Суматоха под диваном Луганцева Татьяна

— Это было давно, и неправда… Да и пьяный я тогда был!

— Это неважно, — отмахнулась Яна.

— Ты не отвлекайся, рассказывай дальше!

— Доехала я на такси. Нет, ну предварительно я выбрала красивое платье, девочки в салоне красоты заплели мои измученные волосы в эту красивую косу. Все-таки свидание, я хотела выглядеть красивой, — стрельнула она своими чарующими глазами в сторону Мартина. — Хотя, что стараться! Кто это оценит? Перед кем стараемся?

Мартин встрепенулся.

— Что значит, кто оценит? Я это вижу ежесекундно, думаю ежеминутно, что ты очень красивая. Правда же, Петя?

Взгляд у следователя несколько смягчился.

— С этим никто не спорит, внешность у тебя, Цветкова, сногсшибательная. Но и на тебя найдется броня!

— В смысле? — не поняла Яна.

— Я имею в виду, что однажды кто-то не откликнется на столь яркую красоту. Не полюбит, не будет страдать.

— Пока таких не было, — быстро ответил Мартин.

— От всех своих «бывших» ты сама ушла? — спросил Петр Иванович.

— Сама, на своих двоих.

— Так, может, ты сама им и мстишь? — осенила вдруг следователя страшная догадка.

— За что? — не поняла Яна, всю жизнь именно по этому поводу испытывающая чувство вины.

— За то, что они без тебя смогли и, главное, позволили себе спокойно жить-поживать. У тебя же корона на голове от своей красоты и значимости? Недаром именно тебе бриллианты прилетели в голову так сразу, без короны.

Яна, открыв рот, смотрела на Петра и понять не могла, за что он ей мстит?

— Яна не такая, — сразу же вступился за нее Мартин.

— Что-то разговоры о моей красоте взбудоражили горячие умы. Не будем больше об этом, вернемся к теме… Значит, приехала я по адресу. Сказать, что там было безлюдно, — это ничего не сказать. Абсолютная глушь и такая тишина, что слышался шелест каждого листика и полет пролетающей мухи. Заброшенный парк! — передразнила неизвестного в ее приглашении Яна. — Да там только фильмы ужасов снимать можно было! Заросшие дороги, бурьян, покосившиеся постройки… там словно много лет не ступала нога человека.

— И тебя это не остановило? — не удержался Ольшанский. — Ничего себе свидание!

— Мартин человек неординарный! И я решила, что он придумал что-то необычное, оригинальное, он же такой… непростой! Что меня в этих джунглях ждет сюрприз! — сорвалась чуть ли не на крик Яна.

— И он тебя ждал, — поддержал ее Мартин, — только не от меня.

— Да уж. Отпустила такси, пошла по заросшей тропе в сторону моря, листва какая-то пожухлая шуршала под ногами, словно в этом месте уже наступила осень. Я так и ждала, что сейчас откуда-нибудь выскочит стая бродячих собак и набросится на меня. Продвигаясь дальше, я стала ждать нападения персонажей, как из фильмов «Крик» или «Техасская резня бензопилой». Но ничего не происходило. И эта тишина тоже начала пугать, — призналась Яна.

— Да ты что? Вот только тогда ты почувствовала опасность? Молчу-молчу… «Повеяло опасностью, когда он замахал ножом перед моим лицом», — ни к кому конкретно не обращаясь, произнес следователь.

Яна проигнорировала его реплику по двум причинам. Во-первых, потому что она все-таки чувствовала свою вину, что без спроса покинула место дислокации. А, во-вторых, она все еще находилась под большим негативным впечатлением от того ужаса, который развернулся у нее перед глазами.

— Я даже думала поворачивать назад, но тут заметила впереди что-то разноцветное, заинтересовалась и пошла дальше. Увидела на заброшенном причале накрытый белой скатертью столик и два стула. По бокам от столика на ветках деревьев висели разноцветные шарики, на столе стояла открытая бутылка вина и два фужера. Там же была большая корзина с фруктами. Я поняла, что начинается то, что было обещано в послании, и вот только сейчас я догадалась, что Мартин не имеет к этой истории никакого отношения.

— Почему ты так решила? — поинтересовался Мартин, придвигая к Яне стул, садясь рядом и беря ее за руку.

— Да как-то по-глупому всё было, дешево и без изыска. Сам выбор места, выбор вина… Не чувствовалось нигде твоей личности, — пояснила Яна.

— Почему же ты не убежала? — не понимал Петр Иванович.

— Я думала об этом, но бежать в вечернем платье и на шпильках не очень удобно. К тому же меня парализовало от страха, я понимала, что опростоволосилась, и не знала, кто может выдавать себя за Мартина.

— Второго такого секс-символа точно не найти, — хмыкнул следователь. — Дальше что было?

— А дальше появился… небольшой парусник с красными парусами. Тогда я подумала, как это трогательно. И я уже захотела узнать имя того, кто такое для меня сделал.

— Надеюсь, Цветкова, ты не пила вино? В нем была обнаружена лошадиная доза снотворного, — спросил Петр Иванович.

— Нет, ничего не пила и не ела. Я стояла и как завороженная смотрела на парусник, как он медленно и так трагически подплывает к берегу. У меня в голове даже заиграла какая-то музыка.

— Траурный марш? — уточнил Петр Иванович.

— Нет, что-то возвышенное и романтическое, — вздохнула Яна. — А потом, потом… — Руки Яны затряслись, Мартин взял их в свои большие теплые ладони и поцеловал. — Я поняла, что все паруса в крови. Вся красная ткань была в бурых пятнах засохшей крови, — произнесла Яна и заплакала. — Я так испугалась!

— Странно это слышать от тебя.

— Дальше я помню себя уже на трассе, а вот как я пересекла всю эту местность до нее, совсем не помню. Видимо, не помешало ни длинное, узкое платье, ни каблуки. Там, на трассе, первая же машина остановилась. Я была спасена. А дальше, Мартин, ты… Я не знаю, кто создал ту инсталляцию, но в своей записке он не обманул. Я этот вечер не забуду никогда в жизни! В лучах заходящего солнца адский кораблик в крови… Я пережила огромный стресс. Если бы я была кормящей матерью, то у меня бы молоко пропало!

— Это-то тут при чём? — удивился следователь. — Самое-то страшное потом началось. Все же думали, что недоброжелатель Яны — это какой-то поклонник, на которого такая яркая женщина не обращала внимания. Решил припугнуть, убил собаку, кошку, создал эту всю фантасмагорию. Это уголовное преступление, указывающее на психически нездорового человека. Причем, в твоем окружении, Яна, такие люди чисто внешне проявляются. Странные артисты ТЮЗа из провинциального городка, коллеги твоей матери. Твои друзья патологоанатомы, что в одной столице, что в другой. Да и сама ты…

— Петя, хватит! Яна ни в чем не виновата!

— Извините! Забыл, что вы почти семья, друг за друга горой.

— Быть почти семьей у нас не получилось, — ответила Яна, смотря в самые любимые и красивые глаза. — Кому пришла эта страшная догадка? — спросила она.

— Мне, — ответил Мартин. — Потому что изначально всё было завязано на тебе. Виталия подстрелили контрабандисты, а затем кто-то нанес ему ножевые ранения. Для чего? Про твоего первого мужа Витольд сказал, что он потерял очень много крови, а способ убийства — арматура. Юрия буквально проткнули, чтобы выпустить кровь. Кстати, Витольд вернулся в Питер, его отпустили. Все его предположения подтвердились. Гениально всё было подстроено. Целая бригада экспертов работала, но умудрились просмотреть, в Москве большой скандал! Травмы Ричарду нанесены разные, много тупых, синяки, кровоподтеки. Но он тоже потерял много крови, и Витольд нашел на теле Ричарда два прокола, очень небольших, но глубоких, которые привели к кровотечениям. Везде много крови. И когда появился парусник с кровавыми парусами, он и завершил ход мыслей.

— Предположение Мартина было еще более жутким, но оно подтвердилось. Эксперты сразу определили, что на парусах человеческая кровь, через несколько часов подтвердили, что кровь принадлежит разным людям, а потом уточнили, что вся кровь мужская. Теперь проводится генетический анализ, собрали материал: кровь Ричарда — из Москвы, от Юрия Раловича — из Волжска, ну и у Виталия Николаевича тоже взяли образец крови.

Яна сидела совершенно потрясенная.

— Кровь трех человек? — спросила она побледневшими губами.

— Не всё потеряно, Цветкова! Ты умная женщина, — совершенно неожиданно сделал комплимент следователь. — Это правильный вопрос. Кровь на парусах принадлежит троим, это да, но напрягает другое.

На паруснике остались два чистых паруса, на которых были прикреплены листки бумаги с нарисованными кровавыми рожицами. Преступник словно издевается над нами, словно хочет нам сказать, что это не все жертвы, что теперь дрожите, трепещите и гадайте, кто будет следующим.

— Два паруса? — переспросила Яна и с ужасом посмотрела на Мартина.

— Ты про кого подумала сейчас? — спросил следователь.

— Я сразу же о Мартине… — растерялась Яна.

— Значит, ты первый мужчина, о ком она думает. Поздравляю, — обратился Петр Иванович к Мартину.

— Пока не с чем. Я пока еще не женил ее на себе, — буркнул Мартин.

— Еще о ком ты подумала? — допытывался Петр Иванович.

Яна, сама от себя не ожидая, начала густо краснеть.

— Чего? Мне про всех своих мужчин сейчас рассказывать? Я не помню…

— Хотя бы про основных, — усмехнулся следователь.

— Основных… — передразнила его Яна. — Карл Штольберг… Муж еще у меня один был, уголовник. Он давно исчез из поля зрения. Я даже не знаю, жив он или нет. Разные слухи ходили.

— Это тот, который хотел тебя убить из-за наследства? Ты его разоблачила, и его объявили в розыск? Правильно? — спросил Мартин.

— Он. Но это было много лет назад.

— Так, может, он сидел? Не за тебя, а за что-нибудь другое? Но не забыл, что именно ты прервала его полёт, из-за тебя жизнь пошла под откос, и вернулся тебя наказать? — предположил Петр Иванович.

Яна кашлянула.

— Второй раз? Первый раз он вернулся меня соблазнить, снова жениться на мне и убить, чтобы остаться богатым вдовцом. И, поверьте мне, эта схема была запредельно сложной для мозга Юрия. Как бы вам это понятнее объяснить? Этот человек с детства, с сознательной юности развивал только свое тело, культивировал только свои мышцы и абсолютно не занимался мозгом, словно его у него вовсе и не было. Он был дебилом, поверьте. И чтобы все эти годы помнить про меня, приехать мстить, да еще таким изощренным способом? Никогда не поверю. Это всё не про него. Сложные умозаключения и Юра — это антиподы. Я извиняюсь, но он не читал «Алые паруса» Александра Грина, потому что он в принципе ничего не читал, за два года, что мы провели в браке, я его никогда с книгой не видела.

— Что же ты вышла за такого человека замуж? — не смог не спросить Мартин.

— Ты мне грехи отпустить хочешь? Дело двадцатипятилетней давности. Влюбилась в прекрасное тело, — ответила Яна, думая, как быстрее закончить этот разговор.

— Красота — страшная сила, — усмехнулся Петр Иванович.

— Теперь вы хотите обсуждать мои сексуальные пристрастия? — подняла брови Яна. — Я даже плохо его помню, мой мозг заблокировал ненавистное изображение после того, как Юрий хотел меня убить. Ошиблась я в нем! Но в то, что он способен на какие-то умозаключения, вырубить камеры, не оставить следов — я не верю.

— Я не хотел обидеть, — сказал Мартин.

— Не хотел, а обидел. Впрочем, как всегда, — отмахнулась Яна.

— Значит, на паруса две реальных кандидатуры: Мартин и Карл? — подвел итог следователь.

Яна отвернулась.

— Опять я с этим парнем. Когда же он уже не будет стоять рядом с нами? — настроение Мартина заметно ухудшилось.

— Не думаю, что маньяк сейчас рванет в Чехию, поэтому ты — более реальная кандидатура, — совершенно серьезно посмотрел на друга Петр Иванович.

— Обеспечьте ему охрану! Зачем вы так говорите? — возмутилась Цветкова.

— Я отправлю запрос, но придется подождать.

— Ты серьезно? Не шути так! Даже не думай дёргать людей. Я сам телохранитель, меня не надо опекать. Я бы очень хотел, чтобы этот маньяк добрался до меня, тем быстрее бы всё это закончилось, — сказал Мартин. — Я не знаю, что делать с Яной. Я не могу ее отпустить, потому что лучше меня ее никто не защитит, да я и места себе не найду. И в то же время, я могу быть самым опасным человеком, с которым она сейчас находится рядом. Как-то коряво сказал, извините, я очень переживаю.

Петр Иванович потер переносицу.

— Я тоже думал об этом. Из двух зол выбираю меньшее — я считаю, что рядом с тобой Яне оставаться нельзя. Это двойная опасность. Тебе будет легче отвечать за себя, чем за вас обоих.

— Я с ума сойду от мыслей о ней!

— Мартин, успокойся! У тебя энергетика просто… — поёжился Петр Иванович, — зашкаливает. Тебе бы в цирке с тиграми надо выступать! Они бы у тебя на цыпочках ходили. Мы нашли место, где Яну никто не найдет.

— Кто «мы»? Что это за место? — спросил Мартин.

— Сейчас, — встал Петр Иванович и буквально на несколько секунд вышел из кабинета.

— Яна, — обратился к ней Мартин.

— Помолчи! Очень прошу! Я чувствую себя полной дурой. Побежала к тебе на свидание, вырядилась. А это и не ты был, а снова маньяк какой-то.

— Мне очень жаль, что маньяк оказался более проворным, да еще с такой фантазией, — ответил Мартин. — Мне жаль, что я не успел пригласить тебя на свидание мечты.

В кабинет вошли, прервав их милую беседу, Петр Иванович и Витольд Леонидович.

— Витольд! — обрадовалась Яна, радостно вскакивая со своего места и обнимая друга. — Ты вернулся? Да еще проделал такую работу!

— Я всегда за справедливость, и когда труп говорит мне, что он убит, а преступнику всё сходит с рук, я завожусь не по-детски. Спасибо вам, Виталию Николаевичу, я на свободе, и я дома.

— Это очень здорово, — встрял следователь, — именно к вам мы и направим Яну.

Мартин провел пятерней по своим густым, волнистым волосам.

— Ты серьезно? То есть я в охранники для Яны не подхожу, а вот отправить ее к нему на квартиру самое то! И я должен не переживать за нее?! — возмутился Мартин.

— Я не поеду ни к одному мужчине домой! Про меня и так вон чёрт знает что говорят.

— Я не приглашаю тебя на рандеву. У меня обычная квартира без бронированных дверей. Я укрою тебя там, где тебя точно искать не будут, — в моем морге! — выдал Витольд, счастливо улыбаясь. — Мы с Петром Ивановичем всё это обсудили.

Мартин повернулся к Петру Ивановичу.

— Ты с ума сошел? Какой морг? Вы ее сразу же на место назначения доставить хотите?

— Наоборот! Там ее точно никто искать не будет, — не согласился следователь.

— А если за ней будут следить? Ты думаешь, что маньяк, который убивает людей, пускает им кровь, словно на бойне, испугается зайти в морг? — спросил Мартин.

— У следствия есть подозрение, что опасность грозит не Яне, а ее окружению.

— Ваше следствие толком ничего не знает! Если маньяк дарит Яне подарок, окрашенный кровью всех ее мужчин, то к ней, конечно, он отнесется по-хорошему! Преподнесёт кольцо и цветы! Она — конечная цель этого маньяка, и, если хоть что-то пойдет не так, он так же спокойно расправится и с ней, — высказал свои опасения Мартин.

— Это единственное правильное решение, поверь. Для начала ее еще надо будет найти. А если маньяк так осведомлен о личной жизни Яны, то сначала он станет искать ее у тебя, потом в отеле. Но никак не в больничном морге! А мы же тоже не будем сидеть на месте. Мы работаем и найдем эту гниду, извините. Укрытие в морге — временное решение.

Мартин опустил голову, темно-каштановые кудри упали на бледный лоб.

— Я буду всё время на связи.

— Хоть круглосуточно! — воскликнул Петр Иванович.

— Эй, нет! Какое круглосуточно? — возмутилась Яна. — Ты чего за меня отвечаешь? Ты же знаешь, как я не люблю телефон! Я их потеряла уже сотню, наверное. Он то разряжен, то выключен.

— Да, я знаю, что до тебя дозвониться невозможно, — согласился Мартин.

— Вот! А что тогда ты мне говоришь о постоянной связи? Я нервничать буду. Если что случится, я сама позвоню.

— Главное, чтобы поздно не было, — буркнул следователь.

— Старайся никуда не выходить, — предупредил Яну Мартин.

— Постараюсь.

— Я еды привезу. Сам на тебя маньяка не наведу, доставкой отправлю, — сказал Мартин. — А где ты там будешь спать?

— Есть комната для персонала с кроватью и чистым бельем, — тут же откликнулся Витольд Леонидович. — Электрический чайник, кулер, холодильник. Нет, не тот, где тела, а для продуктов. А я тоже с Яны глаз не спущу, подстрахую, — он осекся, когда встретился взглядом с Мартином.

— Нет… Вы что подумали? Я к ней приставать не собираюсь. Чур меня, чур! Я выгляжу не так шикарно, как вы, это раз! А два — я живым хочу остаться. Зачем мне мутить с Яной, раз всех, кто с ней мутит, убивают или калечат? — совершенно здравомысляще заметил патологоанатом.

— Извините, что прерываю вашу светскую беседу, господа, — подала голос Яна, — ничего, что я здесь присутствую? Вы серьезно думаете, что со мной так легко замутить каждому? И только ваше сдерживающее чувство самосохранения не даст нашему роману разгореться?

Мартин рассмеялся.

— Нет, я так не думаю. Честно. Я знаю, что ты из тех женщин-амазонок, что выбирают сами. И ни о каких проходных романах не может идти речи.

Яна медленно вынула свою руку из руки Мартина и провела тыльной стороной по его прохладной щеке, и своим действием, и своим взглядом вводя Мартина в состояние кролика перед удавом.

— Много ты знаешь… Иной годы живет со своей женой, но так и не узнает, что она на самом деле хочет и думает. Проходных романов, как ты выразился, у меня было предостаточно, и это было хорошо и без нервов, пока я не влюбилась в тебя. И ты прав, теперь это исключено, и это решать только мне.

— Я точно не могу забрать Яну к себе, даже если пообещаю, что мы из квартиры не выйдем? — спросил Мартин, не отрывая взгляда от ее губ.

— Нет! — хором откликнулись Ольшанский и Витольд Леонидович.

Глава 13

Яна в жизни спала на многих кроватях и даже слышала, что лучше спать на твердых ортопедических матрасах. Что это полезно для позвоночника, что, естественно, было немаловажно. Но почему-то Яна любила спать в абсолютно мягких, просто пуховых кроватях, утопая в них на полметра вниз, словно плывя на облаках. И это был настоящий кайф. Только с Мартином ей было всё равно, как и где спать: его руки, запах и поцелуи заменяли райские облака. Но в данной ситуации Яна спала одна на какой-то жесткой, пластмассовой койке, которая даже пахла поливинилхлоридом или чем-то подобным. На этом ложе действительно могли лежать только трупы, которым уже всё равно, или сидеть люди в очереди к участковому врачу и пропитываться ненавистью друг к другу. Поэтому, если вдруг кто-то нарисовывался с репликой «Мне только спросить…», люди, сидящие на этих орудиях пыток, сразу же взрывались и были готовы разорвать спрашивающего.

Цветкова всю ночь крутилась на адской койке, ложась то на один бок, то на другой, то на спину, то на живот, и в любой позе это было ужасно. Наверное, причина еще заключалась в том, что Яна была слишком худа, и о твердую поверхность сразу же упирались ее кости. После такой ночи Яна не удивилась бы, если бы на ее теле появились синяки. Ощущения в теле были с утра соответствующие: словно ее избили. Словно у нее на голове еще были эти чертовы бриллианты, которые превратились в булыжники и истязали ее всю ночь.

— Ой! — проскрипела Яна, опуская босые ноги на пол, и пошлёпала в соседнюю комнату.

— Тише! — шикнул на нее Витольд Леонидович откуда-то из полутьмы.

В комнате были опущены жалюзи, и вся она была завалена коробками и пакетами. Витольд Леонидович передвигался по комнате на цыпочках и выглядел очень обеспокоенным.

— Что происходит? — спросила Яна тоже шепотом.

— Цветкова, ты очень худая, но ты много ешь? У тебя что, повышенный обмен веществ?

— У меня? Я не знаю. Ем я не мало, но и не много. С утра вот аппетита нет, но мне надо выпить пару чашек кофе — это точно. А в чем дело?

— Твой Мартин сошел с ума! Рано утром две машины доставили продукты из дорогого магазина и ресторана. Я не знаю, куда всё это девать. Это какой-то кошмар! Ты представляешь, что мог подумать курьер, доставивший продукты в морг? Да еще в таком количестве?

— Это похоже на Мартина. Он обожает широкие жесты, — согласилась Яна. — Меня пугает другое…

— Что тут может напугать? Здесь одни вкусняшки, — не понял Витольд Леонидович. — Вот если главврач заглянет, то он нас напугает обоих, причем…

— Мартин прислал столько еды, словно я здесь, в морге, буду сидеть месяц. Я тут долго не выдержу.

— Кофе… кофе… кофе… Вот он, садись! Сейчас позавтракаешь! Черт! Куда же это, правда, всё девать? Ну, оставлю я в холодильнике салаты, фрукты, овощи, соки, йогурты. А вот эти полуфабрикаты? Запеканка, пирожные — они долго храниться не будут.

— Отдай в больницу пациентам, — посоветовала Яна. — Скажешь, что от спонсора. Не пропадать же.

— А это верное решение. Отдадим в травму, им диету соблюдать не надо, пусть поправляются, — согласился Витольд Леонидович.

Они сидели друг против друга и пили ароматный, вкусный кофе. Есть Яна категорически отказалась, а Витольд Леонидович сделал себе три бутерброда с зеленью, помидорчиком и бужениной из индейки.

Яна нагнула пальцем планку жалюзи и посмотрела на улицу.

— Я не смогу здесь долго находиться. Мне домой надо.

— Я понимаю. Но ты же слышала, что говорил следователь?

— Лично я ни в чем не замешана.

— Это еще доказать надо. Ты, как он выразился, ключевая фигура.

— Он может выражаться, как хочет, это ты у них под колпаком. Наделал дел в Волжске.

— Я вел профессиональную деятельность.

— Вот-вот! А я — законопослушная гражданка. И думаю, что без меня они не разберутся в этом деле.

— А ты-то причем? — перестал жевать Витольд Леонидович.

— Ты какой-то непоследовательный, то я ключевая фигура, то я ни при чем. Что-то голова у меня плохо работает… Ночь была жуткая. Я почти не спала, мысли всякие одолевали. Что-то есть в этом деле, а я никак не могу поймать мысль за хвост. Словно брожу вокруг да около.

— Это как в детективных сериалах? — принял серьезный вид Витольд Леонидович. — Кто может быть маньяком? Много ли мужчин, влюбленных в тебя?

— На этот вопрос трудно ответить. В моей биографии много чего было, но степень любви может оценить только сам человек. А ответить за других невозможно.

— Ты кому-то причинила неприятности? — продолжал допрос Витольд Леонидович, засовывая в рот кусок маасдама.

— Многим, — передернула плечами Яна. — Я живу, как считаю нужным, и мало обращаю внимания на других людей.

— Эгоизм?

— Он самый, — вздохнула Цветкова.

— Мы все немного эгоисты, — филосовски заметил ее собеседник. — Много ли у тебя врагов?

— Да кто может подсчитать своих врагов — явных и скрытых? Думаю, что полно. Да ты ведь и сам знаешь: человек смотрит на тебя влюбленными глазами, улыбается ласково, а в душе его гадюки шипят, смерти твоей желают. — Яна отодвинула пустую чашку. — Я сейчас в культурный центр смотаюсь, к своим в гримерку.

— Зачем? Нет! Я обещал Мартину за тобой присматривать. Он меня убьет!

— Не убьет, он добрый.

— Ага, когда спит…

— Если Мартин будет звонить, то ты отчитайся, что всё в порядке, я тут, со мной всё хорошо. Мне загримироваться надо.

Витольд Леонидович хотел отправить в рот абрикос, но остановился на полдороге.

— Зачем? Яна, ты прекрасно выглядишь без косметики.

— Не о косметике речь. Мне нужен грим. Я полностью изменю внешность для того, чтобы следить за Мартином, — пояснила Цветкова.

Витольд положил в рот абрикос, сок брызнул во все стороны. Он вытерся салфеткой.

— Ты что, его подозреваешь? Думаешь, что маньяк Мартин? Он же с нами был, — спросил он, вытирая сладкий сок с рук.

— Да что ты такое говоришь? Я за ним буду вести наблюдение, чтобы спасти! Он же потенциальная жертва.

— А-а-а… Ты с этой позиции. Нет, Яна, это может быть опасно.

— А я тебя не спрашиваю, я так решила.

— Яна, побойся бога! Какой из тебя следак? Нет, так дело не пойдет. Отправимся вместе. Я тебя одну не отпущу!

— Хорошо, пойдем вместе, только пообещай, что Мартину докладывать не станешь, что я за ним слежу, а то с тебя станется. Может, мы с тобой убийцу поймаем!

На Витольда Леонидовича внезапно напала икота, было видно, что настроение у него мгновенно испортилось, а вместе с этим и аппетит.

— Вот что ты за человек, Цветкова? Бедный мой московский друг Олег Адольфович. Сейчас Москва может спать спокойно, раз ты у нас в Питере. Только мне это зачем? Что значит «убийцу поймаем»? Мы с тобой спецназ или ОМОН? Для поимки преступников есть специально обученные люди, а мы с тобой здесь в тишине отсидимся, как в бункере. Смотри, от голода не умрем…

— Витольд, прекрати! Я не буду сидеть и, извините, жрать здесь, пока моему любимому угрожает опасность. А ты свободен, я тебя не неволю.

— Да не могу я тебя бросить, моя дорогая! У меня ситуация патовая — меня либо маньяк убьет, либо твой суженый. У меня сегодня выходной. — Он встал. — Я сейчас уберу продукты в холодильник, остальные попрошу санитаров отнести в отделение, предупрежу коллег и… я готов тебя охранять.

— Где можно принять душ? — спросила Яна.

— В секционной душ для мытья трупов, но вода не теплая, — предупредил Витольд Леонидович, складывая продукты в холодильник.

Яна решительно отправилась в соседнее помещение. Хотела сначала просто умыться, но поняла, что не сможет ездить весь день, не приняв душ, разделась, взяла шланг в руки и включила воду. Сказать, что вода была не горячая, ничего не сказать, струя была просто ледяная. Холодными мокрыми ладошками Цветкова намочила себя похлопывающими движениями. Она приметила кусок белого простого мыла, что лежало в металлическом лоточке в углу, как смогла онемевшими руками взбила пену и нанесла на себя, дрожа крупной дрожью, как псина под колючим дождем. Оставался последний, заключительный и самый неприятный этап — смыть с себя всё это мощным напором обжигающей ледяной воды, потому что напор в душе не регулировался. Она собрала волю в кулак и… навела на себя струю. В тот же миг Яна, не удержавшись, заорала во всё горло.

В этот момент открылась дверь, и в помещение заглянул перепуганный Витольд Леонидович. Увидев его, Яна взвыла еще громче, просто переходя на ультразвук. Витольд Леонидович перепугался и быстро ретировался. Яна, как смогла, смыла с себя дешевое мыло, вытерлась висевшим на крючке чьим-то белым халатом, дрожащими руками с трудом натянула на себя белье и платье и, клацая зубами, вышла из комнаты.

— Я себя сейчас чувствую, как твои покойники, ты просто заморозил меня! «Не теплая»… — передразнила она Витольда Леонидовича.

— Извини, что ворвался к тебе, когда ты голышом… Я ничего не видел! Клянусь! Я не рассматривал! Так Мартину и скажешь.

— Лучше Мартину об этом вообще не говорить, — заметила Яна.

— Я думал, что на тебя кто-то напал, вот и ворвался. Сам-то я люблю контрастное обливание, поэтому совершенно спокойно переношу ледяную воду.

— Хорошо… проехали. Можно мне пятьдесят граммов коньяка?

— Нельзя, — качнул головой Витольд Леонидович.

— Почему?

— Ну, мы же едем следить за твоим Ромео? Надо на автомобиле, он у меня есть. Скромненький, но на ходу. А коньяк уже я принял, мне за руль нельзя, поэтому поведешь ты. Молодец твой Мартин, на тебя не скупится, дорогую выпивку передал.

— Налей хоть чаю горячего, ирод, — вздохнула Яна.

— Это всегда пожалуйста! И с лимончиком, и с конфетками. Кипяточек есть!

Выпив чашку ароматного горячего чая, так и не согревшись, Яна решительно встала.

— Всё, хватит. Пора ехать. Заводи свою «ласточку».

— Почему «ласточку»?

— Так все называют свои машины. А ты разве нет?

— Я зову ее Черепашка.

— Звучит упреждающе, но всё равно поехали.

Старенький джип Витольда Леонидовича действительно передвигался, мягко говоря, с не самой большой скоростью на свете. А если немного увеличить скорость, то машина начинала издавать какие-то странные рычащие и скрипящие звуки, отчего становилось страшно, что она заглохнет, а то и развалится на запчасти. Витольд Леонидович с блаженным выражением на лице развалился на сиденье рядом с Яной и пребывал в благостном состоянии. Яна заметила, что в карман пиджака он засунул флягу с коньяком.

— Так куда мы сейчас? Ах, да! В культурный центр, чтобы загримировать нашу ловкую сыщицу. Хорошо бы потом в этом гриме, да на сцену!

— Размечтался. Для этого талант надо иметь, — весьма нервничала за рулем старого драндулета Яна.

— А вот у тебя точно талант! Великой актрисой могла бы стать! Думаю, зрители тебя бы обожали.

— Спасибо на добром слове. Но учти, что загримироваться придется и тебе.

— Что за новости? Зачем?

— Так ты же со мной. Мартин тебя тоже может узнать.

— А что, это может быть даже интересно! — довольно улыбнулся Витольд Леонидович. Ты сможешь сделать из меня красавца, как Ален Делон?

Страницы: «« « ... 678910111213 » »»