Пари с герцогом Боумен Валери
– Лично мне очевидно только одно: самонадеянным мужчинам необходимо доказывать миру, что они могут ухаживать за женщинами, до которых им нет дела.
Рис открыл было рот, чтобы возразить, но тут к нему подскочил один из самых младших грумов и затараторил, сдернув шляпу и кланяясь Джулиане:
– Мистер Уорти, утречком я сделал так, как вы велели, когда ту кобылу-то учил, и знаете чего, она прям сразу и послушалась. Больше не упирается и ходит за мной по паддоку.
– Замечательно, – улыбнулся мальчишке Рис. – Рад это слышать, Мартин. Так держать!
С улыбкой от уха до уха мальчишка поспешил по своим делам, а Джулиана, не в силах скрыть изумления, уставилась на Риса.
– Что-то не так, миледи? – спросил Рис, заметив этот внимательный взгляд.
– Просто… мне и в голову не приходило, что вы можете быть так добры… к людям. Вынуждена признать, что у вас есть подход и к лошадям.
По его лицу расплылась улыбка, продемонстрировавшая безупречно ровные белые зубы.
– Боже мой, леди Джулиана, неужели вы способны на комплименты?
Она пожала плечами, смутившись, а он добавил:
– Буду надеяться, что вы и в самом деле так думаете.
Она скрестила руки на груди. Ну вот опять: явный намек на то, что она не способна на дружбу или же дала ему ложную надежду. Как это типично для герцога Уортингтона – считать себя пострадавшей стороной. А ведь именно у нее имеются все основания обижаться и испытывать к нему неприязнь! И она не позволит ему переворачивать с ног на голову все, что между ними тогда произошло.
Наконец он подошел к дверце денника, оперся на нее руками и спросил:
– Что еще я могу сделать для вашей лошади, миледи?
Джулиана со стыдом признавала, что он совершенно спокойно реагирует на ее идиотские приказания, в то время как она все утро рявкает, как ненормальная. Как он, изнеженный аристократ, умудрялся сохранять невозмутимый вид? Должен же быть какой-то способ вывести его из себя. Если бы только ей это удалось, особенно когда поблизости окажется мистер Херефорд.
Однако в данную минуту вне себя была именно она. Нужно поесть и собраться с мыслями. Не говоря уже о том, что ее наверняка уже разыскивают мать и сестра.
Джулиане требовалось время придумать что-то такое, отчего он точно лишится самообладания, и лишь тогда возвращаться в конюшню.
– Нет, больше ничего не надо, мистер Уорти. Я ухожу. Благодарю вас.
– Так быстро, миледи? – отозвался он с отвратительной фальшивой улыбочкой.
Джулиана прищурилась.
– Не беспокойтесь, я скоро вернусь.
Она очень надеялась, что это прозвучало достаточно грозно, но он с ухмылкой протянул:
– Буду ждать с нетерпением.
Она похлопала ресницами, сладенько улыбнулась и пообещала:
– Мне бы хотелось, чтобы вы завтра утром сопроводили нас с сестрой на верховую прогулку к озеру. Как только рассветет.
Черты его лица на мгновение дрогнули, но он сумел справиться и тут же широко улыбнулся. Она прекрасно знала, как ненавидел он вставать рано утром: сам ей когда-то сказал.
– С радостью, миледи.
Улыбка его сделалась почти ангельской, и Джулиана надеялась, что сумела ему досадить, поэтому, когда уже шагала к особняку, губы ее изгибались в усмешке. Пусть она еще не сумела справиться со своей задачей, но, право же, очень давно так не веселилась… по крайней мере, до того момента, когда он намекнул, будто она ему врала и играла с ним. Это уже ни в какие рамки…
И все же ей пришлось признать, сегодняшний день полон сюрпризов. Уортингтон не только никуда не сбежал, он даже ни разу не огрызнулся, несмотря на все приказания, которые она отдавала. Более того: он выполнял их с некоторым апломбом, и ее это почти… впечатлило. Кто бы мог подумать? Очевидно, герцог Уортингтон гораздо выносливее, чем можно было ожидать от повесы.
