Далекие часы Мортон Кейт
— Я на минутку, — обронила я. — Нужно кое-что сделать.
Не представляю, что старший инспектор Роулинз подумал при виде растрепанной усталой женщины, которая спешила к нему через поле, тем более когда я начала свой рассказ. К его чести, он сумел сохранить поразительное хладнокровие, когда за утренним чаем я предложила ему расширить рамки расследования и заявила, что из достоверных источников знаю об останках двух мужчин, погребенных рядом с замком. Он только чуть замедлил движение ложечки в чашке и уточнил:
— Двух мужчин? Очевидно, вам неизвестны их имена.
— Вообще-то известны. Одного звали Оливер Сайкс, другого — Томас Кэвилл. Сайкс умер при пожаре тысяча девятьсот десятого года, погубившем Мюриель Блайт, а Томас погиб вследствие несчастного случая во время грозы в октябре сорок первого.
— Понятно.
Он прихлопнул комара рядом с ухом, не сводя с меня глаз.
— Сайкс лежит на западной стороне, где раньше был ров.
— А второй?
Я вспомнила ночную грозу и ужасный бег Юнипер по коридорам в сад. Перси не сомневалась, где ее искать.
— Томас Кэвилл погребен на кладбище домашних животных, — ответила я. — Прямо посередине, рядом с камнем, на котором написано «Эмерсон».
Инспектор отпил из чашки, поразмыслил и добавил еще пол-ложечки сахара. Снова помешал, разглядывая меня слегка сощуренными глазами.
— Если вы проверите записи, — продолжила я, — то обнаружите, что Томаса Кэвилла признали пропавшим без вести и записей о смерти этих двух мужчин нет.
Перси Блайт права, каждому нужны свои даты рождения и смерти. Одной первой даты недостаточно. Пока скобки не закрыты, мертвецу не дадут покоя.
Я решила не писать вступление к изданию «Слякотника» для «Пиппин букс». Объяснила Джудит Уотерман, что у меня совершенно нет времени, что я в любом случае не успела встретиться с сестрами Блайт до пожара. Она сказала на это, что все понимает и уверена, что Адам Гилберт охотно возьмется за работу с того места, где ему пришлось прерваться. Я признала, что это разумно, ведь именно он собрал все предварительные сведения.
Не мне было писать вступление. Загадка, которая семьдесят пять лет мучила литературных критиков, получила отгадку, но я не могла поделиться ею с миром. Поступить так означало жестоко предать Перси Блайт. «Это семейная история», — заметила она, прежде чем спросить, можно ли мне доверять. И теперь я не вправе открыть печальную и грязную правду, которая навеки бросит тень на роман. На книгу, сделавшую меня читательницей.
Написать же что-либо другое, переиначить старые добрые рассуждения о загадочном происхождении книги было бы поистине лицемерием. Кроме того, Перси Блайт наняла меня под фальшивым предлогом. Она не хотела, чтобы я сочиняла вступление, она хотела, чтобы я исправила официальные записи. И я сделала это. Роулинз и его парни расширили рамки расследования и отыскали в земле замка два тела, именно там, где я указала. Тео Кэвилл наконец выяснил, что случилось с его братом Томом: тот погиб грозовой ночью в замке Майлдерхерст в разгар войны.
Старший инспектор Роулинз пытался выжать из меня какие-либо подробности, но я хранила молчание. Мне не пришлось кривить душой, ведь я действительно больше ничего не знала. Перси говорила одно, Юнипер другое. Я верила, что Перси покрывала сестру, но доказать не могла. Да и не собиралась доказывать. Правда умерла вместе с тремя сестрами, и если камни фундамента замка все еще шептали о том, что случилось ночью в октябре 1941 года, я не слышала их. Я не хотела их слышать. Больше не хотела. Настала пора вернуться к своей собственной жизни.
V
1
Замок Майлдерхерст, 29 октября 1941 года
Гроза, пришедшая с Северного моря к вечеру двадцать девятого октября 1941 года, гремела и стонала, сгущалась и хмурилась, прежде чем остановиться над башней замка Майлдерхерст. Первые капли еще на закате как бы нехотя пробились сквозь тучи, и мириады других последовали за ними перед наступлением ночи. Гроза была сдержанной, дождь предпочитал грохоту постоянство; час за часом размеренно плюхались крупные капли, струились по черепице, стекали с карнизов. Ручей Роувинг разбух, темный пруд в Кардаркерском лесу потемнел еще больше, и чуть просевшая юбка из мягкой земли вокруг замка напиталась водой, так что во тьме даже появились очертания давно засыпанного рва. Но близнецы в замке ничего об этом не знали; они знали только, что после часов напряженного ожидания в дверь все-таки постучали.
