Пари с герцогом Боумен Валери

– Мне было неважно, из какой ты семьи? – засмеялся Рис.

– Ну, может, не совсем так. Но я всегда чувствовала, что рядом с тобой могу быть сама собой, что мне не обязательно держаться безупречно. Больше я ни с кем так себя не чувствовала, кроме… лошадей.

В груди у Риса все сжалось. Он сел, протянул ей бутылку и медленно проговорил:

– Все дело в том, что и я чувствовал себя рядом с тобой так же.

Возможно, причиной тому было вино или наконец-то заключенное перемирие, но они разговаривали сейчас так, как когда-то раньше, и это казалось вполне естественным.

Джулиана отвела взгляд и вдруг призналась:

– Я стала очень плохо спать.

– И ты тоже? – Он сделал очередной глоток из бутылки.

– Обычно я сплю как убитая, а сейчас… Как ты думаешь, почему? – Она взяла протянутую бутылку и тоже сделала глоток.

– Полагаю, оттого что голова полна мыслей…

– Надо же… И что с этим делать? – проговорила Джулиана и откинулась назад, опершись на запястья. – Могу я задать вопрос?

– Ты уже это сделала. – Он рассмеялся и опять приложился к бутылке.

Она игриво шлепнула его по руке, выхватила у него бутылку и сделала большой глоток.

– Вообще-то я хотела задать другой вопрос.

Он улыбнулся.

– Ну хорошо, я слушаю.

– Ты так мне и не сказал, но я все-таки хочу знать: почему ты уехал? – Она нерешительно покусала губу. – Почему той весной отправился в имение, даже ничего не объяснив?

Рис сделал большой глоток из бутылки, с силой выдохнул и опустил голову. Очевидно, все же настало время сказать ей правду.

– Я отправился не в поместье, – произнес он негромко.

– Что? Ты мне соврал?

– Да, пришлось: я не имел права сказать тебе правду.

Джулиана сокрушенно покачала головой.

– Ничего не понимаю.

Он посмотрел ей в глаза.

– Я был во Франции.

Джулиана ахнула и отставила в сторону почти опустевшую бутылку.

– Во Францию?

Она не верила своим ушам и пыталась по выражению его лица понять, не шутит ли он.

– Да, именно так, – подтвердил Рис, откинув волосы с лица.

– Но зачем? У нас же с ними война!

Он негромко рассмеялся.

– Да, мне это хорошо известно, потому и поехал.

– Ты что, сражался на стороне Наполеона? – выдохнула Джулиана, не в силах поверить сказанному.

– Нет, у меня была другая цель – собирать сведения об армии Наполеона.

– Ты шпион? – воскликнула Джулиана, глядя на него во все глаза.

Он покачал головой.

– Не совсем…. Я выполнял задания министерства внутренних дел, вроде как оказывал шпионские услуги.

– А – догадалась Джулиана, – ты помогал лорду Беллингему!

– Ну, не то чтобы да, но и не то чтобы нет, – усмехнулся Рис. – Когда нужен кто-то, меньше всего похожий на шпиона, что может быть лучше, чем вечно пьяный, хамоватый герцог Уортингтон?

Джулиана притронулась к его руке.

– А ты что, и правда такой?

– Нет, но если у человека подмочена репутация, это можно использовать с пользой.

Он широко улыбнулся, взял бутылку, глотнул и протянул ей остатки.

– И сколько времени ты там провел?

Рис глубоко вздохнул. Пожалуй, уже можно все рассказать.

– В самой Франции полтора месяца, но именно поэтому я не сделал тебе предложение перед отъездом. Задание было небезопасным, и мне не хотелось превращать тебя из невесты во вдову.

Джулиана долго сидела с опущенной головой, явно глубоко погрузившись в собственные мысли, а затем с ее губ сорвался возглас:

– Но если ты провел там всего полтора месяца, почему не вернулся? Почему не написал ни строчки?

Может, причиной тому было вино, или знойный день, или чертенок, который, похоже, поселился у него на плече, но Рис неожиданно выпалил:

– Я тебе лучше покажу.

Он развязал галстук и отшвырнул в сторону, затем стащил через голову рубашку.

Джулиана резко втянула воздух, взглядом окинула его обнаженную грудь и с трудом сглотнула.

Рис расправил плечи и указал на шрам внизу живота, частично прикрытый поясом бриджей.

– Пуля попала сюда.

– О боже! – воскликнула Джулиана и прижала ладонь ко рту. – Как это произошло?

Рис отбросил смятую рубашку в сторону.

– Я пришел на званый обед в Париже, но меня предали. Кто-то из наших.

Она побледнела, вглядываясь в его лицо.

– Кто?

– Пока неизвестно, но я подозреваю, что это тот самый человек, из-за которого мы потерпели поражение у Бидасоа.

Она снова прижала ладонь ко рту.

– Не может быть!

– Боюсь, это правда. И поверь: как только мы выследим ублюдка, его жизнь не будет стоить и фартинга.

– Ведь ты… ты мог погибнуть! – Джулиана сглотнула.

– Да, но дело не в этом ранении.

– Было еще? – воскликнула она в ужасе.

– Да, в бедро. Крови было! До сих пор еще боль ощущается, так что порой прихрамываю, если устаю или долго хожу, – признался Рис.

В глазах Джулианы заблестели слезы.

– Но если не эти раны, то что едва не привело тебя к гибели?

Рис устремил взгляд куда-то вдаль, вспоминая ту ужасную ночь, наконец заговорил:

– Эти две раны я получил, когда стоял на балконе. Силой второго выстрела, в живот, меня перекинуло через перила.

Джулиана уже не могла сдерживать слезы, молча качала головой, и они ползли по щекам.

– К счастью, упал я со второго этажа, но все равно достаточно высоко. Я мало что помню. Мне потом сказали, что я лежал без сознания целых два месяца.

Он тряхнул головой и посмотрел на нее.

Джулиана, закрыв глаза, лишь качала головой, словно пытаясь осознать то, что только что услышала.

– Значит, вот почему ты не писал… – пробормотала она наконец.

– Да, но не это самое страшное… – На этот раз он с трудом сглотнул: произнести эти слова оказалось куда труднее, чем он себе представлял. – Когда я очнулся, то понял… что ничего не вижу.

Джулиана обхватила колени руками и принялась раскачиваться взад-вперед, даже не пытаясь вытирать слезы.

Рис, проглотив комок страха, вины и сомнений, образовавшийся в горле, сказал:

– Я ослеп, и не мог позволить, чтобы ты чувствовала себя обязанной связать себя с инвалидом.

Она вскинула голову и поймала его взгляд.

– Я бы никогда тебя не бросила, и ты должен это знать!

– Да, но стала бы любить? Хотеть? – Слова с трудом продирались сквозь пересохшее горло. – Или тобой двигало бы лишь чувство долга.

Теперь слезы потоком струились по ее лицу, и он крепко сжал губы.

– Ты не можешь знать этого наверняка.

– Ты мне не веришь? – прижав руку к груди, спросила Джулиана, глядя на него покрасневшими от слез глазами.

– Я хочу верить. Правда хочу.

Никогда раньше он не говорил так искренне, никогда так не стыдился правды.

Глаза Джулианы внезапно высохли, слезы сменились гневом, и она процедила сквозь стиснутые зубы.

– Я никогда не давала повода не верить мне. Почему ты прислал то ужасное письмо?

– Я… – Его голос дрогнул. – Мне казалось, что у меня нет выбора. Я хотел, чтобы ты была свободна и могла выйти замуж за здорового мужчину.

Джулиана с трудом поднялась на ноги.

– Я чувствую, что это признание куда ужаснее, чем то письмо. Почему ты не можешь мне поверить?

Он тоже встал, взял ее руки в свои.

– Ты не представляешь, как это трудно. Мне чертовски хочется верить, но увы…

– Почему? Скажи, черт тебя подери! – Она вырвала одну руку, а он отпустил и другую и длинно выдохнул, потирая лоб, где пульсировала боль.

– Отец всегда говорил, что самое главное в мужчине титул и положение в обществе, а я почувствовал… когда мы встретились, что ты можешь полюбить меня не только за это.

Она наморщила лоб и посмотрела на него.

– А после того, как ослеп, решил, что это не так?

– Я бы не вынес, если бы ты, узнав правду, меня отвергла.

Она глубоко вздохнула, на мгновение закрыла глаза и кивнула.

– Значит, ты просто не дал мне ни единого шанса…

Опять хлынули слезы. Джулиана, как могла, вытерла их и тихо спросила:

– Когда зрение вернулось?

Рис сел рядом.

– Только в прошлом апреле, уже после твоей помолвки.

– Значит, вот почему ты прислал то письмо…

Рис кивнул.

– Я просто не мог придумать ничего другого, да и это продиктовал своему камердинеру.

– Ах вот оно что… теперь понятно, почему такой почерк, – с безрадостным смешком проговорила Джулиана.

– А что, так плохо было написано?

Она медленно покачала головой, но ничего не сказала: лишь рука, лежавшая на одеяле, сжалась в кулак.

– Я с отвращением диктовал то письмо, но не мог же я позволить тебе и дальше думать, будто ты меня любишь, слепца…

Она посмотрела на него.

– Я любила бы тебя и слепым. Неужели не понимаешь?

Он отвел взгляд.

– Прошлой весной я думал: ты разозлишься, даже возненавидишь меня, – но потом камердинер прочел мне колонку светской хроники в «Таймс», и я окончательно убедился, что тебя интересовал лишь мой титул.

– Ты ошибся, Рис, как и эта никчемная газетенка, – с обреченностью проговорила Джулиана.

У него просто сердце разрывалось.

– Теперь я это знаю, но что сделано, то сделано. Мне очень, очень жаль…

Джулиана коснулась его обнаженного плеча.

– Все могло бы быть по-другому, если бы только… – Она промолчала и покачала головой. – Хотелось бы мне…

Он подался вперед, прижался лбом к ее лбу.

– Не надо этого говорить, Джулиана.

– Но я должна.

Он нежно поцеловал ее, закрыв глаза, зная, что слова, которые вот-вот сорвутся с ее губ, разорвут ему сердце.

– Мне бы хотелось, чтобы все произошло по-другому. Так жаль… что я не знала.

Рис глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Более подходящего времени, чтобы спросить, у него не будет, а он должен знать.

– Теперь, когда я тебе все рассказал, ты должна кое-что сказать мне, Джулиана. Я хочу знать правду.

Она взяла его лицо в свои ладони и кивнула.

– Конечно. Все, что угодно.

Его охватило чувство вины. Все эти долгие месяцы он твердил себе, что Белл спас его от интриг Джулианы, предложив поехать во Францию. Эта мысль так долго терзала Риса, что он просто обязан был услышать правду.

– Тем вечером в моем кабинете, два года назад, ты пыталась соблазнить меня, чтобы заставить жениться?

Она отдернула руки от его лица и с негодованием отпрянула. Глаза ее метали громы и молнии, грудь в гневе вздымалась и опускалась, щеки вспыхнули, и она словно выплюнула:

– Ты полный идиот, если считаешь, что я могла так поступить! Значит, вот что ты обо мне думаешь?

Джулиана вскочила на ноги и, глядя на него с жалостью и отвращением, потрясла головой. Руки ее сжались в кулаки.

– Ты по-прежнему мне не доверяешь. После всех этих лет, после времени, проведенного вместе здесь, ты все еще уверен, что я охотилась за твоим титулом и состоянием!

– Джулиана, я…

– Дай мне сказать! – перебила она. – Дело в том, что я знаю о твоем финансовом положении, и если бы ты хоть минутку поработал мозгами, то понял бы, что не было никакого смысла пытаться соблазнить тебя тем вечером! Если бы я хотела заставить тебя жениться, то запросто могла бы сказать родителям, как далеко мы на самом деле зашли, и отец потребовал бы от тебя поступить как положено прямо там и тогда. Если, как ты говоришь, я хотела любой ценой добиться от тебя предложения, то почему не сделала этого?

– Джулиана, – воскликнул Рис, – прошу тебя!..

Она смахнула слезы с глаз, все еще пылавших негодованием.

– А я скажу тебе почему! Потому что я и правда думала, что мы полюбили друг друга, что ты собираешься сделать мне предложение, потому что любишь меня! Вот почему, паршивая ты лошадиная задница!

И она поспешила прочь, мимо ивы, обогнула живую изгородь, а Рис остался, понимая, как сильно все это время ошибался, а сейчас совершил фатальную ошибку.

Глава 23

Следующим вечером, за обедом в большой столовой, Джулиана сидела рядом с лордом Мердоком, только что прибывшим. За столом прибавилось гостей: приехал барон Уинфилд, отец Фрэнсис Уортон, и сам принц-регент, явившийся по приглашению сэра Реджинальда, который намеревался этим вечером, если верить слухам, объявить о своей помолвке с мисс Уортон. Джулиана то и дело посматривала на бедняжку. Юная леди выглядела по-настоящему несчастной и в свою очередь исподтишка переглядывалась с графом Кендаллом, о котором все говорили, но никто так и не заметил, что он прислуживает за столом в роли лакея. Наблюдение за этой игрой до сих пор оставалось самым увлекательным занятием во всей трапезе.

Тем временем Джулиана не могла перестать думать о вчерашнем дне у озера, проведенном с Рисом. За всю ночь ей так и не удалось сомкнуть глаз, даже пришлось попросить мать позволить ей не спускаться к завтраку. Мэри пыталась с ней поговорить, но Джулиана еще не была готова к разговору.

Она хотела забыть об их встрече. Хотела забыть его. Забыть, что он все еще в конюшне, в обличье конюха. Проклятье! Как она хотела забыть обо всем, но всякий раз, пытаясь подумать о чем-нибудь другом вроде неминуемого визита лорда Мердока, она ловила себя на том, что мысли опять вернулись к Рису. Он едва не погиб, ослеп. И то и другое слишком ужасно, чтобы об этом думать.

Она оставалась ему верна, ждала его, а он ей не доверял, лгал.

– Джулиана, – вернул ее к действительности голос матери, – ты чем-то расстроена? Совсем не улыбаешься…

Джулиана тряхнула головой и с трудом вернула улыбку на лицо. Весь вечер она пыталась сосредоточиться на том, что говорил ей лорд Мердок, но всякий раз, как наклонялась к нему, в мозгу вспыхивала картинка! Рис без рубашки лежит на одеяле под ивой, – а следом за ней память предательски напоминала слова Мэри. С той самой ночи Джулиана пыталась отделаться от них, но безуспешно. «Я считаю, что ты не должна выходить замуж за того, кого не любишь». Но какое отношение любовь имеет к их перемирию? Нет, ей следует сосредоточиться на своем будущем, а оно определенно зависит от брака с лордом Мердоком.

Джулиана взглянула на маркиза и одарила его очередной рассеянной улыбкой. По правде говоря, этим вечером они с Мердоком только и делали, что улыбались друг другу, и от этих улыбок у нее уже болели щеки. Она решила для себя, что после обеда пригласит его поговорить, чтобы обсудить их будущее. Ей совсем не понравилось, что он решил явиться на этот загородный прием даже не предупредив ее. А если слухи о переносе даты свадьбы правдивы, у нее найдется для него парочка «ласковых» слов.

Казалось, обед никогда не кончится. Они с Мердоком всего лишь обменялись несколькими любезностями о его поездке из Лондона и парой замечаний о самом обеде. Неужели он всегда такой скучный? Раньше она этого не замечала, но теперь, подумав хорошенько, поняла, что никогда не проводила столько времени в его обществе. Они танцевали на балах, он приносил ей пунш, однажды они обедали в городском доме ее отца и еще один раз в городском доме Мердока, а затем он предложил ей руку и сердце, она ответила «да», и с тех пор они толком и не виделись.

Когда сэр Реджинальд встал, явно намереваясь сделать объявление, Джулиана обрадовалась, но лишь потому, что это нарушило скучное однообразие. Но тут произошло неожиданное: лорд Кендалл взобрался на буфет, сорвал с себя напудренный парик и признался в любви к Фрэнсис Уортон, повергнув всех присутствующих в шок. Гостей залихорадило от любопытства, а джентльмены едва не поубивали друг друга. Сама мисс Уортон просто сбежала из столовой.

Джулиана повернулась к Мердоку.

– Похоже, обед завершился без всяких церемоний. Вы не против, если мы с вами пройдем в одну из гостиных, чтобы побеседовать с глазу на глаз?

Мердок кивнул и встал. Джулиана сомневалась, что кто-нибудь их хватится, но все же шепотом поведала о своих планах матери и Мэри, чтобы те не волновались.

Выйдя из столовой, Мердок прошел по коридору и завернул за угол. Там, ближе к передней части дома, находилось несколько гостиных подряд, и они открыли первую же дверь. Комната оказалась пуста, освещенная лишь лучами закатного солнца. Мердок предложил вина, но Джулиана отказалась.

Мердок подошел к окну и, глядя куда-то вдаль, за темную подъездную дорожку перед домом, задумчиво проговорил:

– Почему, скажите на милость, Кендалл вырядился лакеем? Как вы думаете?

Джулиана тем временем рассматривала профиль маркиза. Да, он, безусловно, весьма привлекателен со своими темно-русыми волосами и карими глазами, высок, подтянут, но вряд ли с ним можно просто так посмеяться: слишком уж серьезно все воспринимает.

Но она ведь его толком не знает, напомнила себе Джулиана. Может, если с ним подольше пообщаться, он и не покажется таким мрачным.

– А ведь это так романтично, правда? Раскрыть инкогнито в самый нужный момент, не позволив сделать объявление о помолвке, – закинула она удочку.

– Романтично? – презрительно фыркнул Мердок. – Это просто позор! Несчастная барышня долгие годы не сумеет оправиться от этого унижения.

– Вы так думаете? – нахмурилась Джулиана. – А мне, наверное, было бы очень приятно осознавать, что джентльмен так сильно хочет на мне жениться, что готов забраться на буфет и объявить об этом во всеуслышание.

Мердок с отвращением наморщил нос.

– Если хотите знать мое мнение, Кендалл выставил и себя полным болваном, и мисс Уортон унизил.

– Вы бы не смогли так, как он? – спросила Джулиана шутливым тоном и улыбнулась.

– Ну что за нелепость! – возмутился Мердок, и губы его презрительно скривились. – Я бы никогда не нанес вам подобного оскорбления.

Маркиз одернул сюртук и разгладил ладонью. Итак, с чувством юмора здесь все понятно.

– Скажите, что вы находите смешным? – подошла она к Мердоку.

– Смешным? – Его брови удивленно взлетели вверх. – Что вы имеете в виду?

– Ну… что вызывает у вас смех? – спросила она, с надеждой глядя на него.

Он наморщил лоб и вроде бы задумался, потом поднял голову и совершенно серьезно ответил:

– Да, вот вспомнил. Однажды в школе, на состязаниях по стрельбе из лука, я шагнул назад и наступил на стрелу.

– И что же? – подтолкнула его Джулиана, с нетерпением ожидая, когда будет смешно.

Мердок в недоумении пожал плечами.

– Это все. Стрела сломалась пополам, а я смеялся, должно быть, добрых пять минут. Я хочу сказать – какой олух наступает на стрелу, которая ему нужна? Ужасно неуклюже, вы согласны?

Джулиана со вздохом кивнула. Ну ладно, может, лорд Мердок не особенно остроумный, но у него ведь должны быть хоть какие-то хорошие качества.

– Вы наверняка любите лошадей? – спросила она с надеждой.

– Если вы имеете в виду как способ передвижения, то приходится терпеть, – поморщился маркиз.

– Терпеть? – повторила она, нахмурившись.

– Ну да: этот запах, и еще нужно где-то размещать, кормить и ухаживать за ними… а все это обходится в целое состояние.

Она настороженно посмотрела на него.

– И вам не нравится ездить верхом?

– О, это довольно приятно! – Он неопределенно помахал рукой, словно не мог понять, почему она решила поговорить именно на эту тему.

– Вы знаете что-нибудь о Годольфине Арабиан?[1] – Рискнула спросить она.

– О лошадях? – На этот раз он нахмурился.

– Да, знаменитых лошадях, – подсказала Джулиана.

– А зачем мне это? – Он покачал головой с несколько озадаченным видом. – В Кембридже лошадей не изучают. – И он вдруг ни с того ни с сего раскатисто расхохоталася.

Джулиана тяжело вздохнула. Что-то подсказывало ей, что если продолжить этот бессмысленный разговор, она разочаруется еще сильнее. Пожалуй, имеет смысл перейти к теме, ради которой она пригласила его сюда.

– Это правда, что вы попросили моего отца перенести дату нашей свадьбы на более ранний срок?

Мердок вскинул брови.

– Кто вам об этом сказал?

– Э… кто-то из знакомых лорда Клейтона.

– Вот уж не думал, что виконт делится с кем-то содержанием личных писем, – недовольно проговорил Мердок.

– Кроме того, вы не предупредили меня, что приедете сюда, – раздраженно заметила Джулиана.

– Я хотел сделать вам сюрприз, дорогая, – ответил он, но слово «дорогая» прозвучало так плоско и сухо, что она поежилась.

Она попыталась улыбнуться, но мышцы лица отказывались повиноваться.

– Мне непонятно, почему вы не пожелали дождаться нашей встречи в Лондоне.

– Вы не рады меня видеть? – Маркиз явно почувствовал себя уязвленным.

Страницы: «« « ... 56789101112 » »»