Несказка для попаданки Владимирова Наталья

Глава 7

Я ласково улыбнулась дедку, отчего старого перекосило. Он остановился и замолк.

– А давайте-ка, дедушка, я вам помогу!

Бодрым галопом спустилась вниз и забрала кастрюльку из рук растерянного моим неадекватным поведением Пака. Конечно! Я же должна была скандалить и возмущаться. Но выбор мы всегда делаем сами. А я хочу мира и спокойствия, причем в этом самом доме. Мне он нравится!

– Раз уж вы сами признались, что вы старый и немощный…

Дедок возмущенно хрюкнул, но не нашелся с ответом. А я, воспользовавшись его замешательством, одним махом вылила в помойное ведро испорченный суп и взялась за уборку кухни, отправляя в мусор все, что попадало под руку.

– Морковка! – верещал отмерший дедок. – Совсем еще хорошая! Капуста! Не смей, она лишь с одного бока подгнила! Разорительница! Не трожь лук! Руки пообрываю! Ай, окаянная, чтоб тебе пусто было, подкинь тебя да урони!

Прорваться ко мне и исполнить угрозы он не мог из-за вставшего в дверях Анта и успокоился после того, как в помойное ведро отправился последний подпорченный продукт. Тут уж старик заскулил, хватаясь за сердце и прижимаясь к стене:

– Разорили, ворье… Обездолили… По миру пустили…

– Ну что вы, дедушка, сейчас и накормим, и напоим. Вы полежите, немощный вы наш, – скалилась я в широкой улыбке.

– Да как ты смеешь! – было воспрянул дед, обрадовавшись новой возможности раздуть конфликт.

– То не я, а вы сказали, я глупая лишь повторяю.

– Оно и видно, что глупая, – только и бросил он мне. Еще недолго потоптался у кухни, но Ант не двигался с места, поэтому старику пришлось уйти.

Я же на скорую руку навела порядок: выставила во двор помои, свалила в бочку с водой всю грязную посуду и вымыла столы. Завтрак приготовила и того быстрее, благо накануне с мальчишками купили куриные яйца.

Накрыла в гостиной, обнаруженной по соседству с кухней. С Антом привели, а вернее сказать – отконвоировали, придерживая под локти, упирающегося деда и усадили во главе стола.

Пак возмущенно кряхтел, смотрел на нас исподлобья и сосредоточенно двигал челюстями, пережевывая яичницу. Мы с Антом мило улыбались и поочередно с преувеличенной заботой подливали старику чай.

Как завтрак окончился и старик начал вставать из-за стола, я бросилась убирать грязную посуду, которую отправила к уже замоченной в бочке.

Все! Миссия выполнена! Чистой посуды практически не осталось, а потому прежде, чем варить, Паку пришлось бы ее мыть. Вот только снизойдет ли? Надеюсь, нет.

Проводив Анта на работу, мы с Хвостиком припустили на рынок. Почему припустили? Да чтобы успеть, пока наш «немощный» дедок не сообразил вымыть посуду и снова приняться за свои несъедобные кулинарные шедевры. А затем, накупив всевозможной снеди, мы в ускоренном темпе вернулись домой.

Фух. Кухня пустовала, а значит, ее можно было использовать по назначению – для приготовления полезной и здоровой пищи. К тому времени, как Пак появился в дверях с корзиной уцененных подпорченных овощей, у меня доваривался аппетитно пахнущий борщ и румянился в печке мясной пирог.

Шумно сглотнув слюну, старик грохнул на стол свою ношу. Комочки земли осыпались с плетенки.

– Скоро будем обедать, – радушно улыбнулась я, демонстрируя ровный ряд зубов и с непробиваемым спокойствием сметая со столешницы грязь. – Можете пока с Хвостиком помыть руки.

Малыш, которого я подговорила заранее, послушно отпустил мой подол и подошел к Паку. Глазенки настороженно уставились на старика. Тот вздохнул и повел ребенка к раковине, а затем и за стол.

Обедал дед активно и, кажется, даже с удовольствием, но настроения ему вкусная еда, к сожалению, не улучшила.

– Небось кучу денег отвалила за продукты, – ворчал он, гоняя по тарелке картофелину. – Уж лучше я сам себе буду готовить.

Я промолчала, но на кухню его снова не пустила, аргументировав тем, что предстоит еще над ужином попыхтеть. Сама же перебрала дедовы покупки и безжалостно выбросила продукты не первой свежести.

Вечер прошел в благостной тишине. Мне даже удалось соорудить муляж румяной булочки – заказ, сделанный хозяйкой пекарни лишь бы отделаться от моих назойливых уговоров.

Утром мы привычно проснулись под грохот кухонной утвари и вопли Пака о грязной посуде, которую немощному старику приходится мыть за обнаглевшей молодежью. Кто бы сомневался!

Пока дедок занимался посудой, необходимой ему для кулинарии, я успела привести себя в порядок и спуститься вниз.

– Ой-ой-ой! – заголосила я, спрятавшись за углом в засаде.

Пак вылетел в коридор, будто молодой бык на арену с тореадором.

– Палец ушибла, – пояснила я и юркнула в кухню.

– Я там готовлю! – возмутился Пак, осознав, что его провели, как ребенка.

– А как же экономия продуктов и уважение чужого труда, о которых вы нам столько твердили? Зачем что-то готовить, когда вчерашний пирог и мясная каша еще недоедены?

Пак пожевал губами и махнул рукой, а я принялась разогревать еду.

Но после завтрака дедок оказался настроен куда как решительнее и не намерен был мне уступать. Запив последний кусочек остатками чая, он резвее жеребца поскакал на кухню, где с удовольствием взялся шебуршить.

– Ага! – наконец торжествующе завопил он. – Морковь и лук пропали! Ворье!!!

Мы всем семейством собрались у дверей кухоньки.

– А чем вам, уважаемый Пак, не подходят вот эти? – спросила я, ткнув пальцем в корзину, полную овощей, которую принесла вчера.

– Они не мои!

– Верно. Купила я, но совершенно не против, чтобы вы их использовали.

– Но мои…

– Пожалуйста, не будем ссориться из-за ерунды, берите столько, сколько вам понадобится.

Дедок хотел продолжить препираться, но его отвлек Ант.

– Пак, – с ноткой веселья в голосе поинтересовался Рыжик, – а прежних жильцов ты тоже обильно кормил? Или только к нам у тебя столь гостеприимное отношение?

– Конечно, и их тоже! Я разве похож на скупердяя и себялюбца? Но, беда-беда, паршивая пошла нонче молодежь, не ценит заботы…

Наступив на горло собственному гонору, я выступила вперед и приобняла старика за плечи.

– Мы ценим. Давайте-ка я вам помогу почистить овощи.

Может, хоть в этот раз его блюдо будет походить на съедобное.

Оказалось, что из Пака мог бы выйти настоящий шеф-повар. Он прекрасно чувствовал, когда и какую специю следует положить, сколько времени требуется отваривать или пассеровать, как правильно помешивать. Но таланты его проявлялись, если не приходилось самостоятельно возиться с начальной подготовкой продуктов. Начистив и нашинковав овощи, я с изумлением наблюдала, как старик с особым пиететом колдовал над кастрюльками и сковородками.

Обед оказался просто волшебным! И не только блюда вышли умопомрачительно вкусными, но и Пак ощутимо повеселел после того, как Хвостик несколько раз в буквальном смысле вылизал тарелку и попросил добавки. Обычно малыш не жаловался на отсутствие аппетита, но страдал от жуткой скромности. В этот же раз он превозмог робость, прошептав:

– Вкусно. А можно еще? Пожалуйста.

Пак расцвел на глазах и, резво вскочив со стула, бросился накладывать мальчику добавку.

– Ешь-ешь, а то некоторые совершенно не умеют по-человечески готовить, – зыркнул он в мою сторону, но я благоразумно промолчала. Чего спорить, и так ясно – мне до его кулинарных способностей вряд ли дотянуться.

А после обеда, обезоружив старика всевозможными комплиментами, предложила:

– Пак, давайте я буду покупать продукты, какие скажете, все-таки вам самому тяжеловато ходить на рынок и нести домой полную корзину? И чистить-резать могу тоже под вашим руководством. А вы, когда несложно, баловали бы нас хоть иногда такими вкусностями, а?

И если после первых слов старик насупился, то по мере продолжения моей речи его лицо разглаживалось, а глаза – заблестели от удовольствия.

– То-то же, – фыркнул дедок, – готовлю я отменно, сам знаю. Но раз уж вызвалась в помощницы, так и быть. Могу и не изредка, могу ежедневно вас кормить. Но будете доплачивать…

– Серебрушку, – мгновенно прикинула я цену, которая не особо повлияла бы на наш бюджет.

Пак пыхтел-пыхтел да и согласился.

– Готова к следующему заданию! – отрапортовала я с широкой улыбкой. – Командуйте, шеф Пак!

Тут дедок и вовсе не устоял. Указания на меня посыпались, как из ветхого мешка горох. Я послушно перемыла гору посуды, начистила для ужина рыбу и гору лука, перетерла в пюре томаты. Когда же, милостиво отпущенная, выползла с кухни, то уже не знала – падать замертво или все-таки взяться за муляжи. Но на душе было светло – Пак силы и энергию теперь вложит не в отравление нашей жизни, а на ее поддержание, создавая вкусные блюда для всей семьи.

В итоге в приподнятом настроении я наваяла сразу несколько фальшивых булочек и рогаликов. А вечером даже прибралась на кухне, где оказалось не так уж и грязно, особенно если сравнивать с предыдущими днями.

А утром… эх, как бы мне хотелось сказать, что все спали вдосталь, но нет, Пак снова гремел, только уже не сковородками и кастрюльками, а тазами и ведрами, затеяв стирку. Похоже, придется становиться жаворонками, чтобы не особо страдать от ранней побудки. Единственная радость – дедок хотя бы не ругался, а горланил песни. Ну что ж, готова смириться с подобной особенностью. Как и с неуемным любопытством старика, каждый раз оказывающегося где-то поблизости, стоило в доме открыть рот. Впрочем, справедливости ради следует отметить, что не самое приятное качество характера Пака однажды оказало мне неоценимую услугу.

Мы с мальчишками сидели в моей спальне и разговаривали.

– Никак не пойму, – недоумевала я, – почему в столице не требуются муляжи для продуктовых витрин. Город-то более продвинутый и многолюдный, чем Снеск. Ведь это какая экономия, не нужно вечером распродавать товар за бесценок!

– Быть может, как раз из-за многолюдности? Товар не успевает залежаться, сразу раскупается и в имитациях не нуждается? – предположил Ант.

– Может быть, – вздохнула я, вспомнив, как сумела продать лишь одну фальшивую булочку, да и ту хозяйка магазина взяла, чтобы отвязаться от меня. Остальные пекари и кондитеры даже выйти поговорить не пожелали, предлагать же поделки продавцам оказалось и вовсе бесполезно.

– С людьми разговаривать не умеешь, потому ничего и не продала, – вмешался Пак, просовывая в приоткрытую дверь лысую голову. – А ну, покажь, че там у тебя.

Проигнорировав бесцеремонное вторжение, я выложила на тумбочку результаты своей работы за последние дни.

– Ниче так, симпатично, – оценил дедок, поковыряв ногтем искусственное семечко кунжута на румяном рогалике.

– В провинции с удовольствием выкладывали на витрины муляжи от Мины вместо скоропортящегося товара, – пояснил Ант. – Мы думали, в более крупном городе не составит проблемы зарабатывать тем же способом.

– Есть у меня знакомый пекарь, – заявил Пак, сгребая всю «выпечку» и заворачивая в не особо чистую тряпицу, – отнесу завтра, покажу. Это ж в мелких городках кажный друг дружку знает и поддерживает, а здесь кажный сам за себя, никакого доверия. Все через своих делается. Попробую посоветовать безделушки, мож что и выгорит.

Я проводила взглядом согнутую спину старика.

– Ай, ладно, не выгорит, что-нибудь еще придумаю. А пока есть у меня задумка…

Еще через недельку я гордо демонстрировала своим мальчишкам новую поделку.

– О-о-о! – изумился Хвостик, хотя практически от начала до конца контролировал мою работу.

– Шедеврально! – оценил Ант. – Только если в булочной или кондитерской этого монстра поместить, от покупателей и духу не останется.

– Он не для магазинов, – поделилась планами я. – Для одного богача специально делала. Он заядлый охотник, но еще больше любит хвалиться своими трофеями. Такого зверя в его коллекции точно нет!

Я создала гибрид быка, льва и гиены. Крупная голова, обрамленная клочковатой гривой, скалилась зубастой пастью с острыми клыками и угрожала массивными рогами. Мелкие глазки опасно поблескивали исподлобья. С влажного сизого языка, казалось, вот-вот капнет ядовитая слюна.

– Мина, ты голова!

И тут, как обычно, пожаловал без стука Пак.

– Где голова? Чья го-ло-ва… – Последнее слово он произнес по слогам, в такт округляя глаза, уставившиеся на чучело. – Ма-ма.

Наш дедок побледнел и сполз по стеночке, хватая ртом воздух. Губы враз стали черно-синими.

Сорвавшись с кровати, мы бросились к старику. Ант принялся его зачем-то приподнимать, я – хлопать по щекам. Наконец нас растолкал Хвостик, у которого щеки оказались надуты как два пузыря. Малец выпустил воздух вместе с водой в лицо полуобморочного старика. Пак заморгал, его дыхание стало выравниваться.

– Чуть не утопил, стервец! – возмутился через пару минут дедок.

Дружный вздох облегчения прокатился по комнате.

– Ну и напугал ты нас, Пак, – поделился общим мнением Ант.

– Это я-то напугал? – встрепенулся скандальный дед. – Это у вас в комнате непотребство творится, что старого человека чуть на тот свет не отправили! Зачем, скажите на милость, притащили в дом эту страхолюдину? И где только подобрали сдохшую падаль? При жизни гадость такая немало народа пожрала, вон клычищи-то какие! Ажно побурели от крови-то человеческой. Так и после смерти житья добрым людям не дает. Дрянь несусветная! А вы, будто дети малые, волокете себе все, что не так лежит. Лучше б закопали да место забыли.

– Ладно вам, Пак. Такого зверя даже не существует, – попыталась я донести до старика, что чучело искусственного происхождения. Но тот даже не собирался слушать.

– Вот и я о том толкую. Маги над чудовищем поработали. Еще неизвестно, че от него ожидать, от сдохшего. Чтоб я эту пакость в своем доме больше не видел!

– Хорошо. А мешок у вас можно попросить, убрать голову? – примирительно спросила я.

– Найдется, – отозвался дед, передергиваясь всем своим худым длинным телом.

В итоге я спрятала поделку под крыльцом, чтобы не травмировать хрупкую психику Пака и не испортить изделие до того, как предложу новому владельцу.

– Я ж че хотел сказать-то. – Старик прошаркал в гостиную, где я накрывала стол к ужину. – Пекарь мой знакомый велел тебе завтрась подойти к нему, хотел игрушки твои еще заказать. Понравились больно. Особенно после того, как народ валом повалил к нему за теми булками, что ты слепила, напрочь не замечая конкурента на противоположной улице.

С этого момента заказы и посыпались. Знакомый Пака продемонстрировал мне весь ассортимент своей лавки и пожелал приобрести сначала штук пять, а затем и все оставшиеся варианты искусственных копий его выпечки. Через неделю меня разыскала хозяйка булочной, которой я практически силком продала один-единственный муляж, и заказала срочно сделать несколько макетов – она, дескать, не ожидала, что так резко возрастет популярность сладкой булочки, чей образец теперь стоит в витрине. Потом меня стали находить владельцы кондитерских и мясных магазинчиков, готовые за баснословные деньги покупать мои поделки.

С увеличением объема работы я подняла цены, но люди все шли и шли. И каждый, умоляя взять заказ и выполнить его поскорее, рассказывал о потоке клиентов, якобы идущем на мои изделия, словно приманенные приворотом. Хотя всем известно, что маги подобными глупостями не занимаются, да и расценки у них «не расплатишься».

Пока я в поте лица старалась побольше заработать на муляжах, дед наш каким-то образом поладил с Хвостиком. Мальчик все реже сидел рядом со мной, вылепляя из соленого теста абстрактные фигурки, и все чаще крутился под ногами у Пака. Старик ему что-то взахлеб рассказывал, а малыш, открыв рот, слушал. Время от времени Хвостик эмоционально реагировал на байки Пака, и старика прямо-таки раздувало от гордости и собственной значимости. Я же от этой дружбы получала удовольствие, наверное, больше всех, освобожденная от необходимости приглядывать за малышом, а также избавленная от капризов и нравоучений вредного дедка – весь его запал отныне уходил на воспитание младшего поколения.

Изрядно пополнив копилку, я вспомнила про мэда Нерасиу. У меня наконец-то было предостаточно денег, чтобы вернуть ему долг! Скромняга библиотекарь в свое время отказался от возможности каким-либо образом забрать одолженную сумму, попросив меня при случае оказать помощь ближнему. Но Альва подсказала, как связываются с обитателями академии, и я воспользовалась этим каналом, приложив к пухлому кошелю мэда Нерасиу благодарственную записку с подписью «От старого должника». На станции пересылки не требовали никаких документов, а потому у доброго мэда не должно было возникнуть проблем – мало ли кому и когда он одолжил денег.

Все шло замечательно! Лишь в одном деле мне никак не удавалось добиться хоть каких-то результатов. Попасть в дом к мэду Руаносту оказалось просто нереально. При этом предупредить его о грозящей опасности для меня было даже важнее, чем предложить чучело монстра. Но сколько бы я ни приходила на порог особняка, прислуга неизменно вежливо, но твердо повторяла, что хозяин сегодня не принимает. Я даже выделила определенные часы посещения, отправляясь ежедневно к мэду Руаносту как на работу. Однако без толку.

И вот в который раз оставив Хвостика на попечение Пака, я вновь стояла на порядком поднадоевшем крыльце и созерцала хорошо знакомую постную физиономию дворецкого.

– Сожалею, уважаемая, но мэд сегодня не принимает, – выдал он привычную фразу и, не слушая уверений, что это вопрос жизни и смерти, уже закрывал перед моим носом дверь, когда его остановил мужской голос:

– Какая жалость. – И ни капли досады в равнодушном тоне.

Мне даже не пришлось оборачиваться, чтобы убедиться в верности догадки. Слабость в дрожащих коленях и пересохшее горло не могли ошибаться. Неадекватная реакция моего организма была лишь на…

– Мэд Лорн Вестэс! – признал мужчину дворецкий. – Прошу прощения! Мэд Руаност примет вас в любое время суток. Прошу! Проходите, пожалуйста. Проходите!

– Благодарю, – по-прежнему скупо на эмоции процедил маг и шагнул в гостеприимно распахнутые двери, заодно подхватив под локоток и меня.

– Располагайтесь. Сейчас доложу мэду, – пообещал дворецкий, проводив нас в гостиную, и скрылся быстрым шагом в гулком коридоре.

Я же вся превратилась в оголенный нерв, даже через плотную ткань платья ощущая мужские теплые пальцы, осторожно придерживающие мое предплечье. К сожалению, они почти сразу соскользнули, оставив после себя жар и легкое приятное покалывание.

– И что же делает прекрасная мэдью в доме отчаянного женоненавистника? – вкрадчиво выдохнул Лорн, всколыхнув у моей щеки прядь волос, а заодно заставив предательски трепетать глупое сердце.

Ну почему этот самый неподходящий для любви мужчина так странно на меня действует? Просто возмутительно!

Я злилась сама на себя, а потому ответила резче, чем хотелось:

– Пробралась с вашей помощью для наглого и откровенного соблазнения мэда Руаноста.

– Ну это вряд ли осуществимо! – разнесся по гостиной грозный голос.

Лорн хохотнул, а я вынужденно обернулась и только тогда обратила внимание на роскошь и вычурность помещения, в котором находилась. Резная тяжелая мебель, тканная обивка стен, тяжелые пушистые ковры на полу и огромная хрустальная люстра. И всюду развешаны головы чучел животных. Все указывало на непомерное богатство хозяина особняка и желание продемонстрировать собственную состоятельность. А вот самого мэда Руаноста я приметила, лишь когда он снова заговорил:

– Видите ли, у меня иммунитет на женские уловки.

И ни грамма юмора в голосе. Неужели он решил, что я серьезно говорила про соблазнение?

Мелкий и неказистый мужчина терялся на фоне массивной и бросающейся в глаза обстановки. Тщедушное тельце поражало вялостью, а лицо невыразительностью. И это знаменитый охотник? Единственное, что во всем облике мужчины привлекало внимание – цепкий взгляд. Я поежилась, казалось физически ощущая попытки мэда Руаноста меня просканировать.

– В таком случае вам крупно повезло, – улыбнулась я уголками губ.

Но положительной реакции не добилась. Мужчина просто стоял на приличном расстоянии и молча ждал… Чего? Что я в расстроенных чувствах расплачусь и уберусь восвояси? Сейчас! Не для того я столько осаждала его крепость, чтобы без боя капитулировать.

Взглянув на мага, заметила смешинку в глазах Лорна. Понятно. Проверка на вшивость. Хорошо, поиграем по вашим правилам, мэды.

Я скопировала позу и взгляд Руаноста и принялась наблюдать. Терпения мне не занимать. Впрочем, стоит признать, Руаносту тоже. Подозреваю, мы бы еще долго стояли, изображая из себя соляные столпы, если бы развеселившийся Лорн сначала не закашлялся, сдерживая смех, а затем не расхохотался в голос.

– Мэдью Ясмина, разрешите представить вам главу Управления безопасности королевства и моего непосредственного начальника мэда Руаноста.

Вот это новость! Хозяин дома скривился, будто ему натолкали в рот давленой клюквы.

– Очень приятно! – с преувеличенным энтузиазмом откликнулась я.

– Мэд Руаност, счастлив представить – моя… мм…

У меня перехватило дыхание при слове «моя», пульс участился. Черт бы тебя побрал, Лорн! Ты это специально?

– …хорошая знакомая мэдью Ясмина, – как ни в чем не бывало продолжил маг.

– Взаимно, – выдавил Руаност таким тоном, что всем стало понятно, насколько ему неприятно лицезреть в своей гостиной глупую, самоуверенную женщину, то бишь меня.

Тонкая рука взмахом указала на диваны. Хозяин приглашает нас присесть? Похоже на то. Лорн с вежливым поклоном коснулся кончиками пальцев моей талии. И снова предательские мурашки! Чтобы избавиться от отвлекающих ощущений, я поторопилась пристроиться на краешке софы. Маг словно нарочно уселся рядом, практически развалившись. Вот вроде приличия соблюдены, и в то же время к моей ноге прижато крепкое мужское бедро, а я плечом почти касаюсь мускулистой груди, от которой исходит нестерпимый жар, ощущаемый даже через несколько слоев одежды – моей и Лорна.

Руаност, похоже, заметил маневр подчиненного, потому как его глазки неприязненно сощурились и в нетерпении остановились на мне. Словно это не Лорн, а я себя веду на грани приличий!

– Раз уж мы познакомились, – бархатный голос был подозрительно весел, – и рады друг с другом пообщаться, предлагаю перейти к самому интересному – причине встречи. Думаю, что мэдью Ясмина позволит уступить ей право начать первой?

О как выкрутился, хитрый змий. Вроде как – рассказывай и проваливай, пока хозяин не потерял терпение.

Я не стала препираться и выложила весь разговор о готовящемся преступлении, что услышала, будучи на днях заключенной в камере участка.

– Но, похоже, зря пришла, – добавила я в самом конце. – Кто ж знал, что хозяин особняка – глава Управления безопасности королевства. Уверена, дом охраняется на высшем уровне.

– Так и есть, – отозвался Руаност. – Но меня интересует другое: что вас подтолкнуло так настойчиво пытаться донести до меня эти сведения?

– Глупость, – не задумываясь ответила я, коря себя за бессмысленный альтруизм.

– Непомерное и зачастую неоправданное человеколюбие, – одновременно со мной ответил Лорн.

Руаност хмыкнул:

– Что ж, в таком случае…

Глазки-буравчики стрельнули в сторону мага. Тихий вздох, теплые пальцы вроде невзначай скользнули по моему плечу.

– Прошу меня извинить, я ненадолго. – Лорн раскрыл портал, бросив на меня нечитаемый взгляд, и удалился так быстро, что я даже головы не успела повернуть, чтобы полюбопытствовать, куда же его послал начальник. Облачко оранжевой пыли влетело в комнату и осело на белоснежный ковер. Не из той ли самой каменоломни, где должны сейчас пребывать грабители?

Я с сожалением проследила за искажением пространства. Несколько жалких минут в обществе Лорна показались мгновением – сладко-болезненным, раздразнившим, но не позволившим насладиться большим даже в мечтах.

– Хм…

Ох, как я могла забыть, где нахожусь!

– В таком случае, – не торопясь, продолжил Руаност, – чем могу отплатить за столь трепетную заботу, мэдью?

Мне послышалось или в его словах действительно проскользнул сарказм?

В первый момент мне хотелось нагрубить и гордо покинуть негостеприимный дом, но я вспомнила, сколько времени потратила на изготовление чучела, и передумала.

– Мне не нужна награда, – ответила я, глядя в глаза, которые словно говорили «ну-ну, ври, да не завирайся». – Но если вам так уж хочется меня отблагодарить…

Скептическое выражение поменялось на самодовольное «я так и знал».

– …то разрешите показать вам одну вещь.

Удивлен?

– Уверена, она вас заинтересует.

– И что же это?

А в глазах скука и ни капли любопытства. Непрошибаемый человек!

– Предупредите, пожалуйста, дворецкого о моем завтрашнем визите. Я принесу то, о чем говорю. Обещаю, я не отниму у вас много времени.

И, предчувствуя отказ, добавила:

– Это все, о чем прошу вместо обещанной вами награды.

Безразличие и апатия. Лорну с его аристократическим равнодушием до своего начальника далеко. И длительная пауза, призванная подчеркнуть раздумья хозяина, хотя я уверена, что решение давно принято.

– Хорошо.

И все. Ни единого лишнего слова или движения.

– В таком случае, до завтра, мэд Руаност.