Саффи успела первой, оперлась рукой о косяк и вставила латунный ключ в скважину. Замок подавался туго, как всегда, и на мгновение она вступила с ним в борьбу, заметив, что ее руки дрожат, что лак на ногтях облупился, что кожа выглядит старой; затем механизм уступил, дверь поддалась, и подобные мысли улетели в сырую темную ночь, потому что на пороге стояла Юнипер.
— Дорогая моя девочка! — Саффи едва не заплакала при виде младшей сестры, которая в целости и сохранности наконец-то добралась до дома. — Слава богу! Мы так по тебе скучали!
— Я потеряла ключ, — сказала Юнипер. — Простите.
Несмотря на взрослый плащ-дождевик и взрослую прическу, которая выглядывала из-под шляпки, в полумраке дверного проема Юнипер казалась сущим ребенком. Саффи не удержалась, взяла лицо сестры в ладони и поцеловала ее в лоб, как делала, когда Джун была маленькой.
— Чепуха. — Саффи жестом указала на Перси, мрачное настроение которой растворилось в камнях. — Мы так рады видеть тебя дома целой и невредимой. Дай мне на тебя посмотреть…
Она придержала сестру на расстоянии вытянутой руки, и ее грудь защемило от радости и облегчения, которых она не смогла бы выразить словами; вместо этого она заключила Юнипер в объятия.
— Ты так опоздала, что мы начали беспокоиться…
— Автобус. Мы остановились из-за какого-то… несчастного случая.
— Несчастного случая? — отозвалась Саффи, отступая назад.
— Что-то с автобусом. Затор на дороге, наверное; я точно не знаю…
Юнипер улыбнулась и пожала плечами, не закончив фразу, но на ее лице промелькнуло недоумение. Перемена была мгновенной, однако этого хватило; обрывок фразы эхом разнесся по комнате, как будто Юнипер отчетливо произнесла его. «Не помню». Два простых слова, невинных в чьих угодно устах, но только не Юнипер. Тревога тяжело заворочалась на дне желудка Саффи. Она взглянула на Перси и уловила такое же знакомое беспокойство на ее лице.
— Что ж, заходи. — Перси тоже улыбнулась. — Ни к чему мокнуть под дождем.
— Да! — согласилась Саффи не менее бодро. — Бедная малышка, ты простудишься, если мы не побережемся… Перси, милая, сходи вниз за грелкой.
Когда Перси исчезла в темном вестибюле, ведущем в кухню, Юнипер повернулась к Саффи, обхватила ее запястье и спросила:
— Том?
— Еще не пришел.
Лицо Юнипер опечалилось.
— Но уже почти ночь. Я опоздала.
— Да, дорогая.
— Что могло его задержать?
— Война, дорогая; это война во всем виновата. Пойдем, я посажу тебя у камина, принесу что-нибудь вкусненькое выпить, и он скоро появится, вот увидишь.
Они дошли до хорошей гостиной, и Саффи позволила себе мгновение насладиться приятной картиной, прежде чем подвести Юнипер к ковру у камина. Она поворошила кочергой самое большое полено, а сестра тем временем достала сигареты из кармана пальто.
В камине взметнулись искры, и Саффи вздрогнула. Она выпрямилась, вернула кочергу на место и отряхнула руки, хотя они были чистыми. Юнипер чиркнула спичкой, глубоко затянулась.
— Твои волосы, — тихо промолвила Саффи.
— Я обрезала их.
Любая другая женщина коснулась бы рукой шеи, но не Юнипер.
— Что ж, мне нравится.
Они улыбнулись друг другу; Юнипер немного неуверенно, как показалось Саффи. Да нет, ерунда; Юнипер никогда не нервничает. Саффи притворилась, что не смотрит, как сестра обнимает себя за талию и курит.
