Суматоха под диваном Луганцева Татьяна

— Я тебе не профессиональная гримерша, — ответила Яна, резко выворачивая руль в сторону. — Сделаю всё, что смогу, особых красот не обещаю, не обольщайся. Чёрт, что у тебя за машина? И как ты только на ней ездишь, ей же на свалке самое место.

Витольд Леонидович отрицательно качнул головой.

— Ну так уж и на свалке… Еще побегает старушка…

Яна только вздохнула, судорожно сжимая руль.

Яна надела темно-коричневое платье с кружевным воротничком, под который приколола пластмассовую брошечку с цветным стёклышком, а для Витольда Леонидовича подобрала несколько заношенный, светло-серый мешковатый костюм и голубую рубашку в крупную полоску, застёгнутую у шеи на пуговку.

— Мне только гармошки не хватает, — усмехнулся Витольд Леонидович. — Как у деда на завалинке.

До ресторана Мартина они доехали очень быстро. Всю дорогу Витольд Леонидович еле сдерживался, чтобы не расхохотаться в голос.

— Ты бы себя видела! Лихая бабулька за рулем!

— А ты бы видел себя! — хмыкала Яна. — Хорошо смеётся тот, кто над собой смеётся первым. Я смотрю, у тебя прямо пропорциональная связь: чем меньше остается коньяка в твоей фляжке, тем веселее ты становишься. Ты смотри, не напейся. И окно закрой: ветер дует, усы отклеятся.

— Кто не работает, тот не ест. Потому что пьёт.

Яна знала, что заведение Мартина весьма демократичное и команда у него отличная, состоит из доброжелательных людей. Поэтому двух стариков спокойно пропустили пообедать.

— Ты не перестаралась с гримом? Я уж думал, что фейсконтроль мы не пройдем, — ворчал Витольд Леонидович.

Они сидели за столиком и выглядели как старая супружеская пара. Яна убрала свои длиннющие волосы под седой парик а-ля лохматая Пугачёва. Витольд Леонидович поглядывал на Яну с явной опаской, вид у нее был несколько безумный. Лицо Цветкова тоже загримировала и выглядела женщиной далеко за семьдесят. Витольду Леонидовичу Яна сделала лысину, по бокам которой свисали лёгкие прядки волос, приклеила усы и бороду. Он морщил седые густые брови, клей высох, стянул кожу, и Витольд Леонидович непроизвольно трогал брови рукой.

— Перестань нервничать, — одёрнула его Цветкова. — Ты неотразим.

— Ты видела себя в зеркале? — не утихал Витольд Леонидович. — Да! Невольно станешь философом. Время — лучший лекарь, но отвратительный косметолог.

— Тебе что, грим не нравится? Так гримировали лешего в детском спектакле, очень даже симпатично.

— Да? Ты находишь? У меня от клея всё лицо стянуло.

Яна погладила друга по руке.

— Да ладно тебе. Потерпи, не маленький. Смотри, официантка идет… Кажется, ее зовут Ксения. Интересно, узнает она меня или нет?

— Да тебя сам черт не узнает, не волнуйся.

— Здравствуйте. Рады приветствовать вас в нашем ресторане, — мило улыбнулась посетителям Ксения. Что вам можно предложить? У нас хороший бизнес-ланч от трехсот рублей, — предложила она экономный вариант и положила перед ними меню.

— Бизнес-ланч? Нет… — открыл меню Витольд Леонидович.

— Когда сделаете выбор, пожалуйста, нажмите кнопку вызова, и я сразу же к вам подойду.

Ксения отошла к соседнему столику.

— Не узнала, — шепнула Витольду Яна, наклонившись к нему.

— Да тебя и мать родная не узнала бы.

— Мать свою дитятку всегда узнает, — ответила Яна, изучая меню. — Рекомендую на горячую закуску морские гребешки с пюре из батата, белыми грибами и трюфельным соусом, тёплый салат с осьминогом, щи из щавеля с перепелиным яйцом, а на горячее — стейк из тунца на гриле. — Яна закрыла меню. — А на десерт можно заказать меренговый рулет с ягодами.

— Эй, ну хватит! Тут всё будет вкусно, я уже понял, — нажал на кнопку вызова официанта Витольд Леонидович. — Только бы не забыть…

Через секунду Ксения оказалась рядом и открыла свой блокнотик.

Витольд Леонидович сделал заказ, Яна попросила принести ей горячие устрицы со спаржей, крем-суп с раковыми шейками, малиновое суфле и воду без газа.

— И принеси мне, дочка, еще грамм сто коньяка, — попросил Витольд Леонидович. — А бабке моей не надо, женщины у нас боролись, боролись за равноправие, вот и доборолись. Она у меня сегодня за рулем.

— Понимаю, — улыбнулась Ксения и ушла выполнять их заказ.

— Как же у меня чешется лицо. Просто сорвал бы всё это, — пожаловался Витольд Леонидович.

— Бывает такая реакция на клей, на который клеится борода и усы. Потерпи. Ой, всё, он идет!

Яна знала привычки Мартина. Примерно в одно и то же время он обедал у себя в ресторане за одним и тем же столиком, который возвышался на небольшом подиуме и на котором всегда стояла табличка «Резерв».

— Тише-тише! Ты даже под пудрой побелела вся, — сказал ей Витольд Леонидович и скосил глаза на Мартина.

На Мартине были темно-серые брюки и синее поло. Ксения подошла к нему, улыбаясь во все тридцать два зуба. Мартин улыбнулся в ответ, они перекинулись парой слов, и официантка отправилась на кухню. Яна предположила, что Мартин мог попросить ее принести обычный бизнес-ланч, чтобы перекусить на скорую руку и бежать дальше по делам.

— Все-таки здоровый он у тебя. Просто качок, рост, плечи, бицепсы….. Я бы с ним связываться не стал, — прошептал Яне Витольд Леонидович.

Она отмахнулась:

— Не мешай смотреть…

Мартин достал телефон, в кармане у Витольда Леонидовича заиграла музыка.

— Дьявол! Он мне звонит! Отвечать? Не отвечу, еще помчится проверять.

Тут к ним подошла Ксения с подносом. Витольд Леонидович переглянулся с Яной и ответил на звонок старческим, скрипучим голосом:

— Да, милок.

— Какой я тебе милок? — рассердился Мартин. — Что у вас опять происходит? У Яны телефон не отвечает. Вы где?

— Где… в морге, где ж еще, — вздохнул Витольд Леонидович.

Тарелка с горячими устрицами дрогнула в руке официантки.

— Что-то вам еще нужно? — спросил Мартин.

— Зачем ты столько еды нам прислал? Кто это всё есть будет? Ах, да! Бабке моей, Яне, нужен матрас поудобнее, а то все кости отбила за ночь. — Витольд отнял телефон от уха и прикрыл его ладонью, шепотом обращаясь к официантке: — Ох, уж эта молодежь! Внучок вон отправил бабку, ну не на кладбище, а в морг. Из-за квартиры всё, из-за квартиры. А я вот узнал и вступился. Мы-то с ней давно в разводе, но всё равно не чужие же друг другу люди!

Ксения вытаращила глаза.

— Господи, кошмар какой. В морг живую бабушку?

Витольд Леонидович снова приложил телефон к уху. Яна наконец-таки нашла под столом его ногу и с силой надавила на нее. Она даже вспотела под париком от той чуши, что нес Витольд Леонидович.

— Ой! — вскрикнул в трубку.

— Витольд Леонидович! Как там тебя уменьшительно-ласкательно? — спросил Мартин.

— Не надо меня ласкать.

— Витя? Вильдя?

— Зови просто Витольд.

— Слушай, Витольд, ты с утра мухоморами не закусывал? Ты что несешь? Что у тебя с голосом? О какой бабке речь? Ты там весь коньяк выпил, что ли? — напрягся Мартин. — Где Яна? Немедленно дай мне с ней поговорить!

— Тебя внучек просит, — Витольд Леонидович протянул Яне телефон.

Яна со всей ненавистью посмотрела на приятеля, но делать было нечего. Как назло, Ксения застыла над ними ошарашенным столбом. Витольд Леонидович опомнился и повернулся к официантке:

— Спасибо, вы свободны.

Девушка вздрогнула:

— Извините, как скажете… — И отошла от них.

— Алло, — сказала Яна своим голосом в телефон. — Мартин?

— Янка! Ну наконец-то! Что у вас там происходит? Как ты? Витольд тебя не достает? Он, вообще-то, в себе? Мне подъехать?

— У меня голова кругом пошла от твоих вопросов. Все у нас хорошо, Витольд Леонидович меня не обижает. Еды нам больше не надо. Есть какие-то новости?

— Нет пока, — несколько успокоился Мартин, услышав ее обычный голос.

— Ты береги себя, — напомнила ему Яна.

— А ты из морга не выходи, чтобы я понимал, что ты в безопасности. Это самое важное. Целую тебя.

— Я тоже. Пока, — ответила Яна и отдала телефон Витольду Леонидовичу. — Боже! Какой стыд! Сидим рядом и так нагло обманываем!

— Сама этого захотела. А что ты такая грубая? Отдавила мне ногу! Я в кино такое видел, когда женщина хочет привлечь внимание мужчины, то она так изящно трогает ножкой его ногу под столом. Ты, вроде изящная женщина, а наступила, словно слониха, — пожаловался Витольд Леонидович.

— Тебе надо меньше фильмов смотреть, особенно эротической направленности, — ответила Яна, вытирая пот со лба льняной салфеткой. — Я хотела остановить твой монолог. Еще немного, и официантка подумала бы, что мы сбежали из психушки. А еще говорил, что у тебя нет артистического таланта, а тут просто понесло. Звезда импровизации!

— А что мне оставалось делать? Надо было хоть что-то отвечать, — возразил Витольд Леонидович, залпом опрокидывая рюмку коньяка.

Яна посмотрела на Мартина и увидела, как к нему подошла светловолосая девушка. Яна сразу же ее узнала кондитера Василису.

Витольд Леонидович тут же отметил фигуру девушки:

— Ого! Вот это Мэрилин Монро! — чуть ли не присвистнул он.

— Держи себя в руках. Он что, с ней встречается? У них свидание? — запаниковала Цветкова.

— Какая ты ревнивая! Ты же взрослая женщина! Ты что? Он же не будет сидеть на привязи дома. Человек занимается бизнесом, постоянно общается с людьми, да и, как мне показалось, Мартин от природы человек очень коммуникабельный, в отличие от тебя и меня.

— Я знаю, что у них были отношения, Василиса даже ждала от него ребенка, — сказала Яна.

— Даже так? Ну, мало ли что там раньше было? Ключевое слово «было», понимаешь?

Василиса подсела за столик, она что-то мило ворковала и как бы невзначай взяла Мартина за руку. Сердце Яны остановилось. Мартин смотрел на собеседницу совершенно спокойно и, мило улыбаясь, убрал свою руку.

— О чём они говорят? — снова начала потеть под париком Яна.

— Странная ты. А что он должен делать? Орать? Истерить? Прогонять ее? Тем более она его служащая. Правда, мне кажется, что девушка активно клеит своего хозяина, откровенно флиртует с ним. Девка-то пикапер. А Мартин холоден и спокоен, ему всё равно. Человек просто соблюдает правила приличия. Если у мужчины были отношения, то у порядочных мужчин остается некоторое чувство ответственности за женщину, которая ему доверилась.

— А ты, я смотрю, прямо знаток женщин, — усмехнулась Яна.

— Ты даже не представляешь насколько, — совершенно серьезно ответил Витольд Леонидович, посмотрев на Яну таким проницательным взглядом, словно она находилась под рентгеновскими лучами. — А ты что думаешь, Цветкова, что к нему бабы не пристают и не оказывают знаки внимания? — продолжал Витольд Леонидович. — Да с таким мужчиной флиртуют каждый день! Вопрос не в женщинах, которые всегда были, есть и будут вокруг него, вопрос в нем. Я думаю, что он давно свой выбор сделал. Я же видел, как он на тебя смотрел. Сейчас во взгляде на эту Василису у него нет и одного процента тех чувств, что вызываешь в нем ты, Цветкова. Только ты этого не ценишь.

— Я ценю, но я словно не могу переступить через какой-то барьер, — призналась Яна.

— Наберись смелости и перепрыгни.

— Посмотрим. У тебя борода отклеивается. Жир попал, наверное.

— Смотри, Мартин уже собирается уходить. Что-то он не очень долго беседовал с этой особой, — сказал Витольд Леонидович. — Не завязался у них интересный разговор. Что дальше-то?

— Продолжаем следить.

— Ты как это себе представляешь? Кто тебя в таком виде пустит к нему в офис? А если он сейчас на мотоцикле умчится? Ты знаешь, с какой скоростью он гоняет? Конечно, знаешь. Мы на моей колымаге и ста метров за ним не продержимся.

— И что же делать? — спросила Яна.

— Раньше надо было думать, когда ты всё это затеяла. Давай вернемся в морг. Нет, ты пойми, я бы с удовольствием тебя отвез к себе домой. Там не бог весть что, но хоть вода горячая есть. Но надо выполнять распоряжения начальства и сидеть там, где нам сказали. А самое главное, что-то мне подсказывает по виду твоего опечаленного принца, что он не выдержит, сейчас что-нибудь купит, чтобы растопить айсберг твоего сердца, например, охапку цветов, и обязательно заскочит к нам на огонек. И нам с тобой лучше находиться по месту назначения, чтобы его не нервировать.

— Ты так думаешь? — заулыбалась Цветкова. — Я с тобой полностью согласна. Доедай и быстрей поехали назад.

— Смотри-ка, как разрумянилась. — Витольд Леонидович еще раз бросил взгляд на Василису, которая разговаривала с какой-то официанткой, и полез в карман за кредитной картой.

Они вернулись в машину, Яна с трудом завела мотор под комментарии Витольда Леонидовича:

— Ну, давай-давай, детка. Наберись сил для последнего рывка.

Перед больницей Яна остановилась и достала из сумки ватные диски с едкой пахучей жидкостью.

— Что ты собираешься делать? — спросил патологоанатом.

— Грим снять. Ты же не хочешь в таком виде на работу заявиться? Напугаешь покойников.

Целый час Яна потратила на это ответственное дело.

— Тьфу! Этот клей у меня и в носу, и в ушах, снимать грим оказалось еще неприятнее, чем гримироваться, — капризничал Витольд Леонидович. — А этот едкий запах теперь будет преследовать меня в машине.

— А ты, как все артистические личности, капризен и впечатлителен, — заметила Яна.

— Я уже стал артистической личностью? Просто расту на глазах! — удивился патологоанатом.

— Ты великая личность! Монументальная! — подбодрила Яна, проводя ватным диском по его носу, словно ставя последнюю точку. — Олег Адольфович утверждал, что ты гений! А я ему верю, так как знаю много лет.

— Прямо-таки и гений? Я просто чувствую, как у меня начинает что-то расти, только пока не понимаю, что: то ли рога, то ли крылья, то ли копыта, — ответил Витольд Леонидович.

— Надеюсь, что крылья. Рогов вокруг и так достаточно, — вздохнула Яна. — Всё, пошли!

Грим-то они сняли, а вот одежда на них осталась прежняя, допотопная. Витольд Леонидович вместе с Яной направились к шлагбауму, сторожившему въезд на территорию больницы. Около входа в морг стоял крупный мужчина в белом халате и курил.

— Черт! Не успели проскочить, заметил, — задергался Витольд Леонидович.

Мужчина, увидев их, резко бросил окурок в сторону и понесся навстречу.

— Вот он! Витольд, ты с ума сошел? Мне с утра уже весь мозг вынесли! Что в твоем хозяйстве происходит?

— Матвей Григорьевич — наш главный врач, — успел шепнуть Яне патологоанатом, хотя она уже сама поняла, что это начальник.

— А что случилось, Матвей Григорьевич? К чему суета? — спросил Витольд Леонидович.

— Мне сообщили, что в наш морг привезли продукты, а буквально десять минут назад доставили два анатомических матраса. Что происходит, уважаемый? Это же не для покойников? Ты что, там вечеринки устраиваешь?

— Матвей Григорьевич, это спонсорская помощь. Матрасы для ночных дежурств, невозможно же на пластиковых сиденьях спать. А продукты для больных, я уже всё отправил по отделениям.

— Я буду разбираться! Если бы не твои заслуги перед отечеством, медициной вообще и моей больницей в частности… — многозначительно посмотрел главврач на патологоанатома и, казалось, только сейчас заметил его костюм. — А во что это ты вырядился? И кто эта дама? — Матвей Григорьевич наконец-то, выпустив пар, смерил Яну взглядом с головы до ног.

— Яна Карловна, — представилась она. — Я невеста Витольда Леонидовича.

Кустистые брови главного врача поползли вверх. Патологоанатом был человек не совсем обычный. Он был завидным женихом, но с большими странностями. С кем только его ни пытались познакомить. Сам Матвей Григорьевич однажды решил свести местного светилу со своей племянницей, тоже доктором-терапевтом. Девица звезд с неба не хватала, выучилась на платном и пристроилась в поликлинике исключительно благодаря связям дяди. На импровизированном свидании в кафе Витольд сидел с кислой миной на лице. Претендентка в невесты болтала без умолку, несла какую-то чепуху. Витольд скучал и нервничал. Он смотрел на раскрасневшуюся дурочку и думал: «Она будет гробить своих пациентов, а я буду их потом вскрывать и писать липовые заключения, чтобы прикрыть свою жену. Такой семейный подряд».

И вот на тебе! Невеста!

— Ну… поздравляю, конечно. Неожиданно, — растерялся главный врач. — Вы подходите друг другу, и лица у вас одинаково красные. Вы, случайно, не аллергики, нет? Ну, ладно, работайте, мне пора.

Главный врач отправился в административный корпус, три раза оглянувшись на странную парочку. Яна и Витольд Леонидович, взявшись за руки, мило улыбались ему вслед.

— Мы похожи на влюбленных голубков? — спросила Цветкова.

— Скорее на придурков, а лица у нас, действительно, как помидоры. Это от твоей гадости для снятия грима. Ладно, пошли. Быстро твой Ромео выполняет твои просьбы. Уже и матрасы прислал. Почему два?

— Про тебя не забыл, — хмыкнула Яна. — Мартин он такой, он обо всех позаботится.

— Ты укройся в дальней комнатке и займись, чем хочешь, там есть телевизор, чайку попей.

— Не хочу я чаю! Сколько можно есть и пить? — возмутилась Цветкова.

— А я люблю поесть, грешен. А чем еще заниматься в свободное от работы время? Кстати, о работе. Мне надо провести два вскрытия.

— Я поняла! Я из дальней комнаты и носа не покажу! — сразу же откликнулась Яна и убежала в указанном направлении.

Она включила телефон, поставила его на подзарядку и стала ждать звонка от Мартина. По телевизору фоном шел какой-то сериал про любовь. Может, сказалось нервное перенапряжение, предыдущая бессонная ночь на твердом диване или еще что-то, но Яна заснула, да еще так глубоко и хорошо, без всяких сновидений и кошмаров. Очнулась она оттого, что Витольд Леонидович тряс ее за плечо.

— Яна, проснись! Эй! Открой глаза! Темно уже. Что ты ночью будешь делать?

— А что случилось? Мартин звонил? Как же я уснула! — протёрла глаза Яна.

— Помоги мне. Следователю стало плохо. Только на секционный стол не смотри, а то нашатыря на всех не хватит. Не думал, что у нас следователи такие чувствительные. Посмотрел на труп — и в обморок. Хватай его за ноги.

— Ой, так это же Петр Иванович! — удивилась Цветкова, хватая следователя за ноги, а Витольд Леонидович подхватил бедолагу под мышки.

Они проволокли Петра Ивановича в комнату, где она спала, и опустили на еще нераспечатанный матрас в пластике. Ольшанский открыл глаза.

— Ой, что-то мне нехорошо, вроде видел трупы, и не раз, а тут что-то закачало меня…

— Ничего, бывает, — Витольд Леонидович открыл дверь и крикнул санитару: — Гена, закончи там, убери всё! И можешь быть свободен.

Петр Иванович присел, держась за сердце.

— Всё-всё, отпустило. У вас всё спокойно?

— Как в морге, — заверил его Витольд Леонидович.

— Яна, тебе Мартин не звонил? — спросил Ольшанский.

— Нет, а что? — Яна вытащила телефон. — Я тут заснула не вовремя. Господи!

— Что? — вскинулся следователь.

— Ни одного сообщения от Мартина и ни одного пропущенного! — воскликнула Яна. — Так никогда не было! С ним что-то случилось! Так и знала! Я чувствовала! Где он?

— Успокойся! Яна, возьми себя в руки, — подошел к ней Витольд Леонидович и встряхнул за плечи.

— Петр, ты приехал сообщить, что Мартин пропал?

— Да. Надеялся, может, он у вас. Телефон недоступен, его нигде нет, и он никому не звонил.

— Как так? В свете последних событий вы же знали, что ему грозит опасность! Надо же было охранять! — заплакала Яна.

— Да охраняли его. Была «наружка» у его клуба. Опытные сотрудники. И всё вроде было в порядке, пока после обеда он не выскочил как сумасшедший из ресторана и не уехал. Да! «Наружка» не справилась, он ушел от них профессионально на большой скорости, может, даже заметил слежку. Скорее всего, заметил. Он умеет профессионально уходить от слежки.

— Ну, как так-то? Ищите мотоцикл! Ищите машину! Вы хоть что-то делаете? — не могла себя взять в руки Яна. — Вы что, не понимаете, что каждая минуту на счету? Ему же кровь могут всю выкачать! Маньяк добрался до него!

— Конечно, мы работаем, — попытался успокоить Цветкову Петр Иванович. — У нас уже есть подозреваемые.

— Кто? Кто это? Я его знаю? Скажи! Может, я знаю, где его найти!

— Мартин обедал в ресторане. Рядом с ним находилась странная парочка. Ушли сразу же после него. Возможно, действовала банда, — сказал Петр Иванович и показал свой телефон. — Вот, служба наружного наблюдения прислала фотографию. Знаешь их? Хотя вряд ли. Не твоя возрастная категория.

Витольд и Яна посмотрели на фотографию, а потом друг на друга.

— Борода уму не замена… — протянул Витольд Леонидович, потому что Яна вообще потеряла дар речи. — У меня две новости: плохая и очень плохая. С какой начать?

— Вы знаете их? Ну хорошо. Давай постепенно повышать градус. Начинай с плохой, только для кого? — спросил Петр Иванович.

— Для следствия. Эти двое ряженых — мы с госпожой Цветковой. Да-да, в гриме. Яна тоже хотела приглядеть за любимым, чтобы удостовериться, что с ним всё хорошо. Вот мы и заявились в ресторан, — сообщил патологоанатом.

— Да вы что? — оторопел Петр Иванович. — Вы издеваетесь? Как это?

— Грим из моего родного ТЮЗа — и перед вами ведьма и дед Лесовик, — наконец разлепила губы Яна, с ужасом думая только о том, что у следствия нет ни одной ниточки.

Была одна, и та оборвалась. А еще она подумала, что только навредила Мартину. Не заявись они к нему в таком экстравагантном виде и не отвлеки они все внимание на себя, возможно, под наблюдение сыщиков попал бы настоящий преступник.

— Вам же было сказано сидеть здесь и не высовываться! — повысил голос следователь, тоже понимая, что оперативники лопухнулись, переключив внимание на странную парочку. — Хотя к кому я обращаюсь? Это же Цветкова! Ей и закон не закон, и слово — не слово.

— Я не хотела. Просто убедиться бы… — шмыгнула носом Яна.

— Убедились? А мы все силы задействовали, машину ищем. Номера грязью заляпаны.

— А чего ее искать? Моя машина вон с торца морга припаркована, — ответил Витольд Леонидович.

— Тьфу! А что за совсем плохая новость? — спохватился расстроенный следователь.

— Так мне придется извиниться перед Яной. Я назвал ее не очень хорошей гримершей. А тут такой ажиотаж. Хороший грим-то был! — пояснил патологоанатом.

— Ты еще смеешь шутить? — на мгновение перестала плакать Яна. — Тебе смешно, а Мартина сейчас, может, убивают!

— Я не шучу. Я прошу прощения серьезно. И потом, не надо хоронить Мартина раньше времени. Он — крепкий малый, и его ждет очень хороший бонус в твоем лице. Он не умрет, — подбодрил ее Витольд Леонидович.

— Яна, — сказал Петр Иванович, — может быть, это не очень хорошее утешение, но из трех покушений только одно со смертельным исходом.

— Я поняла. Больше шанс, что его просто покалечат, а не убьют, — ответила Яна.

— Значит так! Сидеть здесь и нюни не распускать! А мы будем искать Мартина! — встал Петр Иванович.

— Я с тобой! Я не буду сидеть, как крыса в норке, зная, что любимый пропал, — вызвалась Цветкова. — Теперь меня здесь никто не удержит. Я должна ему помочь.

— Яна, не хватало, чтобы еще и ты сгинула! Мартин тоже говорил, что с ним ничего не случится! Я запрещаю. Оставайтесь здесь. Будут новости, я вам сразу же сообщу. — Петр Иванович пошатнулся и вышел.

— Что делать? — умоляюще посмотрела на патологоанатома Яна.

— Я почему-то чувствую и свою вину, повелся на этот идиотский грим, умеешь ты, Яна, уговаривать. Я обещаю тебе, что помогу.

— Чем? — спросила Цветкова.

— Ты можешь мне не верить, но у меня очень развито логическое мышление, я просто им не пользуюсь, оно мешает жить, но сейчас я его включу. Ты сейчас успокойся, позвони близким людям, это вводит организм в равновесие, и по ходу рассказывай мне всё о Мартине.

— Что именно? — не очень поверила ему Яна.

— Всё, что угодно, про вас, почему расстались, всё, что сможет сдвинуть мой мозг с мертвой точки. Ты слышала, что сказал Ольшанский? Они пробили телефон Мартина, чтобы отследить его последний контакт, после которого он уехал.

— И кто это был? — спросила Яна, чувствуя, что внутренняя дрожь не унимается.

— Гениально! Ему позвонили с его же телефона. На Мартина оформлено несколько телефонных номеров и этот звонок был с одного из этих телефонов. Концов не найти. Но я буду думать.

Яну не очень утешало, что это единственное, на что она должна была рассчитывать. Сердце ее просто разрывалось на части. И словно близкие ей люди почувствовали это и позвонили.

Сначала позвонила мама из Волжска, сказав, что она знает, что Яна застряла в Питере, спросила, всё ли у нее хорошо и что ей привезти, потому что через день она приедет со спектаклем. Чтобы снова не сорваться на слезы, Яна не стала ей пока ничего говорить про Мартина, а попросила привезти своего большого медведя.

— Ты у меня в детство впала, что ли? Хорошо, привезу твоего Мишу.

«Я обещала его подарить. Может, если появится медведь, объявится и Мартин?» — подумала Яна.

— Ты где сейчас живешь? — уточнила мама. — У Мартина или в отеле?

Яна испуганно посмотрела на Витольда Леонидовича, который с умным видом опять что-то уминал, открыв бутылку виски.

— Я? Да найдемся. Позвонишь мне, я всегда сейчас на связи, — ответила Яна, сглатывая нервный ком в горле.

После мамы позвонила Ася, впервые сама за долгое время.

— Привет, подруга, рада тебя видеть, то есть слышать, — вздохнула Яна.

— Я завтра приеду в Питер навестить Виталия, — сказала ей Ася. — А то как-то нехорошо. Я долго думала, взяла себя в руки, многое переосмыслила.

— Вот и правильно! Вот и молодец! Я всегда знала, что ты умная женщина. Зачем на всякие глупости внимание обращать? — поддержала подругу Яна, но всё оказалось не так радужно.

— Ты меня не поняла, Яна. Я никогда не буду с ним вместе. Пусть он живет в своей любви к тебе, но ни нашу дружбу, ни дружбу с Виталием я терять не хочу, и не буду. Всё останется, как раньше. А сейчас мой друг в больнице, а я, как последняя свинья, его не навещаю, вот я и приеду. С тобой тоже встретиться хочу. Яна, мне позвонила только что твоя мама и сообщила, что у тебя что-то случилось. Ей не понравился твой голос. А то, что ты не бросилась убеждать меня вернуться к брошенному мужу, который был не в себе, когда признавался в любви к тебе, так это и меня наводит на грустные мысли. Я согласна с твоей мамой: с тобой что-то случилось.

— Ася… не могу сейчас, приедешь — поговорим. А, может, всё уже и разрешится, дай бог, — ответила Яна.

— Слушай, я могу чем-то помочь? Могу вылететь срочно.

— Нет, Ася. Ты мне не поможешь, до встречи.

Яна опять набрала номер Мартина, и снова эти ненавистные длинные гудки. Она подошла к столу Витольда Леонидовича и обессиленно опустилась на стул.

— Перекуси, выпей, сбрось нервное напряжение. От тебя идет волнами негатив, — сказал Витольд Леонидович, закусывая одесской колбасой и свежим чесноком.

— Как ты можешь есть? Впрочем, тебе Мартин никто, ты не переживаешь, — махнула рукой Яна.

— Я работаю головой, а для мозга необходимо питание. А то, что ты так нервничаешь, как это поможет делу? Только здоровье себе испортишь, нервы — это страшная вещь. Философски надо ко всему подходить. Мы все когда-нибудь перестанем спешить, когда жизнь закончится. А пока не закончилась, надо делать паузы. И ты зря считаешь, что мне всё равно. Я привязался к тебе, ты удивительный человек, Яна. Ты настолько прямая, честная и открытая, что сразу понимаешь, что тебе можно доверить ключи от машины, от квартиры, рассказать все свои секреты, взять тебя в разведку. Поэтому я принял твои проблемы близко к сердцу, ближе, чем это возможно, и начал тебе сопереживать. Ты не заслуживаешь этого кровавого парусника. И я чувствую, как тебе больно, и от этого мне тоже становится больно. Поэтому, ты поверь, я напрягу, как говорил месье Пуаро, все свои серые клеточки в мозгу. А коньяк… так это мне не мешает. Выпей, расслабься.

— Не могу, извини. Ничего в горло не лезет.