Никому не скажем Резник Юлия
— Все идет по плану.
Кит переворачивает страницу в учебнике, а в меня будто вселяются бесы. Я выхватываю увесистый томик, закрываю его и отбрасываю в сторону.
— Надоело учиться! Лучше поцелуй меня…
Кит приподнимает брови и усмехается.
— Не боишься, что это плохо кончится?
— Я уже ничего не боюсь. Ну же, Кит…
Несколько секунд он просто на меня смотрит, а потом одним резким движением опрокидывает на рассыпанные по полу подушки и впивается в рот. Я хочу его до дрожи в коленях. Собственное желание сохранить девственность до брачной ночи теперь кажется мне полным безумием. Нет ничего неправильного в любви. Задираю его футболку, стаскиваю через голову.
— Ч-что ты делаешь?
— А ты не знаешь?
Облизываю губы и принимаюсь судорожно дергать пуговицу на своих стареньких джинсах.
— Нет… Нет, погоди. Я не хочу так.
— Ч-что?
— Я хочу все сделать правильно.
— Это как же?
— Как ты и хотела. После свадьбы. — Кит скатывается с меня и, встав на одно колено, словно принц из сказки, интересуется: — Евангелина Гонсалес, ты станешь моей женой?
— Ты спятил?
— Нет. Я хочу, чтобы ты меня дождалась! Понимаешь? Я… люблю тебя. Скажи, что ты дождешься… — Кит взволнован, а я не понимаю, что стало тому причиной. Глупый… Неужели он не видит, что я его… я для него все на свете… Я… Слезы душат.
— Я тебя дождусь. Но для этого нам совершенно не нужно жениться в неполные девятнадцать лет.
Если честно, я так не думаю. Просто говорю то, что должна… Не знаю, кому и зачем, но должна. Чертовы стереотипы!
— Да какая разница? Девятнадцать, тридцать или сорок! Я тебя люблю? Люблю! Какой смысл тянуть? Пойдем…
Кит вскакивает на ноги, хватает меня за руку и тащит за собой вниз по лестнице. Понятия не имею, что он задумал.
Просто послушно бегу следом, не поспевая за его широким размашистым шагом. Дверь в кабинет Александра Ивановича открыта.
— Отец… Мне нужно тебе кое-что сказать.
Отец Кита откладывает в сторону какие-то документы и устало растирает переносицу:
— Ну, так говори, раз должен.
— Мы с Евой решили пожениться.
— Нет! — потрясенно выдыхаю я.
— Так нет? Или решили?
Александр Иванович встает и принимается раскладывать лежащие на столе бумажки по стопкам.
— Я сделал Еве предложение. Но она пока упрямится.
— Что так?
Внимательный взгляд генерала ловит мой — растерянный. Я не знаю, что ответить. И опять же говорю то, что должна.
То, что от меня наверняка ждут. Не так ли?
— Кит горячится. Думает, что иначе я его не дождусь. Разве это повод жениться?
— Действительно.
— И ничего я не думаю! — не дав договорить отцу, горячится Никита. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Вот и все. Я к этому готов, поверь.
На самом деле — нет. И хоть мне невыносимо хочется верить в обратное, я не имею права на этот самообман. Может быть, вдвоем бы у нас что-нибудь и получилось, но… В комплекте ко мне идет миллион нерешенных проблем. И я не хочу сваливать их на Кита. Кем я тогда буду? Он живет в совершенно другой реальности и ничего не знает о моей…
Нет, нам нельзя торопиться. Я не переживу, если он однажды меня возненавидит за то, что я не в силах нести ответ.
— Почему бы вам не пожениться после Сандхерста? Это неплохой способ проверить чувства на прочность, — нарушая ход моих мыслей, предлагает Александр Иванович.
— Ну, я не знаю… — Кит оборачивается ко мне.
— Твой отец прав, Кит. Зачем нам спешить? Пойдем… ты, кажется, еще хотел позаниматься.
Жалела ли я потом, что не согласилась на его предложение? Тысячи раз. И чем меньше времени у нас оставалось, тем сильней я жалела. А оно неслось, бежало вперед с какой-то немыслимой скоростью. Дни на календаре сменяли друг друга, и я не успевала за их бешеной гонкой.
Май врывается в нашу жизнь грозами и удушающей, совсем уже летней жарой. И хотя все свободное время мы стараемся проводить вместе — ничего у нас с Китом не выходит. Нам все равно мало… Времени и друг друга. Мы оба держимся из последних сил. Я — сидя на подоконнике. Он — собирая вещи.
В какой-то момент мое терпение заканчивается. Я спрыгиваю на пол и подхожу к нему, замершему. Касаюсь покрытым испариной лбом его голой спины. Руки ложатся на живот, поднимаются вверх по кубикам пресса, зубы легонько прикусывают кожу.
— Ева… — шипит он.
— Я хочу до конца, Кит… Хватит этих глупостей. Я хочу стать твоей женщиной…
— Ты уже моя.
— Нет! Ты знаешь, о чем я.
Не понимаю, зачем он упрямится. На самом деле за те месяцы, что мы с Китом встречаемся, от моей невинности уже ничего не осталось — столько всего мы перепробовали в сексе. И только до главного блюда все никак не доходят руки.
Точнее… ну, вы поняли.
Кит усмехается. Опрокидывает меня на кровать, рядом со сваленными в кучу вещами, и нависает сверху. Глядя мне прямо в глаза, опускает вниз бретельку моего хлопкового сарафана и сдавливает между пальцев сосок.
— Сделай это! — умоляю я.
Кит снова улыбается, качает головой и задирает юбку, оголяя бедра. Опускается между ними и толкается в меня через одежду. Шиплю… Рыком стаскиваю с него шорты и сжимаю в ладони член. Стеснения нет. Оно давно пропало. Кит изучил каждый сантиметр моего тела. А я его…
— Дождись меня.
— Я дождусь!
— Вот тогда его и получишь… — Кит сдвигает в сторону мои трусики и скользит вверх-вниз по влажным, налившимся в ожидании ласки лепесткам. Я закусываю губу и выгибаюсь. Меня ведет от эмоций. — Хочу знать наверняка, что ты дождалась. Сечешь?
Его лицо темнеет. Он впивается в меня взглядом темных, переполненных страстью глаз, взгляд которых пробирает меня просто до костей. Проходит несколько долгих тягучих секунд, прежде чем до меня доходит смысл его слов. Это просто невероятно! Толкаю его в грудь руками, но он смеется, не давая мне себя скинуть.
— А на слово ты мне, выходит, не поверишь?! — рычу.
— Поверю. Но так, — Кит осторожно погружает в меня палец, — так будет надежнее.
— Иди к черту!
Подумать только! Я столько недель гадала, почему же он останавливается на самом интересном, когда даже моя защита пала, и тут выясняется, что он просто не доверяет мне!
— Ни за что. Мне предстоит почти год воздержания! Ну же, Ева! Скоро самолет. Сделай же с этим что-нибудь…
Он гад! Да, гад! Иначе не скажешь. Но я не могу ему отказать. Потому что люблю его до дрожи в коленях, потому что хочу, чтобы ему было хорошо… Зажмуриваюсь и заставляю себя расслабиться.
— Так лучше, — одобрительно шепчет Кит. — Моя девочка. Я люблю тебя…
Не хочу думать о том, что он мне не доверяет! Пусть! Я докажу ему, как он был не прав. Он вернется и закончит начатое, а пока… Толчком заставляю Кита перевернуться. Веду руками вниз по его груди, спускаюсь ниже.
Перекидываю ногу через него. Провокационно облизываю губы. Я ни с кем этого не делала. Кит — мой учитель.
Сжимаю его ствол в руке и, медленно наклонившись, вбираю головку в рот. Горчит… Горечь перед предстоящим расставанием — она повсюду. Но я не позволяю ей отравить этот миг. Я вбираю его глубже и выпускаю, вбираю и выпускаю…
Я все еще ощущаю на губах его вкус, когда мы прощаемся. Вокруг снуют люди, рядом — с ноги на ноги переминается Китов отец, но я не вижу их — только Кита, который держится не в пример лучше меня. Может быть, зря я поехала.