И как выяснилось, обаятелен он не только с юными леди, в чем она убедилась на собственном печальном опыте в прошлом году, но и со слугами. Надо же: с ним здоровались, спрашивали совета, благодарили за помощь.
Ну ладно: возможно, слуг просто забавляет эта игра: не каждый день увидишь, как герцог выгребает навоз из денника, – но он вполне дружелюбен и с ней, хотя вряд ли заставит забыть о месяцах пытки, через которую она прошла, гадая, вернется ли он из деревни, и месяцах тоски, которую пережила, получив от него то ужасное письмо.
Вот о чем ей нужно вспомнить в следующий раз, когда покажется, что Уортингтон вызывает искреннюю симпатию. Может, он и бывает обаятельным, может, даже с готовностью выполняет задания в конюшне, когда приходится, но Джулиана не намерена признавать свое поражение. Кроме того, нет ничего героического в том, чтобы поработать одно утро. Просто ей придется постараться и завтра усложнить ему жизнь, причем как следует.
Глава 9
Рис со стоном повернулся на бок на тощем, набитом соломой тюфяке и попытался заснуть, но увы… Голова болела, ему было чертовски неудобно, но винить за такие условия было некого: он сам пожелал ночевать тут, с остальными работниками конюшни.
Кендалл спал на пятом этаже особняка, отведенном для прислуги. Белл тоже, но у них по крайней мере имелись кровати, а не тюфяк на полу. Но Рис ни за что не допустит, чтобы возникли какие-то сомнения по поводу выигрыша пари.
Пусть этот набитый соломой тюфяк совсем не то, что пуховые перины, к которым Рис привык, он выдержит, даже если от него по утрам будет вонять лошадиной задницей, а клочки соломы придется вытаскивать из всех мыслимых и немыслимых мест.
Но заснуть он не мог вовсе не из-за дискомфорта – во всяком случае, физического. Все это из-за нее, этой вероломной Джулианы. Она согласилась сохранить его тайну, но он мог бы сразу догадаться, что не просто так. Деньги ее не заинтересовали, а значит, как он подозревал, она решила отомстить, и вот это беспокоило. И дело даже не в пари: она почему-то вела себя так, словно была пострадавшей стороной в том, что произошло в прошлом году.
Да она не просто одержима титулом, но, похоже, еще и ненормальная, если считает, будто это он во всем виноват. Да, он, по сути, ее бросил, но у него имелись для этого веские основания. И хватает же наглости постоянно намекать, что не прав только он.
Рис повернулся на спину и с силой выдохнул. Бороться бесполезно: похоже, сегодня поспать ему так и не удастся. До рассвета, пожалуй, всего пара часов. Джулиана наверняка выбрала это время для прогулки, чтобы поиздеваться над ним. Так ему и надо: сам мимоходом признался ей, что терпеть не может рано вставать. Но ничего: одно раннее утро его не остановит, он выдержит все, что придет ей в голову, ни за что не доставит ей удовольствия сознавать, что она вынудила его отступить.
И дело не только в ней. Друзья тоже подтрунивали над ним, высказывали сомнения, что он не выдержит, не справится с тяжелой работой конюха. Его возмущало, что никто почему-то не верит, что он, черт возьми, способен на большее, чем пьянствовать, играть в карты и волочиться за женщинами. Но разве не так о нем все время пишут в газетах? Разве не доставляет ему тайного удовольствия позволять всем думать, что они правы? Так почему же вдруг это забеспокоило его сейчас?
Самым огромным разочарованием в его жизни было то, что он поверил в любовь Джулианы. Мог бы сразу догадаться, что ей от него нужно. Отцовские слова грохотали в голове, отчего та болела еще сильнее. «Женщины – всего лишь забава. Приятное развлечение. Временами. Только не принимай похоть за любовь. Это ошибка. Когда придет время жениться, выбирай девицу своего круга, с хорошей родословной, а похоть оставь для любовниц».
Рису было всего четырнадцать, когда отец впервые поделился с ним этой мудростью, а все последующие годы похожие советы он слушал изо дня в день, до последнего вдоха герцога. Рис, тогда уже двадцатишестилетний, стоически сидел у смертного одра старика, глаза его были сухи, а отец давал ему свое прощальное напутствие: «Когда наступит время выбрать невесту, сын мой, это будет самым важным делом в твоей жизни. Не соверши ошибку».
И Рис думал, что не совершил: действительно поверил лжи и кокетству Джулианы, – но оказалось, что она была готова бросить его в любую секунду. А если он и питал к чему-то отвращение, так это к охотницам за деньгами и титулами. Верность и преданность – вот что имеет первостепенное значение, и он никогда не согласится ни на что меньшее, выбирая себе жену.
Сильно повлияла на него итория Кендалла и леди Эмили. Лукас действительно любил Эмили Форсуэлл – это знали все его друзья. Чертов романтик влюбился по уши, а она за несколько дней до свадьбы сообщила ему, что ей сделали более выгодное предложение, так что помолвку она расторгает, но очень надеется, что он все поймет.
Сердце Кендалла было разбито, но когда об этом услышал Рис, его сердце, напротив, ожесточилось. Если кто из них и заслуживал лучшей доли, так это Кендалл. А теперь вот ему приходится, вырядившись в ливрею, изображать из себя слугу, чтобы найти подходящую невесту.
Может, Рису стоит попросить своего поверенного, чтобы тот подыскал для него подходящую леди? По крайней мере не придется делать вид, что влюблен, да и ей тоже. Впрочем, у него еще есть время, прежде чем решиться на этот необратимый шаг.
Еще его злило, стоило вспомнить, что и сам он оказался в двух шагах от алтаря, и все из-за Джулианы. Он действительно хотел на ней жениться, а ведь ему было всего двадцать восемь! Чистая правда: он здорово перепугался, – но, слава богу, сумел выпутаться. Теперь он был почти убежден, что самый подходящий возраст для того, чтобы родить наследника, это пятьдесят лет. Все Уортингтоны были долгожителями, и последние трое произвели на свет своих наследников значительно позже так называемого «среднего» возраста. Рис твердо намеревался пойти по их стопам, то есть до тех пор, пока не встретил леди Джулиану, сумевшую вскружить ему голову. Она хорошая актриса, а он простофиля.
Но вместо того чтобы вызвать у него раздражение и вынудить уехать отсюда, изнурительные задания, которые она заставила его выполнять, вызвали у него ощущение, что он впервые за долгое время оказался кому-то полезным.
Рис снова плюхнулся на тюфяк, сильно ударился боком и невольно громко охнул. Будь проклято это жуткое лежбище, будь проклято его пари и будь проклята Джулиана за то, что появилась тут и так усложнила ему жизнь, поубавив шансы на выигрыш.
Но он не позволит ей все испортить, пусть даже это будет его последнее дело на земле.
Глава 10
Мэри ужасно боялась лошадей, и Джулиана с трудом уговорила ее отправиться на конюшню, пообещав вместо завтрака пикник и долгую славную прогулку у озера после него. Мэри обожала гулять у воды: это было ее любимое времяпрепровождение.
К счастью, за все те месяцы, что Рис ухаживал за Джулианой, с Мэри он ни разу не встретился: она еще считалась подростком, поэтому у них не было возможности познакомиться.
Зато леди Монтлейк, мать Джулианы, узнала бы герцога Уортингтона из тысячи, поскольку на свете было мало людей, кого бы она ненавидела так же сильно, поэтому следовало принять все возможные меры предосторожности, чтобы они не встретились.
Джулиана постаралась сделать так, чтобы у матери сложилось впечатление, что девочки решили ранним утром прогуляться по саду. Она представления не имела о том, что они отправляются на пикник с конюхом, в роли которого выступал герцог Уортингтон. Не то чтобы леди Монтлейк поверила Джулиане, если бы та сказала ей правду: слишком уж все это нелепо, – но чего мать не знает, то ей и не вредит. А Джулиана намерена продолжать допекать герцога.
Поразмыслив, она решила, что совершила ошибку, предлагая ему задания, которые он выполнял с удовольствием. Он же не просто так не захотел играть роль конюха. Значит, можно попробовать давать ему задания, больше подходящие лакею: например, обслуживать их во время пикника. Вот тогда он поймет, как это непросто – быть вежливым и услужливым.
К удивлению Джулианы, когда они с Мэри подошли к конюшне, Рис не только проснулся, но уже и ждал их с улыбкой на лице рядом с каретой, запряженной четверкой лошадей. Разумеется, она-то знала, что улыбка эта насквозь фальшивая, но Мэри это было невдомек. Очень удачная мысль взять с собой сестру. Теперь Рису придется удерживать эту улыбку на лице все утро, вести себя вежливо и в соответствии со статусом дам. В конце концов, Мэри – одна из тех молодых особ, из-за которых и разыгрывался спектакль, и если она узнает, кто он такой, Рис проиграет пари.
– Добрый день, мистер Уорти! – воскликнула Джулиана, едва вошла в конюшню и увидела его.
– Доброе утро, миледи. Вы готовы к прогулке?
– Я хочу поехать не в карете, а верхом на Алабастере, – сказала Джулиана, улыбаясь еще шире.
Вот так ему! Пусть немедленно седлает коня и убирает карету вместе с лошадьми. Это потребует немалого времени и наверняка лишит его самообладания.
– О нет! – вмешалась Мэри, качая головой с очень встревоженным видом. – Ты обещала, что мы поедем в экипаже!
Бедная Мэри ни за что не согласилась бы на прогулку, если бы знала, что придется ехать верхом.
– Ну ладно, так и быть: поедем в карете, – уступила Джулиана, чтобы не пугать сестру.
Рис с ослепительной улыбкой шагнул вперед, к Мэри.
– Эта прелестная юная леди – ваша сестра, миледи?
Джулиана тоже шагнула вперед:
– Мэри, это мистер Уорти, один из грумов лорда Клейтона. Он ухаживает за Вайолет, а сегодня согласился сопровождать нас.
Джулиана остро осознавала, что, не изображай он из себя конюха, было бы в высшей степени неприлично представлять его сестре, а не наоборот.
– Мое почтение, – сказал Рис, склоняясь над рукой Мэри.
– Приятно познакомиться, мистер Уорти, – мило отозвалась девушка.
– Не тревожьтесь, леди Мэри, – почтительно проговорил Рис. – Я выбрал карету, которая лучше всего подходит для поездки к озеру.
– О, слава богу! – воскликнула девушка, и на ее бледном личике проступил румянец облегчения. – Даже вообразить не могу, что было бы, если пришлось бы ехать верхом.
Она вздрогнула, и Рис взглянул на Джулиану поверх головы ее сестры.
– Моя сестра не такая любительница лошадей, как я, – объяснила та, пожав плечами.
– Не беспокойтесь, леди Мэри, – повторил Рис. – В карете вам будет удобно и безопасно.
Пока Рис помогал забраться в карету сначала Мэри, потом ей самой, Джулиана вдруг подумала, что он специально приготовил карету заранее, чтобы не выслушивать ее замечания, пока будет запрягать лошадей. Надо признать, не самая плохая стратегия. В следующий раз надо как следует все обдумывать.
Они тронулись с места через несколько минут. Правил маленькой каретой кучер Эрнест, а Рис стоял на запятках.
Экипаж подпрыгивал на ухабах узкой грязной дороги, что вела к озеру, расположенному в самом центре огромного имения лорда Клейтона, а Джулиана изо всех сил пыталась сосредоточиться на великолепном пейзаже среди туманного утра, но думать могла только о Рисе: он едет позади нее, он будет там, когда она выйдет из кареты, она проведет целое утро с ним уже второй раз после стольких дней разлуки. Что за безумие просочилось в ее жизнь и устроило все это? Она жила будто во сне. Нет, не во сне – в проклятом ночном кошмаре.
Ну а с другой стороны, ей будто улыбается Провидение. После всех этих месяцев поисков виноватого и самобичевания Рис Шеффилд оказался именно там, где она и хотела его видеть: в ее власти. Так почему она не думает о том, как заставить его расплатиться за все, когда они доберутся до озера, почему вместо этого стискивает свой носовой платок и тешится воспоминаниями о Мерзавце?
* * *
Спустя четверть часа, когда карета остановилась на берегу озера, Джулиана решительно отказывалась признавать, что в животе у нее запорхали бабочки, едва Рис распахнул дверцу.
Мэри положила ладонь на рукав сестры, озабоченно наморщив лоб.
– С тобой все хорошо, Джули?
– Да, а почему ты спрашиваешь? – сумела выдавить Джулиана, с трудом скрывая дрожь в голосе.
– Сегодня ты просто сама не своя, – заметила Мэри. – И немного бледновата.
– Нет-нет, все в порядке. – Джулиана сглотнула и пристроила на лицо фальшивую улыбку.
Она чувствовала себя так, словно сейчас ей придется предстать перед расстрельной командой, а не перед мужчиной, с которым однажды едва не обручилась. Джулиана заставила себя расправить плечи и сделала глубокий вдох. Она ни за что не покажет ему свою слабость и непременно выиграет в этой битве.
– Надеюсь, вас не очень трясло, – сказал Рис со своей неизменной обаятельной улыбкой, едва дверца распахнулась.
– Вовсе нет, мистер Уорти, – ответила Мэри, мило ему улыбнувшись и позволив помочь ей спуститься на травку.
Повариха лорда Клейтона снабдила Джулиану корзинкой для пикника, так что прежде, чем взглянуть на Риса, она вытащила корзинку и покрывало, которое захватила с собой. Он принял у нее эти вещи, положил у ног Мэри, потом протянул руку Джулиане.
Она положила обтянутую перчаткой ладошку на его сильное теплое предплечье и едва не задохнулась, ощутив крепкие мускулы. Нахлынули воспоминания. Точнее, одно, особенное: она лежит под ним на шезлонге, его бедра вжимаются в ее тело, губы прильнули к шее, а ее руки обнимают его широкие плечи, притягивают все ближе…
– С тобой все в порядке, Джулиана? – опять спросила Мэри.
На этот раз ей не понадобилось уточнять, что имеет в виду сестра. Щеки ее пылали. Наверняка она покраснела до корней волос. Святые угодники! Ну почему именно сейчас должно было всплыть такое яркое воспоминание, и почему это случается всякий раз, когда она прикасается к Рису Шеффилду – или улавливает аромат его дорогого одеколона, которым он, похоже, пользуется, даже в роли конюха. Если только… ему известно, что это сводит ее с ума. Нет, он не может этого знать. Или может?
– Со мной все… в порядке, – с трудом выдавила она и буквально спрыгнула на землю, стремясь как можно скорее отойти от Риса, от его руки, от нахлынувших воспоминаний.
Едва ее рука соскользнула с его рукава, он поднял покрывало и корзинку для пикника и сверхуслужливо спросил:
– Где прикажете все это разложить, миледи?
Джулиана кивнула в сторону небольшой рощицы на берегу озера.
– Думаю, там будет впол… вполне удобно.
– О да, давай сядем у воды! – воскликнула Мэри, захлопав в ладоши, и побежала первой к берегу.
Рис пропустил Джулиану вперед, а Эрнест остался возле кареты. Она буквально кожей ощущала взгляд Риса. Оставалось лишь надеяться, что он не догадался, отчего она так покраснела, если, конечно, вообще обратил на это внимание.
Рис бросил покрывало на мягкую зеленую траву на том месте, которое выбрала для пикника Мэри, затем расправил его и, водрузив корзинку в центр, совершенно невозмутимо поинтересовался:
– Может быть, накрыть?
– Да, пожалуйста, – кивнула Джулиана, не отступая от плана заставить Риса подчиняться любому ее капризу. Только почему-то теперь это не казалось хорошей идеей, и вместо того чтобы наслаждаться каждой секундой, она чувствовала смущение и неловкость.
– Как пожелаете, миледи, – сказал Рис, кивнув и поклонившись.
Ну вот, совсем другое дело. Кроме «миледи» ей ужасно нравилось это его «как пожелаете». Джулиана тряхнула головой, словно прогоняя бестолковые мысли, и стала наблюдать, как Рис разгружает корзину для пикника. Там оказалось все, что нужно, чтобы сервировать стол на двоих: тарелки, льняные салфетки, вилки, ножи, чашки и блюдца, а также чайник, полный еще горячего чая, булочки, джем и мармелад, вареные яйца и небольшая мисочка пурпурного винограда.
Рис разложил все это небольшим кружком в центре покрывала, а корзину поставил неподалеку на траву. Если его и раздражала необходимость выполнять обязанности лакея, он это никак не показывал. Проклятье!
– Все выглядит восхитительно! – воскликнула Мэри.
– Да, очень аппетитно, – негромко согласилась Джулиана, не глядя на Риса.
– Если вам больше ничего не требуется, я вас оставлю, – произнес он, выпрямляясь, и зашагал обратно к карете.
– Спасибо, мистер Уорти, – сказала Мэри и, взяв нож, погрузила его в джем.
Джулиана пыталась сосредоточиться на угощении, но не могла даже на мгновение забыть про герцога: интересно, чем он занят там, у кареты, – и то и дело поглядывала в сторону экипажа. Сначала он поил лошадей, а потом скрылся за экипажем, и она не видела, что он делает. Эрнест тоже исчез. Джулиана рассеянно пощипывала булочку и думала, как вдруг Мэри спросила:
– Как ты думаешь, чем там заняты мистер Уорти и кучер?
Вопрос сестры так совпадал с тем, о чем думала сама Джулиана, что на мгновение она впала в ступор, потом наконец пробормотала:
– Я… да откуда же мне знать.
– Ужасно неприятно в этом признаваться, – отозвалась Мэри, – но я никогда не задумывалась, чем заняты слуги, пока я наслаждаюсь едой на свежем воздухе.
Джулиана прикусила губу: сестра опять словно прочитала ее мысли.
– Да и я тоже.
– Они обычно исчезают сразу после того, как все приготовят, и возвращаются, когда пора убирать, – добавила Мэри с виноватым выражением лица. – Как ты думаешь, у них есть какая-нибудь еда?
Джулиана вздохнула.
– Знаешь, я об этом даже не задумывалась. Как-то само собой разумеется, что они поели заранее, но, возможно, и нет.
– Может, стоит у них спросить, не хотят ли они чего-нибудь? – предложила Мэри.
Джулиана покачала головой.
– Это совершенно неподобающе, но я не против.
Конечно, ее собственное чувство вины лишь усилилось, потому что бедняжка Мэри так сокрушалась, а Джулиана знала, что в роли мистера Уорти герцог, у которого будет хоть полдюжины слуг на побегушках, стоит ему только пальцем пошевелить и перестать наконец притворяться.
Но раз уж Мэри об этом заговорила, Джулиана тоже задумалась, взял ли Рис еду для себя. Может, он ест как раз сейчас там, за каретой? Она вытянула шею, но ничего увидеть так и не смогла.
– Ты какая-то странная сегодня, – заметила Мэри, прервав размышления Джулианы.
– Про… прошу прощения? – отозвалась та, виновато посмотрев на сестру, которая ее внимательно изучала.
Мэри положила недоеденную булочку на тарелку.
– Раньше, в карете, ты выглядела так, словно вот-вот упадешь в обморок, потом стала красной как вишня, а сейчас то и дело оглядываешься на карету.
Джулиана закусила губу. Замечательно! Сестра смотрит на нее как на сумасшедшую.
– Наверное, мне просто было немного жарко, но… – оттянув вырез желтого платья, проговорила она неуверенно.
– Вообще-то я тебя не осуждаю, – лукаво посмотрев на сестру, хихикнула Мэри.
– Не осуждаешь за что? – нахмурилась Джулиана.
– За то, что считаешь мистера Уорти красавчиком. Так и есть: он хорош, и я полностью согласна с тобой.
Сердце Джулианы загрохотало.
– Мистер Уорти? Красавчик?
Если бы сестра сообщила, что у нее за спиной стоит сам король Георг и все его пятнадцать детей, она бы удивилась меньше.
– Ну да, – сказала Мэри, многозначительно кивая. – Я не могла не заметить, как ты покраснела, увидев его сегодня утром и потом, когда он открыл дверцу кареты.
Джулиана открыла было рот, собираясь что-то сказать, но тут же захлопнула. Да и что тут возразишь? Вот бы земля разверзлась и поглотила ее! А еще лучше, чтобы какая-нибудь озерная тварь выползла из воды и сожрала ее.
– Я… я не знаю, что сказать.
– Тебе и не надо ничего говорить, – отозвалась Мэри, опять взявшись за булочку. – И я обещаю все хранить в тайне, особенно от самого мистера Уорти.
Джулиана почувствовала, что опять краснеет. Когда это младшая сестренка стала такой проницательной? Чтобы не продолжать этот неловкий разговор, Джулиана тоже взялась за булочку, а затем за виноград, поглощая все это в полном молчании и не чувствуя вкуса.
Спустя несколько минут появился Рис и, остановившись чуть поодаль, кашлянул.
– Нужно что-то еще, миледи?
– Да, мистер Уорти! – сказала Мэри, вскочив на ноги. – Не могли бы вы составить компанию моей сестре, пока я сбегаю вот туда посмотреть на цветы? Это вроде бы лютики: я не видела их целую вечность!
Прежде чем Рис успел хоть что-то сказать, Мэри подобрала юбки и куда-то помчалась вдоль берега.
Джулиана приставила ладонь козырьком к глазам и, прищурившись, окинула взглядом берег, но никаких лютиков не увидела. Мэри что, с ума сошла? Она в мучительной тишине смотрела, как сестра скрывается в рощице.
– Вы ей рассказали? – негромко спросил Рис, и Джулиана чуть не подскочила от неожиданности.
Она никак не ожидала, что сестра у нее такая догадливая: устроила ей свидание с герцогом.
Вообще эта прогулка обернулась совсем не тем, на что она рассчитывала. Она-то собиралась изводить Риса своими дурацкими заданиями, рассчитанными на то, что ему захочется плюнуть на все и сбежать, а вместо этого он опустился на покрывало напротив нее, упершись запястьем в согнутое колено, и посмотрел так, словно для них двоих было самым обычным делом вот так остаться наедине.
Джулиана взглянула на рощицу: нельзя выпускать Мэри из виду, она отвечает за сестру, – но даже ради спасения собственной жизни она не могла бы заставить себя сдвинуться с места. Заметив среди деревьев светло-розовое платье девушки, она с облегчением выдохнула и повернулась к собеседнику.
– Рассказала? Что именно?
– Кто я такой, – выгнув бровь, произнес Рис.
– Конечно, нет! Я же обещала вам, что никому не скажу. Сколько можно повторять?
Рис прищурился.
– Тогда почему она так внезапно убежала? Хотелось бы верить, что все дело в любви к лютикам, но уж больно поспешное бегство ради того, чтобы ими полюбоваться.
Джулиане пришлось приложить усилие, чтобы скрыть улыбку. Действительно, очень уж поспешно она умчалась. Собственно, ей не приходилось еще видеть, чтобы ее сестра так быстро бегала.
– Ну, видите ли, она, кажется, думает, что я слегка увлеклась неким конюхом.
Рис искренне изумился и ткнул себя в грудь пальцем:
– Мной?
Джулиана склонила голову и улыбнулась.
– Да. Она сообщила, что я краснею в вашем присутствии.
Она тут же пожалела о своих словах, потому что он самонадеянно спросил:
– А вы действительно из-за этого краснели?
– Разумеется, нет! – отрезала Джулиана.
Рис рассмеялся.
– Имеете виды на конюха? Вот как?
Джулиана застыла. Вот еще один подходящий момент, чтобы появилось озерное чудище. Она мысленно досчитала до пяти. Нет, не повезло.
– Она сказала, что не осуждает меня, потому что считает вас весьма привлекательным.
Брови Риса взлетели вверх.
– Тоже?
– Я имею в виду…
На этот раз Джулиана всерьез подумала, не прыгнуть ли ей в озеро самой и не отыскать ли там чудище. Так надежнее: может, перестанет говорить все эти глупости.
– Понятно, – усмехнулся Рис и принялся складывать в корзинку опустевшую посуду. – То есть я должен поверить, что ваша сестра просто хотела предоставить вам возможность провести время наедине с конюхом?
Он скептически наморщил лоб, а Джулиана кивнула:
– Похоже на то. Поверьте, если бы она знала, кто вы такой на самом деле, то скорее наступила бы вам на ногу, чем оставила нас наедине. Она знает, как…
Она осеклась и сглотнула.
Рис помолчал, а потом спросил, поймав ее взгляд:
– Наступила бы мне на ногу? С чего бы это?
Джулиана отвернулась, чтобы случайно не сказать то, чего он никогда не должен узнать: Мэри знает, как ей было плохо, когда он уехал.
– Она знает, что герцог Уортингтон – это человек, который…
Нет, она не могла заставить себя договорить. Все тянулось слишком долго. Боль была слишком сильна.
– Человек, который – что? – подтолкнул ее Рис.
– Человек, который когда-то за мной ухаживал, – выпалила Джулиана, надеясь, что ее ответ положит конец этому мучительному разговору. Ей требовалось быстро сменить тему. – Могу я кое о чем вас спросить?
– Конечно, – ответил он, продолжая складывать остатки пикника в корзину. – При условии, что я тоже смогу задать вопрос.
Джулиана по-настоящему призадумалась. Она очень хотела задать ему этот вопрос и получить на него правдивый ответ, но вдруг на его встречный вопрос ей будет ответить слишком сложно?
– Ну хорошо, – решилась она наконец.
– Но, разумеется, сначала спрашивайте вы.
Джулиана глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки:
– Вы с друзьями перевоплотились в слуг не только из-за какого-то дурацкого пари. В чем суть этой вашей игры?
Он закончил загружать корзину, поставив внутрь опустевший чайник.
– Что вы имеете в виду?
– Я имею в виду, что должна быть какая-то серьезная причина вашего лицедейства. Что вы задумали?
Она смотрела ему в лицо и думала, зачем Мэри потребовалось говорить вслух о том, что и так ясно, будь оно все проклято.
– Весьма проницательно, миледи. – Рис опять подтянул колени к груди и обхватил руками. – Вы правы: есть и другая причина.
Он покусал губу, явно сомневаясь, стоит ли говорить.
– Дело в том, что Кендалл намерен жениться и подыскивает невесту.
Глаза Джулианы широко распахнулись.
– В образе лакея?
– Да, – ответил Рис. – Возможно, это несколько странно, но уж как есть.
Читать бесплатно другие книги:
