Опасный нарцисс. Книга третья. Нарциссические родители Дьяченко Tатьяна

Как нарциссическая мать программирует детей на ревность и измены

(видео 58)

Галина в семье была «козлом отпущения», а ее сестра – «золотым ребенком». Мать-нарцисс всегда хвалила младшую сестру Лену, независимо от ее поступков, и всегда унижала и обвиняла Галю: «Вот Лена у нас кремень, вот это характер! А Галя – тютя-матютя, лапша, за себя постоять не умеет». Интересно, что, когда Галя слушалась мать, выполняла все ее требования, это нисколько не ценилось, и всегда находились причины ее обвинить; зато, когда не слушалась Лена, это вызывало восхищение: «Вот это характер!». Кстати, замечено, что нарциссы очень любят таких людей, которые могут им противостоять.

Галю обвиняли в том, что ее вокруг пальца обвести ничего не стоит; зато, когда Лена обводила мать вокруг пальца, это ей ставилось в заслугу: «Надо же, какая боевая, вот ведь как обвела меня вокруг пальца. Кремень!».

Любой выбор Лены одобрялся: оденет ли она какую-то несуразную кофту, получит ли двойку – все было предметом восхищения. Галя же хорошо училась, выполняла все родительские поручения – и была словно падчерица из сказки.

Галина очень любила мать, во всем ее слушалась, очень хотела ей понравиться, но у нее ничего не получалось. Всю жизнь она надеялась, что мать ее оценит, и, когда выросла, по-прежнему пыталась заслужить любовь матери (это большая и, увы, типичная ошибка детей родителей-нарциссов). Она практически содержала родителей, давала деньги на лечение, приезжала, помогала. Галина один раз уже спасла мать от рака, хлопотала о больницах, договаривалась с врачами, за все платила – и все равно получала одни насмешки и нарекания, и все равно во всем была виновата. Когда родители приезжали посидеть с ребенком, чтобы она могла пойти работать, мать говорила ей: «Ты скинула на меня ребенка, свинья ты неблагодарная!» И это при том, что Галя работала не покладая рук, чтобы родители ни в чем не нуждались.

От младшей сестры ничего не требовалось – наоборот, все деньги, полученные от Гали, отдавались ей. Она была любимица, она была «бедная несчастная мать двоих детей». Сестра для родителей палец о палец не ударила, и прямым текстом послала всех родных подальше, попросту игнорируя родителей – но о ней мать говорила с восхищением и расхваливала ее перед соседями. Весь подъезд восхищался необыкновенной – со слов матери – девочкой. Лена, между тем, даже не позвала мать на свадьбу; и та, умываясь слезами, продолжала восхищаться боевой доченькой.

Из такой семьи Галина вышла с программой ревности и измены. Ревность была порождена постоянным сравнением с сестрой. А где в близких отношениях есть ревность, там измена становится неизбежным злом. После первых же романтических отношений у Гали начала работать программа, полученная в детстве: «Ты хуже, а другая – лучше. Ты тютя, а она кремень».

Программа ревности и использования обычно и запускается при романтических отношениях. Первые же отношения формируются по этому наброску, полученному из семьи. И раз женщина считает себя хуже, а другую лучше, то измена мужа не заставляет себя ждать. Пережитая измена закрепляет программу ревности и цементирует ее – и женщине уже не выбраться. Женщина боится, что она недостаточно хороша, а другая более достойна любви. Она уверена, что с ней можно жить, только если от нее есть польза и выгода (как это было в детстве) – ведь все ее используют и обводят вокруг пальца. Эти чувства и создают сценарий жизни, при котором партнеры изменяют друг другу и используют друг друга. Все убеждения и установки женщины идут под знаком ревности и измены со стороны мужчин, под грифом «Используй меня, но будь со мной». Она думает про себя: «Я тютя, я недостаточно хороша, я недостойна любви, меня все только используют, а она достойна, потому что она смелая. Меня не любят, а ее любят». Если она так и не думает, то это все равно фоном сидит в ее подкорке.

Притягивает ли вас к уже готовым подлецам и изменщикам, потому что это тот тип отношений, который вам знаком, который вы называли любовью в своей семье? Или нормальный мужчина начинает вести себя так под действием вашей программы? Тут не вполне понятно; скорее всего, и то, и другое. Но вы все время проигрываете один и тот же сюжет. Декорации меняются, актерский состав разный, даты спектакля разные, а сценарий один.

Кстати, тот же сценарий реализуется и у мужчин. Я просто взяла конкретный пример с Галиной, потому что ко мне чаще приходят на терапию женщины.

Когда Галина выходила замуж второй раз, она была уже заранее настроена на то, что муж ей изменит. Она как будто бы жила в ожидании – вот сейчас пройдет время, он увидит, какая я некрасивая (как будто раньше он ее не видел!), вот он получит от меня все, что ему нужно, и свалит. «Меня же невозможно любить просто такую, какая я есть на самом деле. И у него пойдут женщины»… И спустя какое-то время муж действительно начинал гулять.

Когда мы начали работать с Галиной над ее проблемами, пришедшими из детства, она вдруг впервые начала осознавать, что она уже взрослая женщина и может жить своей жизнью. Она поняла, почему она разошлась с первым мужем (ведь это мать все время жужжала ей в уши: «разводись!»), и почему у нее не ладится с другим мужем. Весь гнев, который должен был быть направлен на мать, она сливала на своих мужей. То есть, Галина использовала защитный механизм интроекции – перенаправления агрессии. При проработке вины и гнева у нее начались астматические симптомы, кашель, задыхание – вот откуда, оказывается, появилась ее астма! Она поняла, насколько нарциссическая мать искалечила ей жизнь.

При работе по методу многократного проигрывания над чувством ревности к сестре у Галины появилось понимание, откуда она получила программу измены. При проработке чувства использованности матерью она поняла, почему ее используют мужчины. Проработка ревности и обиды к мужу помогает сменить программу и сценарий жизни. Негативные чувства – это тот носитель, на котором записана программа. Когда мы убираем носитель, программа больше не воспроизводится. Либо муж перестанет гулять, либо они разойдутся, и она создаст новые здоровые отношения. Отношения, основанные на доверии и безусловной любви, без предательства, измен и использования.

«Любовь к мужу запри на замок, а ключ потеряй». Наставления нарциссической матери

(видео 59)

Как нарциссическая мать разрушает личное счастье детей и формирует им программу нелюбви и несчастья в личных отношениях – об этом рассказ ниже.

Нарциссическая мать в глубине души не хочет, чтобы ее дети были счастливы в любви. Даже если она говорит, что любит ребенка и хочет ему счастья, на самом деле это не так. Она завидует детям: если у детей в семье счастье, ей надо его разрушить. Это аксиома, надо ее принять, и не искать в действиях матери-нарцисса какие-то другие мотивы.

Я продолжу рассказ о Галине, у которой «мама сидела в животе». Слава Богу, мы ее оттуда вынули. Однако психическая атака на личную жизнь Галины со стороны матери шла по многим направлениям.

Во-первых, мама постоянно ей говорила, что муж ей не пара, что он ее не любит и использует, что он женился по расчету. День и ночь она подстрекала Галину развестись, хотя у них был маленький сын. Про второго мужчину мать, даже не видя его, приказала ни в коем случае не выходить замуж: «Счастья тебе не будет с ним». Она пыталась изобразить из себя великую пророчицу, а на самом деле маскировала свою зависть. Она говорила: «ты же знаешь я всегда права». Но послание, которое она транслировала, было такое: «Счастья в личной жизни тебе не видать – в смысле, вообще не видать, ни с кем. Я страдала – и ты страдай. У меня не было счастья, и у тебя не будет, не вздумай быть лучше, чем я». Вот это и есть истинное сообщение и наставление нарциссической матери.

Во-вторых, как я уже говорила в теме про ревность, она, сравнивая дочек, формировала программу предательства, измен и использования. Она говорила, что Лена, младшая, молодец и кремень, а Галина – тютя, и ее любой вокруг пальца обведет. Она использовала Галину напропалую, и носилась с Леной как с писаной торбой – за Галин счет. Галина с детства получила программу ревности и убеждение, что она не достойна любви, а другая достойна. Что ее можно только использовать, а любить невозможно.

В-третьих, мать с раннего детства внушала, что мужчин любить – себя не уважать. Она дословно и многократно повторяла: «Любовь к мужу запри на замок, а ключ потеряй». То есть просто прямым текстом программировала на нелюбовь – не люби и не давай себя любить! Она сама не любила мужчин как класс, и внушала дочкам, что мужчины – это грязные животные, изменщики, алкоголики и т. п.

В процессе терапии с Галиной выяснилось, что как только она выходит замуж, у нее сразу включается программа отвержения мужчины. Она перестает за собой следить, начинает много есть, ходит в одном халате, как ее мама. Оказалось, что за таким поведением стоит страх. И это страх того, что вдруг мужчина ее полюбит, а она и не знает, как себя вести. Она знает, как вести себя в условиях холодной войны, нелюбви, борьбы, скандалов, но не знает, что такое любить. У нее не было такой программы, ее никто не любил. Она не знает, что делать, когда любишь и когда тебя любят. Этот страх был открытием для Галины. Оказывается, своим поведением она, отталкивая мужа, просто стремилась сбежать из незнакомой для себя ситуации! И с момента свадьбы сразу включалась мысль: «Он меня просто использует, и потом будет спать с другими женщинами и уйдет к другой». И она уже заранее ненавидела мужа.

Мать сама была несчастна в браке. Муж преклонялся перед ней, считал ее пророчицей, делал все, что она скажет. Мать была горда тем, что она держит его в ежовых рукавицах, как ее учила бабушка. Но рукавицы были настолько ежовые, что муж заводил себе любовниц, и мать от этого страдала. В свою очередь, мать получила такую программу от своей матери. Видимо, в роду у матери женщины сильно пострадали когда-то от мужчин, и, чтобы выжить, выработали такую программу – «ежовых рукавиц» и «потери ключей». Предкам по материнской линии, возможно, это помогло в свое время в голодные времена: тут не до счастья и любви, а лишь бы выжить. Теперь программу передают как горячую картошку. Эта аналогия предложена Эриком Берном. Матери горячо держать картошку в руках, она передает дочке, дочка внучке и т. п. По мнению мамы и бабушки, Галина была плохой наследницей семейной программы, выбивалась из строя, потому что она была добрая и сочувствующая, а не наглая и грубая, как все остальные женщины. Потенциально она не могла держать мужа в ежовых рукавицах. А не дай Бог, еще и будет любить, или ее будут любить – это уже никуда не годится! Ну-ка, обратно в строй!

Но теперь, по гениальному пророчеству мамы, муж Галины обводит ее вокруг пальца, а она добросовестно реализует предсказание. Она сама обеспечивает и кормит своего мужа. Он сидит у нее на шее, и еще за ее счет обеспечивает своих детей от другого брака. Собственно, то же самое делала и мать с ней. Галя явно не соответствует маминым и бабкиным ожиданиям, не может держать мужа в ежовых рукавицах. Но Галина все равно живет с ним, несмотря на то, что ее это жутко бесит. Она орет на мужа, кроет его самыми грубыми эпитетами, ненавидит его детей, но не разводится. Почему? Она, хотя и не отдает себе в этом отчета, но пытается до сих пор доказать маме, что она не тютя и не лапша, пытаясь постоять за себя, заставить мужа прекратить обводить ее вокруг пальца, построить его. На самом деле, все наоборот: он ее как обманывал, так и обманывает, хоть заорись.

Галине надо понять, что, по большому счету, матери-то и самой не удалось построить мужа – он от нее гулял. То есть то, что она ненавидела в дочке («размазня, лапша, тютя»), за что она ее обвиняла, было в самой матери. И это зеркало кричало ей: «Ты тютя!» Стыд, позор и унижение, которые она испытывала, были невыносимы, их надо было куда-то сбросить. По механизму проекции нарциссы проецируют свои недостатки на других, и долбают других за эти самые недостатки. Так же и мама долбала Галю за свою собственную несостоятельность. Так что у Галины нет никакой надобности что-то кому-то доказывать.

Программа будет работать до тех пор, пока Галя не поменяет сценарий, пока она не откажется от держания мужей в рукавицах, пока не признает мужчин как класс, не поймет, что можно любить мужчин, что можно быть любимой. Пока не поймет, что быть доброй и ласковой – это хорошо, а строить мужа и держать его в ежовых рукавицах – это плохо.

Может ли Золушка встретить принца?

(видео 80)

Дочки нарциссических матерей часто говорят такую фразу: «Я была Золушкой в своей семье». У меня уже несколько случаев с одним и тем же сценарием: с двенадцати лет девочка все дома делает, присматривает за младшими, и не получает никакой оценки своего труда, ни единого доброго слова… Почему дочка становится Золушкой? Может ли она построить счастливую семейную жизнь, как это описано в сказке?

Все эти женщины обратились ко мне с одной и той же проблемой: нет счастья в личной жизни, в дополнение к этому – депрессия, тревоги и куча соматических болезней.

Например, Оксана говорит, что с двенадцати лет она стала помогать маме по дому. А потом поправляется: «Нет, это мама помогала мне, а не я ей». Оксана делала все, чтобы ее похвалили. На ней были все генеральные уборки, она готовила, стирала, убирала. Но при этом мама ее всегда ругала; иногда, правда, хвалили, но редко. Оксана говорит: «Я ждала этих слов одобрения как манны небесной. Ради этих слов – „молодец, спасибо“, – готова была в лепешку разбиться. В двенадцать лет я уже была хозяйкой, и по выходным устраивала семейные обеды, принимала гостей. Я украшала салаты, к гармонии стремилась. Всегда просила скатерть, накрывала стол красиво, салфетки, приборы». Она и сама не знает, как она выучилась делать такие красивые обеды каждые выходные; видимо, это была природная тяга к красоте и гармонии. Отчим же был человеком из деревни, ему эта красота была не нужна, его это даже раздражало. Ему бы на газетке рыбку порезать… Он никогда не оценивал усилий девочки. Мама, хоть и любила красоту, тоже не очень-то радовалась усилиям девочки, потому что приняла сторону отчима. Оба смеялись над Оксаной: «Ты ж у нас голубых кровей! Ты не от мира от сего». И обязательно отчим находил, к чему придраться и крикнуть на девочку. Что-то не по нем – он бросал ложку в суп, да так, что брызги во все стороны. Оксана вскакивала, убегала и плакала в своей комнате. Никто никогда ее не успокаивал. Наревевшись, Оксана шла на кухню и мыла посуду за всеми. Так она все детство готовила, накрывала, убирала, и не получала никакого одобрения.

В своих личных отношениях Оксана прошла через серию нарциссов, а последний ее партнер оказался психопатом, который ее бил, душил, и так далее. В принцессы ей выбиться не удалось.

Оксане пятьдесят три года. Она занимается терапией, и я думаю, что у нее есть все шансы встретить наконец-то принца, но не нарциссического.

(видео 166)

Эта история о том, что бывает, когда взрослые дети восстанавливают контакт с нарциссическим отцом.

Людмила пишет в комментариях к обсуждению, стоит ли общаться с нарциссическими родителями:

Другая женщина, Тамара, уроженка Грузии, с четырех лет думала, что она не родная дочка, что ее удочерили, настолько разительно отличалось отношение к ней родителей по сравнению с ее сестрой – «золотым ребенком».

Тамара пишет: «С двенадцати лет я все делала, готовила, убирала, ухаживала за курами, свиньями, полола на огороде. Мать с сестрой ничего не делали, только лежали и ели». И все это Тамара делала, чтобы понравиться матери, получить хоть капельку внимания, любви, хотя б одну улыбку… Никогда. Ничего. В семнадцать лет у нее не было ни туфель, ни платья, ничего, кроме школьной формы и тапочек. «Зовут гулять, а я говорю, мне не в чем, ничего у меня нет. А мать с сестрой дорогие наряды модные покупают. Хвалили только сестру – какая она красивая, умная. А мне платья зачем? Все равно все лавры доставались сестре». Хотя Тамара – женщина изумительной красоты!

Такое впечатление, что сказка «Золушка» – точнее, ее начало – просто списана с этой семейки. Тамара всю жизнь очень хотела услышать похвалу от матери. Интересно, что мать стала хвалить ее только тогда, когда Тамара, посмотрев мои видео, стала запугивать мать тем, что перестанет с ней общаться, и та останется одна. Но это случилось недавно, а пока Тамара не «построила» свою мать, та так и продолжала обзывать и обвинять свою дочку. Тамаре пятьдесят лет, и отношений с мужчиной у нее нет, она никогда даже замуж не выходила, и уже не хочет. Она очень больная женщина, у которой пять серьезных хронических заболеваний.

Все эти женщины, прошедшие в детстве через рабство в духе Золушки, став взрослыми, попадают в такое же семейное рабство. Они находят мужчин, которые их так же используют, унижают, загашивают, как это делали родители в детстве.

В отличии от любимой сказки, девушки-Золушки принцессами не становятся, они принцев не встречают. Если и появляется принц, и удается немного потанцевать на балу, то потом карета превращается в тыкву, лошади в мышей, а принц – в чудовище, то есть в нарцисса или психопата. Вот таким, увы, должен быть реальный конец сказки: не прекрасный принц, а чудовище. У Золушки очень мало шансов встретить доброго и порядочного мужчину. Программа детства настолько сильна, что она остается в этой роли со всеми своими партнерами.

Что же делать? Надо избавляться от этой программы. Лучше всего, конечно, терапия или расстановки, а лучше и то и другое. В данном случае техники самопомощи может быть недостаточно: в подсознании Золушки есть подавленные программы или воспоминания, которые ушли настолько глубоко, что самой ей их не обнаружить.

Дорогие Золушки! Не ждите принца, и не бросайтесь в объятья тем, кто покажется вам избавлением от злой мачехи. Работайте над собой, избавляйтесь от своего проклятья – программы Золушки. И тогда у вас будут все шансы построить счастливую личную жизнь.

,

Судьба любимчика нарциссической матери

(видео 83)

Это продолжение истории Галины, у которой «мать сидела в животе». Галина была «козлом отпущения» и «тютей», а ее сестра Лена – любимицей, про которую мать говорила: «кремень, боевая, с характером».

И что же случилось дальше с этим «кремнем»? Рассказывает Галина.

«Вот что случилось дальше с моей сестрицей. Сначала она вышла замуж за Валерия, хорошего русского парня, он ее любил безумно. Но Лена считала, что это недостойно ее королевского величества. Она через брачное агентство познакомилась с немцем по имени Адольф, который был старше ее на 14 лет. Сестре было тогда 24, а Адольфу, соответственно, 38 лет. Они знакомятся, очень быстро вспыхивают бурные чувства, по крайней мере, с ее стороны. Жених кажется весьма недурным собой, высоким интересным мужчиной, к тому же очень состоятельным. По крайней мере, входивший тогда в моду шестисотый «мерс» у него имелся. И Лена клюнула мгновенно. Если не на самого Адольфа, то на «мерс» точно. Безо всяких колебаний она оставляет Валерия – текущего мужа – и рвет когти в Германию. Вся семья, включая меня, не говоря уж о маме, была вне себя от волнения. Мужик-то незнакомый! Мало ли что может случиться! Но все окончилось благополучно – свадьбой. Мать, правда, рвала на себе волосы, не зная, что предпринять, умоляла Лену не совершать столь опрометчивого шага. Все было напрасно. Она была непреклонна, как скала – я выхожу за него замуж, и точка. Правда, на свадьбу маму так и не пригласила.

Вышла. Это был не брак, а тихий ужас. Она стала пробовать на Адольфе свои штучки, которые шли в ход с Валерием, но все было напрасно. Он был не из тех“ – Адольф, на самом деле, оказался из тех же, что и сама Лена, то есть из нарциссов, только покруче ее. – „На самом деле, денежки у него водились, конечно, и немалые. Но не для моей сестры, разумеется. Кроме того, там обнаружился еще какой-то его внебрачный сын, и «несчастного Адольфа» вынуждали платить ему алименты и общаться с мальчишкой. Отношения у сестры с моим новоиспеченным зятем были ужасными. Она давила – он давил в ответ, она высказывала претензии – он ей в два раза больше в ответ. Гулял он от нее страшно. Например, мог с утра пораньше в пятницу уехать в соседнюю Чехию и прогулять там с проститутками все выходные. А Лену оставить драить квартиру, печь пироги. Классические немецкие 3К – кюхен, киндер, кирхен (кухня, дети, церковь). Воспитанный отцом-нацистом, он отличался удивительным хамством и пристрастием к спиртному. Этот «весьма состоятельный» мужчина официально оказался абсолютно нищим безработным, правда, это была только отмазка для властей.

Несмотря ни на что, Лена родила от него дочь, а пятью годами позже – сына. Она все еще надеялась мужа перевоспитать. Он и руку на нее поднимал, и ножи она прятала, чтобы он не пырнул случайно ее или детей. Жадный он был до невменяемости. Словом, после рождения сына Лена не выдержала и сбежала. На отдельную квартиру. Они развелись в конце концов.

Через год Лена знакомится с Хансом, ее нынешним мужем. Он жил в том же доме, где она снимала квартиру. Она рассказывает, какой Ханс порядочный, и как преданно и верно ее любит. Все так. Но сама она изменяла ему много-много-много раз. Сейчас уж не знаю, успокоилась ли… Долгое время она была жутко влюблена в какого-то босняка, даже собиралась бросить Ханса и принять… ислам… да-да, хотела быть мусульманской женщиной. Я тогда поржала и посоветовала ей пойти на курсы, чтобы научиться правильно носить хиджаб… Она серьезно подумывала стать двадцать пятой женой в его гареме.

С давних пор с легкой маминой руки повелось: Ленин муж хороший, Галин – плохой, кто бы он ни был. Лена – прекрасная суперзаботливая мамаша, которой просто жутко не повезло с отцом ее детей, бедняжка, она так настрадалась и через столько прошла. Только Лена могла такое выдержать!!! А Галя – мать поганая, ради мужниных штанов готова родного сына бросить».

И несмотря на такое отношение матери, несмотря на то, что была любимицей, которой прощалось все, Лена все равно завидовала Гале и ее успехам по работе.

Эта история показывает, что, несмотря на все комплименты, на одобрение матери, Лена по-прежнему несчастна в браке. Позиция любимчика никак не прибавляет ей счастья. У нее – типичная программа односторонней любви. Кроме того, у «золотого ребенка» есть больше шансов стать, по образу и подобию матери, нарциссом, а такого удела и врагу не пожелаешь.

Так что если вы – «козел отпущения», а ваши брат или сестра – любимчики, то не завидуйте, а пожалейте их, чтобы они вам не говорили. Глубоко в душе у них полно проблем. У вас гораздо больше шансов иметь сохранную психику, и после проработки проблем создать свое личное счастье.

Страшная судьба «золотого ребенка»

(видео 84)

Это продолжение истории Тамары, уроженки Грузии, которая была Золушкой в своей семье, и ее сестры – «золотого ребенка».

Тамара была очень смышленая девочка, уже в четыре года она научилась читать. И в те же четыре года у нее закрались сомнения в том, что она родной ребенок у родителей – уж слишком разительно отличалось отношение к ней родителей от отношения к ее сестре. Она даже искала свидетельство о своем рождении и, когда нашла, очень удивилась, что она не приемыш. Мама и папа развелись, когда Тамара была в третьем классе. Сестру мама любила, а Тамару ругала, унижала и била. «А сестру не била, сестра была красивая, самая хорошая, ой, какие волосы! – все говорили. На фоне этого я была некрасивая. Говорили – это что? это кто? Я и думала, что неродная дочка. Вы меня откуда взяли? – думала» — писала мне Тамара.

Тамара пыталась заслужить материнскую ласку, отлично училась, делала все по дому, закончила школу с золотой медалью. После школы уехала из дома и стала работать на ферме, чтобы хоть как-то заработать и приодеться – ведь мать ей не давала ничего. Но мать к ней сама приехала, а потом подтянулась и сестра. Они привыкли, что Тамара все делает, и уже не могли без нее жить. Обе не работали и сидели на Тамариной шее. Тамара, как обычно, и работала, и покупала продукты, и готовила, и убирала. Здесь, на ферме, мать и сестра вели себя не очень вызывающе, потому что зависели от нее.

Через два года Тамара решила поступать в университет, и договорилась с матерью, что та будет работать, пока Тамара не выучится. «Пожалуйста, пять лет давай мне деньги на дорогу и покушать» — попросила Тамара. Она сама нашла матери очень хорошо оплачиваемую работу. Но после того, как мать устроилась на работу и стала содержать ее, отношение к Тамаре резко изменилось. Один раз, когда девушка задержалась из университета, потому что просидела в библиотеке, и поздно вернулась домой, мать обрушилась на нее с обвинениями и стала называть ее проституткой, которая шляется неизвестно где. Когда Тамара стала оправдываться, мать ударила ее по лицу. Подскочила сестра и тоже стала ее бить. Обе орали: «Ты проститутка!» — и били ее по телу, по голове, рукам, ногам. Тамара собрала сумку, ушла к подруге, и там потеряла сознание. Подруга вызвала скорую. Врач констатировал у опухшей от синяков девушки сотрясение мозга. Вызвали полицию, но Тамара ничего не сказала про мать с сестрой. Ее положили в больницу на десять дней; а после больницы, совершенно случайно, Тамара встретила бывшую соседку, и та приютила ее на все пять лет учебы.

Личной жизни у Тамары-студентки не было, она все время и силы тратила на учебу. К тому же, по обычаям Грузии, репутация девушки и ее семьи крайне важна для потенциальных женихов. Тамару же из семьи выгнали, и мать с сестрой поносили ее имя на всех углах. Если уж родные обзывали ее проституткой, то о какой репутации могла идти речь! Так Тамара замуж и не вышла.

А вот сестра замуж вышла, потому что забеременела. Та самая сестра, которая обзывала Тамару проституткой, нагуляла ребенка до замужества.

Что же дальше было с сестрой? Тамара рассказывает.

«Бедная моя сестра, лучше бы она не выходила замуж. Мама ненавидела зятя. Она говорила, какой он плохой, не работает, денег не приносит. Сестра поверила, что он плохой и что он из плохой семьи, и вернулась к матери с ребенком, которому было девять месяцев. Мама увезла сестру с ребенком в деревню, хотела найти ей хорошего парня. В 27 лет девочку увезла в деревню. Ни одного нормального дома, ни одного дерева, людей почти нет. Волки по ночам воют и приходят к дому, сестра боялась, что ребенка утащат. Так они жили в деревне и все время ругались. Это продолжалось два года. Один раз они сильно поругались, мама взяла сумку и уехала в Тбилиси – делай что хочешь. А сестра к жизни сама не приспособлена, ничего делать не умеет, денег нет, да еще и с ребенком. Неделю она ходила и просила помощи по деревне, а мать была эту неделю в Тбилиси. И сестра повесилась».

Как думает Тамара, мать специально довела ее сестру до суицида, хотя, на первый взгляд, предположить такое трудно – ведь сестра была «золотым ребенком». Но нарциссическая мать не любит никого, ни «золотого», ни «козла отпущения». Золотой ребенок – это просто медаль на шею матери, подтверждение ее достижения. Логичнее было бы думать, что медалью и гордостью матери суждено было быть умнице Тамаре; но для матери-нарцисса, видимо, внешние данные оказались важнее.

На похоронах мать сказала: «У меня была только одна дочка, и она умерла, убирайся отсюда, я тебя знать не хочу!» – и это было сказано так, как будто Тамара, а не мать, довела сестру до суицида.

Тамару это, конечно, поразило: она осталась у матери единственной дочерью, и мать ее выгоняет! И она ответила матери: «Мама, я всегда пыталась тебе доказать, что я хорошая. У меня золотая медаль, красный диплом, сейчас у меня хорошая должность, меня уважают. Раз у тебя нет дочки, у меня нет матери».

После похорон мать Тамары боролась за внука, чтобы отец не забрал ребенка, и сделала все, чтобы внук остался с ней. Бабка вырастила его; но орала на него, как и на Тамару, и так же унижала, как и свою дочь. В семнадцать лет он от нее ушел, чтобы никогда больше с ней не видеться, а потом уехал в Испанию. Когда женился, то привез невесту к деду, которого почти не знал, хотя бабка рядом жила. Он даже не заглянул к ней. Свадьба состоялась в доме деда, и бабки на свадьбе не было.

Из этой истории видно, что судьба «золотого ребенка» не только так же печальна, как и «козла отпущения», но может оказаться даже трагичнее и страшнее.

Позже, конечно, мать передумала, поскольку у нее не осталось никого, из кого бы она могла пить кровь. Она решила восстановить отношения с Тамарой, объявившись в ее доме бедной и несчастной старушкой, чтобы пить кровь из нее. Тамара сбежала от матери во Францию и прекратила с ней все контакты. Но мать научилась пользоваться интернетом и нашла ее по социальным сетям; и стала по скайпу каждый день костерить и размазывать свою дочь. Тамара не может прекратить этот контакт, но смогла, по крайней мере, поставить на место и запугать мать, поставив свои условия и определив свои границы. Правда, серьезные болезни Тамары сильно обострились именно после нового появления матери в ее жизни.

Вера. История «золотого ребенка» (в тринадцати сериях)

(видео 200—213)

Это история «золотого ребенка», которую рассказала нам Вера. Помимо того, что здесь мы увидим во всех подробностях, какие на самом деле беды и проблемы обрушиваются на голову «золотого ребенка», эта история еще очень интересна и анализом поведения матери Веры, которая оказалась просто энциклопедией патологий нарциссической матери.

Серия первая. Когда мне стукнуло семнадцать, мать изменилась в одночасье.

«Я пережила все стадии шока, пока смотрела Ваши видео: я узнала в них свою мать! Я всегда была любимицей своей мамы, маминой дочкой, прилежным ребенком, она мне все прощала, без конца хвалила, восхищалась мной».

Как мы уже знаем, матери-нарциссы могут хвалить детей и восхищаться ими, заботиться о них, но дети все равно не получают любви как энергии (см. истории про нарцисса Владимира в книгах второй и четвертой). Это отражается на психическом и физическом здоровье детей, о чем и говорит дальше Вера:

«Странным было только одно: я всё время болела, а она меня без конца лечила». Это значит, что отток энергии от Веры шел даже тогда, когда она этого не осознавала.

«Все изменилось в одночасье, когда мне было семнадцать, и я уже морально перестала в ней нуждаться: свои друзья, парень, учеба. И тут она заболела чем-то непонятным: что-то с шеей, остеохондроз, голова кружится, „в больницу не поеду, ты должна за мной ухаживать и все по дому делать, как я все делала“ (я тебе – ты мне)».

На мой взгляд, причина, по которой мать изменилась за один день, заключается в том, что мать стала понимать: интересы дочери переключились на сверстников. Это нормально для такого возраста, но для матери дочь, видимо, перестала быть таким послушным донором, которым была раньше. Мать не смогла перенести того, что она больше не центр внимания, что ее источник энергии уходит от нее. И началась либо психосоматика (реальная болезнь, вызванная психологическими проблемами), либо расстройство соматических симптомов (так это сейчас звучит в американской классификации DSM-5). Последнее раньше называлось соматоформное расстройство, а еще раньше, во времена Фрейда – истерия: когда симптомы есть, а никаких медицинских оснований к тому нет. И то, и другое свойственно людям с истерическим расстройством личности.

«Я школу еле тащила; у меня дислексия, плюс я все время чем-то заболевала: то у меня операция на мениске, то мононуклеоз, то гланды вырезают – короче, разваливаюсь по частям по непонятной причине в таком молодом возрасте. А мать как будто и не хотела, чтоб я ее вообще закончила. Сама она не работает с тех пор, как меня родила, отец нас содержит, хотя они развелись, когда мне было десять». То есть, мать живет на алименты. Возможно также, что мать изменилась оттого, что поняла: после того, как дочери исполнится восемнадцать лет, отец перестанет платить деньги, и она потеряет источник существования. А до этого она была доброй, чтобы отец не отобрал ребенка – источник денег, курочку, несущую золотые яйца. То есть, за поведением матери, вполне возможно, скрывается банальный корыстный интерес.

«Она как озверела: все должна ей делать я, чужих она в доме не потерпит (домработниц)». Ну еще бы! Домработницам-то нужно будет платить из своего кармана.

«Самое интересное, что всю жизнь она все делала за меня. Если я пыталась что-то сделать по дому, она говорила: „я сама, я сама“, и все за мной домывала. Когда ей стало лучше, она стала меня без конца винить, как я за ней неправильно ухаживала, как я ей хамила, какая я бессовестная, монстр и так далее». Можно представить, каким дополнительным шоком было для Веры учиться работе по дому, которую до этого ей просто не давали делать.

«Я не спала ночами, так как в любую минуту она могла мне начать кричать: „Вера, мне плохо!“, и я испуганно мчалась в комнату, боясь, что она где-то там упадет в обморок, разобьется и умрет. И вот однажды после шести месяцев всего этого ада я сидела с друзьями, и они предложили мне гашиш. Я думала, что это меня хоть как-то отвлечет, но не тут-то было… Меня накрыла дикая волна ужаса и страха, мне казалось, что я умираю – и тут я начала повторять слова своей матери, которые я все время слышала. Я стала говорить своему парню: „Петя, я умираю, Петя, я умираю“, с той же интонацией, как мать; и я не могла остановиться, при том, что я сразу поняла, что я говорю ее фразу! До этого момента я даже не догадывалась, насколько глубоко все эти слова заседают у меня в голове».

Я думаю, гашиш ослабил сознание и актуализировал программу, которую ей подсадила мать – программу «Я умираю». И эта программа как раз и есть синоним программы «НЕ ЖИВИ», которую любит передать своим детям нарциссическая мать. «Не живи» в прямом смысле: Вера в свои двадцать четыре года буквально рассыпается от разных болезней.

Эту программу надо отдать матери назад. Как это сделать, показано в моем видео «Отдай мое, возьми свое. Как отпустить партнера» – вы можете найти его на моем канале в плэйлисте «Техники самопомощи».

Серия вторая. Наутро я проснулась с деперсонализацией

«Короче, у меня начались панические атаки. И потом, на фоне страха я так загналась, я испытывала такое чувство вины, у меня так крутились все эти обзывательства в голове – какое я чудовище – что я решила подавить в себе все отрицательные эмоции. Наутро я уже проснулась с деперсонализацией.

Я чувствовала себя не собой, как-то странно, себе чужой. В итоге, я попала в отделение неврозов. На антидепрессантах мне стало легче, и я начала понимать, что это с ней что-то не то, и вины здесь моей особо нет. Я приехала домой и поговорила с мамой. Попросила ее больше меня не обзывать при ссорах, а говорить просто по делу, конструктивно, потому что из-за этого у меня появляется чувство вины, и я начинаю в себе все подавлять, и у меня начинается деперсонализация. Я попросила маму помочь мне, а не топить, но не тут-то было! Мать помочь не хотела».

Деперсонализация — это проявление такого защитного механизма, как диссоциация. Деперсонализация относится к разряду диссоциативных расстройств. Это чувство разъединенности с собой или окружением. Может восприниматься как ощущение нереальности происходящего, отсутствие контроля над собой или чувство, что ты находишься вне тела. При этом есть осознание, что это просто чувства, а не реальность. Чтобы не чувствовать эмоциональной боли, человек рассоединяется с собой. Мозг не может переработать настолько болезненную информацию. Это бывает при серьезных травмах, при домашнем насилии. В данном случае Вера не могла принять свою вину, двойственность матери, боль от такого резкого изменения ее поведения, и приняла сознательное решение подавить эмоции.

С точки зрения энергетической психологии это выглядит таким образом, как будто человек, чтобы не чувствовать боли, как бы выходит из себя, выходит из пространства «здесь и сейчас». Душа как бы вылетает из тела, некоторые люди даже могут видеть себя со стороны: слишком больно находиться в своем теле! Деперсонализация – это когда человек «не в себе» в самом буквальном смысле.

Хорошо, что Вера обратилась за помощью. Если у вас нет такой возможности, вы в подобной ситуации можете сделать упражнение, которое поможет вам вернуться в состояние «здесь и сейчас». Это упражнение вообще полезно делать в ситуации стресса, грозящего потерей контроля над собой.

Упражнение заключается в следующем. Вы смотрите на то, что вас окружает, и говорите себе: «Я вижу стены. Я вижу стол. Я вижу лампу. Я вижу потолок. Я вижу полки. Я вижу книги» – все, что вы видите в данный момент, вы называете себе. Потом вы называете свое имя и фамилию, и говорите себе про себя основные факты. В случае с Верой это звучало бы так: «Я Вера Такая-то. Мне семнадцать лет. Я учусь в такой-то школе. Я живу по такому-то адресу, в таком-то городе, в такой-то стране. Я люблю делать то-то и то-то» – и вы перечисляете все, что вы любите делать. Тем самым вы возвращаете себе свою личность, приглашаете себя в свое тело.

И конечно же, чтобы избежать диссоциации, не следует отключать эмоции! С эмоциями надо работать. Если бы Вера в своей ситуации проработала свое чувство вины – простучала методом эмоциональной свободы, проговорила, прорисовала, каким-то образом избавилась бы от него… в конце концов, даже просто наорала бы на мать! – она бы избежала состояния деперсонализации.

Состояние деперсонализации может длиться от нескольких минут до нескольких лет, и принимать хронический характер. В последнем случае хроническое состояние деперсонализации может приводить к расстройствам личности, среди которых в наиболее тяжелом случае возможно диссоциативное расстройство личности – человек имеет более одной личности, находящихся в одном теле и сменяющих друг друга. К менее тяжелым относятся амнезия (диссоциативная фуга), когда отключение памяти о неприятных событиях может приводить к частичной или полной потере памяти, вплоть до того, что человек забывает, кто он.

Чтобы избежать состояния деперсонализации самому, делайте описанное выше упражнение. Если же вы видите угрозу возникновения такого состояния у другого человека, ему можно задавать вопросы в той же последовательности: «Что ты видишь? Где ты находишься? Какое сегодня число?», и так далее, переходя далее к вопросам о личности: «Как тебя зовут? Сколько тебе лет? Где ты работаешь? Что ты любишь?». Ваша задача – возвратить человека в состояние «здесь и сейчас».

Серия третья. «Это что, я в твоем неврозе виновата?!»

Итак, Вера пришла из психбольницы, где лечилась от невроза и деперсонализации, и попросила мать не обзывать ее больше и помочь ей восстановиться. И какова же реакция матери?

«Тут начался самый ад! Мать взъярилась: „Это что, я в твоем неврозе виновата?!“, и при каждой ссоре начинала меня обзывать с удвоенной силой! Она как осатанела, и просто начала все делать наоборот! Все время говорила: „Ты и правда на голову больная!“ Я не могла понять, что с ней происходит, как такое можно говорить своему ребенку с неврозом?! В итоге, у меня начало разваливаться просто все: жуткая аллергия, бронхиты один за другим, опять подвернула ногу, от разборок с ней все время болел живот».

Вот оно, подтверждение моих предположений о том, что мать была вампиром всегда, даже когда Вере казалось, что мама была доброй и любящей. Она вытягивала из дочери жизненную энергию, когда та была маленькой, незаметно; теперь она стала вытягивать ее откровенно и остервенело. Мать была в отчаянии: ведь дочь уже перестает быть такой послушной девочкой, и алименты скоро прекратятся!

Вера пишет: «Когда я думала, что хуже уже не будет, началось самое страшное. Отец мне перевел деньги и сказал, что это только мне, а не ей; а мать себе все забрала, и мне выдала, сколько считает нужным. Я ей сказала, что это мои деньги. И тут она на меня набросилась, начала меня трясти за куртку и кричать: „Что ты за дрянь! Это мои деньги!“»

Вот здесь, по-моему, и есть проявление истинных чувств этой матери: ребенок для нее – всего лишь деньги, которые можно получить от бывшего мужа.

«Я еле отошла от этого шока, но через полгода насилие повторилось. Мы пришли из поликлиники, где мне сказали, что, если я не перееду, у меня откроется астма, потому что у нас квартира заплесневела, и у меня началась аллергия и бронхиты. Я вся в слезах, плачу, говорю: „Что же делать?“ А мать меня игнорирует. Я стала плакать и кричать от отчаянья еще больше: „Почему ты меня не слышишь?“, а она развернулась, схватила меня за руку, и давай выталкивать из ванной и тащить в комнату с криком: „Не ори на мать!“ Я стала отбиваться от нее полотенцем, она разрыдалась и убежала в комнату. Я не могла прийти в себя. У меня остался синяк».

В итоге Вера опять загремела в клинику с неврозом. Там она пообщалась с психологами и попыталась понять: что с мамой вообще такое происходит? Как она из любящей мамы превратилась в такое чудище? «Они сказали, – пишет Вера, – что обзывательства – это способ оставить меня при себе. Тут я окончательно запуталась. Начала рыться в интернете, нашла статью про „заботливую мать“, а теперь и про мать-нарцисса… Я не знаю, чему верить: тому, что происходит сейчас, или тому, что было до этого? От того, что у меня теперь два взгляда на нее, у меня опять началась деперсонализация и разъезжается крыша. Я морально к ней привязана, я просто не могу в это поверить, и не понимаю, что мне делать… Меня страшно жрет вина. Я даже сейчас Вам пишу и чувствую, что делаю что-то плохое. Если у Вас есть для меня какой-то совет, подскажите, пожалуйста. И, судя по описанному, она точно нарцисс? Заранее спасибо».

После дополнительных вопросов, которые я задала Вере, оказалось, что все девять симптомов нарциссического расстройства личности (НРЛ) у мамочки есть, и они были даже до ее чудесного превращения в мегеру, просто это было скрыто от Вериных глаз. Скорее всего, Вера просто не отслеживала эти звоночки в свой адрес.

И сомневаться не надо! Надо принять, что мама – нарцисс, и понять, что мама никогда не изменится. Надо понять и принять, что мама на самом деле никогда не любила Веру, просто по определению нарциссизма: у нарциссов нет способности любить. Я согласна с психологами: мамины обзывательства – это способ парализовать жертву и заставить ее подчиниться с тем, чтобы оставить при себе. Так обычно делают насильники. Но мама хочет не просто оставить Веру при себе, а использовать ее как средство дохода! Внушить ей вину, чувство долга за все то, что мать для нее делала с детства, и поставить ее впоследствии себе на службу до конца дней. Сначала – чтобы отдавала деньги отца, а потом, когда Вера пойдет работать – чтобы точно так же содержала мать, как это раньше делал отец.

НРЛ – это неадаптивное расстройство, то есть нарцисс часто не осознает, что действует вопреки своим интересам. Мать хочет заставить Веру работать на себя, но лишает ее здоровья, то есть той способности, которая по идее должна приносить ей деньги. Как непредусмотрительно!

Вере для начала надо понять, что такие отношения ее разрушают, и надо принять решение эмоционально отрываться от матери, переставать зависеть от нее. При таком количестве психосоматических заболеваний, деперсонализации, неврозе Вера нуждается в психотерапии, которую надо будет пройти после того, как она разорвет отношения с матерью.

Серия четвертая. «Я уж точно не менее талантлива, чем ты, если не более!»

В этой серии мы разберем симптомы нарциссизма у матери Веры. Но в основном эта серия посвящена зависти. Зависти нарциссической матери, которая не может простить, что ее дочь более талантлива, чем она.

Когда я стала спрашивать у Веры о поведении матери в детстве, то картина стала прорисовываться более ясно, и Вера пришла к выводу, что если мать – нарцисс, то слегка скрытый, или просто скрытый. Просмотрев девять симптомов нарциссизма, Вера нашла у матери примеры поведения на каждый симптом еще из своего детства.

1. Чувство собственной значимости и уникальности: «Прежде всего, она вечная страдалица, все ее должны жалеть, она героиня, у нее самые жуткие болячки».

2. Отсутствие эмпатии: «Абсолютно безжалостна к остальным; проблемы других для нее – ничто, а когда она кого-то жалеет, я вижу, как ей нравится, что другой страдает».

3. Потребность в преувеличенном восхищении: «ее надо по сто раз благодарить за одно и тоже».

4. Преувеличение собственных достижений: все достижения Веры мать приписывала себе.

5. Высокомерие: «У нее такое высокомерие, что для нее все люди вокруг – дерьмо, все ее разочаровывают и обижают, и она ни с кем почти не общается, только со мной» (здесь присутствуют еще и параноидные симптомы, такие, как повышенная обидчивость).

6. Манипуляции: «Манипулирует в хвост и в гриву: все ее вокруг кормят, оказывают какие-то услуги, а она уверена, что все ей должны. Всем вокруг внушает чувство вины, на всех вешает ярлыки, взывает к чужой совести. Еще она жутко мстительная: мстит с какой-то особой яростью, вершит правосудие над ее обидчиками» (месть – это тоже параноидная черта).

7. Чувство власти: «Уверена в том, что я ей по гроб жизни должна; что, раз она меня родила и со мной дома сидела, то у нее особые права на меня».

Вера продолжает:

«Мне было лет тринадцать, это еще до ее превращения в монстра. Когда я приходила из школы и начинала трепаться с подружками по телефону, она влетала в комнату с криками: „Ты почему опять говоришь с подружками, а не со мной? Я одна, у меня никого нет, ты должна общаться со мной!“ Это были какие-то первые звоночки, которые я даже не знала, как воспринимать. Так-то она никогда не орала, была типа вся такая добренькая».

8. Зависть: «Зависть у нее мега-ядовитая. Радуется чужим несчастьям, но совершенно не радуется чужим успехам. Когда я была маленькая, она приписывала мои успехи себе, а как я выросла, она стала со мной соперничать и завидовать. Например, она писала стихи, но ей пришлось публиковаться за свой счет; я переживала всегда за нее. А тут я познакомилась случайно с издателями, почитала им свои, и они меня бесплатно опубликовали и пригласили на поэтический вечер. Я пригласила маму, думала, что, может, она бы со всеми познакомилась и ее бы тоже опубликовали. В итоге, мы сходили на вечер, они с ней не нашли общего языка, мне опять же за нее было обидно. А она мне с такой завистью и выдала: „Вот как бывает! Одни бьются со своими талантами и ничего добиться не могут, а другим так легко все даётся… А я уж точно не менее талантлива, чем ты, если не более!“ Я вообще охренела! Я ведь реально за нее переживала, хотела помочь, притащила на эту встречу – и осталась виновата».

Отсюда мораль: не помогайте нарциссам! Когда вы им помогаете, это может вызвать их зависть, и вы же еще и пострадаете.

История Веры – это далеко не первое подтверждение зависти нарциссической матери к дочери. Увы, это типичное явление.

Когда дочка была маленькой и послушной, она была «золотым ребенком» и находилась в безопасности. Кроме того, был еще и второй ребенок – «козел отпущения», который брал весь удар на себя. А когда Вера стала лучше матери, та не смогла ей этого простить. Как уже многие мои клиенты и зрители говорили, «нарциссической матери не нужен успешный и здоровый ребенок». Она может его простить, только пока он хуже матери, или кладет все свои достижения и деньги к ее ногам; и то не факт, что она будет удовлетворена. Ей чем больше даешь, тем больше требований.

Желаю Вере освободиться от иллюзий по поводу «доброй мамы». Надо поверить в то, что мать ее не любит и никогда не любила, просто по определению ее диагноза: нарциссы не умеют любить. И надо понимать, что нарциссическая мать на самом деле такова, какова она в самые свои худшие моменты. Надо отрываться от нее эмоционально и отрабатывать чувство вины. Вере лучше всего это делать в терапии.

Серия пятая. Я не расту, а она не стареет

Если в предыдущей серии мы говорили о зависти нарциссической матери к успеху дочери, то здесь мы увидим, как то же самое чувство поворачивается другой стороной: оказывается, можно просто не дать дочери расти и добиваться успехов, и использовать ее как пищу, чтобы самой оставаться молодой.

Вера все никак не может поверить, что ее мать – нарцисс, хотя та ее уже довела и до психбольницы, и до других больниц. Но чего же хочет мать, о чем она сама мечтает?

Вера пишет: «Она ждёт идеальной любви, прекрасного принца, но никто не соответствует этому званию». Это тоже симптом нарциссического расстройства личности: фантазии о невероятном успехе, идеальной любви, которой они никогда не могут найти. «А насчет молодости и красоты, – говорит Вера, – я вообще молчу. Она по нескольку лет смакует, как ей кто-то из молодых людей сделал комплимент, как она молодо выглядит; какие ее ровесницы старухи, а она девочка. Да еще и флиртует с моими молодыми людьми, а меня называет ревнюкой.

Сейчас я понимаю, что источник ее молодости – это я. Это просто как в сказке про старуху, которая срезала волшебные волосы принцессы Рапунцель, чтобы обрести молодость». Старуха похищает ребенка и внушает ей, что мир отвратителен и ужасен, и что ей нельзя ни с кем встречаться. Она заключает девочку в башню с одним лишь окном, чтобы сохранить в тайне от мира магическую силу волос Рапунцель. Эту магическую силу старуха использует, чтобы оставаться вечно молодой, выдавая себя за настоящую мать принцессы и умело манипулируя воспитанницей. Наверно, все подобные сказки написаны про нарциссических матерей.

Вера пишет: «Я вся больная, а она якобы вся больная, бегает козлом и ухаживает за мной, и все время это смакует с двойной выгодой. Это звучит так: „я в пятьдесят лет бегаю как девочка, ухаживаю за тобой, кто из моих ровесниц-развалюх так носится?“. Еще один момент: я выгляжу очень маленькой, лет на шестнадцать, хотя мне двадцать четыре, и чувствую себя так же. Я заболела сразу после школы, в итоге у меня к двадцати четырем годам ни образования, ни профессии, ни здоровья, ничего, и ей на это наплевать… И где-то в душе она, кажется, этому рада: как будто я не расту, а она не стареет! Меня эта мысль просто приводит в ступор, но это, кажется, так и есть».

Здесь очевидно, что мать просто по капле выпивает жизнь из собственного ребенка.

Я бы еще сравнила мать с колдуньями из фильма-сказки «Звёздная пыль». Колдуньи Ламия, Мормо и Эмпуса, узнав о девушке-звезде, собрались втроем съесть её сердце, чтобы вновь стать молодыми. Отличие только в том, что Вера – это родная дочь своей матери.

Для нарциссов, как и для истериков, очень важен собственный имидж – как они выглядят. Они хотят быть вечно молодыми; старость для них – это ужас.

Помните «Портрет Дориана Грея»? Дориан Грей поменялся местами со своим портретом, вершил свои жуткие дела, и портрет старел, а Дориан оставался таким же молодым и прекрасным. Так же и мать Веры: она вершит свои сатанинские дела и молодеет за счет ребенка.

Для нарциссов мучительно видеть, как взрослеют дети – это говорит им об их возрасте. Помните, как в фильме «Ирония судьбы», когда Женя Лукашин сказал матери, что ему уже тридцать четыре, она ответила: «С твоей стороны бестактно напоминать мне о моем возрасте»? Мама Жени совсем не похожа на нарцисску, и сказала это, скорее, в шутку; но в устах нарцисса эта фраза смертельно серьезна – просто вопль души!

Чтобы не стареть, нарциссы могут делать детей инфантилами, тогда их отношения застревают на фазе «маленький ребенок – молодой родитель». Кроме того, они делают детей инфантилами и для того, чтобы те никуда не ушли от них и поставляли ресурс – энергию, деньги, обслуживание. И получается двойная выгода: и ресурс есть, и выгляжу хорошо, и ребенок мой маленький – вот какая я молодая!

Вере надо поверить, что мать ее не лечит, а калечит. Она изолирует ее от всего мира, чтобы никто не знал, какая Вера красивая и талантливая, и чтобы выкачивать из нее силы и молодость. Вере надо поверить, что она не виновата в сложившейся ситуации, и она ничего не должна своей матери. Она – не источник ресурсов матери, а самая настоящая принцесса, и достойна свободы, и у нее есть право на счастье и настоящую безусловную любовь.

Серия шестая. Все ее болячки передаются мне

Да, мы видим, как нарциссическая мать живет за счет ребенка. И она не только забирает его энергию и молодость, но сбрасывает на своего ребенка все свои болезни – а дочь забирает их на себя.

Мать все время сидела с маленькой Верой дома, потому что девочка болела. Вера пишет:

«Моя мать всегда прикрывалась моими болезнями, чтобы не ходить на работу. Сама она тоже часто болеет, и все – абсолютно все! – ее болячки передаются мне, только не сразу, а через какое-то время: у нее появились гнойники, потом у меня; у нее остеохондроз – у меня потом стало зажимать в плече; у нее плохо с животом – у меня стало то же самое. Это до смешного! Но от анализа происходящего мне становится просто страшно. Она всегда радуется, когда мне это передается, из серии: «а теперь мы будем лечиться вместе, раздели со мной мою боль».

Картина такая: вот со мной более-менее все хорошо, я начинаю жить своей жизнью; ей начинает это не нравиться, она чем-то заболевает и тянет мое внимание и всю мою жизнь на себя. Я за ней ухаживаю, через некоторое время я заболеваю тем же или чем-то другим, и она начинает бегать вокруг меня козлом, радостно за мной ухаживая и внезапно выздоравливая через некоторое время. И так по кругу. Наверно, если бы я была «козлом отпущения», как моя сестра, мне было бы легче, так как я бы не испытывала к матери столько добрых и теплых чувств. Я с самого рождения живу с розовыми очками, и отодрать их пока особо не удается.

Правда, ухаживать за мной ей быстро надоедает, и она всем видом начинает показывать, как она устала и как ей надоело за мной ухаживать. Я так живу уже двадцать четыре года, и никак не могу понять, что за чертовщина тут происходит?

В итоге на данный момент я полностью от нее зависима. У меня развалилось буквально всё здоровье к двадцати четырем годам: я на костылях, постоянно заражаюсь, иммунитета ноль. К тому же я привязана к ней эмоционально, и эта эмоциональная зависимость на данный момент пугает меня намного больше».

Это бывает у слишком эмпатичных людей, которые тянут на себя болезни других. Они настолько вживаются в проблемы других, что сами начинают страдать от них.

А еще у меня появилось было подозрение, что у матери присутствует так называемый «делегированный синдром Мюнхаузена», когда мать, специально делая ребенка больным, таскает его по больницам и иногда даже заставляет делать операции, чтобы получить сочувствие у врачей и выставить себя героической спасительницей. Но Вера опровергает это предположение, говоря, что мать не таскала ее по больницам – наоборот, она ограничивалась самолечением.

«Например, у меня с детства было что-то с кишечником: меня без конца рвало от копченой рыбы и некоторых других продуктов. У нас дома это случалось часто, и кончилось тем, что лет в тринадцать для меня стало нормой, что меня рвет как минимум раз в два месяца. Мать никак не реагировала: ну, типа, это норма, так как у Веры больной живот. А почему больной живот – на деле никто не знает, так как по-настоящему моим здоровьем никто не занимался, к врачу не водили, обследований не было. В итоге, когда мне было шестнадцать, я сама напросилась на обследование; мне выписали лекарства, посадили на диету, и сразу все стало намного лучше.

У нее скорее реакция на все мои болячки и страдания – это холодность; она даже радуется – типа, «это норма, Вера у нас болезненная». Какая это, нафиг, норма!

А вот дома она меня лишний раз оставляла посидеть, вместо какого-то целенаправленного лечения. Например, с простудой я сидела дома по три недели – типа, «еще рано выходить, надо долечиться, вот опять заболеешь, лечить тебя не буду». А все лечение было – это какие-то капли в нос да микстура, и в основном сидение дома. Вызывали на дом врача только ради справки, а потом его рекомендациям она никогда не следовала, так как как «все врачи – идиоты». В больницы я попадала случайно, каждый раз уже в экстренном состоянии, если честно».

С энергетической точки зрения здесь все понятно: мать пожирает ее молодость и красоту, и взамен сливает на нее все болячки. Потому и радуется, что перебросила свои проблемы на нее. Здесь поговорка «не плюй в колодец, пригодится воды напиться» не работает. Мать плюет и плюет, а колодец все дает и дает, и еще считает, что он во всем виноват и кругом должен. И ведь у меня уже столько видео про нарциссических матерей, в которых я объясняю, что вы им ничего не должны – но Вера не верит! Она не верит, что мать – нарцисс, хотя сама перечислила все девять ее нарциссических симптомов. А поскольку Вера не может этого принять, то и не может оторваться от матери хотя бы эмоционально. Если бы она оторвалась, то перестала бы давать ей энергию.

Желаем Вере осознать происходящее, оторваться от матери, восстановить свое здоровье и выйти из этой башни, куда ее заточила мать, как колдунья заточила принцессу Рапунцель.

Серия седьмая. Я – «золотой ребенок», но мне не легче

Кому же больше повезло (или, точнее сказать, не повезло) из детей нарциссической матери: «золотому ребенку» или «козлу отпущения»?

Вера говорит: «Если моя мать все-таки нарцисс, а я ее «золотой ребенок», то мне, как видите, не легче, чем «козлу отпущения». Хоть мать никогда не жаловала мою сестру, но у той и здоровье отменное, и она полностью самостоятельная. На меня же в семье все шишки, та же моя сестра на меня гонит, что я лентяйка, никто и ничто. Я б на нее посмотрела, как бы она кем-то стала, будь она на моем месте, а я на ее.

В нашей семье среди родственников картина такая: моя мать тащит на своем горбу меня, лентяйку, дохлую Веру. Никто не догадывается, что происходит на самом деле. Никто и представить себе не может, что я просто аккумулятор к ней. Я чувствую себя каким-то донором, как в фантастических фильмах, где делают свои клоны-копии, чтоб потом за их счет себе жизнь продлевать».

И вот такое донорство при том, что Вера – это «золотой ребенок»! Получается, что «козлы отпущения» в более выгодной позиции: они имеют больше шансов безо всяких метаний оторваться от матери-нарцисса, потому что в отношении себя ничего хорошего не видели. «Золотой ребенок» запутан, он совершенно не понимает, что происходит: ведь мама его так любила, так много для него делала, как же можно ее предать и расстаться с ней? Мать делает эти узы неразрывными, создает симбиотическую связь. Как у сиамских близнецов, сросшихся телами, могут быть общие органы, так же срастаются нарциссическая мать и ее любимец, только на эмоциональном энергетическом уровне. Так что мать наносит не меньший вред «золотому ребенку», а, возможно, даже больший, потому что этот ребенок находится еще и на огромном крючке созависимости. В одном видео я уже рассказывала, как выросший «золотой ребенок» заканчивает жизнь суицидом (смотрите в этой главе статью «Страшная судьба золотого ребенка»). Казалось бы, у «золотого ребенка» больше привилегий, но взамен возникает очень сильная патологическая связь с нарциссической матерью, основанная на этих привилегиях.

Когда Вера стала простукивать отношения с матерью, ей стало очень плохо. «У меня была такая тревога, и страх меня гнет, и больше я не делала. Может, это вина? Я, честно, не знаю, что со мной происходило, но я испугалась. Когда попробовала отматывать и разрывать связи с матерью, крутилась минут десять, пока вообще уже с ног не свалилась, и этот моток вокруг меня только немного уменьшился; и опять жуткое чувство вины, но не такое адское, как после простукиваний». Это Вера рассказывает, как она применяла метод эмоциональной свободы и технику разматывания связей, видео по которым вы можете найти на моем плэйлисте «Техники самопомощи».

То, что испытывает Вера при попытке самостоятельно отработать связи с матерью, говорит о том, что мать поставила сильный запрет на сепарацию с ней, и не дает Вере выйти из симбиотической связи. Послание: «Ты – мой орган, ты – мой придаток! Если ты уходишь, то ты умираешь!» – вот что транслирует нарциссическая мать, поэтому-то Вере так плохо. Ведь если у человека вырезают орган – например, аппендицит или желчный пузырь, – то этот орган становится уже не живым. Такая же программа внедрена и ребенку нарциссической матери: если он отрежется от нее, он уже не жилец.

Когда я провожу терапию, мои клиенты, дети нарциссических матерей, видят эту связь с матерью как пуповину с кровеносными сосудами, кровь по которой течет и туда, и обратно. Я бы сравнила ребенка нарциссической матери с печенью: печень принимает все яды и токсины, очищает кровь и возвращает ее хозяину чистой. Вот такая же роль в данном случае и у ребенка. И ведь если печень вырежут, то ни печень, ни хозяин не выживут по отдельности; поэтому мать и не хочет отпустить ребенка, а ребенок не может от нее оторваться.

У Веры появляется паника при простукивании (то есть при использовании техники эмоциональной свободы), потому что она, как печень, боится умереть. Когда есть такая сильная симбиотическая связь, и вы так сильно любите свою мамочку, надо быть осторожным при сепарации. Прежде всего, надо понять, что если вам кажется, что вы не выживете без матери, то это потому, что вся ваша сила осталась у нее. Она ее забрала, она вас обокрала и сделала вас несамостоятельным придатком, органом. Она украла вашу жизненную силу, а сама слила в вас, как в помойную яму, все болезни. Чтобы без проблем отделиться от матери, надо сначала забрать себе всю свою силу и отдать ей всю ее грязь. Мысленно скажите: «Отдай мою силу и забери всю свою грязь». И представляйте, как вы забираете у нее свою ценность и силу, в виде предмета, а ей отдаете весь ее негатив.

Более подробно, как это делать, можно посмотреть в моем видео «Отдай мое, возьми свое. Как отпустить партнера» на плэйлисте «Техники самопомощи».

Почему мать так делает? Скорее всего, такая же связь у нее была с ее собственной матерью, и та тоже из нее выпивала здоровье: ведь мать сама болезненная, и сразу заболевает, как только девочка начинает быть самостоятельной. Но зато и сразу становится здоровой, когда заболевает дочь! Отдав все своей матери, она присосалась к собственной дочери, и для нее это – инстинкт выживания.

Такие болезни «для привлечения внимания» указывают на то, что у матери, возможно, еще и истерическое расстройство. Истерики склонны к соматизациям ради получения внимания как вторичной выгоды болезни. А у Веры, по моим наблюдениям, болезни работают как первичная выгода: это заглушение своей боли. Когда психика не выдерживает эмоциональной боли, тело берет на себя эту боль.

Если вы хотите понять, о чем говорят ваши болезни, понять их не только вторичные, но и первичные выгоды, то предлагаю мой онлайн-курс «Первичные выгоды болезни».

Желаю вам понять, что вы не придаток вашей матери, не ее печень, вы не должны фильтровать ее грязь. Вы – отдельный человек со своими собственными мозгами и со своей целью в жизни! Желаю вам оторваться от матери и построить свою собственную счастливую жизнь.

Серия восьмая. Моя мать как маленькая девочка

Иногда нарциссическая мать в отношениях с детьми любит меняться ролями и начинает играть маленького ребенка.

Вера пишет: «Мать моя иногда говорит: «Я как-то все время чувствую, что ты моя мама, а я твоя дочка». Мне сейчас двадцать четыре, но мать это говорила и тогда, когда мне было десять лет.

Она, как маленькая девочка, советуется со мной по всем важным вопросам. Вытягивает из меня все время информацию; думать ей самой просто лень, так она пользуется моими мозгами и в хвост, и в гриву. Я должна ей все время что-то искать в интернете, она же не умеет им пользоваться. А когда я ей показываю, как пользоваться компьютером, и говорю: «запиши каждый шаг, чтоб потом по записям делать» – так она же ничего не записывает! А потом с чистого листа требует, как маленький ребенок, чтоб ее заново обучили. Аргументирует она это возвратом долга: «Я же тебя учила читать, теперь ты меня учи!». При этом учиться не хочет.

И она все время, во всех сферах жизни, начиная с ремонта и кончая судом, делает так, что все ее взрослые проблемы решаю я. И что самое интересное, когда я все сделаю, она с легкостью присуждает мои заслуги себе. Я как теневой слуга какой-то! Она вообще одна никогда не жила, и как я понимаю, за нее все эти функции выполняли родители. А потом она перелезла на моего отца. А как он ушел – то на меня.

Например, ремонт в том году. Отец дал мне денег на ремонт и сказал: «Вера, ты взрослая; вот тебе бюджет, все контролируй сама, ты должна в него влезть». Наступил день покупок материалов. Я составила доскональный список товаров в надежде, что она сама сделает все замеры; и вдруг – мы, оказывается, собираемся ехать в магазин, ничего не замерив. Я говорю: «Как мы едем без замеров?» Она мне: «Ремонтник кашляет, не хочу его в дом тащить». Я вообще офигела, говорю: «И что дальше? Как ты без замеров поедешь, что ты будешь покупать?» В итоге я настояла, ремонтник приехал, сделали замеры. Вы прикиньте: ей пятьдесят лет, она в прекрасном уме и здравой памяти, и не понимает, что без замеров ехать и покупать материалы нет смысла!

В магазине я все считала, записывала, выбирала самые бюджетные товары, смотрела соотношение цены и качества. А она решила отпустить ремонтника раньше времени, хотя мы еще не выбрали вещи, в которых разбирается только он, типа всяких труб и шлангов.

И уже потом, когда приехали домой, я слышала, как она рассказывала своей подруге, как она сама придумывала весь дизайн – хотя по факту 80 процентов дизайна придумала я. Я возмутилась. Она взбесилась: «Ты только о себе думаешь! Это мы вместе придумывали!».

А потом она бабушке рассказывала, как она, держа в руках две копейки, провернула этот ремонт, и все опять с особым трагизмом и героизмом – как будто это реально она! И вообще она Жанна Д’Арк. Я ей говорю: «Да это я все ходила, считала, что ты все себе опять присвоила?!» А она разрыдалась, и со словами: «А что же тогда делала я?» – убежала».

Здесь мы видим прекрасную иллюстрацию того, что нарциссы находятся на дооперациональном уровне когнитивного развития, как дети пяти-шести лет. Они не видят связь причины и следствия, логические операции не развиты. Смотрят на ситуацию только со своей точки зрения, что называется эгоцентризмом. Поэтому-то мама и уверена, что она все сама сделала, от силы – они вдвоем.

Это напоминает мне историю нарциссического отца, который не давал алиментов на детей бывшей жене, привез один раз за десять лет мешок морковки, брал детей на лето, скидывая их своим родителям, а потом утверждал, что они с бывшей женой равноценно вкладывают в детей. Нарциссы не умеют посмотреть на ситуацию с точки зрения другого, объективно оценить свой и чужой вклад. Операция сравнения им недоступна. Поэтому им и кажется, что они и в самом деле делают все сами.

Маленькие дети при виде проблемы не решаются взяться за нее самостоятельно, опасаясь, что их заругают, или что они не справятся, и прячутся за взрослых, предоставляя им решать взрослые дела. Так же поступают и нарциссы. Мать Веры заставляла дочь решать все взрослые дела, потому что боялась с ними не справиться; а когда Вера справлялась, легко присваивала себе все лавры. Посмотрите в первой книге главу 3, статьи, посвященные мышлению нарцисса: «Нарцисс – это шестилетний ребенок» и «Логика нарцисса».

Так что, когда вы общаетесь с нарциссами, надо понимать, что логики у нарциссов нет, и объяснять им что-либо не имеет смысла; не надо им что-то доказывать – это бесполезно. Можно обращаться с ними так же, как с маленькими детьми, просто сказать: «Ты хвастаешься, и это плохо, я пожалуюсь твоей маме». Один раз Вера так и сделала – и это помогло, мать притихла!

Серия девятая. Я запретила себе плохие эмоции

Это рассказ о том, почему нельзя говорить нарциссическим родителям о то, что вас ранит, и как запрет на чувства может привести к серьезным проблемам.