«Лондон! — хотелось воскликнуть Саффи. — Ты побывала в Лондоне! Расскажи мне о нем; нарисуй словами картины, хочу увидеть и узнать все, что ты делала. Ты танцевала? Сидела у Серпантина? Влюбилась?» Вопросы возникали один за другим, норовили слететь с губ, и все же она молчала. Стояла, как дурочка, пока огонь согревал ей лицо, и минуты утекали сквозь пальцы. Она понимала, что ведет себя глупо: Перси вот-вот вернется и возможность пообщаться с Юнипер наедине будет упущена. Надо только решиться, обратиться к Юнипер прямо: «Расскажи мне о нем, дорогая; расскажи мне о Томе, о своих планах». В конце концов, это Юнипер, ее родная, любимая младшая сестра. Для них нет запретных тем. И все же… Саффи вспомнила о записи в дневнике, и ее щеки вспыхнули.
— Ой, — всполошилась она, — я такая растяпа! Позволь, я заберу твое пальто.
Она встала за спиной сестры, точно горничная, стащила сперва один рукав, затем, когда Юнипер переложила сигарету в другую руку, второй; сняла коричневое пальто с худеньких плеч и отнесла на стул под Констеблом. Конечно, там с него натечет на пол, но времени искать подходящее место не было. Она немного похлопотала, разгладила ткань, обратила внимание на шитье на подоле, не переставая размышлять над своей молчаливостью, упрекать себя за то, что самые простые семейные расспросы застряли у нее в горле, словно молодая женщина у камина была незнакомкой. Ради бога, это же Юнипер; сестра наконец вернулась домой и, весьма вероятно, прячет в рукаве очень важный секрет.
— Твое письмо, — намекнула Саффи, разглаживая воротник пальто, и рассеянно, мельком задумалась, где сестра приобрела подобный предмет одежды. — Твое последнее письмо.
— Да?
Юнипер присела перед камином, как любила делать в детстве, и даже не оглянулась. Саффи глухо хмыкнула, поняв, что сестра не собирается ей помогать. Она помедлила, собралась с силами; далекий стук двери напомнил ей, что времени в обрез.
— Пожалуйста, Юнипер. — Она поспешила к сестре. — Расскажи мне о Томе; расскажи мне все, дорогая.
— О Томе?
— Понимаешь, я не могу отделаться от мысли, что между вами что-то есть… что-то большее, чем ты написала.
Пауза, тишина, словно сами стены навострили уши.
— Я хотела подождать, — почти прошептала Юнипер. — Мы решили подождать и сообщить обо всем вместе.
— Подождать? — Сердце Саффи трепетало, как у пойманной птицы. — Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, дорогая.
— Мы с Томом… — Юнипер жадно затянулась сигаретой и подперла щеку рукой. — Мы с Томом собираемся пожениться, — выдохнула она. — Он попросил моей руки, и я согласилась, и… ах, Саффи! — Она впервые обернулась и посмотрела сестре в глаза. — Я люблю его. Я не могу без него. Не могу и не желаю!
Хоть сама новость была именно такой, как Саффи предполагала, ее ранила сила признания. Его скорость, его мощь, его последствия.
— Что ж. — Она направилась к столу с напитками и вспомнила, что надо улыбаться. — Это чудесно, дорогая; значит, сегодня у нас праздник.
— Ты ведь не скажешь Перси? Не скажешь, пока…
— Нет. Нет, конечно, не скажу, — пообещала Саффи, выдергивая пробку из виски.
— Я не знаю, как она… Ты поможешь мне? Поможешь объяснить ей?
— Ну конечно помогу.
Саффи сосредоточилась на напитках, которые разливала. Она не лукавила. Она сделает все, что сможет, она на что угодно пойдет ради Юнипер. Но Перси никогда не поймет. Папино завещание было совершенно недвусмысленным: если Юнипер выйдет замуж, замок будет потерян. Любовь Перси, ее жизнь, смысл ее существования…
Юнипер хмурилась, глядя в огонь.
— Она справится, правда?
— Да, — солгала Саффи и осушила бокал, потом наполнила его снова.
— Мне известно, что это значит, известно, и мне ужасно жаль; ну зачем папа так поступил? Я никогда их не хотела. — Юнипер указала на каменные стены. — Но мое сердце, Саффи! Мое сердце.