Не могу. Просто не могу… Смотреть, как он уходит… Улыбается, машет над головой паспортом с вложенным в него посадочным талоном и теряется за тонкой перегородкой паспортного контроля. Все…
Прячу лицо в ладонях. Из меня будто выкачали весь воздух, и кажется, будто я слышу звук, с которым рвутся соединяющие нас с Китом нити. Опускаюсь на колени. Прямо посреди долбаного аэропорта. Слишком драматично и по-киношному, знаю… Но, один черт, устоять не могу.
— Эй-эй! Ты что? Ну-ка, вставай немедленно! Все будет хорошо.
Отец Кита обхватывает меня за талию и заставляет подняться. Смотрю на него, держусь за него, но ничего не вижу…
И еще не знаю, что вот так же полгода спустя он будет меня держать, когда я узнаю, что у Кита есть другая. И потом, почти одиннадцать лет. И в горе, и в радости будет меня держать…
— Ну, куда ты идешь? Выход там! Ева…
Моргаю глазами. Ах да… Китов отец.
— Простите. Вы… подкинете меня до города?
— Ну, конечно, — он сводит брови и кажется мне ужасно строгим. В этот момент я еще не знаю, что его строгость — маска, под которой он прячет свои ко мне чувства, не желая переходить сыну дорогу. Давая нам шанс.
— Спасибо.
Идем к выходу. Пересекаем дорогу, находим машину на стоянке — все — как в бреду.
— Ты не расстраивайся, слышишь? Тут у меня… — отец Кита кивком головы указывает на заднее сиденье, — ноутбук ненужный. Кит сказал, что ты планируешь ходить в компьютерный клуб, чтобы поддерживать с ним связь. Так что… вот. Не надо никаких клубов. Только интернет домой проведи. Справишься?
Отчаянно трясу головой и смотрю на тот самый ноутбук, как на чудо. И не знаю, что, даже имея под рукой средство связи, слышать Кита смогу не больше пары раз в месяц. У него банально нет времени мне звонить. В Сандхерсте жесткая дисциплина и чудовищный режим тренировок. Но я не знаю этого… Кит бережет меня и не говорит. Все, что было между нами — кажется сном. Я прокручиваю в голове каждую проведенную с Китом минуту, секунду… И этим живу. А потом, когда становится совсем невмоготу, решаюсь к нему приехать. Возможно, не соверши я этот отчаянный бросок через полмира — все бы у нас сложилось, но… Прошлого не изменить. Мы все — заложники прошлого.
Глава 24
Ева. Настоящее.
Долгое время мы с Китом молчим. Салон машины остывает, холод проникает под тонкую курточку и растекается по телу ознобом. Завожу мотор, вновь включаю подогрев сидений. Мой телефон бесконечно тренькает. Кит то и дело бросает на него короткие взгляды, и в какой-то момент я просто отключаю звук.
— Не ответишь?
Качаю головой:
— Не хочу. Вообще ничего не хочу, хотя перед праздниками работы по горло.
Мне ничего не нужно объяснять. Кит прекрасно понимает мое состояние. Он и сам чувствует себя где-то так же. Как и я… потерянным. И, наверное, нам не стоит и дальше углубляться в прошлое, по крайней мере, сейчас. Но не получается. Мы увязли в нем, как бабочки в хвойной смоле. Наши крылья слиплись, и кажется, что нам уже никогда ни за что не взлететь.
— Вылезай…
— Что?
— Вылезай. Я поведу. Поедем… покатаемся.
— Разве тебе не нужно на работу?
— Смеешься?
Да, глупый вопрос. Нерешительно улыбаюсь и все же выхожу из салона. Кит делает то же самое, но не обходит машину, как это делаю я, а ждет, придерживая для меня дверь. И только когда я устраиваюсь на сиденье, он садится на место водителя. Удивительно, но я никогда не видела Кита-водителя. Это впервые. Его красивые сильные руки с выступающими реками вен ложатся на руль, правая перетекает на коробку передач и замирает там. В каких-то миллиметрах от моей руки.
Он плакал. Этот сильный красивый мужчина плакал. Это так странно. И так… горько. Мы были запутавшимися детьми, которые просто не справились со свалившимися на них испытаниями. Неплохими по большому счету детьми.
И во многом мы, наверное, ими остались. В своих обидах, комплексах, сколах, шрамах и трещинках… бессмысленных попытках что-то друг другу доказать. Покупая… продаваясь… Совершая миллион других глупостей, чтобы только не отвечать себе на вопрос: а дальше что? На самый главный вопрос…
— Почему ты тогда со мной переспала?
Оборачиваюсь. Ловлю его взгляд. Мы так близко, что дыхание Кита ложится на мою заледеневшую кожу мягкими ласковыми мазками. Молчу. Кит концентрируется на дороге, но все равно то и дело возвращается ко мне внимательным настойчивым взглядом.
— Ты же… ты же говоришь о том случае…
— Да. После вашей свадьбы с отцом. Почему ты со мной переспала? Тогда мне это было проще списать на твою…
— Доступность?
— Да. Но теперь я понимаю, что дело было в другом.
— Ты прав. Это был единственный раз, когда я изменила Саше.
— И? Что тебя заставило это сделать? Это же совсем не в твоих правилах, Ева. Почему ты меня тогда не послала?
— Я была в отчаянии. Знаю, отговорка так себе, но… В тот день у меня умерла бабушка, Кит, и будто земля ушла из-под ног. Саша был на каких-то учениях, и я… не знаю. Мне хотелось почувствовать себя живой. К тому же я была отвратительно пьяной.
— Я не заметил. — Кит сглатывает. Хмурит темные брови.
— Ты тогда вообще будто в аффекте был. Да и я не лучше… — улыбаюсь нерадостно и отворачиваюсь к окну. — Куда мы едем?
— Домой.
— Зачем?
— Не знаю. Хочется… — Кит неуверенно ведет плечами. — Как магнитом туда тянет.
Остаток пути молчим. Но это такое, знаете, комфортное молчание. Я понятия не имею, как мы со всем справимся. И чем вообще это все закончится… Но прямо сейчас мне хорошо. Уютно рядом с ним и спокойно. Накрываю его твердые пальцы рукой. Да так и едем…
У дома выхожу первой. Оглядываюсь по сторонам. Я не была здесь с тех пор, как мы переехали, и даже успела соскучиться.
Открываю замок, толкаю тяжелую дверь. В узкое окно коридора струится обеденный свет. В глаза бросаются разбросанные по полу вещи. Открываю дверь в кабинет мужа и замираю с открытым ртом:
— Эй! А ты не мог проводить свою ревизию поаккуратней?!
Кит, оббивающий с туфель налипший снег, вскидывает голову:
— Ты о чем?
— Зачем ты перевернул здесь все вверх дном? — тычу рукой в направлении комнаты и, не отрывая глаз, слежу за почему-то вдруг изменившимся лицом Кита. — Или… Это не ты? — к концу предложения мог голос превращается в шепот. И дикий страх липкими холодными щупальцами сковывает меня по рукам и ногам. Кит же весь будто подбирается. Его красивое лицо меняется. Становится жестким, будто… неживым. Он бесшумно, как большая кошка, пересекает коридор и, оттеснив меня в сторону, заглядывает в комнату.
— Дерьмо. Быстро на выход!
— Но…
— Бегом. Здесь кто-то был.
Киту приходится меня подтолкнуть, потому что, клянусь, я не могу даже пошевелиться. Капля холодного пота стекает вниз по позвоночнику. Он хватает меня за руку и тащит за собой, как двухлетка — машину на веревочке. Дверь за спиной хлопает, и я, испуганная донельзя, вздрагиваю.
— Беги к машине!
— Но…
— Беги! Я закрою дверь и вернусь.
— Женька… — хриплю я. Кит оглядывается, замирая с ключом, воткнутым в замочную скважину.
— Думаешь, это он? — непонимающе хмурится Кит. Отчаянно трясу головой:
— Нет, конечно. Я… просто… с ним же все хорошо?!
