Суматоха под диваном Луганцева Татьяна

Глава 14

Яна снова должна была оказаться в жутком месте, о котором она даже думать боялась. Если бы еще день назад Цветковой сказали, что она добровольно вернется на пляж, где ее смертельно напугали, откуда она бежала так стремительно, что даже не помнит, как оказалась на трассе, она бы просто покрутила пальцем у виска. Однако ей снова предстояло это пережить. Если первый раз попасть на пустынный пляж было неприятно, то теперь — до дрожи страшно.

Жутко Яне стало уже с того момента, как она села за руль автомобиля Витольда Леонидовича. Джип долго не заводился, словно чувствовал, что за рулем не хозяин. В сумку Цветкова положила огромный тесак, который нашла в ящике в патологоанатома. Зачем он врачу, она старалась не думать, просто нашла его и убрала в сумку. Этим оружием она надеялась усыпить бдительность маньяка. Он ее обыщет, найдет этот впечатляющий нож, посмеется над ней и успокоится.

Главное оружие для самообороны Яна запихнула себе под резинку чулок — пару маленьких и плоских скальпелей, которые тоже позаимствовала у патологоанатома. Как смогла, так и подстраховалась. Она давно просила у Виталия Николаевича оружие, но тот только крутил пальцем у виска.

— Ты бы еще именное-наградное себе попросила!

— Ты же сам говоришь, что у меня уникальная способность влипать в истории, угрожающие жизни. Что мне постоянно нужна помощь. И вот если меня начнут убивать, я достану пистолет и…

— И всей преступности в стране настанет конец! То, что на тебя ведутся все маньяки мира, это твоя проблема. Не влипай в такие ситуации, вот и всё! А влипнешь, так мне звони, раз уж ты мой крест!

— Виталик, мне уже будет не до звонков. Может, есть какой-то неучтенный ствол, а? — большими наивными глазами смотрела Цветкова на следователя.

Виталий тяжело вздохнул и остался непреклонен.

— Меньше сериалов надо смотреть, «неучтенный ствол» ей… Ты еще в криминал меня втяни! Ты хоть раз держала в руках оружие, кроме вилки?

А вот сейчас огнестрельное оружие Яне точно бы пригодилось.

Старенький джип Витольда Леонидовича двигался неровными рывками, и из-под капота раздавался пугающий стучащий звук. Яне хотелось ехать как можно быстрее, чтобы успеть помочь Мартину. Но она боялась увеличивать скорость, не хотела привлекать внимание сотрудников дорожно-патрульной службы. Если ее задержат, то она не успеет к Мартину. Так Яна потихоньку доехала до заброшенной территории и заглушила мотор.

Цветкова ожидала, что на нее сразу же набросятся, вытащат из машины и растерзают, но ничего не происходило. Яна вышла из джипа и по незаметной тропинке пошла к причалу сквозь заросли. В темноте это делать было затруднительно, не было видно ни одного просвета. Полуразрушенная беседка в очень слабом свете ночного неба выглядела как костный скелет большого доисторического морского чудовища, который выбрался из моря на сушу и здесь испустил дух. Заброшенная, поросшая бурьяном детская площадка послужила бы отличной декорацией к фильму ужасов, а неухоженная территория и линия пляжа были похожи на кадры из документальных очерков про печально известный город Припять.

Но всё это сейчас Яну не интересовало, у нее поднялось давление, зашкаливал пульс. Ей было страшно, что она осталась совсем одна, но в то же время она хотела, чтобы всё быстрее закончилось. И ей необходимо было проверить, что Мартин жив, это было самое главное. А чтобы в этом убедиться, надо было просто его увидеть.

Держа в руках туфли, Яна босиком обошла пляж. Вообще, было непонятно, для чего она взяла с собой эти дорогущие, умопомрачительные туфли из лакированной кожи на золотых двенадцатисантиметровых шпильках. Сегодня явно был не их день, песок плохая замена подиуму. Из морга она вышла босиком, чтобы не стучать каблуками и не разбудить Витольда. Машиной она тоже управляла босая, потому что в таких туфлях нажимать на педали было невозможно. И по этой опасной местности Яна тоже шла без обуви, потому что можно было сломать ногу, зацепившись каблуком за кочку или корягу. Ноги она уже содрала в кровь, пару раз наступив на что-то острое, кажется, стекло. Но Цветкова не чувствовала ни боли, ни холода. Она хотела только увидеть своего любимого.

— Мартин! — негромко позвала Яна, но кроме шелеста листвы ничего не услышала.

Неожиданно она даже не услышала, а почувствовала за спиной какое-то движение. Дальше — удар по голове и темнота.

Когда Яна с трудом открыла глаза, то первое, что она увидела, склонившийся над ней женский силуэт. Лица не было видно. Яна пошевелилась и застонала.

— Ну, что? Очнулась? — услышала она знакомый голос, но никак не могла понять, кому он принадлежит. Яна попыталась шевельнуться, но снова получила сильный удар.

— Ну, здравствуй, дорогуша, — мерзкая разрушительница моих мечтаний и жизни!

Яна всмотрелась в лицо незнакомки и внезапно ее осенило:

— Василиса? — узнала она. — Что ты…

— Узнала меня? Надо же, королевна знает меня в лицо и даже по имени? Тем лучше.

Яна попыталась дернуться и не смогла. Она была крепко привязана к стулу. Ноги — к ножкам стула, руки — за спиной. Затылок ломило, по шее текло что-то тёплое, без сомнения, кровь.

Напротив нее, точно в такой же позе, сидел связанный Мартин. Вид у него был ужасный: лицо в кровоподтёках, бровь рассечена.

В комнате находился здоровенный парень, видно подельник Василисы.

— Мартин! — воскликнула Яна, не сразу заметив, что у него заклеен скотчем рот.

— Тише-тише, голубка. Сиди и молчи, а то и тебе рот заткнём. Я поговорить с тобой хочу, — сказала Василиса, присаживаясь между ними на третий стул и просто пожирая Яну глазами. — Желаю тебя рассмотреть, так сказать, изучить…

— Давай поговорим, — ответила ей Яна. Губы у нее дрожали, но она нашла в себе силы смело посмотреть сопернице в лицо.

Василиса молодая и красивая женщина, но было совершенно непонятно, почему она такая злая. Откуда в человеке столько ненависти?

— Я с детства влюбилась в Мартина. Понимаешь, с детства! Он всю мою жизнь под откос пустил! Он тогда работал телохранителем у моего отца, был вхож в наш дом. Телохранителей было много, но я сразу же выделила Мартина. Он был красивее всех, круче всех, всегда в хорошем настроении, улыбчивый. Иногда приносил мне шоколадку. Да, я влюбилась в него! А не влюбиться было невозможно. В подростковом возрасте я грезила о нем и мечтала: быстрей бы вырасти и выйти за него замуж! Я для себя решила, что Мартин обязательно станет моим мужем. Обязательно! К тому времени, конечно, Мартин уже не работал на отца, он организовал два своих бизнеса. Одно предприятие — частная охранная фирма, где Мартин руководил. А второй бизнес — это ночной клуб с рестораном. Мартин когда-то спас отца от пули, на него готовилось покушение, поэтому в благодарность отец помог ему материально, научив азам бизнеса. Отец говорил, что Мартин очень талантливый и схватывает всё на лету. Он разработал с Мартином меню, посоветовал лучшего повара, поэтому его ресторан входит в тройку лучших. А ты думаешь, почему отец ему помогал? По старой памяти? Да потому что я ему дома все уши прожужжала: «Мне нужен Мартин, нужен только Мартин и никто другой!» Родители думали, что у меня это пройдет. Как бы не так! Как это может пройти, если все мысли были о нем? Я на кулинара выучилась только для того, чтобы работать с Мартином. Чтобы видеть его каждый день. Я попала в больницу с нервным срывом, когда он женился и тайно радовалась, когда овдовел. Я научилась остро не реагировать на его многочисленных красивых любовниц. Что мне это стоило? Знаешь?! Я чувствую его, как себя! Я прекрасно знаю, что он не влюблен, что не любит ни одну из них. И я ждала, когда же он обратит внимание на меня! Все эти годы я была рядом, я заслужила это счастье как никто другой. Я совершенствовалась в профессии, я для его ресторана выигрывала престижные конкурсы! Клиенты приходили в ресторан, только чтобы отведать мои десерты. Мартин жал мне руку, целовал в щечку и шел в кровать с очередной проституткой. Вы все для меня проститутки! А дальше случилось самое страшное для меня. Он влюбился в какую-то московскую выскочку. Думала, разлюбит, пронесет. Но нет. Зацепило! И чем дальше, тем больше. Я поняла, что теряю его, так остро это почувствовала, как никогда! Тогда я снова слегла с нервным срывом, но поняла, что должна что-то сделать, чтобы счастье не уплыло из моих рук.

Но я не могла даже остаться с Мартином наедине! Однажды я набралась смелости и призналась ему. Хотя только слепой мог не заметить, как я на него смотрю и что чувствую. Он мягко объяснил мне, что отношения невозможны, но мы всегда будем друзьями. Это самое страшное, когда любимый мужчина говорит тебе, что вы останетесь с ним друзьями… Родители уговаривали меня уйти из клуба Мартина, «с глаз долой — из сердца вон». Но я не собиралась просто так сдаваться. Я не понимала, почему всё должно достаться тебе? Это за какие такие заслуги? Я решила: если Мартин не хочет быть со мной по-хорошему, значит, будет по-плохому. Я, как кондитер, в первую очередь подумала об отравлении. Вот уж где я могла развернуться! Я прочитала и изучила всю доступную мне информацию по ядам, по медицинским препаратам, по снотворным, по кардиологическим лекарствам, по их сочетанию, по дозам, по побочным явлениям. Я бы диссертацию смогла написать. В случае с Мартином мне нужен был алкоголь, снотворное и компонент, отбивающий память. Сам бог был на моей стороне, хотя, кто-то скажет, что дьявол. Хорошо ты тогда покувыркалась со своим чешским князем, я видела видео… Я думала, что у Мартина будет инфаркт. Ты мне хорошо помогла! Он сам напился так, что мне особо и не пришлось ничего делать, но несколько капель я ему все-таки добавила. Он ничего не помнил, а и не надо было ничего помнить, потому что ничего и не было! Я просто лежала рядом с любимым всю ночь и была счастлива первый раз в жизни! И это придало мне сил. У меня выросли крылья. Теперь бы я точно не остановилась. Это была моя точка невозврата! — Василиса победно ухмыльнулась и продолжила: — Ох, уж эти виноватые и сконфуженные глаза Мартина с утра! Он попытался элегантно слиться, но не вышло. У меня есть знакомства в медицинской сфере, мне ничего не стоило получить заключение УЗИ о беременности. Я видела, как Мартин обрадовался ребенку, он сразу же сказал, что все расходы полностью возьмет на себя. Однако время шло, а интимной близости между нами не было, он по-прежнему не хотел быть со мной. Но я добилась главного, я развела вас с Мартином в разные стороны. Ты как тупая дура бросила своего мужчину, самоустранилась в гнездышке у своего любовника. А я снова была рядом, но его глаза как будто смотрели сквозь меня. Да, пришлось разыграть выкидыш, я думала, что найду путь в постель Мартина через жалость. Что он станет меня утешать, ну и… Тем более, ты была далеко и с другим. Но, нет. Ничего не удавалось. Он возобновил свои короткие встречи с другими женщинами. А мое сердечко рассыпалось, словно осколки в калейдоскопе. И никак они не складывались в нужную мне картину, пока… — Василиса прервала свой монолог и облизала пересохшие губы.

Яна не знала, как общаться с психами, поэтому молчала, чтобы ничем не спровоцировать сумасшедшую. А еще она не сводила глаз с Мартина, который тоже, не мигая, смотрел на нее. В этом взгляде было все — и любовь, и сожаление, и злость, и стыд.

Василиса достала тот самый тесак, который Яна принесла с собой в сумке.

— Ты серьезно вооружилась, детка. Но тебе это не поможет. — Она приложила лезвие к щеке Яне и повела им вниз. — Ничем не поможет, Яна Карловна Цветкова.

Мартин замычал и принялся извиваться на стуле, напрягая все свои мышцы.

— Успокойся, милый. Не сейчас. Я имею в виду, что не сейчас ее убью. — Она повернулась к Мартину и засмотрелась на его голый торс. — Ты великолепен! Дима, успокой его!

Здоровый парень нанес по шее Мартина сильный удар. Яна вскрикнула.

— Тише-тише, дорогая парочка! Неразлучники вы мои.

Голова Мартина упала на грудь, темно-каштановые локоны свесились вниз. Василиса вскипела.

— Идиот! Ты ему все мозги выбьешь! Ты зачем его вырубил?! Сейчас самое развлечение будет. Я поймала всех птичек в свои силки, а ты лишаешь его такого зрелища. Приведи его немедленно в чувства! Вот уж, поистине, заставь идиота богу молиться…

— Чё я? Сказали же…

— Я тебе деньги плачу! Заткнись!

Дима отошел в сторону, взял ведро с водой и окатил Мартина. Тот вздрогнул. Дима грубо схватил его за волосы и поднял голову.

— Смотри и не дергайся.

Василиса повернулась к Яне, и снова лезвие коснулось ее щеки. Яна сразу же почувствовала боль, по щеке потекла кровь.

— Ой, извини! Это я разволновалась, и руки задрожали. Это Мартин виноват! Видишь, что делаешь? Сиди тихо, а то я и глазки ей могу выколоть. Я просто хотела рассмотреть тебя. Что в тебе такого особенного? Нет, ты баба видная, я бы сказала, специфическая, ни на кого не похожая, яркая, самобытная. Но у Мартина были женщины намного красивее тебя, аппетитнее и сексуальнее. Одна его прима-балерина чего стоит! Красивее Моники Веллуччи и Шэрон Стоун вместе взятых. А какая у нее грация, какая растяжка… И Мартин к ней очень хорошо относился, у нее с ним был бурный роман, и как-то все заглохло… Но ты! Почему ты?! Что в тебе особенного?!

Лезвие тесака скользнуло по шее Яны к области декольте и легко разрезало платье. Яна вздрогнула.

— Я просто заболела тобой, госпожа Цветкова. Я решила, что, если я пойму, что он тебя так сильно полюбил, то я смогу это как-то разбудить в себе. Я наивная, да? Я изучала тебя, Цветкова, как все те яды и лекарства. Я человек, идущий к цели, сметая все препятствия. И знаешь, что я поняла? Ой, — развеселилась Василиса, — у тебя такая маленькая грудь, что даже и лифчик маленький, кружевной, словно подростковый. С твоими-то амбициями, деньгами и богатыми любовниками, неужели никогда не возникло желания увеличить грудь? Тебе, Мартин, приятно тереться об эту доску? Впрочем, я отвлеклась. Я не это в тебе поняла, отсутствие фигуры видно невооруженным глазом. Я поняла, Цветкова, что ты самый большой и сильный наркотик, с которым столкнулся мой Мартин. Ты отравила его, одурманила, изменила его. А от этого яда есть противоядие — открыть Мартину глаза, кого он на самом деле полюбил.

И я ознакомилась с твоей биографией. Ты же, как ядовитая гадюка, отравила жизнь всем своим мужчинам, всем, кого встретила на своем жизненном пути. Неужели Мартин тоже хочет встать в один ряд со всеми этими несчастными влюбленными? Это мазохизм какой-то. И ведь, главное, они все тебя любили! Слепо и бесповоротно. Я, наверное, смогла бы стать твоим биографом, так хорошо я тебя изучила. Первый твой муженек — спившийся неудачник. Я познакомилась с ним, разговорить его под бутылку водки не составило никакого труда. Я сначала просто хотела узнать о тебе побольше, но… Калейдоскоп моей мести и плана сложился при разговоре с Юриком. Ты бросила его, его вынули из петли, он начал пить. И самое интересное, он всё равно тебя оправдывал. Говорил, что ты выше всех женщин на свете, чище их и лучше, что ты просто не полюбила его и в этом не виновата. Что ты как Ассоль, стоишь на берегу и ждешь корабль под алыми парусами. Именно так и сказал. Не принца ждешь, а алые паруса. Вот тогда я и решила подарить тебе паруса. Следующий твой муж Ричард, которого ты тоже кинула и который делает вид, что счастлив в новой семье. Нет, это не я испортила машину, сымитировала аварию. Деньги, деньги в нашем мире решают всё. Наняла ребят, попросила сделать такую инсталляцию. Мол, муж-козел, изменяет, хочу проучить и вернуть в лоно семьи. Что ему должен быть послан сигнал свыше, что он не прав, раз хочет уйти от жены. Его избили и потом засунули в искореженный автомобиль. Нет, можно было бы просто подстроить аварию, но я их убедила, что смерти не хочу, а так процесс становился более управляемым. Как только они получили свои деньги и ушли, я слила из Юры кровь для твоих парусов, Цветкова. Я не смогла найти твоего второго мужа, я не всесильна. Он — редкостный подонок и сейчас числится в пропавших без вести. И не смогла вылететь за границу к твоему Карлу. Зато вот смогла добраться до господина Лебедева, много лет сохнувшего от любви к тебе. А с ним как ты поступила? Скинула с барского плеча своей подруге… На свадьбе мне пришлось импровизировать. Там, где ты, там все время какая-то движуха. Эти контрабандисты, бриллианты… Они чуть не спутали мои планы. Я поняла, что на тебя зуб не только у меня, но и у других людей. Рыцарь бросился тебя спасать, был подстрелен. Я знаю, как уйти от камер в нашем Центре культуры, я там успела поработать и узнала, где и что надо отключить. Я поранила Виталия, чтобы взять и его кровь. Да, каюсь… Он не главный мужчина в твоей жизни, я даже не уверена, что у вас что-то было, но, как говорится, на безрыбье и рак — рыба. Тем более, что я не смогла добраться до второго мужа и Карла Штольберга. Ну, как? Хороша история? Ты — моя центральная фигура, а твой главный мужчина займет место рядом с тобой. Мартин, ты будешь следующим!

Она встала и медленно пошла к Мартину, крепко сжимая в руке ужасающе острый нож.

— Василиса, не надо! Остановись! Ты же его любишь! Не надо! Я твой враг! — закричала Яна.

— Я тобой еще займусь, жди, — пообещала сумасшедшая. — Мою страсть может стереть только смерть. Мне понадобилось много времени, чтобы понять, что Мартин всё равно не полюбит меня. Никогда. Но смотреть, как вы будете счастливы вместе, я тоже не собираюсь. Это уже выше моих сил. — Василиса чиркнула тесаком по груди Мартина. Хлынула кровь. — Наверное, он согласен умереть, только чтобы я отпустила тебя. Да, Мартин? Вот видишь, кивает. Он согласен. Конечно. Но не всё так просто. Я вижу, что Мартина не смущает его выбор, его кровавая фея. Эта женщина далеко не идеал. Почему вы, мужики, так ее любите? Я поставлю точку. Ну, а кто если не я? Я же разворошила это осиное гнездо.

Василиса так же медленно вернулась к Яне, у которой слезы текли по щекам. Она уперлась ножом ей в грудь и разрезала бюстгальтер и платье до талии.

— Я уничтожу твою любовь, Мартин. Я выжгу ее каленым железом. Дима, а ты находишь эту женщину привлекательной?

Подельник сконцентрировался на Яне, вернее, на ее обнаженных частях тела.

— Ну, это… вполне.

— Даже так? И ты туда же? — подняла тонкую бровь Василиса.

— Ты лучше, ты же знаешь, — быстро исправился парень, доказывая, что он все-таки не совсем тупой.

— Иди и возьми ее на глазах у Мартина, — приказала Василиса.

У Димы заблестели глаза, такой приказ ему явно понравился. Он тут же ринулся к Яне. Мартин опять забился на стуле. Он мычал, словно раненое дикое животное. Василиса улыбалась, но глаза у нее были холодные и пустые, как у мёртвой.

Дима быстро отвязал ноги Яны от стула, очень легко поднял ее и понес к столу неподалеку.

— Боже… нет… нет, — шептала Яна, понимая, что абсолютно не может сопротивляться.

Руки за спиной оставались связанными, расцарапать ему глаза она тоже не могла. Конечно, Яна могла откусить ему язык или… Но это при поцелуе.

Василиса словно прочитала ее мысли и громко приказала:

— Не смей целовать ее, эта стерва откусит язык. Торопись! У нас мало времени.

Дмитрий уронил Яну на грязный старый стол, а сам навалился сверху.

— Мне нечем дышать! Ты раздавишь меня! Я сверху! Я сверху! — твердила Цветкова.

— Что? — оторопел насильник.

— Я сверху, я все сделаю, я жить хочу.

Дима заулыбался.

— Я руки тебе не развяжу.

— А я и не прошу, я и так всё сделаю, я же профессионалка, тебе же сказала твоя Василиса.

Дима перевернулся вниз, снимая штаны. Яна оказалась сверху. Волосы ее растрепались. Она сделала резкое движение сверху вниз… словно сильно съехала с горки, и дикий вопль огласил окрестность.

Два скальпеля, спрятанные в чулках, состругали с Димы кожу, словно профессиональная овощечистка с морковки. Он резко оттолкнул Яну, она упала, а парень фонтанировал кровью и корчился, держась за бедра.

— Что?! Что она сделала с тобой?! — испугалась Василиса. — Столько крови!

— Ты же любишь кровь, больная стерва! — крикнула Яна. — Похоже, твой сообщник остался без мужского естества!

Именно в этот момент в помещенье раздались крики:

— Никому не двигаться! Работает ОМОН!

А, кстати, никто и не собирался двигаться, все были словно пригвождены. Яна и Мартин физически, Дима по состоянию здоровья, а Василиса просто впала в ступор.

Яне освободили руки, и она тут же бросилась к Мартину. Его уже отвязывали от стула, пытались остановить кровь и содрали скотч с губ.

— Яна, ты как? — прохрипел он.

— Хорошо, со мной всё хорошо, ты как? — обнимала она его, ничуть не стесняясь чужих людей.

— Прости меня, я не смог тебе помочь, я себе этого не прощу. Любимая моя… — приговаривал Мартин, не в силах ее нормально обнять, видимо, сильно затекли руки.

К ним подошел Ольшанский.

— Ну, вы даете! У меня слов нет! Одни междометия.

— Спасибо тебе, вы очень вовремя, они бы убили нас, — поблагодарила Яна.

— Я тут ни при чем, — несколько смутился следователь. — Если бы не он, мы бы не нашли вас… так быстро и вовремя, — сказал он и оглянулся.

Из-за его спины показался улыбающийся патологоанатом.

— Витольд? Но как… — удивилась Яна, вытирая слезы и размазывая кровь по лицу.

Потому что кровь была везде. Два острейших скальпеля, спрятанных на ее стройных бедрах, сделали свое дело. Они все-таки пригодились Яне в борьбе за честь, достоинство, справедливость и просто жизнь.

— Я же обещал тебе помочь, — подмигнул ей Витольд Леонидович.

Глава 15

— И все-таки, Витольд, как?! — снова повторила свой вопрос Яна, находясь уже в другой обстановке и вполне сносно себя чувствуя.

Они сидели вчетвером в ночном клубе Мартина и наслаждались покоем и вкусной едой. Мартин был несколько бледен и одет в черную рубашку, которая очень шла к его тёмным глазам.

Витольд Леонидович веселился, как никогда, и просто фонтанировал энергией.

— Элементарно, Ватсон, — ответил он. — Почему-то все сразу решили, что маньяк — мужчина, а я вот в этом сомневался. Слишком уж всё романтично было обставлено. Тот же парусник… Травмы, чтобы обескровить жертвы, острым оружием могла нанести и женщина. Все решили, что эти действия были направлены против Яны, да и «подарок» в виде парусника явно приготовили ей. Понятно, что человек ее знает, но если он ее знает и знает очень хорошо, то он уверен, что самый главный мужчина для Яны — это Мартин. И за Мартином не надо ехать в Москву или Волжск, он не прячется, как ее второй муж, не ходит с охраной, как Карл Штольберг. И если Яну напугали парусником в Питере, смею предположить, что и преступник здесь, в Питере. Так почему же он не начал с самого важного для Яны и с самого простого для себя? А у меня есть ответ! Маньяк отложил Мартина на сладенькое. Смущало, что преступник оставил два паруса чистыми, без крови. Он прямо указал, что будут еще две жертвы. Все подумали, что это угроза для Мартина и Карла. А что, если это угроза Яне и Мартину? И все придумано ради этой пары? Я подумал о том, что Яна в такой же опасности, как и ее мужчины. Я понял, что ключевой фигурой в этой истории является Мартин. В основе лежат ревность, злоба и месть влюбленной женщины. Она мстит Мартину и той, кого он выбрал. Вот что я понял. Стал интересоваться биографией Мартина. Да, конечно, женщин у него было немало… — Витольд Леонидович задумчиво посмотрел на Мартина.

— Давай без углублений в мою личную жизнь, — слегка улыбнулся тот.

— Если именно сейчас кто-то так сильно воспылал ненавистью к тебе, значит, история тоже должна быть свежая. А недавно было расставание с Яной, беременность, потеря ребенка. Меня эта история очень заинтересовала. Я понял, что эта женщина уже очень давно находится рядом с Мартином. И если это любовь, то любовь весьма мучительная, выстраданная. Даже ребенок не удержал любимого мужчину рядом. У женщины было время, чтобы сойти с ума, выносить план мести и осуществить его. Для меня кулинарка Василиса стала подозреваемой номер один.

— И ведь ничего не сказал, — отметила Яна.

— Были догадки. И потом, я, как и обещал, включил свои маленькие серые клеточки совсем недавно. Поэтому догадки тоже появились недавно. Я еще в ресторане обратил внимание, как необычно Василиса смотрит на Мартина. Чувства у нее к нему точно не прошли. А уж то, что эти светлые, страстные чувства могли переродиться и принять уродливые формы… Странно, что ты, Мартин, ничего этого не заметил.

— А он привык, что на него женщины всегда смотрят, как маньячки, — хохотнул Петр Иванович.

— Не все же становятся маньячками, — передернул плечом Мартин и поморщился.

— Она слишком долго была рядом с тобой, — развеселился Витольд Леонидович, — так что, Яна, подумай. Согласишься выйти за него замуж, проживешь с ним несколько лет, свихнешься от ревности и тоже станешь маньячкой. Впрочем, ты и сама по жизни странная.

— Теперь меня начал обсуждать! — всплеснула руками Яна. — Ты не отвлекайся от темы.

— Когда пропал Мартин, я понял, что мыслил в правильном направлении и что следующей будешь ты. Василисе нужны вы двое. Приехал Петр Иванович и, схватившись за сердце, повалился в обморок. А когда я утром проснулся, узнал новость, что два санитара слегли в нашу же больницу с сердечными приступами. А Ольшанский поведал, что у него такое впервые. Я поинтересовался, что санитары ели. Я же еду передал от твоего Мартина в «травму». Оказывается, санитары съели пирожные, которые прислали лично для тебя. Такое же пирожное съел и Петр Иванович, когда заезжал в ресторан Мартина. Василиса знала, что Мартин заказывает еду и пирожные для Яны, и отравила их. Хорошо, что ты не съела ни одного, аппетита не было. А Ольшанского отравили, я предполагаю, по ошибке. У Василисы случайно осталось одно отравленное пирожное. Это была, пусть тонкая, но нить, ведущая к кондитеру. Я уже вообще не сомневался, что преступница она. Я догадался, что тебя вызовут на встречу, пригрозив, если не приедешь, убить Мартина. Я оставил тебе ключи от машины, ты оценила?

— Ты так спокойно всё это рассказываешь! Яна отправилась в логово преступников, а ты дрых, да еще ей ключи оставил! — воскликнул Мартин.

— Я не спал… Я позвонил Петру и всё ему объяснил.

— Я, конечно, был в шоке, где теперь искать уже двух пропавших? — подтвердил Петр Иванович. — Но Витольд Леонидович заверил меня, что знает, где вы.

— «Жучок» в машине? — спросил Мартин.

— Ты не поверишь, но и «жучок» в машине, в этой развалюхе, у меня тоже есть. Я несколько раз брал работу на дом. Было дело по молодости, ну, а какая у меня работа, сами знаете. И один раз у меня машину угнали прямо с трупным материалом, который я должен был отвезти в лабораторию. Скандал был страшный, меня чуть не уволили. Тогда я и установил «жучок» — спутниковое отслеживание. Но и без этого я знаю, что такая форма психопатии, как у Василисы, требует завершения обряда. Такие маньяки возвращаются на место своего злодеяния. Закончиться всё должно было там, где она предъявила миру свой кровавый шедевр. Это место, где она так удачно напугала свою соперницу, стало для Василисы своеобразным алтарем. Там она захотела тебя унизить, чтобы видеть, как страдает Мартин, тем самым выводя себя на максимум эмоций, заключительной точкой которых станет убийство Мартина. Она должна была убедиться до конца, что он любит другую и ей всё равно ничего не светит.

Мазохизм как путь к садизму. Хорошо, что эту женщину остановили, она заболела, и болезнь ее бы уже не отпустила, а только прогрессировала. Пошли бы в ход отравленные пирожные всем спутницам Мартина и просто симпатичным блондинкам. Конечно, она совершала бы всё больше ошибок, и в конце концов ее бы взяли. Это вопрос времени. Но сколько народа еще бы пострадало? А, кстати, тот факт, что Мартина вызвали на встречу с его же телефона, еще раз доказывало, что убийца из его ближайшего окружения.

— Когда Василиса была беременна, то есть говорила, что беременна, она потеряла свой телефон, и я отдал ей один из своих. Она и симку свою не стала восстанавливать, стала пользоваться моей, — пояснил Мартин.

— Оно и понятно, ей всё, что связано с тобой, словно мёд для пчелы. Фетишизм свойственен психически нездоровым людям. Думаю, что в ее квартире вы обнаружите много странных вещей, от ресторанной вилки до использованной бумажной салфетки, которые она бережно хранит. На всех этих предметах вы найдете биологический материал объекта ее обожания, то есть Мартина.

— Звучит неприятно, — вздохнул Мартин.

— И всюду будут твои фотографии, разные.

— А фото Яны? — спросил следователь.

— Нет. Думаю, что ни одного снимка. Изображение соперницы и предполагаемой жертвы она держать дома не станет. Это раздражающий фактор для ее психики. А дом — это логово, защита, там ничего не должно мешать ее грезам.

— Я думаю, что так оно и будет, ты просто провидец, — сказала Яна. — Но всё равно вы чуть не опоздали. Мартина избили, порезали, куда это годится?

— Тебя чуть не изнасиловал этот подонок, — отметил Мартин.

— Ну, не изнасиловал же, — стушевалась Яна.

— Это же надо было такое придумать! Острейшие скальпели засунуть в чулки! Да еще мой инструмент прихватить! На вас посмотреть, так неизвестно, кто еще маньяк! — хохотал Витольд Леонидович. — Говоришь, тебя доской обозвали? Ты больше на тёрку похожа! Так мужика оскопить!

— Хватит смеяться! А что я должна была делать? Воспользоваться вручную скальпелями не получалось, но я же помнила, что они там. И когда он полез ко мне между ног, я его и порезала!

— Кстати, этот Дима, помощничек Василисы, тот еще отморозок. Наркоман, бывший спортсмен, дважды судимый. И, похоже, он дошел до ручки и спокойно за деньги убил бы любого, на кого бы она указала. Сначала Яну, потом Мартина…

— Даже не говори так, мурашки по коже, — остановила его Яна.

Ужин в ресторане был прощальный.

На следующий день Ася навестила своего законного мужа Виталия в больнице. Яна и Мартин сопровождали ее. Лебедев чувствовал себя уже вполне сносно и подписал бумагу, что не хочет больше находиться в питерской больнице. Супруги решили вернуться в Москву.

Яна и Мартин попрощались с питерским патологоанатомом.

— Спасибо тебе, Витольд! Ты реально спас нам жизни. Я тебя никогда не забуду! — обняла Яна его на прощание.

— Я тебя тоже никогда не забуду, Яночка. Надеюсь, мы еще увидимся, и не раз!

Мартин пожал ему руку.

— Если что надо, ты всегда знаешь, где меня найти.

— Спасибо. Да уж лучше я к тебе, чем ты ко мне, — засмеялся патологоанатом.

Мартин и Яна вышли в зелёный больничный скверик. Ася и Виталий поймали такси, а Яна и Мартин сели на скамеечку.

— Яна, — сказал Мартин, глядя ей в глаза, — ты моя судьба, моя душа, моя любовь. Мы столько пережили вместе. Теперь ты знаешь, что я не изменял тебе, а я ничего не хочу знать, что у тебя было с Карлом. Помолчи… Я очень волнуюсь. Прошу тебя, сразу не отвечай, подумай. Пожалуйста, выходи за меня замуж. Я люблю тебя и хочу быть с тобой до конца жизни. — Он достал маленькую бархатную коробочку и открыл ее.

В лучах солнца блеснул яркий бриллиант. Кольцо было великолепным, камень розовым.

— Мартин, какая красота! — ахнула Яна.

— У этого камня интересная история. Хочешь, расскажу?

— Конечно! — Яна надела кольцо на палец.

— Это бразильский алмаз. Обнаружила этот камешек рабыня-негритянка, которая принесла обед горнякам. Пока мужчины утоляли голод, она в тенёчке перебирала камешки, и — о чудо! — один камешек засверкал в ее руке. Рабыня отдала камень хозяину, и тот отпустил ее на свободу. Камень чистой воды попал в Европу, был огранен в эту овальную форму. В середине двадцатого века попал на аукцион, а дальше путаными и не совсем праведными путями переходил из рук в руки, пока я не купил алмаз и не вставил его в это кольцо. Прошу тебя, прими его в знак моей любви и верности.

Яна улыбнулась.

— Я подумаю, — сказала она.

* * *

Яна уехала ночевать в отель к Асе. Подруги проговорили всю ночь. А Мартин всю ночь не спал и курил, чего не делал уже очень давно. Он не понимал, почему эта женщина его все время отталкивает, ведь сердцем он чувствовал, что она его любит. А еще он не мог забыть ее взгляд и ту связь, которая образовалась между ними перед лицом смерти, когда они сидели друг напротив друга и смотрели прямо в глаза. Это-то и разрывало душу.

Утром в квартиру позвонили, Мартин открыл дверь и увидел Витольда Леонидовича. Гость держал в руках большого игрушечного медведя, которого Мартин сразу же узнал. В глаза хозяину Витольд Леонидович не смотрел.

— Привет! Извини, что пришел в такую рань. Не разбудил? Яна попросила тебе отдать. Курьеру не решилась доверить. Дорогая вещь.

— Дорогая? — посмотрел на медведя Мартин и только сейчас заметил мешочек у него на шее.

Мартин побледнел. Он сразу догадался, что находится в этом мешочке.

— Значит, Яна так и не набралась смелости, — вздохнул Витольд Леонидович.

— Ты о чем? — Мартин словно очнулся.

— О вас с ней.

— Да ты проходи, — пригласил Мартин. — Что ты в дверях стоишь. Кофе будешь?

— Не откажусь. — Витольд Леонидович прошел в комнату и сел на диван.

Мартин скрылся на кухне и через несколько минут принес две чашки ароматного кофе и вазочку с печеньем.

— Вот угощайся.

Витольд Леонидович взял печенье и посмотрел на Мартина.

— Ночью Яна улетела в Чехию.

— Но почему?

Витольд Леонидович пригубил кофе.

— Послушай, Мартин, мне кажется, что у нее для этого весьма весомые причины.

— Какие?! Я думал, что Янка любит меня, а она…

Витольд Леонидович взял в руки салфетку.

— Знаешь, у меня есть предположение, почему она так поступила. У нее в Чехии ребёнок.

Такого Мартин не ожидал, он даже вскочил со своего места.

— Да с чего ты взял?! — воскликнул он. — Бред какой-то…

— Может, и бред, — спокойно ответил патологоанатом и потянулся за вторым печеньем. — Но я заметил у нее достаточно свежий шрам от кесарева сечения, когда она у меня в морге принимала душ. Мартин, у Яны есть ребёнок. И родился он примерно год назад.

— У Яны ребенок?! Господи… Как она могла не сказать мне?! Теперь я всё понял! Она переспала с Карлом Штольбергом, думая, что это я. Наверное, тогда и забеременела! Убивать ребенка она бы ни за что не стала. Родила… И испугалась мне в этом признаться. Как Яна могла подумать, что я откажусь от нее? Как она могла так подумать про меня? Я жить без нее не могу. Я бы принял ее хоть с десятью детьми! Я люблю детей, а это ребенок любимой женщины, да я бы боготворил этого ребенка, усыновил, сделал что угодно! Вот дурочка! Она из-за этого не приняла кольцо от меня, не захотела обманывать. Он не легла со мной в постель, хотя я чувствовал, что она этого желает. Яна понимала, что я увижу шрам, которого у нее раньше не было, и у меня будут вопросы. Ты открыл мне глаза! Я прямо сейчас вылетаю в Чехию! Я скажу ей, что приму ее любой, и с ребенком тоже! — выпалил Мартин, пребывая в каком-то возбужденном состоянии. — Я ее верну!

Витольд Леонидович посмотрел на возбужденного Мартина и спокойно сказал:

— Ты правда не понимаешь? Что же вы, влюбленные друг в друга люди, становитесь такими слепыми и глупыми? Ты говоришь, что любишь Яну, а почему ты ее совсем не чувствуешь? Цветкова честный человек, если бы она родила от другого мужчины, она бы сразу тебе призналась. Яна гордая женщина, и я уверен, что она не сказала тебе, что родила, именно потому, что это твой ребенок. Она не уверена в твоей любви и не будет шантажировать тебя ребенком, — сказал Витольд Леонидович и взял Мартина за руку так, словно хотел проверить его пульс. — Не глупи, Мартин. Это твой ребёнок, и вы все должны быть вместе.

По щеке Мартина скатилась слеза.

— Может, ты и пол ребенка знаешь?

— Нет. Я не ясновидящий, а по шраму на животе пол ребенка не определить, — ответил Витольд Леонидович. — Не упусти ее. У вас еще всё может быть хорошо.

Мартин вылетел в Чехию сразу, как только смогли подготовить его личный самолет. Мартин как никогда был собран, сосредоточен и задумчив. Стюардесса принесла ему виски со льдом и больше не беспокоила, всё поняв по его взгляду.