Саффи протянула сестре бокал.
— Вот, дорогая…
Она осеклась; ее рука метнулась ко рту, когда Юнипер встала и обернулась.
— Что?
Однако Саффи словно онемела.
— Саффи? — позвала Юнипер.
— Твоя блузка, — еле выдавила Саффи, — она…
— Она новая.
Саффи кивнула. Это всего лишь игра света, не более. Она взяла сестру под руку и потащила к лампе.
И согнулась пополам.
Это не ошибка. Кровь. Саффи пыталась справиться с паникой; убеждала себя, что бояться нечего, пока нечего, необходимо сохранять спокойствие. Она поискала подходящие слова, чтобы сообщить об этом, но не успела — Юнипер проследила за ее взглядом, натянула ткань блузки, на мгновение нахмурилась и завизжала. Принялась лихорадочно смахивать пятна с блузки. Шагнула назад, как будто от ужаса можно было убежать.
— Тсс. — Саффи похлопала ее по руке. — Успокойся, дорогая. Не надо волноваться.
Но она чувствовала вкус призрачной спутницы — своей собственной паники.
— Дай я посмотрю на тебя. Дай Саффи на тебя посмотрит.
Юнипер замерла, и Саффи дрожащими руками расстегнула пуговицы. Распахнула полы блузки, провела кончиками пальцев по гладкой коже сестры — отзвук заботы о маленькой Юнипер, — изучая ее грудь, бока и живот в поисках ран. Глубоко вздохнула от облегчения, когда ничего не нашла.
— С тобой все в порядке.
— Но чья? Чья? — Голос Юнипер дрожал. — Откуда она, Саффи?
— Ты не помнишь?
Юнипер покачала головой.
— Совсем ничего?
У Юнипер стучали зубы; она снова покачала головой.
Саффи заговорила спокойно и мягко, как будто с ребенком;
— Дорогая, как, по-твоему, у тебя случился провал в памяти?
В глазах Юнипер вспыхнул страх.
— Голова болит? Пальцы… покалывает?
Юнипер медленно кивнула.
— Хорошо.
Вымученно улыбаясь, Саффи помогла сестре снять испорченную блузку и обняла ее за плечи, едва не заплакав от страха, боли и любви, когда нащупала под кожей хрупкие косточки. Надо было поехать в Лондон, надо было отправить Перси в Лондон и забрать Джун домой.
— Все хорошо, — уверенно заявила Саффи, — теперь ты дома. Все будет хорошо.
Лицо Юнипер ничего не выражало, она молчала.
Саффи взглянула на дверь; Перси придумает, что делать. Перси всегда знает, что делать.
— Тсс, — сказала Саффи, — тсс.
Она обращалась скорее к себе, чем к Юнипер, которая больше не слушала.
Они вместе сели на край кушетки и принялись ждать. В камине трещал огонь, ветер носился по камням, дождь хлестал в окна. Казалось, прошла сотня лет. Затем в дверях возникла Перси. Она прибежала с грелкой в руке.
— Мне показалось, я слышала визг… — Она остановилась, заметила, что Юнипер раздета. — Что? Что случилось?
Указывая на запачканную кровью блузку, Саффи сказала с устрашающей бодростью:
— Давай-ка помоги мне. Юнипер провела в дороге весь день, и мы просто обязаны набрать ей чудесную теплую ванну.
Перси мрачно кивнула; близнецы встали по бокам от своей младшей сестры и повели ее к двери.
Комната привыкла к их отсутствию; камни зашептались.
Разболтанная ставня слетела с петли, и никто не увидел, как она сорвалась.
— Она спит?
— Да.
С облегчением выдохнув, Перси шагнула чуть дальше в чердачную комнату, чтобы взглянуть на младшую сестру, и встала у кресла Саффи.
— Она что-нибудь говорила тебе?
— Немного. Она помнит, как ехала на поезде, потом на автобусе, автобус остановился, она присела на обочине; затем она сразу оказалась на подъездной дорожке, почти у двери, руки и ноги у нее покалывало. Как бывает… ну, знаешь, после.
Да, Перси знала. Она провела костяшками двух пальцев вдоль линии роста волос Юнипер и вниз к щеке. Их младшая сестренка казалась такой маленькой, такой беспомощной и безобидной, когда спала.
— Не разбуди ее.
— Это вряд ли, — отозвалась Перси, указывая на флакон с папиными пилюлями у кровати.
— Ты переоделась, — заметила Саффи, легонько потянув сестру за штанину.
— Да.
— Собираешься на улицу?
Перси коротко кивнула. Если Юнипер вышла из автобуса, но все же отыскала дорогу домой, вероятно, причина провала в ее памяти, причина крови на ее одежде находится где-то неподалеку от дома. А значит, Перси должна немедленно все проверить; взять фонарик, пройти по дорожке и хорошенько поискать. Она не желала размышлять над тем, что именно найдет; ей было известно только одно; ее долг — убрать это. Если честно, она была рада задаче. Важной и четкой цели, которая поможет отогнать страхи, не позволит воображению умчаться вперед. Положение и без того было тревожным. Она взглянула сверху вниз на голову Саффи, ее хорошенькие кудряшки, нахмурилась и обратилась к сестре:
— Обещай мне, что займешься делом, пока я хожу, а не просидишь здесь все время в переживаниях.
— Но, Перси…
— Я серьезно, Саффи. Она пролежит в забытьи много часов. Отправляйся вниз; возьми перо и бумагу. Отвлекись. Паника нам ни к чему.
— Остерегайся мистера Поттса, — наказала в свою очередь Саффи, переплетя пальцы с пальцами Перси. — Не свети фонариком во все стороны. Ты же знаешь, как мистер Поттс горячится насчет затемнения.
— Обязательно.
— И немцев тоже, Перси. Будь осторожна.
Перси отняла ладонь у сестры, смягчив это тем, что засунула обе руки в карманы, и криво усмехнулась.
— В такую-то ночь? Если у них есть мозги, они давно сидят дома в своих теплых кроватках.
Саффи попыталась улыбнуться, но тщетно. Кто мог ее винить? В комнате толпились старые призраки. Перси подавила дрожь и направилась к двери со словами:
— Ну ладно, я…
— Помнишь, как мы спали здесь на чердаке?
Остановившись, Перси нащупала сигарету, которую свернула раньше.
— Смутно.
— Это было здорово, правда? Только ты и я.
— Если мне память не изменяет, тебе не терпелось перебраться вниз.
Наконец Саффи улыбнулась, но ее улыбка была полна печали. Она избегала взгляда Перси; не сводила глаз с Юнипер.
— Я всегда спешила. Вырасти. Уехать.
У Перси заныло в груди. Усилием воли она отогнала подступившую тоску. Она не желала вспоминать девушку, которой была ее сестра до того, как папа ее сломал, когда у нее были талант, мечты и все шансы их осуществить. Не сейчас. Никогда, если получится. Это слишком больно.
В кармане брюк лежали обрывки бумаги, на которые она по чистой случайности наткнулась на кухне, когда готовила грелку. Она искала спички, подняла крышку кастрюли на скамейке и увидела обрывки письма Эмили. Хорошо, что она нашла их. Не хватало только, чтобы Саффи поддалась старому отчаянию. Перси отнесет их вниз и сожжет по пути на улицу.
— Я пошла, Саффи…
— Наверное, Юнипер уедет от нас.
— Что?
— Думаю, она планирует сбежать.
Почему сестра это сказала? И почему сейчас, сегодня вечером? Пульс Перси участился.
— Ты спросила у Юнипер о нем?
Саффи помедлила достаточно, чтобы Перси поняла: да, спросила.
— Она собирается замуж?
— Она говорит, что любит его, — выдохнула Саффи.
— Но она не любит его.
— Она верит, что любит, Перси.
— Ты ошибаешься. — Перси вздернула подбородок. — Она не выйдет замуж. Не сможет. Ей известно, что сделал папа, к чему приведет ее брак.
— Любовь толкает людей на жестокие поступки, — печально улыбнулась Саффи.
Коробка спичек выскользнула из пальцев Перси, и она наклонилась поднять ее с пола. Выпрямившись, она увидела, что Саффи наблюдает за ней со странным выражением лица, как будто пытается передать сложную мысль или найти решение мучительной загадки.
— Он придет, Перси?
Перси закурила и пошла вниз по лестнице.
— Послушай, Саффи, — бросила она, — откуда мне знать?
Подозрения закрались в голову Саффи исподтишка. Дурное настроение сестры весь вечер было неприятным, но привычным, вот почему Саффи думала исключительно о том, как с ним справиться и не испортить торжественный ужин. Но потом Перси надолго скрылась на кухне, якобы искала аспирин, а затем вернулась в испачканном платье, с историей о шуме снаружи. Озадаченное лицо на вопрос, нашла ли она аспирин, как будто сестра и вовсе забыла, что ходила за ним… А теперь утверждения, почти уверенность, что Юнипер не выйдет замуж…
Но нет.
Хватит.
Перси может быть жесткой и даже недоброй, однако на такое не способна. Саффи никогда в это не поверит. Сестра любит замок страстно, но не ценой собственной человечности. Перси храбрая, порядочная и благородная; она спускалась в воронки от бомб спасать чужие жизни. Кроме того, это не Перси покрыта чужой кровью…
Задрожав, Саффи резко встала. Перси права: ни к чему нести безмолвное дежурство у постели спящей Юнипер. Понадобилось три папиных пилюли, чтобы погрузить сестру в сон, и бедный ягненочек наверняка проспит много часов.
Бросить ее здесь одну, такую маленькую и уязвимую… все материнские инстинкты Саффи восставали против этого. И все же она знала, что если останется, то непременно скатится в малодушную панику. Ее разум уже запутался в кошмарных предположениях. Юнипер теряла память, только если переживала какую-либо травму, только если видела или делала нечто, обострявшее ее чувства; нечто, отчего ее сердце колотилось быстрее, чем положено. В сочетании с кровью на ее блузке и общим предчувствием беды, которое последовало за ней в дом…
Нет.
Хватит.
Саффи прижала ладони к груди. Попыталась ослабить скрутившийся в ней узел страха. Сейчас не время поддаваться панике. Она обязана сохранять спокойствие. Очень многое еще неизвестно, но ясно одно. Она не сможет помочь Юнипер, если не справится со своим неконтролируемым страхом.
Она пойдет вниз и займется своим романом, как и советовала Перси. Час или около того в приятном обществе Адели — именно то, что нужно. Юнипер в безопасности, Перси найдет то, что следует. И Саффи. Не. Будет. Паниковать.
Не должна.
Приняв решение, она поправила одеяло и ласково разгладила его на груди Юнипер. Сестра даже не вздрогнула. Она спала так крепко, словно ребенок, уставший за целый день под солнцем, под ясным синим небом, на берегу моря.
Юнипер была таким особенным ребенком. Воспоминание пришло в голову мгновенно и полно, словно вспышка: маленькая Юнипер, ножки-палочки с белесыми волосками, блестящими на солнце. Сидит на корточках, колени в засохших царапинах, босые пыльные ступни распластаны по выжженной летом земле. Нависла над старой канавой, возит веточкой в грязи, ищет подходящий камешек, чтобы кинуть сквозь решетку…
Пласт дождя скользнул по окну, и девочка, солнце и запах сухой земли превратились в дым и улетели прочь. Остался только тусклый и затхлый чердак. Чердак, на котором Саффи и Перси жили в детстве, в стенах которого превратились из хнычущих младенцев в капризных юных леди. Сохранилось совсем мало доступных глазу свидетельств того, что они здесь когда-то обитали. Только кровать, чернильное пятно на полу, книжный шкаф у окна, на который она…
Нет!
Хватит!
Саффи сжала кулаки. Заметила флакон с папиными пилюлями. Мгновение подумала, открутила крышку и вытряхнула одну таблетку в ладонь. Это поможет снять напряжение, поможет расслабиться.
Оставив дверь открытой, она осторожно спустилась по узкой лестнице.
В чердачной комнате вздохнули шторы.
Юнипер вздрогнула.
Длинное платье мерцало на гардеробе, словно бледное забытое привидение.
Луны не было, было сыро, и Перси промокла до нитки, несмотря на дождевик и сапоги. К тому же еще и фонарик проявил некстати свой норов. Она опустила ногу на раскисшую дорожку и ударила фонариком о ладонь; батарейки загромыхали, вспыхнули свет и надежда. И тут же погасли.
Перси чуть слышно выругалась и смахнула запястьем волосы, которые липли ко лбу. Она не представляла, что ищет, но надеялась найти это несколько раньше. Чем больше времени утекало, чем дальше от замка она уходила, тем меньше оставалось шансов, что с проблемой удастся справиться. А с ней необходимо было справиться.
Она прищурилась сквозь дождь, пытаясь что-либо рассмотреть.
Ручей разбух и мчался вперед; она слышала, как он кувыркается и ревет по пути к лесу. Такими темпами мост к утру снесет.
Чуть повернув голову налево, она ощутила сердитые взгляды часовых Кардаркерского леса. Услышала ветер, прячущийся в верхушках деревьев.
Перси дала фонарику еще один шанс. Проклятая штуковина продолжала ее игнорировать. Она двинулась дальше по направлению к дороге, медленно, осторожно, внимательно глядя вперед.
Сверкнула молния, и мир стал белым; промокшие поля покатились прочь, лес отступил, замок скрестил руки в разочаровании. Застывшее мгновение; Перси ощутила безмерное одиночество, внутри ее было так же холодно, мокро и белым-бело, как и снаружи.
Она увидела это в последнем отблеске молнии. Нечто впереди. Нечто совершенно неподвижное.
Боже праведный, нечто формой и размером с человека.
2
Том привез цветы из Лондона, небольшой букетик орхидей. Их было сложно найти, пришлось изрядно раскошелиться, и когда день сменился вечером, он пожалел о своем выборе. Орхидеи казались потрепанными, и он начал сомневаться, что магазинные цветы понравятся сестрам Юнипер больше, чем понравились бы ей самой. Еще он привез подаренное на день рождения варенье. Боже, он нервничал.
Посмотрев на часы, он решил больше этого не делать. Он безнадежно опаздывает. Исправить уже ничего нельзя; поезд остановили, он был вынужден искать другой автобус, а единственный, который направлялся на восток, уходил из соседнего города, поэтому ему пришлось бежать много миль по пересеченной местности, только чтобы выяснить, что рейс сегодня отменен. Этот автобус явился ему на замену через три часа, когда Том уже собирался отправиться пешком в надежде поймать попутную машину.
Он облачился в форму; через несколько дней ему предстояло вернуться на фронт, к тому же он привык к ней; но из-за переживаний тело затекло, и куртка сидела на плечах как-то странно. Еще он надел медаль, ту, которую ему вручили после канала Эско. Том испытывал к ней смешанные чувства… каждый раз, надевая ее, он вспоминал всех парней, которых они потеряли, отчаянно пробиваясь из преисподней; но, судя по всему, она много значила для других, например его матери, и он решил, что так будет лучше, учитывая, что ему предстоит первая встреча с родными Юнипер.
Ему было важно им понравиться, важно, чтобы все прошло как можно более гладко. Скорее ради нее, чем ради себя; двойственность Юнипер смущала его. Она часто говорила о сестрах и своем детстве, всегда с любовью. Слушая ее и вспоминая собственное мимолетное знакомство с замком, Том воображал идиллию, деревенскую фантазию, более того, нечто вроде волшебной сказки. И все же она долго не хотела приглашать его домой, становилась почти подозрительной при любом намеке на это.
А потом, всего две недели назад, Юнипер передумала с типичной внезапностью. Пока у Тома еще шла кругом голова оттого, что она приняла его предложение, она объявила, что они должны навестить ее сестер и вместе объявить новость. Ну конечно должны. И вот он здесь. Он знал, что почти прибыл на место, потому что автобус уже не раз останавливался, и большинство пассажиров вышли. Когда он выехал из Лондона, небо хмурилось, затянутое белой облачной пеленой, которая темнела по краям по мере приближения к Кенту, а сейчас полил дождь и дворники елозили по ветровому стеклу с убаюкивающим звуком, от которого Том провалился бы в сон, если бы меньше нервничал.
— Едете домой, да?
Он поискал в темноте человека, которому принадлежал голос, и увидел женщину на сиденье через проход. Лет пятидесяти — сложно точно сказать, — довольно доброе лицо, так могла бы выглядеть его мать, если бы жизнь обошлась с ней милосерднее.
— Навещаю подругу, — пояснил он. — Она живет на Тентерден-роуд.
— Подругу, говорите? — Женщина лукаво улыбнулась. — А может, зазнобу?
Читать бесплатно другие книги:
