Роковая головоломка Александрова Наталья

Через несколько минут Надежда замедлила шаг и перевела дух. Никто за ней не гнался, криков и шума машин с шоссе слышно не было. Она находилась в редком лесочке, сквозь голые ветви деревьев просвечивало темное небо, по которому проносились тучи. Что делать? Куда идти? Обратно никак нельзя, да и дороги она не найдет. На небе мелькнул месяц и тут же пропал за очередной тучей. Стало еще темнее, и впереди Надежда увидела отблески света. Значит, надо идти в ту сторону.

Очевидно, судьба ей сегодня благоволила, потому что Надежда не провалилась в яму, не споткнулась о пень и не вывалялась в грязи окончательно. Ничего себе не сломала и не растянула. Подумаешь, ноги мокрые, а пальто годится теперь только на помойку, так оно и не новое. Подбадривая себя таким образом, Надежда вышла на шоссе и увидела вдалеке огни заправки. Определенно, сегодня ей везло.

Возле заправки стояли огромная фура и пара грузовиков и заправлялось несколько легковых машин. Надежда сделала независимое лицо и зашла внутрь. Постояла минуту, привыкая к теплу, а затем свернула к туалету.

Встречная женщина, брезгливо скривив губы, шарахнулась от нее, как от чумной. Надежда поняла почему, когда увидела себя в зеркале, и тут же принялась за дело. Через десять минут из туалета вышла пусть и скромно одетая, но приличная, аккуратно причесанная женщина.

Надежда заказала кофе и выяснила у парня за стойкой точный адрес заправки. Парень ответил, что маршрутки ходят редко, а вот такси приедет быстро, и в свою очередь поинтересовался:

– А что с вами случилось? Машина сломалась или в аварию попали?

– Это неинтересно, – твердо ответила Надежда, и парень согласно кивнул.

Такси и правда приехало быстро. Надежда выпила кофе и съела всего одну булочку, когда снаружи посигналили.

Она назвала водителю свой адрес и затихла на заднем сиденье, поскольку накатили переживания из-за мужа. Вот что она ему скажет? А самое главное, что он скажет ей?

Как назло, в голову не лезло ни одной подходящей, сколько-нибудь правдоподобной идеи. Видно, мозг устал от приключений и теперь отказывался работать.

Надежда проверила телефон. От мужа за вечер не было ни звонков, ни сообщений. Так, стало быть, он ее не искал. Она тоже решила не звонить, а ехать наудачу, авось что-то в голову придет. Откинув голову назад, Надежда закрыла утомленные глаза.

– Приехали! – послышался голос водителя. – Вас где высадить?

Надежда велела подъехать к самому подъезду, ей уже было наплевать на все. У подъезда, кстати, никого не было. В лифте она взглянула на часы – без пяти двенадцать.

С замирающим сердцем Надежда Николаевна вставила ключ в замок собственной двери, и тут же в нос ударил жуткий запах горелого.

«Пожар!» – в ужасе подумала она и ринулась на кухню, без труда определив очаг возгорания.

На кухне стоял синий чад, такой густой, что топор можно было вешать без опаски. Надежда бросилась к плите, налетела в темноте на табуретку, хотела включить свет, но вспомнила, что нельзя этого делать, потому что рванет газ.

«Какой газ? – тут же опомнилась она. У нас же электрическая плита!»

Все же на ощупь она повернула все крантики на плите и только тогда решилась включить свет. Плита была в ужасном состоянии: засохшая лужа чего-то черного превратилась в отвратительную ржавую коросту, а воняла турка, которая обгорела до дна, да, кажется, и расплавилась.

Надежда широко открыла окно и побежала по квартире в поисках мужа.

Сан Саныч нашелся в гостиной на диване, он полулежал с закрытыми глазами, держа в руках пульт от телевизора. Телевизор тихонько бормотал свое.

– Саша! – сердце у Надежды с размаху ухнуло глубоко вниз. – Что с тобой?

Перед глазами вмиг пронеслись страшные картины: у мужа сердечный приступ, он без сознания, а «скорая» никак не едет, а когда приезжает, озабоченные медики только качают головами: как бы не опоздать. А в больнице муж открывает глаза и не узнает ее, а врачи сокрушенно пожимают плечами: что же вы хотите, все-таки возраст, мы ничего не можем гарантировать…

– Саша! – Надежда одним прыжком подскочила к дивану и потрясла мужа за плечо. – Саша, очнись!

Не открывая глаз, муж поморщился и отвел ее руки.

– Что такое? Что случилось? Что ты кричишь?

– Да очнись же ты! Что с тобой, где болит?

– Нигде не болит. – Муж наконец открыл глаза и потряс головой. – Все хорошо…

– Так ты спал? – дошло до Надежды.

– Ну, задремал немного перед телевизором… А чем это у тебя пахнет так противно?

– У меня? – окончательно озверела Надежда. – Это я, стало быть, оставила на плите турку, а сама разлеглась на диване и заснула, как младенец?

– Ой! – Муж сделал попытку вскочить с дивана и тут же плюхнулся снова. – Ой, и правда, я же кофе поставил!

– Да с какого перепуга тебе пришло в голову пить кофе так поздно? Ты же спать потом не сможешь!

Это была заведомая неправда, потому что это она, Надежда, не могла пить кофе после пяти часов вечера, в противном случае ни за что не могла заснуть, а муж на кофе не реагировал. Однако Надежда внушила ему, что на ночь пить кофе вредно, и Сан Саныч послушался.

– Ну я пришел… чего-то слабость такая накатила, в сон клонит, я и решил кофе выпить, пока тебя ждал… А где…

– С чего это у тебя такая слабость? – коварным голосом протянула Надежда, поскольку поняла, что сейчас последуют опасные вопросы, на которые у нее не было правдоподобных ответов, так что срочно нужно было увести разговор в сторону. – Опять небось в ресторане был с московскими партнерами?

– Опять… – муж повесил повинную голову. – Ну никак нельзя было отказаться…

– Ну, это твои дела, я не вмешиваюсь, но ведь чуть квартиру не сжег!

Далее примерно полчаса Надежда повторяла мужу, что турка, которую придется выбросить, – это пустяки, хотя ее и подарила давняя приятельница, а вот испорченная новая плита – это серьезно. А вообще, плита – это тоже не главное, а главное то, что в квартире вполне мог случиться пожар. Вон какой чад стоит на кухне, да и по всей квартире зверски воняет, теперь придется все занавески и покрывала в чистку отдавать, а на кухне вообще ремонт делать. К тому же дым очень вреден, муж мог задохнуться, и кот…

– А где кот? – закричал Сан Саныч, с которого мигом слетел сон.

Еще минут двадцать они вместе искали кота и нашли наконец на шкафу в спальне.

– Бейсик, хоть бы ты его разбудил, вместо того чтобы спасаться на шкафу! – вполголоса упрекнула кота Надежда, а в ответном шипенье без труда расслышала, что если бы она не шлялась где-то вечерами, а встречала мужа, то ничего и не случилось бы.

Надежда решила этого негодяя пока оставить в покое и разобраться с ним завтра. И уже засыпая, с удовлетворением осознала, что муж так и не успел спросить, где же ее носило допоздна.

Утром пристыженный муж тихо ушел на работу, и Надежда проспала. Разбудили ее звонки в дверь.

– Иду, иду! – крикнула она, вяло плетясь по коридору и теряя на ходу тапки.

За дверью стояла Антонина Васильевна.

– Надежда, ты как? А я как увидела в окно, что твой на работу поехал, так сразу к тебе! Что вчера было-то? Как ты выкрутилась?

– Антонина Васильевна, так это, значит, вы операцию «Перехват» объявили?

– А то! – приосанилась соседка, но тут же махнула рукой. – Да не я, куда мне! А только ты забыла, что у меня окно кухни на ту сторону выходит? Ну вот, сижу я, ужинаю, слышу – шум, лай, крик… Пока добежала – никого, только Иннокентий сидит и над собакой причитает.

– Бедный Мефи! Как его жалко…

– Да чего его жалеть? Живехонький он! Повалялся немного в грязи, да и очнулся, больше его хозяин испугался. Но это уж потом было, когда я спустилась. Он и говорит: увезла Надежду Николаевну такая-то машина, номер только до конца не запомнил, я уж его ругнула за невнимательность. Молодой человек, а память ни к черту!

– А как же вы…

– А я сразу нашему участковому позвонила – так, мол, и так. Ну, он меня знает, поверил, у него в ГИБДД ребята знакомые, так все и завертелось. Сейчас я узнавала – взяли тех субчиков с поличным, чего-то не то в багажнике нашли, то ли оружие, то ли наркотики, а потом проверили – много чего за ними числится. Так что благодарность мне будет от полицейского начальства.

– Ой, только бы мою фамилию не упоминали! – испугалась Надежда.

– Знамо дело, твои обстоятельства нам известны. Подводить тебя не собираюсь… – заверила Антонина Васильевна, при этом все принюхиваясь и посматривая в сторону кухни.

Но Надежда не пригласила ее на кофе, отговорившись своим внешним видом – только что встала, не успела душ принять, себя в порядок привести и так далее. Однако клятвенно пообещала потом все честно и в подробностях рассказать.

Когда Антонина Васильевна наконец ушла, Надежда напилась воды и накормила кота. При этом миску пришлось вынести в прихожую, поскольку кот остановился на пороге кухни, брезгливо дрыгая лапой. Надежда очень его понимала, поскольку вид у кухни был удручающий. Синий чад за ночь выветрился, но плита…

Надежда засучила рукава, достала резиновые перчатки и принялась за работу. Через три часа кухня не то чтобы блестела, но в ней можно было находиться, и с плитой все обстояло не так плохо, как казалось на первый взгляд. Надежда протерла все шкафчики и холодильник, вымыла подоконник, запустила посудомойку… Вот с занавесками нужно было что-то решать. Они жутко воняли дымом, а кое-где проступали пятна копоти.

Рискуя свалиться с табуретки, Надежда сняла занавески и решила отнести их в химчистку. Хоть и опасно было выходить из дома после вчерашнего похищения, но не такой женщиной была Надежда Николаевна Лебедева, чтобы бояться каких-то там бандитов, пусть и тибетского происхождения. Кроме того, она подозревала, что эти трое только прикрывались этим самым бон, чтобы обделывать свои преступные делишки. Вон когда полиция их прихватила – сразу криминал нашла!

Надежда еще раз приняла душ, чтобы окончательно смыть с себя запах копоти, слегка подкрасилась и, прихватив пакет с занавесками, вышла из дома.

Удачно избежав встречи с Антониной Васильевной, она пересекла двор и вышла на проспект, тщательно следя за своим поведением. Дело в том, что ей было все-таки страшновато и все время хотелось оглянуться и проверить, нет ли слежки.

Однако до химчистки Надежда Николаевна дошла беспрепятственно, заплатила за срочность и, малость расслабившись, решила зайти в торговый центр на углу, чтобы выпить там кофе и вообще съесть что-нибудь калорийное, потому как принимать пищу на собственной кухне было все еще некомфортно. Не могла же она, как кот, есть в прихожей?..

Надежда устремилась к вращающимся дверям торгового центра, как вдруг неизвестная личность в черном схватила ее за руку. Ни на секунду не растерявшись, Надежда вырвала руку и двинула ногой личности по коленке. Та скорчилась и сказала удивительно знакомым голосом:

– Ты что, рехнулась?

– А ты? – остервенилась Надежда, узнав в личности Ксению. – Ты вообще соображаешь, что делаешь? А если бы я тебя из баллончика ядом для тараканов полила? Или шокером?

– Да с чего ты так испугалась-то?

– С чего… – малость остыв, проворчала Надежда. – Иду себе спокойно кофе пить, вдруг наскакивает кто-то в черном… Ты бы еще маску надела! Или очки темные!

Сегодня на Ксении был черный комбинезон, а волосы убраны под бандану.

– Вот любишь ты вырядиться! – усмехнулась Надежда. – То скромная тетя в бигуди, то пенсионерка в мохеровом берете, а сегодня прямо ниндзя!

Надежда хотела сказать, что везде у Ксении получается перебор, но решила не обижать человека зря.

– А по-твоему, я должна была вот в такое пальтишко вырядиться и орать на всю улицу: «Надя, привет, сто лет не виделись?» – в свою очередь рассердилась Ксения и указала на проходившую мимо корпулентную даму в розовом пальто.

– Ей-богу, меньше бы внимания привлекла! – рассмеялась Надежда. – Ладно, пойдем уж в кафе. Только бандану сними, а то еще там подумают, что налет…

Как выяснилось, наблюдательность у Ксении все же не пропала, потому что, как только они заказали кофе и плотный завтрак, она осведомилась, с чего это Надежда такая пуганая, что от людей шарахается. Раньше вроде бы такого не замечалось.

И Надежда живописала вчерашний вечер – и про похищение, и про то, как муж чуть пожар не устроил.

– Досталось тебе…

– Ага, обкурили какой-то гадостью, я им и выболтала про третью дачу, – вздохнула Надежда. – Только сказала не про ручеек, а про родничок, сама не знаю, как получилось удержаться.

– Кстати, про ручеек, – оживилась Ксения, принимая из рук официантки тарелку с пышным омлетом. – Ясно, что это какой-то поселок, только я ничего похожего не нашла. То есть этих элитных поселков полно: Горный Ручей, Чистый Ручей, Прозрачный Ручей и так далее, не могу же я их все объехать. На это года не хватит. И это еще только с северной стороны города, а если вообще все окрестности взять… вот смотри, – она показала список в телефоне.

– Да уж, их штук пятьдесят, ручейков этих… – вздохнула Надежда, пробегая глазами список.

Ее привлекло название Пасторский ручей. Она знала, что есть такая речка по Выборгскому шоссе, через которую построен мост. Интересно… значит, и поселок с таким названием тоже есть. Небось в стороне стоит…

– Знаешь, что-то мне подсказывает, что эта самая третья дача, то есть их база не в элитном поселке находится, – осторожно заговорила Надежда, прислушиваясь к собственным мыслям. – Сама посуди, там охрана, шлагбаум на въезде, соседи друг друга знают, а тут какие-то подозрительные личности ездить будут. Значит, эта дача должна в стороне стоять, а такое только в старых поселках бывает…

Ксения кивнула и развернула карту.

– Вот шоссе, тут стройка какая-то, тут озерцо небольшое, вот и мост через Пасторский ручей, а сам поселок… ну да, нужно пару километров в сторону проехать… А это что?

Сразу после моста было отмечено большое здание, и когда Надежда максимально увеличила карту, то сумела прочитать название: «Строительный гипермаркет “Домострой”».

Перед глазами тут же встала троица из библиотеки, в том числе псевдоэлектрик в оранжевой кепке с такой же надписью.

– «Домострой»! – Ксения блеснула глазами. Видно, тоже догадалась. – Туда надо ехать, в этот самый Пасторский Ручей!

– Я не могу, – тут же открестилась Надежда, – я слово себе дала: больше никуда и никогда. Ну, то есть, может быть, когда-нибудь… но не сегодня. Хватит с меня приключений! Так что извини, подруга, но я уж домой пойду – обед готовить и кота задабривать.

Но, как известно, человек предполагает, а Бог располагает, так что благим намерениям Надежды не суждено было осуществиться.

Нинина соседка Луиза Прохоровна, упитанная особа средних лет, подхватила на руки свою собачонку Мисюсю и вошла в подъезд. Следом за ней в дверь просочилась женщина вполне безобидного вида. Единственное, что ее выделяло из ряда обычных, среднестатистических женщин, было родимое пятно в форме бабочки на левой щеке.

Если бы в свое время Луиза Прохоровна посетила библиотеку имени Пржевальского, она узнала бы в этой женщине особу, которая на лекцию историка Линдта привела своего мужа. Но Луиза Прохоровна на такие лекции никогда не ходила, предпочитая телевизионные программы, где ей рассказывали о плоской земле, вездесущих рептилоидах и всеобщем чипировании, а также раскрывали глаза на происки мирового закулисья.

Поэтому Луиза Прохоровна спокойно вошла вместе с незнакомой женщиной в подъезд, а затем и в лифт и хотела уже нажать кнопку своего этажа, как вдруг перед лифтом возник запыхавшийся немолодой мужчина и, махнув рукой, прохрипел:

– Подождите! Подождите меня!

Опять же, если бы Луиза Прохоровна побывала на вышеупомянутой лекции, она узнала бы в этом мужчине мужа стоящей рядом с ней особы или того, кто выдавал себя за ее мужа. Что интересно, женщина с родимым пятном никак не показала, что знает запыхавшегося мужчину. Приятно улыбнувшись, она кивнула:

– Подождем, заходите!

Мужчина втиснулся в кабину, и Луиза Прохоровна нажала наконец кнопку. Но как только двери лифта закрылись и кабина поползла наверх, мужчина нажал кнопку «стоп».

– Вы что это такое делаете? – возмущенно проговорила Луиза Прохоровна. – Вы зачем это нажали?

Собачка Мисюся истерично залаяла, полностью разделяя возмущение хозяйки.

Дальше произошло нечто непонятное.

Женщина с родимым пятном, которая до этого производила самое благоприятное впечатление, достала из сумочки пирожное эклер и показала его Мисюсе. Собачка мгновенно перестала лаять, в глазах ее вспыхнул, выражаясь словами выдающегося поэта, тусклый огонь желания, и она потянулась к вожделенному лакомству.

– Женщина, ей нельзя сладкого! – неодобрительно проговорила Луиза Прохоровна. – И для зубов вредно, и вообще… у нее сахар повышенный…

Но Мисюся вырвалась из объятий хозяйки, перебралась на руки к незнакомке и вцепилась в пирожное мелкими острыми зубами. В ту же секунду женщина с родимым пятном схватила Мисюсю за горло.

– Ты что же делаешь, зараза?! – вскрикнула Луиза Прохоровна и хотела наброситься на злодейку, но мужчина схватил Луизу сильными руками и прохрипел:

– Только дернись – и она задушит твою собачонку! Только пикни – и ей конец!

Луиза Прохоровна ахнула. Ее самые ужасные кошмары на глазах превращались в реальность. Злодеи угрожали жизни единственного дорогого ей существа!

Сама Мисюся тем временем хотя и чувствовала дискомфорт от сжимавших ее горлышко пальцев, торопливо доедала эклер.

– Что… что вам от меня… от нас… нужно? – простонала Луиза Прохоровна. – Чего вы хотите?

– Мы хотим, чтобы ты кое-что для нас сделала… – Мужчина наклонился к ней и что-то зашептал прямо в ухо.

– Нинель Валерьевна! – громко сказала домработница Надя, надевая пальто. – Я ненадолго, в магазин. Никому без меня не открывайте!

– Да, конечно… – уныло ответила Нина.

Надя захлопнула за собой дверь, скрежетнула ключом, и в квартире наступила тишина.

«Как в гробу!» – подумала Нина.

Ей надоело одиночество, да и Надино общество не заменяло нормальную, привычную жизнь. Собственно говоря, Нина и раньше не очень-то болталась по тусовкам, и подруг у нее было мало. Она любила находиться в своей уютной квартире и вышивать что-нибудь или, опять же, собирать пазлы под приятную музыку. Тихо, спокойно… Днем, если погода хорошая, можно было пойти погулять, пройтись по магазинам, выпить кофе… какое-никакое, а развлечение. Но магазины Нину не слишком привлекали – зачем покупать кучу новой одежды, если она все равно никуда не ходит?..

Вот именно. Когда было можно, она никуда не ходила, а теперь с больной ногой ей вдруг захотелось выйти, и чтобы вокруг были веселые, довольные люди, парочки обнимались, дети бегали… Чтобы вокруг кипела жизнь.

Именно этого Нине не хватало последние годы: настоящей интересной жизни. А ведь раньше она и не подозревала об этом и вполне была довольна своей жизнью. Сидела с пазлами этими… А как собрала тот пазл, с мандалой, как поглядела на него внимательно – так все в ее голове перевернулось, и не с ног на голову встало, а, наоборот, все правильно оказалось, как и должно быть. И Нина поняла, что все надо менять, пока не поздно. Ну а потом все закрутилось: сначала ее ударили, позднее чуть не убили… И вот теперь сидела она в запертой квартире и непонятно было, что с ней будет и когда все это кончится.

До чего же скучно! Надежде, что ли, позвонить? Может, у нее новости есть…

Нина набрала номер Надежды, но ей ответили, что телефон выключен или находится вне зоны действия сети. Все ясно: опять где-то рыщет, что-то расследует. От нечего делать Нина принялась рассматривать фотографии в телефоне. Вот Андрюша со своей девушкой, то есть с женой… Ее кольнуло неприятное чувство. Все-таки мог бы и написать, раз решился на такой серьезный шаг – жениться. А может, Димка что-то напутал? Может, и не было никакой женитьбы? Так, разговоры одни. Если честно, кто на Андрюшку польстится? И Надежда тоже так считала, только ей, Нине, ничего не сказала из вежливости.

Вдруг в дверь квартиры позвонили. Звонок был торопливый, какой-то нервный.

Нинель помнила, что не должна никому открывать, но на всякий случай подошла к двери и спросила:

– Кто здесь?

Может, Надя что-то забыла и вернулась? Хотя у домработницы есть свои ключи, но мало ли что…

Однако это была не Надя. Из-за двери донесся взволнованный, испуганный и расстроенный голос соседки Луизы Прохоровны:

– Ниночка, открой, пожалуйста! Это я, Луиза Прохоровна!

– Что случилось? – спросила Нина, не спеша открывать.

– Ох, такая неприятность… опрокинула черничное варенье, всю скатерть испачкала, так жалко! Черника, она очень плохо отстирывается… Хорошая такая скатерть, натуральный лен… сунулась ее стирать, а уксуса нет… а ведь сама знаешь, полоскать надо с уксусом, иначе залиняет…

– Так вам уксус нужен? – Нина наконец догадалась, чего от нее хочет соседка.

– Да, уксус, уксус! Ты открой, пожалуйста…

Нина помнила, что ей нельзя никого пускать, особенно в отсутствие Нади – но ведь этот запрет явно не распространяется на соседку, которую она хорошо знает. Не слишком приятная женщина, но все-таки лет десять уже рядом прожили…

Нинель щелкнула замком, дверь тут же распахнулась – и в квартиру ввалились незнакомые мужчина и женщина средних лет. Самой Луизы Прохоровны видно не было…

Впрочем, нет, в следующее мгновение Нинель заметила ее – соседка стояла позади незнакомцев с очень несчастным и виноватым видом.

– Прости, Ниночка… – пробормотала она. – Прости, они меня заставили… они Мисюсю мою грозили убить!

Только теперь Нинель увидела Луизину собачку. Мисюсю держала за шкирку женщина с родимым пятном на щеке. Несмотря на такое неудобное и унизительное положение, собачонка выглядела довольной и слизывала с мордочки остатки заварного крема.

– Кто вы такие?! – воскликнула Нинель. – Что вам нужно?

– Ты! – рявкнул мужчина. – Одевайся, поедешь с нами!

– Никуда я не поеду. Луиза Прохоровна, звоните в полицию! Звоните скорее!

– Только попробуй! – зыркнула на соседку женщина с пятном. – Я твою собачонку тут же придушу!

– Я не могу! – всхлипнула Луиза Прохоровна.

Нинель поняла, что рассчитывать ей не на кого. Может быть, Надя вернется? Да что она сможет сделать против этого бугая? Вон шею какую наел! Здоровый, черт!

– Я не могу ходить! – сказала Нина, указывая на лангетку на ноге. – Куда я пойду?

– Слушай, ты меня лучше не зли! – рявкнул мужик. – До двери дошла, так и до машины дойдешь!

Под суровыми взглядами незнакомцев Нина надела пальто и вышла из квартиры. Как назло, внизу не встретился никто из соседей, не было ни дворника, ни управляющего, и мамаши с колясками гуляли далеко в скверике. Не орать же…

Уходя, женщина с родимым пятном спустила Мисюсю на пол, и Луиза Прохоровна бросилась к своей собачонке. Однако та была ей не очень рада, провожая грустным взглядом свою новую знакомую, которая хотя и едва не задушила ее, но зато накормила вкусным пирожным.

Ксения продолжала изучать карту в телефоне. Надежда допила кофе и, собираясь уходить, проверила телефон. Тот оказался отключен. «Надо же, как утром отключила, чтобы никто не мешал уборкой заниматься, так и забыла».

Было сообщение от мужа, что сегодня вернется вовремя, и пропущенный звонок от Нины.

Когда Надежда перезвонила, Нинин телефон не отвечал. Вот куда она подевалась, интересно знать, когда из дому выйти не может?

Еще раз послушав длинные гудки, Надежда почувствовала смутное беспокойство и набрала номер своей тезки, Нининой сиделки, домработницы и телохранительницы.

Надя ответила сразу. Голос ее был напряженным, взволнованным и расстроенным.

– Что случилось? – спросила Надежда Николаевна, представившись. – Я звоню-звоню Нине, а она не отвечает!

– Пропала Нинель Валерьевна! – выпалила Надя. – Говорила я ей, чтобы никому не открывала, да она, видно, не послушалась…

– Пропала? – испуганно переспросила Надежда Николаевна. – Как пропала?

– Вот так – пропала, и все! – отрезала тезка и отключилась. Видно, не хотела объясняться с малознакомыми людьми.

– Что случилось? – спросила Ксения, увидев изменившееся лицо Надежды.

– Нина пропала…

– Как пропала?

– Боюсь, что ее похитили. Домработница не стала со мной разговаривать. Кто я такая, чтобы отчет мне давать? Поеду туда, попробую на месте разобраться. Что-то у меня на сердце тяжело, ведь пытались уже Нинку убить, а теперь похитили.

– Я с тобой, – решительно заявила Ксения. – Один ум хорошо, а два – сама знаешь… Тем более я на машине.

Через полчаса женщины подъехали к Нининому дому и поднялись на ее этаж.

Надежда уже хотела позвонить в Нинину квартиру, как вдруг какая-то сила толкнула ее к соседней двери. Прильнув к двери ухом, Надежда услышала шумное, взволнованное дыхание, а затем – тоненькое поскуливание.

– Луиза Прохоровна, откройте! – строго проговорила Надежда Николаевна. – Я знаю, что вы здесь!

Замок щелкнул, дверь открылась.

На пороге стояла Луиза Прохоровна с красными, воровато бегающими глазами. К обширной груди она прижимала вяло вырывающуюся Мисюсю.

– Что случилось? – осведомилась Надежда, переводя взгляд с хозяйки на собачку, словно ожидала ответа от обеих.

– Я… я ни при чем… – пролепетала Луиза Прохоровна. – Я не виновата…

Эти слова и особенно виновато бегающие глаза соседки ясно показали Надежде, что на самом деле Луиза Прохоровна имела к произошедшему самое прямое отношение.

– Говорите! – приказала она, сурово нахмурив брови. – Вам и самой сразу станет легче, когда вы мне все расскажете!

Эту фразу в каком-то старом детективном фильме произносил полковник милиции с благородной сединой на висках. Тогда она подействовала.

Подействовала и сейчас.

Луиза Прохоровна втянула Надежду и Ксению в свою квартиру и тут же бурно разрыдалась:

– Это все из-за нее, из-за Мисюсеньки… они ее задушить обещали, если я что не так сделаю… вот мне и пришлось… у меня не было выхода… я же не могла допустить…

– Не могла, – согласилась Надежда. – А теперь расскажите подробно, что произошло.

– Они со мной в лифт вошли… – начала Луиза Прохоровна. – И тут эта женщина достала пирожное и дала Мисюсе…

При этом воспоминании Мисюся сладко зажмурилась.

– Значит, была женщина… – выделила Надежда из Луизиных слов зерно смысла.

– Да, и женщина, и мужчина…

– А как они выглядели?

– Ну как… обыкновенно…

– Молодые? Старые?

– Не то чтобы молодые, но и не совсем старые… примерно как я.

– Так… А какие-нибудь особые приметы у них были?

– Какие предметы?

– Не предметы, а приметы. Что-то в них было необычное? Запоминающееся?

– Да нет, ничего такого. Хотя… у женщины родимое пятно было на щеке…

– Пятно? – Надежда сделала стойку. – Какое пятно? Большое? Маленькое? Какой формы? На какой щеке?

– Довольно большое, на бабочку похожее… – Луиза покрутила головой, вспоминая. – Щека левая, точно!

– На бабочку? – Надежда переглянулась с Ксенией. – Это она… женщина из библиотеки!

– Вы ее знаете? – тут же отреагировала Луиза Прохоровна. – Чего тогда спрашиваете?

Надежда хотела уйти, но задержалась на пороге.

– Луиза Прохоровна! Вы понимаете, что являетесь соучастницей похищения человека? – отчеканила она. – Если с Ниной что-то случится, вы будете виноваты!

– Да я знать ничего не знаю! – тут же опомнилась соседка. – Мало ли чего я вам наболтала! Ворвались, напугали немолодую одинокую женщину! Не было ничего, куда Нина подевалась, понятия не имею, так в полиции и скажу, они мне поверят!

– В полиции, может, и поверят, – разозлилась Надежда, – а вот как быть с Сергеем Васильевичем? Вы знаете, кто у Нины муж, хоть и бывший?

Противная тетка побледнела и прижала руки к сердцу. Надежда же вышла из ее квартиры, хлопнув дверью как можно сильнее.

Домработница Надя открыла сразу, видно, ждала кого-то.

– От Сергея Васильевича обещали приехать… – пояснила она.

– Вы не волнуйтесь так… – начала Надежда разговор.

– Да что я? Выскочила всего-то на полчаса в магазин да в аптеку еще зашла. Прихожу, а ее нет, и дверь нараспашку…

– В чем она ушла? Каких вещей не хватает? Может, в розыск придется объявлять… все равно вас спросят…

– Ну… – Надя быстро просмотрела вещи в прихожей, – значит, пальто надела синее, сапожки короткие без каблука, высокие-то ей не налезут… Сумку не взяла, вон она стоит.

– Телефон?

– Не знаю… – Надя охнула и кинулась к своему телефону, который залился такой сердитой мелодией, что стало ясно: звонит сам господин Скоробогатов, и мало домработнице и телохранительнице сейчас не покажется.

Надежда же по наитию набрала Нинин номер и пробежалась по квартире. В гостиной раздавались приглушенные звуки, и Ксения вытащила Нинин мобильник из диванных подушек.

Надежда убрала его в карман без зазрения совести и заторопилась уходить, чтобы не столкнуться с людьми Скоробогатова, потому что сказать им ей было нечего.

– Что будем делать? – спросила Ксения, выруливая поскорее из двора на проспект.

– Я так понимаю, что раз Нину эти люди твоего загадочного шефа похитили, – начала Надежда, – то и отвезли они ее туда, куда Линдта собирались везти, то есть на какую-то третью дачу. Больше ведь некуда, если они ее допросить хотят. А точнее, не допросить, а заставить пазл собрать. Этот шеф допер, что если она один раз собрала, то и второй раз сможет…