Пока ложь не разлучит нас Горская Евгения

Варвара смотрела на неё с испугом и жалостью, как будто перестала быть недавней злючкой Варварой, непонятно по какой причине ненавидевшей Камиллу, а стала обычной женщиной.

— Точно нормально?

— Точно, — кивнула Камилла и зачем-то спросила: — Извините, где вы раньше работали?

— Недалеко отсюда, — Варвара слабо улыбнулась. Камилле до этого казалось, что она вообще не умеет улыбаться. — На вертолётном предприятии. У нас сокращение давно планировалось, ещё с нового года.

Вертолётное предприятие Камилла знала. Оно занимало целый квартал, его все местные жители знали.

— Мне повезло, удалось получить пособие по безработице.

Камилла кивнула — повезло.

— Буду искать работу. У меня сначала руки опустились, а так нельзя. Работа сама с неба не свалится. Правда?

— Правда, — подтвердила Камилла и пожелала: — Удачи вам!

Снова зазвонил телефон. Заперев за Варварой дверь, Камилла ответила Ивану.

— Привет! У тебя всё нормально?

— Нормально, — послушно ответила Камилла. — Спасибо.

— Никаких неожиданных звонков не было? — допытывался Иван.

— Не было. Сейчас Варвара заходила. Она у меня два раза убиралась, это Юлина подруга.

— Зачем заходила?

— Вернула ключи. Я дала ей запасные ключи, ещё до того, как…

Камилла дала Варваре ключи ещё до того, как Антон её бросил, но этого Камилла выговорить не смогла.

— Что ты знаешь об этой Варваре? — Иван отчего-то напрягся.

— Ничего не знаю. Она работала в вертолётной фирме, и её уволили. Иван, у тебя много знакомых. Помоги мне найти работу.

— В какой вертолётной фирме? В той, что недалеко от тебя?

— Да. Помоги мне найти работу.

— Поспрашиваю знакомых, — пообещал Иван и зачем-то спросил: — Ты дома? Никуда не собираешься?

— Не собираюсь, — ответила Камилла.

Ей некуда собираться, её никто нигде не ждёт.

* * *

— Ваня, я хочу тебе кое-что сказать.

Иван сжимал в руке телефон. Соня подошла, вынула трубку из его рук, положила на стол.

— Подожди! — оборвал Иван.

Теперь всё сложилось. Женщина, работающая в вертолётной фирме, должна знать парк не хуже местных жителей. Наверняка ходила в обед прогуляться.

Знать бы, та ли это подруга, с которой Юля ездила на кладбище…

Если та, то, пожалуй, могла ради Юли испугать Камиллу.

Как говорила сторожиха, только Юля помогала ей с умирающим ребёнком.

— Ваня…

— Что?

Кроме Юли, шутку с письмами организовать было некому.

— Я хочу тебе кое-что сказать.

— Знаю.

— Что ты знаешь? — Соня остановилась перед ним, но посмотреть на него боялась, отвела глаза.

— Знаю, что ты хочешь мне сказать, — вздохнул Иван.

— Нет, — жена покачала головой. На него она по-прежнему не смотрела. — Не знаешь…

Ему хотелось сказать, чтобы перестала бояться, но он почему-то промолчал.

— Это я стреляла в Стаса! — выдохнула Соня. — Я его просто пугала, я не хотела его убить!

— Ты думаешь, я не заметил твою машину на видео? — усмехнулся Иван. — Невысоко же ты меня оцениваешь!

Соня опустилась перед ним на ковёр, обняла колени и спрятала в них голову.

Иван протянул руку и потрепал её по волосам.

— И письма посылала я. Но я только его пугала! Я бы никогда не стала пугать Камиллу или Юлю! Правда!

— Я знаю. — Иван потянул Соню на себя, она привалилась к его коленям. — Я всё про тебя знаю.

— Я боялась тебе сразу сказать.

— Знаю. Только впредь говори, если решишь ещё кому-нибудь за меня отомстить.

— Ты давно догадался?

— Сразу.

— Я боялась, что ты меня разлюбишь…

— Что за бред! — поразился он. — Как я могу тебя разлюбить?! Ты единственная на свете, кто способен за меня мстить. Я это ценю.

Шутка отчего-то вышла невесёлой.

— Стреляла из хлопушки? — вздохнул Иван.

Хлопушка была занятная, они привезли её из Египта. В дуло лёгкого пистолетика вставлялась капсула с конфетти, и от выстрела, который звучал, как настоящий, всё вокруг покрывалось блестящими крупинками. Капсулы с конфетти давно кончились, а выбросить пистолетик Ивану было жалко.

— Из хлопушки. — Соня наконец подняла на него глаза. — Ты точно меня не разлюбишь?

— Сонь, ну перестань, — попросил он. — Ну что ты несёшь, в самом деле! Я без тебя одного дня не проживу.

Она прижалась к его коленям. Иван наклонился, поцеловал волосы.

— Камиллу пугала Юля, — грустно предположила Соня.

— Да.

Соня хотела ещё что-то сказать, но Иван предостерёг:

— Помолчи!

Юля сказала, что отравилась. Врач она тот ещё, но разыграть отравление её знаний должно хватить. Сказала про отравление, потому что сама собиралась отравить Камиллу, и это было первое, что пришло в голову?..

Что ещё? Таблетки… Камилла нашла в шкафу таблетки…

Самое большое желание отомстить Камилле было у Юли. У обманутой жены.

— Я хочу поехать к Камилле, — сказал Иван и признался: — Я почему-то за неё очень беспокоюсь. Ч-чёрт…

Ему не должно быть дела до чужой бабы, а беспокойство нарастало, затмевая всё остальное.

— Я с тобой?

— Поехали, — согласился он. — Одевайся.

Соня метнулась в спальню, появилась в коротком платье. День предполагался жаркий.

— До чего же жалко Камиллу…

— Жалко, — не возразил Иван и встал с дивана. — Поехали.

Он считал, что недолюбливает Камиллу, но, как ни странно, ему тоже было очень её жалко.

* * *

Телефон зазвонил снова.

— Привет, сестричка! — сказал брат. — Я вернулся. Что у тебя за проблемы?

Илья был весёлый, довольный. Камилла всегда улавливала его настроение даже по ничего не значащим словам.

— Мне нужна работа. — Теперь у неё была только одна проблема. — Помоги мне с работой.

— А… — равнодушно отмахнулся Илья. — Придумаем что-нибудь. Ты в Москве? Не на даче?

— В Москве.

— Я сейчас за тобой заеду, и мы поедем к родителям. У нас будут смотрины. Я женюсь!

— Поздравляю! Мама предполагала что-то в этом роде. И угадала, что тебя окрутили.

— Это я окрутил, — засмеялся брат. — Её зовут Катя. Она тебе понравится. Я заеду минут через двадцать.

— А мама с папой знают, что у нас смотрины?

— Ещё нет. Тебе первой сказал. Но они сейчас дома и меня ждут. Да, — спохватился Илья. — Звонил Костя. Парень, которому мы квартиру уступили. У него твоего телефона не было, он мне позвонил. Ты спрашивала про свои ключи. Они ключи нашли. За тумбочкой где-то. Ключи тебе нужны?

— Не нужны, — невесело улыбнулась Камилла. — Пусть выбросят, я поменяла замки. Илюш, мне показалось, что жена у него какая-то… злая.

— Она не злая, — уверенно объяснил Илья. — Она отличная девка, я её давно знаю. Просто Костик долго без работы сидел, сейчас работает с испытательным сроком, вот жена и нервничает. Это, сама понимаешь, хорошему настроению не способствует. Да, а Антон дома?

— На работе.

— Жалко, — расстроился брат. — А то бы всей семьей собрались.

Надо было ему сказать, что Антон её бросил и работа нужна немедленно, но Илюша был такой счастливый, что портить ему настроение Камилла не стала.

Ей казалось, что сил на встречу с будущей невесткой у неё нет, но силы нашлись. Камилла улыбалась Кате и потом улыбалась, сидя за столом в семейном кругу.

И никто не заметил, что она больше не счастливая, уверенная в себе молодая женщина, а брошенная жена и будущая мать-одиночка.

Впрочем, родители были заняты Катей, им было не до Камиллы.

* * *

Закончить всё сегодня же хотелось до смерти. Юля только теперь осознала, в каком напряжении находилась всё это время.

Как только откроют границы, она уедет куда-нибудь за тридевять земель. Она будет качаться на тёплых волнах, и боль и ненависть уйдут, забудутся. И всё остальное, о чём не нужно помнить, забудется.

Она станет свободной как птица. Почему птицы свободнее кого-то другого, например тех же белок, Юля не понимала, но мечтала ощутить себя именно птицей.

В удачу она поверила ещё со вчерашнего дня. Верить в удачу было важно, нехорошие предчувствия подчас не обманывают. Юля не то чтобы верила во что-то потустороннее, но к собственной интуиции прислушивалась.

Интуиция плохого не предвещала.

Юля заставила себя плотно позавтракать, выпила кофе. Спустившись к машине, достала из-под заднего сиденья бластер с таблетками. Таблетки она сначала спрятала у Вари в шкафу, но потом, когда стало ясно, что полиция ни в чём её не подозревает, переложила в машину.

Про таблетки не знал никто. Таблетки у нас не продавались, считались наркотиком, Юля с огромным трудом их достала. Кстати, заплатила очень приличные деньги.

Хотела облегчить страдания Петеньки, но не успела. Пети не стало в тот самый день, когда незнакомая тётка передала Юле упаковку.

Сначала Юля хотела таблетки выбросить, опасалась держать дома запрещённый препарат, но почему-то не выбросила. Наверное, интуиция подсказала, что пригодятся.

Растворялись таблетки хорошо, практически без осадка. Она перелила раствор из чашки в маленький пузырёк из-под валокордина. Пузырёк положила в карман джинсов.

Сегодня по прогнозу должно быть под тридцать, и в джинсах было жарко, но менять одежду она не стала. Чем неприметнее оденется, тем лучше.

У двери она задержалась. Посмотрела на себя в зеркало и перекрестилась. Потом решительно заперла квартиру и пешком сбежала вниз.

Уверенность, что всё пройдёт как надо, была полной, абсолютной.

Произошло даже то, на что Юля не рассчитывала. Остановив машину у соседнего с Камиллиным подъезда, она сразу заметила Камиллу, садившуюся в припаркованную впереди машину. У машины стоял Илья, полез внутрь вслед за сестрой.

Илью Юля видела несколько раз и сразу заметила в нём то же, что так раздражало в Камилле, — уверенность, что он пройдёт по жизни так, как захочет.

Илья для Юли был такой же чужой, как Камилла.

Неуверенный Стас, который только казался уверенным, был гораздо ближе.

Стас был свой, а Камилла его отняла.

Машина впереди уехала. Юля немного посидела и снова перекрестилась.

Если в самоубийство не поверят, подозрение может пасть на Варю…

Нет, этого не будет, успокоила себя Юля. У Вари никогда не было таблеток, пузырёк с раствором которых сейчас лежал в кармане. Варя о них даже не слышала.

Единственное, что можно поставить Варе в вину, это выстрел в парке, но это была шутка, не больше.

Пугнуть Камиллу выстрелом подруга предложила сама. Юля не удержалась, рассказала, как фоткает Камиллу и посылает ей письма. Юля тогда кипела от ненависти, и Варя ей очень сочувствовала. Вот и предложила проделать всё так же, как было со Стасом.

Пистолет у Вари был. Не то газовый, не то травматический, Юля в этом плохо разбиралась. Подруга приобрела его сто лет назад, ещё студенткой. Намеревалась отпугивать потенциальных грабителей, но, кажется, так ни разу и не вышла с ним из дома. Впрочем, Варя предпочитала выходить из дома в светлое время дня, когда грабители отдыхают.

Юля снова перекрестилась, надела маску на лицо, натянула одноразовые перчатки. Пандемия сейчас ей здорово помогает. Вышла из машины и уверенно направилась к двери подъезда. Потом так же уверенно несколько раз позвонила в Камиллину квартиру, отперла дверь и тихо за собой её прикрыла.

Таблеток там, куда она их сунула через несколько дней после смерти Стаса, не было. Тогда она тоже вошла в квартиру, увидев отъезжающую Камиллину машину.

Жаль, таблетки в шкафу хорошо ложились в версию, которую Юля заготовила для любовницы Стаса.

Юля задвинула ящик, прошла на кухню, заглянула в холодильник. И опять повезло: в дверце стояла недопитая бутылка французского розового вина. Вино предназначалось Камилле — и Стас, и Антон предпочитали крепкие напитки.

Содержимое аптечного пузырька перелилось в бутылку беззвучно. Юля поставила бутылку на место, закрыла холодильник.

Это нужно было сделать давно, ещё в тот первый раз, когда она только подложила таблетки. Но тогда Юле хотелось, чтобы Камилла пострадала перед смертью. Чтобы оказалась брошенной Антоном.

Настоящее наказание — это заставить страдать.

Ноги в кроссовках двигались бесшумно.

Юля заглянула в дверной глазок, прислушалась, тихо приоткрыла дверь.

Иван стоял сбоку от двери, в глазок его видно не было.

* * *

Антон давно не ездил в метро. Бросилось в глаза, что люди стараются соблюдать дистанцию, напрасно россиян упрекают в безалаберности и недисциплинированности.

Он тоже старался ни к кому не приближаться. Впрочем, он и раньше так делал.

Поднявшись на поверхность, зашёл в киоск, купил сигареты. Выкурил одну, стоя рядом с киоском.

До работы шёл медленно, еле переставляя ноги. Передвигать ноги было лень, и работа казалась бессмысленной и ненужной.

Дверь в кабинет приоткрылась, когда он всё-таки заставил себя включить мозг.

Настя подбежала, обняла его сзади, прижалась и пожаловалась:

— Колючий!

— Я на даче ночевал, — объяснил Антон. — Там бритвы нет.

Она порхнула, взмахнув руками, как бабочка, села на стул.

— Зачем ты поехал на дачу? — Настя вытащила из мраморного стакана карандаш, принялась крутить в руках.

— Настя, зачем ты это сделала?

Она медленно положила карандаш и подняла на него глаза. В глазах была грусть.

— Я не имею права на счастье?

— Имеешь.

— Мы любим друг друга и должны быть вместе! Почему мы должны страдать?! Почему?!

Антон не верил, что Настя сильно страдала. Страдает сейчас его жена. И он сам.

— Нас двое, а она одна!

Он откинулся в кресле и стал смотреть в окно. Уголок здания напротив был освещён солнцем и непривычно белел. Обычно здание казалось блёклым.

— Почему ты поехал на дачу, а не ко мне? Я тебя ждала.

Объяснить, что он не мог её обнимать, когда страдает его жена, Антон не попытался.

Бес сыграл с ним плохую шутку. Очень плохую.

— Ты меня не любишь?

Да, должен был сказать Антон. Я тебя не люблю. Это приятно, видеть, как светится молодая девушка, но это не любовь. Тому, как это называется, Антон не стал искать определения.

— Настя, прости меня, если сможешь.

— Что? — она приподнялась, опираясь на стол. — Ты меня бросаешь?

Хорошо, что это происходит сейчас, неожиданно порадовался он. Каждый лишний день только усугублял ситуацию. Татьяна права, он не сможет жить с Настей. Он не хочет с ней жить. Ему даже представлять это страшно.

Он подлец, и ему нет прощения.

— Антон!.. Ты… ты мной попользовался?!

Получалось, что он ею попользовался. И винить в этом некого, кроме себя. Бес не заставлял его это делать.

— Прости, Настя.

Она выбежала из кабинета, хлопнув дверью.

Солнце скрылось за облаком, здание напротив вновь стало казаться серым.

Антон выдвинул ящик стола, достал заявление, которое Настя написала две недели назад, подписал его и позвонил секретарше.

— Лиза, Берестова увольняется. Оформи всё сегодня, — попросил он.

Он ужасно поступил с Настей.

В его жизни всё было ужасно, но показалось, что ему, старому облезлому волку, удалось отползти от болота, которое едва не засосало окончательно.

* * *

Иван вышел из отделения полиции последним. Камилла и Соня ждали его, сидя рядом на заднем сиденье машины.

— Хочешь, поедем к нам? — спрашивала Соня, заглядывая Камилле в глаза. — Поедем, а? Переночуешь, а завтра домой вернёшься.

— Нет, — трясла головой Камилла. — Нет, спасибо.

Наконец показался Иван, рывком открыв железную дверь, широкими шагами подошёл к машине, сел за руль. Соня погладила Камиллу по руке.

— Её задержали бы сегодня-завтра, — неохотно пробурчал Иван, пристёгиваясь.

— Откуда ты знаешь? — подалась к нему Соня.

— Умею доставать информацию, — усмехнулся Иван. — Она отравила Стаса. Прямых улик у мужиков не было, только косвенные, но они её раскололи бы. Её машину дважды фиксировала камера около съёмной квартиры.

Иван тронул машину. Пробок уже не было, только светофоры иногда заставляли останавливаться.

— Это я во всём виновата, — прошептала Камилла. — Стас был бы жив, если бы я…

Вышло театрально, глупо, но ей было всё равно, как она выглядит.

— Стас погиб из-за меня. И теперь бог меня наказывает.

— Что ты мелешь?! — взорвался Иван и от злости ударил по рулю. Камилла не знала, что он умеет быть таким злым. — Дура!

Камилла не обиделась. Наоборот, показалось, что напряжение отпускает. И даже голова сделалась не пустой, как минуту назад, а почти нормальной.

— Стас погиб, потому что женился на убийце, — процедил Иван. — Он погиб только поэтому.

Камилла не была с ним согласна, но промолчала.

— Иван! Мы проехали! — попыталась она его остановить, заметив, что Иван не свернул на нужном повороте.

— Мы едем к нам, — проворчал он.

— Нет, — отказалась Камилла. — Я хочу домой.

Он зло сжал губы, но развернулся.

— Она боялась, что Стас с ней разведётся, — опять заговорила Камилла, почему-то перейдя на театральный шёпот. Не специально перешла, так получилось. — Ей некуда было идти…

Камилла не оправдывала Юлю, она же не сумасшедшая и не может оправдывать убийцу. Просто рассуждала.

— Мил, ты правда дура? — поинтересовался Иван.

— Тебе это трудно понять, — попыталась объяснить Камилла. — Ты мужчина, и вообще… Зарплата у неё маленькая, жилья своего нет.

— Ох, если бы ты знала, как Сонька жила!.. Вот уж у кого зарплата была маленькая! Сонь, расскажи ей!

Рассказывать про своё несчастное житьё Соня не стала, только спросила напоследок, когда Иван подъехал к Камиллиному дому:

— Точно к нам не хочешь?

— Точно, — сказала Камилла.

Иван зачем-то вышел из машины вместе с ней, довёл до подъезда, а у двери неожиданно поцеловал в лоб, как покойницу.

В прихожей горел свет. Камилла заглянула в комнату и остановилась в дверях. На диване сидел Антон.

— Я не знал, как это страшно, тебя терять, — лицо у него было небритым и каким-то серым, как у бомжа.

— Я изменяла тебе со Стасом, — быстро сказала Камилла и зачем-то добавила: — Но это была не я.

Это было лишнее, не надо было ничего пытаться объяснить.

Никакие объяснения не помогут. Она слишком перед ним виновата.

— Хорошо, что ты теперь это знаешь, я не хочу обманывать тебя всю оставшуюся жизнь.

Этого тоже говорить было не нужно, Антон ей больше не муж, и она не сможет его обманывать, даже если захочет.

Антон не поднялся и не ушёл, как она предполагала. Он смотрел на неё с тоской, как будто не слышал, что она сказала.

— Я не случайно попадалась тебе, когда мы только познакомились, — продолжала признаваться Камилла, как будто её тянули за язык. — Ты мне нравился, и я хотела тебя на себе женить. И женила.

— Я тоже не случайно тебе попадался, — усмехнулся Антон. — Я хотел на тебе жениться и женился.