Откуда Киту об этом знать?! Зачем я это у него спрашиваю? Понятия не имею. Я просто в ужасе. Здесь кто-то был… И что-то мне подсказывает, что это не случайные грабители. В доме что-то искали. Холодный пот облепляет тело липкой пленкой.
— Он сейчас в школе? — Киваю. — Значит, с ним все хорошо!
Кит быстро закрывает дверь и дергает для надежности. К машине мы возвращаемся вместе. И это хорошо, что я могу сесть, потому как ноги меня не держат. Стискиваю в руке телефон, хочу написать сыну, но трясущиеся пальцы, как на грех, не хотят попадать на нужные кнопки. Всхлипываю.
— Дай я. Что ты хочешь написать?
— С-спросить, в-в-все ли у него х-хорошо.
Зубы стучат, меня колотит мелкой-мелкой противной дрожью.
— Э-эй? Ну, ты чего? Ничего плохого не случилось, слышишь? Мы сейчас со всем разберемся!
Кит касается моей холодной щеки горячими пальцами и ласково меня поглаживает. Жмурюсь. Тянусь за его рукой. За утешением и ощущением покоя, которые он мне дарит.
— Написал. А теперь мне нужно позвонить.
Киваю и впяливаюсь в свой телефон. Ну же, Женька, ответь!
Пока я медитирую над погасшим экраном, Кит успевает выехать на шоссе и сделать пару звонков.
— Ничего?
— Не отвечает.
— Скорее всего, опять поставил телефон на бесшумный. Не переживай.
Кит перехватывает мою ладонь и осторожно сжимает пальцы. В меня будто перетекает его тепло, и я, зажмурившись, впитываю его в себя, как вампир кровь.
— Кому ты звонил?
— Своему безопаснику. И еще одному парню — владельцу лучшего охранного агентства в стране.
— Ты… думаешь, нам угрожает опасность?
Он может мне соврать, но не делает этого:
— Я не знаю, — качает Кит головой, — одно понятно — нам точно стоит перестраховаться.
— Это связано с Сашей? Ты… полагаешь, это связано с ним, так?
— Еще очень мало информации, Ева. Что ты хочешь, чтобы я сказал?
— Не знаю… Но Саша не делал всех тех вещей, которые на него пытаются повесить. Ты же знаешь его! Он не такой, Кит. Вот что они искали?!
— Понятия не имею. Но я выясню. Клянусь.
Не знаю, что меня пугает больше — то, что уже произошло, или вот эта решимость в его взгляде.
— Мне страшно, — всхлипываю я и тут же закусываю губу, раздосадованная своей слабостью.
— Ничего не бойся, слышишь? Я никому не дам тебя в обиду, Ева. Никому!
С шумом втягиваю воздух. Киваю. В попытке овладеть собой, оглядываюсь по сторонам.
— Куда мы едем? Что вообще теперь делать? — растерянно провожу рукой по волосам. Мимо проносятся празднично убранные витрины магазинов, улыбающиеся лица людей…
— За Женькой. А потом, наверное, ко мне. Поживете у меня.
— Нет. Ты что? Это неудобно.
— Почему?
— Не знаю… Наверное, потому что в моей квартире мое рабочее место, и вообще…
В руке вибрирует телефон и всплывает сообщение от Женьки: «А что со мной может быть?». Всхлипываю в очередной раз.
— Что там?
— Это Женька. Он в порядке… С ним все хорошо!
— Я же говорил!
Киваю. Он говорил, да… Но несмотря на это, окончательно я расслабляюсь, лишь когда своими глазами вижу сына в толпе ребят. Я знаю, что Женьке это не понравится, но все равно не могу не сжать его в крепких объятьях, вдыхая уже совсем не детский и не такой вкусный, как раньше, но оттого не менее родной аромат.
— Мама? А ты чего? У меня же еще футбол. Что-то случилось?
— Кое-что. Ты собирайся. Я тебе дома объясню.
— И Кит здесь, — вдруг замечает Женька и переводит на меня удивленный взгляд.
— Ага. Ну, давай. Беги за вещами.
Женька огладывает еще раз на Кита, машет ему рукой и топает к гардеробу. Никита подходит ближе.
— Ты действительно хочешь все ему рассказать?
Пожимаю плечами:
— Конечно. Он еще не сможет осмыслить многих деталей, но общую суть уловит. Думаю, так будет безопаснее.
Кит кивает и, в который раз за этот безумный нескончаемый день, обхватывает мою руку. И пусть мой страх никуда до конца не делся, вот так — мне гораздо легче. Сжимаю его пальцы сильней. Женька несется из гардероба, нацепив капюшон куртки на голову, но не потрудившись просунуть руки в рукава. Он напоминает большое красное приведение. Невольно улыбаюсь и отвожу с его лба изрядно отросшую челку.
Всю дорогу до дома Кит пытается меня убедить переехать к нему. А я лишь растерянно переглядываюсь с Женькой в зеркале заднего вида. Я знаю, он хочет меня защитить, и это желание заставляет сладко сжиматься что-то глубинно-женское у меня внутри, но, честно сказать, я не уверена, что это хорошая идея. Не уверена ровно до тех пор, пока не захожу в свою квартиру.
— Что такое?
— Здесь тоже кто-то был. Уходим.
Он реагирует мгновенно. Подталкивает замершего с открытым ртом Женьку к лифту, нажимает кнопку первого этажа.
Молчим, оба понимая, что дело плохо. Лифт дзынькает, двери разъезжаются, мы выходим в подъезд.
— Может быть, нужно вернуться?
— Зачем?
— Я не знаю… За вещами, там, или…
— Мам! Ну, ты что?! Это опасно! — вмешивается в разговор Женька, возбуждённо сверкая глазами. Кит кивает, соглашаясь с ним, и снова прикладывает трубку к уху.
— Тимур, ну, что? У нас тут полный пиздец… Через сколько, говоришь? Я тебе два адреса скину. Пришли нормальных криминалистов. А на мой — охрану. Для женщины и ребенка… Мне? Нет, я обойдусь, а впрочем…
Дальше я не вслушиваюсь. Все проходит мимо. Я не знаю, когда это все закончится. Не понимаю, угрожает ли нам опасность? Что ищут эти люди? Саша… почему ты нас не подготовил к этому?!
И снова мы запрыгиваем в машину и в тягучем молчании едем к Киту. Там нас уже ждут парни из охраны.
— Они лучшие. Так что ничего не бойся.
Киваю. Бойцы представляются. Я снова киваю. Кит висит на телефоне, к нам приходят и уходят какие-то люди. А я, хоть и очень стараюсь, понимаю все меньше. Лишь ближе к ночи мы остаемся одни.
— Эти люди… они были из полиции?
— Шутишь? Если дело как-то связано с оборонкой — там все повязаны. Нет — это сторонние специалисты. Ты не переживай. Они лучшие в своем деле. Если и они ничего не выяснят, то…
— Что? Нам с Женькой ходить с охраной до скончания дней?
— Нет. Конечно, нет. Я знаю, это сложно, но… Постарайся расслабиться. Я что-нибудь придумаю. Просто верь мне.
Качаю головой. Обхватываю руками озябшие плечи. Кит кладет свои ладони сверху моих и принимается осторожно растирать.
— Как думаешь, что они искали?
— Понятия не имею. Но если это «что-то» существует, нам нужно найти его раньше этих ребят. У отца не было ячейки в банке? Или какого-то тайника?
Качаю головой. Ни о чем подобном мне неизвестно. Дверь за спиной хлопает, я оглядываюсь. На пороге стоит Женька.
В Китовой футболке и шортах он выглядит таким смешным, что невольно я улыбаюсь.
— Ты что-то хотел, сынок?
— Да нет. Просто скучно… — Женька чешет макушку и обводит комнату заинтересованным взглядом. — Не хочешь гамнуться1? — смущенно предлагает он Киту, кивая на навороченный комп у того на столе. В ответ Кит улыбается и пожимает плечами:
— Можно. Только вспомнить бы пароли от акка.
Читать бесплатно другие книги:
