Я знаю.
- Правда?
- Угу. Мне Федор Степанович сказал, что… В общем, что заберет тебя к себе. И у меня спросил… хочу ли я… - голос дочери прерывался все чаще, а потом она все же вскинула взгляд, - спросил, хочу ли я переехать тоже.
- А ты что?
Дашка повела плечом и шмыгнула носом.
- Он здесь каждую ночь сидел. Когда наши все уходили, он приходил… и всю ночь сидел. Кажется, он тебя правда любит. А бабушка отругала меня за то, что я скорую вызвала…
Я попыталась уловить, как Дашка связала между собой эти два события. На какие неожиданные выводы ее они натолкнули.
- Врач сказал, что если бы скорая так быстро не приехала, так легко ты бы не отделалась. – Всхлипнула.
- Ну, и чего ты плачешь? Все ведь правильно сделала! Ты молодец. Иди ко мне… Я по тебе ужасно соскучилась!
- Я даже не думала, что ты можешь упасть.
- Это случайность.
- И что ты об батарею головой ударишься, – всхлипывала эта дурочка уже куда-то мне в шею. Как будто я действительно ее в чем-то винила! Но ведь это была случайность, чистой воды случайность, которая, правда, повлекла за собой вот такие серьезные последствия.
- Еще бы! – шепнула я. Погладила Дашку по волосам. Всеми легкими вдохнула родной аромат. Уже совсем не детский.
- Я не знаю, что мне делать.
- Ничего. Мы что-нибудь придумаем.
- А ты совсем-совсем несчастливая была? – всхлипнула, вытерла потекший нос плечом, а взгляд отвела куда-то в сторону.
- Конечно, нет, глупая! Когда ты родилась, я была самой счастливой на свете, и потом... Ты – самое большое мое счастье, Дашка…
Прерывая наш разговор с дочерью, дверь в палату открылась, и на пороге возникла моя свекровь. Вот кого мне не хотелось видеть. Вообще ничего не хотелось. Ни доказывать ей, ни оправдываться… Она никогда не была мне близкой, а теперь стала совсем чужой.
- Врач сказал, что тебя выписывают.
- Да. Я уже слышала…
- Так вот… - Зоя Кирилловна села на стул. Скрестила худые ноги в щиколотках – как королева на приеме подданных. Драматично, один палец за другим, сняла перчатки с рук и голосом, полным скорби, принялась меня отчитывать: - Твоему поступку, конечно, оправдания нет, но ради сохранения семьи я убедила Вадика не рубить с плеча. Может быть, он сумеет тебя простить. Но для этого тебе, конечно, придется постараться, Марина. И я готова помочь тебе вновь заслужить доверие мужа! Первым делом тебе придется сменить работу. Конечно, сначала найти новую, мы не можем себе позволить действовать необдуманно, но потом… сама понимаешь, с этим типом продолжать видеться ты не сможешь!
Она еще что-то говорила. Назидательно. Высокопарно… Молодой я бы промолчала, попыталась ей угодить, еще совсем недавно – огрызнулась бы. А теперь просто слушала и поражалась. Почему раньше мнение этой женщины было так для меня важно…
- Ну и чему ты улыбаешься?! – вдруг повысила голос свекровь.
- Да так… Нервное.
Мне даже не хотелось с ней спорить. Не хотелось показывать, насколько мне на нее плевать. Про себя я решила, что просто не вернусь в ее дом. И все. Нервы целее будут. Если я перед кем-то и должна была объясниться, то исключительно перед Вадиком. Но не перед ней. Ощущение свободы распирало грудь. Я перевела взгляд на дочь и заговорщицки подмигнула.
25
Расстаться красиво не получилось. Вадик выпил. Пришел ко мне вечером перед выпиской и высказал все, что думал, не стесняясь в словах. Переубедить его я даже не пыталась. У него была своя правда. Жена ушла, изменила… И в один момент, не считаясь с чувствами близких, перевернула жизнь семьи с ног на голову. Он ведь действительно так думал. Он и вправду не замечал, что разошлись мы давным-давно… И пошли в разных направлениях. Натягивая, обрывая еще связывающие нас ниточки. Пока от них ничего не осталось. Вообще ничего не осталось… Лишь общее прошлое. И, как насмешка, штамп в паспорте.
Я встряхнулась. Покосилась на часы, висящие на противоположной стене, уже начиная нервничать, и как раз в этот момент дверь открылась.
- Заждалась? – поинтересовался Федор, влетая в палату. Привнося с собой свет, жизнь, терпкий аромат осени…
- Немного.
- Извини. Янка объявилась в самый неподходящий момент, - он нервно провел пятерней по волосам, усеянным мелкой моросью, опять спустившейся на город.
- Ничего.
Отчего-то я оробела. Одно дело - говорить о совместном будущем, и совсем другое – начать его строить. Тем более, когда в это будущее каждый раз норовило вмешаться прошлое. Вот, например, как сейчас.
- Черт! И цветы забыл…
- Цветы?
- Угу. На выписку. Я цветы купил, но забыл в машине, - объяснил, хмуря брови.
- Ну, и ладно. Не здесь же их оставлять, – улыбнулась я, до глубины души тронутая его поступком.
- И то так. Ну, пойдем?!
Вещей у меня было немного. В больницу ведь поступила в одном халате, но потом, правда, мне привезли кое-какую одежду. Федор подхватил пакет с моим барахлом и, осторожно меня приобняв, подтолкнул к выходу.
- А чего Яна хотела?
- Да так. Не бери в голову. Ее Алька подстрекает. Но ничего, я им обеим хвосты надеру. Ты, главное, не волнуйся.
Я машинально кивнула. Сделала еще один шаг, а потом замерла от снизошедшего на меня озарения.
- Что? – спросил Таиров, впиваясь взглядом в мое лицо.
- Я не волнуюсь. Рядом с тобой… вообще ни о чем не волнуюсь, Федя. Все будет хорошо, - уверенно кивнула. Уже больше не удивляясь поселившемуся в душе покою. Только носом по привычке скользнула по его щеке. Чтобы вдохнуть… Почувствовать, как колет щетина. И удостовериться, что не придумала ничего. Что вот он… здесь. Хмурый, резкий, шумный, большой. Заполняющий своей бешеной энергией все кругом, не оставляющий ни миллиметра пространства.
- Эй. Ты точно в порядке?
Я всем телом ощутила, как он напрягся. Покачала головой.
- Точно. Просто… А! Не бери в голову.
- Нет уж, скажи.
- Я люблю тебя, Федя. Люблю просто до безумия.
- Вот и хорошо. Вот и отлично.
Его взгляд горел, когда он наклонился меня поцеловать. Запутавшиеся в волосах пальцы подрагивали.
- Безобразие какое! – возмутилась проходящая мимо санитарка. Мы оторвались друг от друга. Улыбнулись. И держась за руки, пошли к лифту.
А в машине меня и впрямь ждал букет солнечных желтых хризантем… Я положила их себе на колени и время от времени подносила к носу, чтобы вдохнуть специфический аромат.
- Погода мерзкая! – ругался Таиров.
А ведь и впрямь. Лило… Из-за собравшихся туч казалось, что на улице уже вечер, хотя новый день только начался. Пятнами вдалеке поблескивали размытые огни фар. Мы стояли в пробке. По стеклу, разгоняя воду, мерно бегали дворники. А насквозь пропитавшиеся дождем деревья бесстыже сбрасывали листву.
Осень… Как есть, осень. Но какая разница, что там… снаружи, когда внутри весна? И птицы поют. И в цвету абрикосы…
- Господи! Это же Дашка! И мой свекор! Федь, смотри… Это она?
- Черт. Я ж ей ключи оставил. Какого хрена они под дождем мокнут?!
Я повела плечами. Не знаю, мол. И как только Таиров припарковался, выскочила из машины.
- Дашка! Ты чего не заходишь?! Пап!
- Скорей-скорей!
Федор уже открыл дверь и всех нас подгонял взмахами руки. Дашка поскакала козликом к входу. А свекор… теперь уже бывший, медлил.
- Да я Дашке с вещами помог. Вот… - взмахнул, я только тут заметила стоящие под навесом сумки.
- И вымок весь! Заходи, обсохнешь хоть. Я тебя чаем напою!
- Нет. Пойду я. Все ж это как-то не по-человечески.
А вот это было действительно больно. Этого мужчину я любила, как отца. Он единственный, кто меня всегда поддерживал. Кто был рядом, как бы тяжело мне ни было.
- Ты меня осуждаешь, па… ?
Папа. Я не договорила. Осеклась. Потому что больше не имела права звать его так. Горло сжалось. Особенно сильный порыв ветра подхватил шарф и ударил меня по лицу. Одной рукой я резко отвела его в сторону, другой до боли сжала стебли цветов.
- Нет. Я просто… Вадик ведь мой сын, Мариша. Какой ни есть – мой.
Я кивнула. Наверное, этого следовало ожидать. Своих детей всегда жальче. А я, как ни крути – приемная. Выдохнула тяжело. Стряхнула влагу с лица. Холодный дождь смешался с обжигающе горячими слезами, которые пролились как-то… сами собой. Я даже не поняла, что плачу.
- Вы… Пожалуйста, если что-то понадобится, обращайтесь. Я… с вами не разводилась, Константин Данилович. Просто… знайте, что я вас… люблю и… всегда помогу, если надо.
- Марина! Все… Быстро в дом!
Таиров. Стоит… весь насупился. Дождь по лицу! И я, понимая, что он рычит исключительно от беспокойства за меня же, глупую, кивнула. Бросила на свекра еще один взгляд через плечо. И пошла прочь.
Все-таки и с ним развелась… Не специально. Просто не могло быть иначе. Это такой закон жизни – в ней нельзя иметь все и стразу. Чем-то приходится жертвовать. На сердце было тяжело, я задыхалась. Но понимала, что и это тоже пройдет. Когда-нибудь… Обязательно!
- Федь, там вещи… - прошелестела с трудом, перекрикивая дождь.
- Вижу. Я сам все подниму. Идите!
Я скользнула в подъезд. Поежилась. Здесь тоже было сыро и неуютно. Бледная Дашка жалась к холодной еще батарее. Чтобы ее подбодрить, я заставила себя улыбнуться. В этот момент, обвешанный чемоданами, в дверь вошел Федор.
- Господи, ну, что вы стоите, мокрые все? Быстро поднимайтесь! Там Димка уже чай заварил!
Дашка не знала, куда идти, я пошла первой, указывая дорогу. Голова еще немного побаливала, и я шла медленно.
- Он всегда такой командир? – пробубнила дочь.
- Кто? Федор? – я выглянула в пролет между перил, где как раз виднелась темная макушка Таирова.
- Угу.
- Всегда. Но он добрый. И очень надежный, Дашка. Ты со временем это поймешь.
- Ну-ну. Посмотрим.
И она смотрела. Приглядывалась. Очень долго. Гораздо дольше, чем ко мне самой присматривался Димка. С тем вообще, на удивление, не возникло проблем. Хотя Таиров настраивал меня на то, что легко не будет. Но обошлось. Почувствовав, что я не пытаюсь задвинуть его на второй план, он расслабился. И… потянулся ко мне, как не знавший любви щенок. Он так же прыгал вокруг меня и ластился. Заглядывал в глаза... Балдел, кода я почесывала ему спину перед сном, и хохотал, откинув голову, когда я рассказывала что-то смешное. Мы всегда находили, над чем вместе посмеяться. Федор утверждал, что мы пустосмехи, но потому, как он довольно щурился, глядя на нас, я понимала, что он и сам кайфует.
Наша с Димкой взаимная любовь привела к тому, что меня стала ревновать родная дочь. На некоторое время она как будто тоже вернулась в детство. И стала требовать моего внимания даже там, где еще месяц назад ей бы это и в голову не пришло. Я просто разрывалась. Между домом и детьми. И не могла нарадоваться, что Федор запретил мне возвращаться на работу. Хотя поначалу я была категорически против.
- Я не могу сидеть у тебя на шее!
- Почему? – удивлялся Таиров. Дети, учуяв назревающую ссору, торопливо доели свой ужин и сбежали из-за стола. – Это ведь совсем не то, чем ты хотела бы заниматься.
- Ну, и что?! Я не могу не работать!
- Можешь…
Я открыла рот и… не нашла, что ответить. Потому что я действительно… впервые в жизни… могла. Выдохнуть. Заглянуть вглубь себя. Понять, чего я хочу, как себя вижу… Просто потому, что Таиров закрыл все финансовые вопросы. И ни словом меня не попрекнул.
- Федя… - задрожала я.
- Я же не говорю тебе сидеть дома. Найдешь работу по душе – пожалуйста. Но только по душе, ладно?
Я кивнула. Вновь ощущая это странное, болезненно острое чувство, вспарывающее нутро. Обняла его. Губами коснулась шеи. Как всегда не вовремя зазвонил телефон. Таиров отошел ответить – а я вернулась в гостиную. Дашка с Димкой сидели на противоположных концах комнаты, и каждый занимался своим. Это тоже было проблемой – то, что они никак не могли подружиться и предпочитали делать вид, будто друг друга не замечают. Все мои попытки сближения терпели крах. И где-то через месяц совместной жизни я уже всерьез начала привыкать к мысли, что это нормально. Главное, что не дерутся, не ненавидят друг друга. А там… что ж. Она – девочка, он – пацан. И возраст разный, разные интересы… В общем, я уже почти смирилась, когда однажды кое-что произошло.
Я пересаживала цветы, когда позвонил Федор.
- Мариш, ты сейчас можешь в школу подъехать? К Димке!
- Конечно, – оторопела я и на всякий случай сверилась с часами. До окончания уроков было еще вагон времени. Значит, что-то случилось!
- Он там драку устроил. Сейчас у директора, а я на объекте хрен знает где!
- Федь, все нормально. Я буду в школе минут через двадцать. Занимайся своими делами, как выясню, что стряслось – отзвонюсь.
Но выяснить, что произошло, было не так-то просто. Димка проявил не абы какое упрямство и молчал. И ни директор на него не мог повлиять, ни я. Тот только еще больше хмурился и хлюпал разбитым носом. Досталось ему хорошо. Ситуацию прояснила Дашка.
- Это он решил в рыцаря поиграть! – заявила она, выскочив за нами следом из коридора. На прицепе за собой дочь волочила рюкзак. Возвращаться на уроки она, похоже, не собиралась.
- Тебя не спрашивали! – пробурчал Димка.
- Какого еще рыцаря? Ты в курсе, что случилось?
Я остановилась посреди притихшего по случаю урока школьного коридора и настороженно уставилась на дочь. Та отвела взгляд. Ковырнула заусеницу на большом пальце, как делала всегда, когда нервничала.
- Он меня вроде как защищал, - закатила глаза она, а потом покосилась на пыхтящего буквально в шаге Димку.
- Тебя? От кого?! Даша! Давайте уж без загадок.
- От Лешки Крольчего. И его компании. Его мать дружит с бабушкой. Ну, та ей и нарассказывала о тебе всяких гадостей. А он услышал. Обозвал тебя… повторять не буду.
Я сглотнула, заставляя себя собраться. В конце концов, я понимала, что где-то так и будет. Даже странно, что оно только сейчас полезло. Мне еще Динка говорила, как свекровь меня прославляет…
- А ты что?
- А я ему в лоб рюкзаком!
- А он на меня бросился. А тут малой…
- Я не малой!
У меня голова шла кругом. Нужно было что-то сказать им. А я даже отдаленно не понимала, что. Я своим таким уходом поставила дочь под удар. И с самого начала понимала это. А теперь еще Димка. Рыцарь! Мой маленький, мой маленький большой мужичок… В отчаянии я перевела взгляд на Дашку. Но та уже на меня не смотрела. Ее внимание было сосредоточено на Димке. Полностью. И целиком. Она пожевала губу, вновь ковырнула заусеницу, а потом дернула рукой, неловко приобняв мальчика.
- Да… Ты прав. Ты не малой.
И все. Все… Меня прорвало. Я заплакала, жалея о том, что Федор этого не видел. Обняла Дашку, Димку. Расцеловала его лихорадочно горящие щеки и разбитый нос, от чего он ойкнул.
- Ну, все! Все… Марин, перестань.
- Не перестанет, - вздохнула Дашка, - ты теперь от нее вообще не отделаешься.
- Она права, Димка! – сквозь слезы засмеялась я. – Вы оба от меня не отделаетесь. Я люблю вас страшно!
Димка тяжело вздохнул.
- Ну, что ж… Раз такое дело, думаю, мне придется смириться.
Я рассмеялась еще громче. Обнимая его, Дашку, обнимая даже портфель. Понимая, что вот теперь все точно хорошо будет. Как Таиров и обещал.
Эпилог
У людей короткая память. Очень скоро даже самые сенсационные новости отходят на второй план. У бабушек на лавочках появляются новые темы для разговоров, шум за спиной стихает. И только иногда прилетает в спину:
- Ой, а это не та, что Вадику Маркову рога наставила?
- Ага! Живот у нее, что ли?
- И точно! Чтоб уж богатенький никуда не делся…
- Вот правильно! Кому еще рожать? Вадьке-бездельнику, что ли?!
Я закусила губу, чтобы не рассмеяться, и перевела взгляд на… мужа. Вадька-бездельник долго мотал мне нервы и оттягивал развод, пока пару дней назад в ситуацию, наплевав на все мои запреты, не вмешался Федор. Связей у него было более чем достаточно, так что нас с Вадиком развели безотлагательно. А уже на следующий день я снова стала замужней дамой. Второй раз - по документам. И первый… по факту. Да простят меня феминистки, большего кайфа в жизни я не испытывала.
Я не могла поверить, что это правда. Я тестировала Таирова, прибегая иной раз к таким глупым приемам, что потом становилось стыдно. Я пыталась нащупать предел… Черту, после которой тот сольется. И скажет, ну, а дальше ты как-нибудь сама. А Федор ничего… смиренно терпел все мои закидоны и в ус не дул. Может быть, понимал, что это все временно. И непременно пройдет, когда я привыкну к тому, что он рядом… Надежный, как скала. Семижильный.
- Федь… Ну их!
Таиров сжал челюсти. Оглянулся. «Ну, все… Бабкам хана», – подумала я и… не угадала. В последний момент лицо Федора дрогнуло, насупленные брови разгладились, и он рассмеялся, откинув темноволосую голову.
- Смешно ему… - буркнула я.
- А тебе не смешно?
- Нет! У меня пятый месяц всего, а живот торчит! Это ненормально.
- Это прекрасно.
- Угу! А на кого я буду похожа к окончанию срока? На бегемота?
Я скользнула взглядом к зеркальной витрине, откуда на меня смотрела красивая цветущая женщина. Таиров встал рядом. Положил мне на живот свою лапищу и прижался грудью к спине. Его стояк я ощутила даже через несколько слоев одежды. Моя беременность делала что-то странное с его либидо. Но я не жаловалась. Скорее, наоборот.
- Федь, прекрати! Нам еще столько всего купить надо…
- А я предлагал заказать еду в ресторане.
- Ну, уж нет! Я домашней хочу!
А не ресторанной… От меня ведь не укрылось, как ему нравится, когда я что-то готовлю, хлопочу по дому или глажу его рубашки. Таиров мог часами сидеть, подперев рукой щеку, и за мной наблюдать. Или не сидеть… Делать что-то рядом, всячески помогать. Но все равно то и дело возвращаться ко мне взглядом и залипать… Будто он тоже не мог поверить. Во что-то свое.
- Тогда надо поторопиться. Дружинины часа через два обещали быть. А Мишка придет, как только свернут совещание.
Я остановилась у полок с консервацией. Пришедшая в голову мысль была здравой, но запоздалой, наверное…
- Федь… А ты точно именно так хотел день рождения отметить?
- Как так?
- Ну, по-домашнему.
- А как еще?
Как? Например, в клубе. Или в пафосном ресторане, в который не стыдно будет позвать партнеров… Нужных, но чужих по сути людей.
- Никак! Не бери в голову. И давай быстрей, что ты стоишь?! – перевела стрелки. Таиров закатил глаза. Сгреб с полки пару консервных банок, а потом зажал меня в нише между стеллажами и поцеловал так, что сбилось дыхание.
- С ума сошел! Еще хочу…
И мы опять целовались посреди шумного гипермаркета, потом, смеясь, катили тележку дальше. Федор ругался, что я опять нагребла много ненужного, а я доказывала, как нам это все пригодится. Шагала вперед спиной, экспрессивно размахивала руками, пока не натолкнулась на препятствие.
Читать бесплатно другие книги:
