Пока ложь не разлучит нас Горская Евгения

— Здравствуйте! — Настю она разглядывала с любопытством.

— Привет, — сказал Антон.

Обычно она садилась на тот же стул, который сейчас был занят, и около стола Татьяна замялась.

— Здравствуйте. — Настя, не глядя на гостью, поднялась и тихо вышла из кабинета.

Огаркина посмотрела ей вслед, взялась за спинку освободившегося стула, но села почему-то на соседний.

Сегодня она была одета в зелёный шёлковый костюм и совсем не походила на тихую дачницу. Сегодня она опять походила на бизнес-леди.

— Вот! — Она поставила на стол целлофановый пакет и подтолкнула его ближе к Антону.

— Что это?

— Твоя жена забыла это в Колиной машине. Он вчера её довёз.

— Да, знаю, — кивнул Антон. — Камилла мне говорила.

— А теперь, будь добр, расскажи, какого чёрта ты ошиваешься около нашего участка! — Ей было весело и любопытно.

— Ты нас заметила?

— Ну конечно, мы вас заметили! — поморщилась она и засмеялась. — Кстати, твоя жена специально забыла сумку?

— Нет. Не думаю.

— Ну говори, говори! — поторопила Огаркина.

— Наши парни видели, как ты вручила Стасу бутылку коньяка, — вздохнул Антон. — А потом Стас сказал, что бутылка предназначается врачу.

— Я тебе уже говорила, что не дарила ему никакой бутылки! — Она перестала улыбаться, но на Антона продолжала смотреть с весёлым изумлением.

— Тань, наши парни это видели.

— Послушай… Ну что за бред! Когда это было?

— Это было у ресторана в соседнем доме. Ты сама мне рассказывала, что обедала там со Стасом как раз перед тем, как…

Татьяна на минуту задумалась, закусила губу. А потом совершенно серьёзно объяснила:

— Мы обедали с ним, да. Стас пришёл с бутылкой, положил её на соседний стул. Когда мы стали уходить, он её забыл. А я вспомнила, вернулась и отдала ему на крыльце. Ты всерьёз предполагал, что я его отравила?

— Ничего я не предполагал! — вздохнул Антон. — Я просто хотел разобраться.

— А моя семья здесь при чём? — Это она спросила серьёзно и строго.

— Бутылка предназначалась врачу… — Так глупо Антон, пожалуй, никогда ещё не выглядел.

— Ну и что?

— Ну… Я вот узнал, что у тебя недавно умер свёкор.

— Умер, да. И кого я поэтому должна отравить?

— Прости, Тань. Это глупая история.

— Послушай, меня не каждый день подозревают в убийстве! Рассказывай, я от тебя не отстану.

— Да не подозревал я тебя!

Неожиданно Антону стало смешно и почему-то не стыдно выглядеть перед ней дураком. И рассказывать, как он выслеживал тёток у дверей клиники, было смешно и не стыдно.

Как ни странно, Татьяна слушала серьёзно. И фотографии приходивших в клинику женщин рассматривала внимательно и серьёзно.

— Мой свёкор долго болел, — сказала она, помолчав после того, как сочла, что выяснила все подробности. — Он долго болел, и мы знали, что прогноз неблагоприятный.

Татьяна отвернулась от Антона, посмотрела в сторону, неожиданно перестав быть бизнес-леди и превратившись в растерянную невесёлую дачницу.

— Но нам как-то не пришло в голову мстить врачам. Ладно, Антон, я пошла.

Она поднялась, но у двери замялась, оглянулась.

— Мне очень понравилась твоя жена.

Отчего-то Антон растерялся и поэтому промолчал.

Дверь тихо закрылась. Он взялся за телефон, чтобы позвонить Насте, подержал его, отложил в сторону и повернулся к экрану компьютера.

* * *

Юля еле дождалась, когда подруга наконец позвонит.

— Ну как? — выдохнула она, посмотрев на портрет Стаса.

Портрет был хороший. Стас, как живой, весело смотрел на неё из рамки.

Ей всегда было весело со Стасом. Она умела, как Царевна-лебедь, отводить все его мелкие неприятности, которые ему казались непреодолимыми. Она была его палочкой-выручалочкой, советчицей и подругой, и он зависел от неё больше, чем мог в этом себе признаться. Она могла убедить его в чём угодно, знала это и от этого чувствовала себя счастливой.

Они были идеальной парой. Ни о чём другом и мечтать не хотелось.

Обида подступила к горлу так, что Юля машинально взялась за него рукой.

— Нормально, — отчиталась Варя.

— Приезжай, — попросила Юля, отвернувшись от портрета. — Приедешь?

— Приеду.

Варя, единственная на свете, была на всё готова ради Юли. Ни про отца, ни про мать этого не скажешь. Про сестру тем более. У сестры сейчас все мысли только о том, как до зарплаты дожить.

Родители только с радостью вздохнули, когда Юля объявила, что выходит замуж за москвича. Сбагрили её и рады.

То есть счастья родители Юле желали, конечно. Первое время с тревогой на неё смотрели, когда она приезжала в гости. Но для тревог оснований не было, и родные успокоились.

Для них был бы удар, если бы она развелась со Стасом и вернулась в их крошечную квартиру.

Собственно, возвращаться было некуда. В комнате, которую она делила с сестрой, сестра теперь жила с мужем.

Муж у сестры был полная никчёмность. Работал в каком-то супермаркете охранником, денег почти не зарабатывал, и сестрёнка висела у родителей на шее.

Юля её жалела, конечно. Иногда денег подбрасывала. Но и осуждала. Сама виновата, надо было искать нормального мужа, а не вешаться на шею первому встречному.

Сестра Марина пыталась вслед за Юлей поступить в медицинский, но недобрала баллов, окончила медучилище. Теперь работала медсестрой за смешные деньги.

Надо было не замуж выскакивать, а учиться дальше! Или мужа искать такого, чтобы не считать с ним каждую копейку!

В последние годы Юля чувствовала себя чужой с родственниками. Навещала родителей нечасто, а приехав, стремилась поскорее вернуться в Москву. И каждый раз благодарила бога за то, что он послал ей Стаса. Иначе и сама могла бы не выбраться из безденежья и убогости.

Зазвенел дверной звонок. Юля обняла Варю.

— Устала?

— Да нет, убрать одну квартиру не великий труд. — Варя с тревогой на неё посмотрела. — Бледная ты.

— Дома сижу, откуда же румянцу взяться.

— Поезжай на дачу.

— Ой, нет! — усмехнулась Юля. — Дача свекровина, мне чужого не надо.

— Ты им не чужая.

— Я им чужая! — Хорошо, что есть Варя, с которой не надо притворяться. — Я им чужая, и они мне чужие. Ты думаешь, они в восторге были, когда Стас нас познакомил?

— Но хоть жить вам спокойно не мешали.

— Не мешали, — согласилась Юля. — Потому что я всё время свекрови поддакивала. Я для неё была бедной невесткой-бесприданницей, знающей своё место. Больше не буду, хватит!

Юля, пройдя в комнату, села в кресло. Варя опустилась в соседнее, с удовольствием вытянула ноги.

— Ну рассказывай!

— Нечего рассказывать. Камилла всё время торчала дома. Вообще-то квартира чистая. Посуда вся вымыта. Я только окна вымыла и пыль протёрла.

— Чайку хочешь?

— Нет. Мы с Камиллой попили.

— Вы скоро с ней станете подругами! — зло усмехнулась Юля.

— У меня одна подруга — ты! — Варя посмотрела на Юлю с жалостью.

Раньше с жалостью смотрела Юля.

— Варя, чем больше я думаю, тем больше прихожу к выводу, что убила она. Она! — Юля закрыла глаза руками. — Это сделала она!

Варя промолчала. Отдёрнув от лица руки, Юля отвернулась от подруги.

— Камилла про тебя спрашивала.

— Да? И что её интересует?

— Да так просто спросила. Пожаловалась, что ты неохотно с ней разговариваешь.

— Ты не представляешь, как я её ненавижу!

— Представляю.

— Нет, не представляешь! — не согласилась Юля. — Ей всегда всё подносилось на блюдечке. Она ни одной копейки нормально не заработала, а имела всё! Я точно знаю, Стас ей был не нужен, но она его взяла. Просто так взяла, потому что привыкла ни в чём себе не отказывать. Сначала отняла его у меня, а потом убила.

— Юль, это могла быть не она…

— Это она! Сначала толкнула Стаса на то, чтобы он Ивана Кургина подставил… Ну, я тебе рассказывала. А потом, когда за компромат у Стаса потребовали ответа…

— Кто потребовал?

— Этого я не знаю. Кто-то потребовал. Кто-то же стрелял в Стаса, фотографировал. Его пугали. Если бы хотели убить, пристрелили бы с первого выстрела. Когда она поняла, что Стас может на неё вывести, она его отравила.

Варя молчала, но Юля видела, подруга ей не верит.

— Не представляю, почему менты до сих пор на неё не вышли. Работать не хотят!

— Может быть, им намекнуть? — предложила Варя.

— С ума сошла! — опешила Юля. — Если узнают, что мне было известно, с кем Стас спит, мне это дело и пришьют. Нет уж!

— Камилла дала мне ключи, — помолчав, сообщила Варя. — Мы договорились, я буду приходить раз в неделю.

Хорошо, что она уговорила Варю приехать. С подругой день не казался таким бесконечным, как все дни до этого.

— Оставайся у меня ночевать, — попросила Юля. — Что тебе одной дома делать?

* * *

Дверь за Варварой Камилла заперла с облегчением, от помощницы словно исходила волна неприязни. Надо было распрощаться с ней навсегда, но Камилле, непонятно почему, Варвару было жаль. Помощница была некрасивая, нескладная. Она была такая убогая, что хотелось подать ей милостыню. Собственно, милостыню Камилла ей и подавала.

Проводив уборщицу, Камилла сварила кофе, посмотрела электронную почту. Заглядывать в почту было страшно, она этот момент оттягивала. Писем, которых она боялась, не было.

Камилла закрыла обложку телефона, потёрла им подбородок. Писем больше не будет, пришла уверенная мысль. Её попугали письмами, потом испугали выстрелом.

Теперь должно последовать что-то другое. Как со Стасом.

Телефон в руке завибрировал, зазвонил.

— Как дела, Милочка? — спросила мама и упрекнула: — Ты совсем не звонишь!

— Прости, мам. Замоталась, — покаялась Камилла.

Мама вздохнула, приняла покаяние.

— Ты с Ильёй давно разговаривала?

— Давно, — Камилла переложила телефон в другую руку, отпила кофе. — Где-то с неделю назад. Он мне обещал позвонить, когда вернётся. Что он делает в Челябинске, кстати?

— Я думаю, что у него там очередная любовь!

Подруги у Ильи менялись часто. Впрочем, родные об этом могли только догадываться, потому что с избранницами брат родственников не знакомил.

— Не думаю, — засмеялась Камилла. — Любовь можно привезти в Москву. Я уверена, он там работает.

— Подцепит его какая-нибудь проходимка!

— Не подцепит, — успокоила Камилла. — Ему не двадцать лет.

— Вот именно! Так всегда и случается. Мужик не женится, не женится, а потом… — Мама тяжело вздохнула.

— Кстати, мам, — Камилла снова отпила кофе. — Ты знаешь, кого Илюшка поселил в Ириной квартире?

— Конечно! Костю… забыла фамилию. Костя учился с Илюшей, я хорошо его помню. Ты тоже должна его помнить, Илюша часто его приводил. Невысокий такой мальчик.

Рядом с братом все казались невысокими. За исключением Антона.

Да ещё Стаса.

— У Кости неудачно сложилась жизнь. После университета уехал куда-то в глушь, женился там, двое детей.

— Что же в этом неудачного? — поразилась Камилла.

— Нормальные деньги платят только в Москве! А без денег, знаешь ли…

— Ну вот он в Москву и перебрался.

— Да. Дай бог, чтобы у него всё удачно сложилось. Костя хороший мальчик, — мама опять тяжело вздохнула. — Какое счастье, что хоть у вас с Антоном всё нормально!

У Камиллы отчего-то тревожно сжалось сердце. Она не была суеверной, но захотелось постучать по деревяшке.

Телефон тихо пропиликал, сообщая, что поступил вызов на вторую линию. Камилла торопливо простилась с мамой.

— Всё нормально? — спросила Соня.

— Всё ненормально, но нового ничего нет. — Как хорошо, что у неё есть Соня. — Как твой перевод?

— Кончаю. — Соня вздохнула, как только что вздыхала мама. Камилле бы их проблемы! — Ванька уехал по делам, сижу одна.

Камилле очень хотелось, чтобы подруга приехала, но приглашать Соню она не рискнула. Она и так сильно злоупотребляла Сониным временем.

— Он уходит, и я начинаю с ума сходить, — призналась Соня. — Психоз, я понимаю. Мне начинает казаться, что он может не вернуться. Как мама с папой.

— Позвони ему.

— Не хочу. Не хочу, чтобы он знал, что я психопатка.

— Ты не психопатка. Ты очень хорошая. Ивану можно позавидовать.

— Не перехвали меня! Мила, — осторожно спросила Соня, — ты Антону сказала?..

— Нет!

— Мила, надо сказать!

— Потом.

Она потом скажет Антону, что у них будет ребёнок. Когда кошмар закончится.

И у неё начнётся новая жизнь, в которой ей ничего не придётся скрывать от Антона.

— К врачу не хочешь сходить?

— Потом. Потом схожу и потом скажу, — невесело скаламбурила Камилла.

Простившись с подругой, положила телефон на стол и задумалась.

Илюшин друг Костя, которого она должна была помнить, но не помнила, не мог иметь отношения ни к убийству Стаса, ни ко всему последовавшему, но Камилла не могла отключиться от мыслей о забытых в тёткиной квартире ключах.

* * *

Начал работать Антон неохотно, но потом увлёкся, на какое-то время даже забыл, что он загнанный облезший волк и вот-вот попадёт в болотную трясину.

Бес совершил с ним плохую шутку. О том, чтобы бросить Камиллу, даже думать не хотелось. Получалось, что связь с Настей только временная, рано или поздно ему придётся жестоко её оскорбить и унизить, и думать об этом не хотелось тоже.

Ему удалось проработать меньше часа. Дверь снова приоткрылась, Настя заглянула в кабинет и, увидев, что он один, снова уселась на своё любимое место.

Она улыбалась ласково и счастливо.

— Ты почему хмуришься?

— Хмурюсь? — Антон потянул её за руку, поцеловал пальцы. — Я не хмурюсь. Всё в порядке.

— Что ей было нужно?

Он не сразу понял, что Настя спрашивает про Татьяну.

— Она моя соседка по даче, — Антон улыбнулся. — Я же тебе говорил, что пытаюсь проследить, откуда взялся коньяк. Я пытался выяснить, связана ли Татьяна с твоим дядей. У неё недавно умер родственник, и мне хотелось узнать, не тот ли это человек, чья жена угрожала Александру Васильевичу.

Настя подалась к нему, сцепив пальцы. Она больше не улыбалась, теперь она смотрела встревоженно.

— Всё нормально, — успокоил Антон. — Татьянин родственник не лечился у твоего дяди.

— Как ты это узнал?

— Татьяна сказала.

— А ты уверен, что она не врёт? — усомнилась Настя. Она продолжала бояться, он погладил её пальцы.

— Уверен, — Антон вздохнул и засмеялся. — Мы с женой в выходные следили за их дачей…

Он не понял, почему Настя быстро встала и отвернулась от него, и замолчал просто от удивления.

— Ты можешь хотя бы иногда не говорить о своей жене!

Антон чуть не ляпнул, что никогда с Настей Камиллу и не обсуждал, но так и замер с приоткрытым ртом.

Навалился ступор, тупой, тяжёлый.

— Прости, — наконец выговорил он.

Она повернулась, вид у неё был обиженный, а в глазах слёзы.

— Прости, — повторил он.

Она взялась за спинку стула, но передумала, подошла к Антону и прижалась сзади.

Чёрт возьми, сейчас кто-нибудь заглянет в кабинет!

— Насть, кто-нибудь может заглянуть, — он поцеловал ей руку и слегка отодвинул.

— Ты стесняешься нашей связи? — грустно спросила она, но снова села на стул.

— Нет. Но я не люблю ничего никому демонстрировать. Наша с тобой жизнь — это наша с тобой жизнь, я не хочу, чтобы о нас судачили.

Она перегнулась через стол и нежно чмокнула его в губы. И Антон её чмокнул.

— В общем, Татьяна дала бутылку Стасу, потому что он забыл бутылку на стуле. Он забыл, а она вспомнила, вернулась и ему вручила.

— И ты ей веришь?

— Верю. Всё так и было, Настя. Я видел её свекровь, это не та женщина, которая приходила в клинику.

— Татьяна познакомила тебя со свекровью? Кстати, почему ты зовёшь её Татьяной? Вы близкие друзья?

— Нет, — удивился Антон. — Мы не близкие друзья. Мы хорошие знакомые и коллеги. А как прикажешь её звать? Госпожой Огаркиной?

Настя виновато улыбнулась.

Они пока ещё плохо понимают друг друга. Они говорят на разных языках, и от этого случаются недоразумения. Это пройдёт, когда они друг к другу привыкнут.

Только вот почему-то с Камиллой они сразу начали говорить на одном языке. Антон не припоминал, чтобы Камилла когда-нибудь неверно истолковывала его слова.

— Со свекровью Татьяна меня не знакомила. Я слышал, как ребёнок звал ее «бабушка».

— Бабушек у каждого две!

— Бабушек две, но Татьяна не имеет к убийству отношения. И её семья не имеет. — Антон почувствовал, что устал. — Пожалуйста, Настя, поверь мне!

Она провела указательным пальцем по столу.

— Куда пойдём обедать?

— Куда захочешь, — обречённо сказал Антон.

* * *

Покончить со всей этой историей хотелось сильно. Во-первых, история мешала сосредоточиться на собственных делах, а во-вторых, Иван боялся за Камиллу и ничего не мог поделать со своим страхом.

Настоящий сыщик поступил бы по-другому, но Антон был плохим сыщиком и поэтому набрал Валериана.

— Мне надо срочно с тобой поговорить, — твёрдо заявил Иван парню.

Что-то подсказывало, что с бывшим Камиллиным коллегой только так и нужно разговаривать, твёрдо.

— Я сейчас на работе, — замялся Валериан.

— Давай встретимся, когда освободишься. — Иван прикинул и решил: — В Сокольниках. Там неплохой ресторан недалеко от входа.

Он поговорит с Валерианом, а потом заглянет к Камилле.

— Вообще-то можно и пораньше. — Валериан хотел встретиться с Иваном. Бедняга не догадывался, что результат встречи его разочарует. — Только объясни подробно, где ресторан. Я плохо знаю тот район.

Ивану показалось, что по коже пробежал холодок. Напрасно Валериан подставлялся, так откровенно его обманывая.

Кажется, интуиция Ивана не обманула. Теперь нужно покрепче ухватиться за кончик невидимой нити, и клубок распутается.

Ещё объясняя Валериану, где нужно его ждать, Иван залез на страницу собеседника и совсем не удивился, что фотки, где Валериан трапезничал с симпатичной девушкой, больше не было.

Хорошо, что по устоявшейся журналистской привычке Иван скопировал всё, что могло пригодиться. Вообще-то, он копировал даже то, что едва ли могло пригодиться. Соня называла его Плюшкиным.

Скопировав фотографию на телефон, он, стараясь не глядеть на жену, объявил:

— Отъеду ненадолго. Со мной нельзя.

К веранде ресторана он подходил минут на десять раньше, чем договаривались, но Валериан его уже ждал, потягивал сок из высокого стакана.

— Посмотри-ка сюда, — Иван открыл фотографию и протянул телефон парню.

Сейчас они сидели почти в том же месте, которое было изображено на экране.