Пока ложь не разлучит нас Горская Евгения

20 июля, понедельник

Вечером Антон ещё раз наведался к участку Огаркиных. Вернее, наведался уже почти ночью. Посёлок ещё не спал, но дачники уже сидели по домам. Камилла напрасно побоялась идти с ним, на улице посёлка он никого не встретил.

Тойоту хозяева загнали на участок. В сгущающейся темноте Антон едва её разглядел. Когда выходил из посёлка, сторож запирал на ночь калитку. Ещё минута, и Антон рисковал остаться здесь до утра.

Напрасно он уговорил Камиллу не уезжать, остаться до утра понедельника. Ничего из его расследования не вышло.

Утром он выехал рано, чтобы успеть в Москву до пробок. Камилла решила выбираться на электричке, и он был этому рад. Мысленно он уже настраивался на работу и не хотел думать ни о чём другом.

У переезда помедлил, решая, не свернуть ли к посёлку Огаркиных, но игра в сыщиков сегодня выглядела по-идиотски, и Антон проехал мимо.

Доехать действительно удалось до пробок, он явился в офис даже раньше, чем обычно. Отпер кабинет, бросил ключи на стол. Потянулся, чтобы включить компьютер, отдёрнул руку и быстро пошёл к офису Берестовой. Он был уверен, что дверь окажется заперта, но она открылась, когда он повернул ручку.

Антон не сразу вошёл в открытую дверь, он помедлил, как будто боялся этого делать.

Анастасия в одиночестве сидела за своим компьютером.

Антон подходил к ней медленно. Ещё можно было остановиться, пошутить, спросить какую-нибудь ерунду, но он ничего не говорил. Он рывком поднял её с кресла и прижался к губам. Наверное, он слишком сильно сжимал ей спину и плечи, но обнимать её не так рьяно он просто не мог.

В него вселился бес, и ему это нравилось.

— Почему не дождалась в пятницу? — это Антон спросил через несколько минут, когда снова обрёл способность разговаривать.

Настя не ответила. То есть ответила, только молча. Без слов было понятно, что она тоже сопротивляется бесу. Пытается сопротивляться.

— Пойдём, — Антон погладил её по плечу. — Пойдём отсюда, Настя.

Он поедет с ней в гостиницу и снимет номер.

Она послушно выключила компьютер, взяла с тумбочки сумку. Заперла дверь офиса, дождалась, когда он запрёт кабинет.

Антону было всё равно, увидит их кто-нибудь из коллег или нет, но судьба им подыгрывала, как могла. Коллег они не встретили, коллеги начнут подходить попозже.

Садясь в машину, он заметил, что сердце бьётся сильно и глухо.

— Сиреневый бульвар, — кашлянув, сказала Настя.

Наверное, ей говорить было так же трудно, как и ему.

— Что? — не понял он.

— На Сиреневый бульвар. — Настя на него не смотрела. Она смотрела прямо перед собой. — Я там живу.

Пряди волос падали ей на лицо, но она их не убирала.

Город уже заполнялся машинами. Хорошо, что они ехали в сторону от центра, иначе больше стояли бы, чем перемещались.

Впрочем, Антон был согласен ехать хоть до скончания века.

Его ничто уже не могло остановить.

* * *

Письма от Камиллы начали приходить поздно вечером, пачками. Дождалась, когда Антон заснёт, с неприязнью решил Иван.

Ему не нравилась Камилла. Ему не нравились лгуньи, а особенно те из них, кто наставляет мужьям рога.

Мерзость, и больше ничего.

Камилла, не добавляя ни слова, пересылала письма, которые в своё время отправила Стасу. Стасу она тоже много слов не писала, только поясняла, где и когда сделаны прикреплённые к письмам фотографии.

Иван, рассматривая фотографии, должен был испытывать негодование, даже, наверное, ненависть, но неожиданно поймал себя на том, что Камиллу жалеет. Она сидит сейчас в дачном доме и боится, что проснётся Антон, а ещё наверняка боится, что за дверью её подстерегает убийца, и всё это смешно и глупо. То есть всё это было бы смешным и глупым, если бы Стас сейчас не лежал на кладбище.

Камилла раскаивается, уверяла Соня.

Оторвавшись от компьютера, Иван встал, заглянул в спальню. Жена спала, свернувшись калачиком. Он тихо закрыл дверь.

К трём часам ночи Иван понял, что перестал воспринимать информацию. Заварил очередную кружку чая, но чай не помог, мозг отказывался работать.

Он тихо лёг рядом с женой. Несмотря на усталость, сон не шёл, и он мысленно перечислял всё, на что стоило обратить внимание.

На самом деле стоящих зацепок не было.

В какой-то степени Стас напомнил обществу о бывших коррупционных скандальчиках, но таких скандальчиков в интернете масса. Никакого вреда тем, кто упоминался в компромате, Стас не нанёс. И не мог нанести, потому что настоящие удары можно получать только от тех, кто находится выше на социальной лестнице. Или, по крайней мере, на той же ступеньке.

Стас нанёс удар Ивану, но Иван его не убивал.

Получалось, что пользы от его сидения за компьютером не вышло никакой.

Наверное, он задремал, потому что вдруг показалось, на лицо упали капли дождя.

Иван повернулся на спину, потом выбрался из-под одеяла и, прикрыв дверь спальни, снова открыл ноутбук.

До этого он потратил больше часа, собирая информацию о Валериане Вокарчуке, которого совершенно не помнил, но который как-то уж очень подозрительно не вовремя встретился Камилле.

Рядом с собой Вокарчука Иван нашёл только на одной фотографии. Эту фотографию Стас в Сеть не выложил. Возможно, потому, что центральное место на ней занимала Камилла, спускавшаяся по ступеням мэрии.

Иван, Валериан Вокарчук и ещё один мужчина стояли сбоку от неё и попали в кадр случайно.

Мужчине, с которым тогда разговаривал Иван, из мэрии вскоре пришлось уволиться. Он был одним из тех, кем заинтересовались следственные органы.

Валериан же Вокарчук стоял от беседующих чуть поодаль. Наверное, ждал, когда освободится Иванов собеседник.

Иван не помнил не только Вокарчука, но и тогдашнего разговора.

Сейчас Ивана интересовала другая фотография.

Он снова нашёл страницу Вокарчука в социальной сети и внимательно посмотрел на другое фото. На нём Валериан Вокарчук сидел за летним столиком кафе или ресторана и улыбался сидевшей напротив девушке.

Над головой парочки виднелись светящиеся буквы названия ресторана. Буквы были видны только две последние: «н» и «ь».

Камиллу пугал кто-то, хорошо знавший парк. Или, по крайней мере, до этого там бывавший.

Кафе «Сирень» Иван помнил только одно, и располагалось оно в парке, где напугали Камиллу.

Впрочем, Иван не был большим знатоком точек общепита.

Он закрыл ноутбук, снова лёг и на этот раз сразу заснул.

Когда проснулся, Сони рядом не было.

— Соня! — позвал Иван. — Сонь!

Жена заглянула в спальню.

— Работаешь? — строго спросил он.

— Угу.

— Прервись! Мы поедем завтракать в ресторан.

Это оказался не ресторан, кафе. Зато не было никаких сомнений, что Валериан Вокарчук когда-то ужинал со своей девушкой именно здесь.

До места, где Камилла слышала выстрел, было минут пятнадцать медленной прогулочной ходьбы.

* * *

Наверное, стоило вызвать такси, но Камилла дождалась середины дня и пошла к железнодорожной платформе. Днём электрички и раньше ходили полупустыми, а сейчас, когда все так боятся вируса, ездить в них безопаснее, чем в такси.

Прежняя Камилла радовалась бы чудесному дню. Она не притворялась, когда начинала улыбаться, подставляя лицо солнцу. И не притворялась, когда с восторгом смотрела на распускающуюся зелень. Напрасно Юля ей не верила и иронически кривила губы.

Прежняя Камилла радовалась жизни, во всём умела находить прекрасное, но обманывала своего мужа. Ещё обманывала Юлю.

Теперь ей больше всего хотелось, чтобы нечего было скрывать от Антона. Чтобы не стыдно было разговаривать с Иваном. А умение во всём находить прекрасное пропало. В этом была какая-то нелепость, нелогичность.

— Камилла!

Она настолько не ожидала, что кто-то её окликнет, что даже не отреагировала, продолжала плестись по обочине дороги. Тогда мужчина ещё раз позвал:

— Камилла!

Если бы её звали Катя или Даша, она не оглянулась бы и на этот раз, но имя у неё было редкое, и Камилла остановилась.

В двух шагах от неё стояла серая «Тойота», а из приоткрытой двери на неё смотрел муж Татьяны Огаркиной, которая то ли коллега Антона, то ли не коллега. Этого Камилла так и не поняла.

— Здравствуйте, — сказала Камилла.

— Здравствуйте, — улыбнулся муж Николай. Улыбка у него была хорошая, немного насмешливая, но не обидная. — В Москву собрались?

— В Москву, — мрачно подтвердила Камилла.

— Садитесь, я вас отвезу.

Антону во что бы то ни стало хотелось выяснить, кому принадлежит машина. Кому принадлежит машина, не имело никакого отношения к убийству Стаса, но Камилла теперь может помочь мужу. Машина принадлежит Николаю.

— Спасибо, — отказалась Камилла. — Я на электричке. На электричке быстрее.

— Садитесь! В это время пробок обычно уже не бывает.

Надо было отказаться, но Камилла отчего-то послушно подошла к машине и села рядом с водителем, положив рюкзачок на колени. Помимо рюкзачка у неё ещё был целлофановый пакет с ветровкой. Камилла изогнулась и бросила пакет на заднее сиденье.

Когда-то она так же послушно села в машину к Стасу, когда он впервые поджидал её около дома. Только тогда ей было весело и страшно.

Сейчас было все равно, как добираться.

— На работу? — покосился на неё Николай.

Взгляд у него тоже был немного насмешливый, не только улыбка. Впрочем, это Камилле могло и казаться.

— Я не работаю, — усмехнувшись, объяснила она. — Я сижу дома и ничего не делаю.

— Тоже неплохо. Только очень уж скучно. Или нет?

— Или нет! — отрезала Камилла. Подумала и засмеялась. — Вообще-то, очень скучно.

Основной поток машин действительно уже прошёл. Они не мчались, конечно, но ехали довольно быстро.

— Муж утром уехал, рано совсем, — зачем-то объяснила она.

— Вы приезжаете на выходные?

Едва ли Николая интересовало, как Камилла и Антон проводят время, но ехать молча невежливо, и он старался вести разговор.

Камилла тоже старалась.

— Мы совсем сюда не приезжаем. То есть приезжаем, но очень редко. В прошлом году чаще приезжали, я цветы сажала, а этим летом всё наперекосяк.

— Да уж, — подтвердил Николай.

Карантинная весна будет вспоминаться долго.

— А вы живёте здесь постоянно?

— До сентября. До школы.

— И на работу ездите каждый день?

— Да.

— А с кем же дети?

— С няней.

Камилла почему-то не могла остановиться, приставая к нему с расспросами. Наверное, пыталась помочь Антону. Антону хотелось всё узнать о семье Огаркиных.

— У нас тоже будет ребёнок, — неожиданно призналась она чужому мужику.

Он не сказал «поздравляю», как она ожидала.

— Это сильно меняет жизнь, — сказал он.

— В какую сторону? — заинтересовалась Камилла.

— Во все стороны, — быстро улыбнулся Николай. — Это безвозвратно меняет жизнь.

Почему-то ей сделалось спокойно рядом с ним. Говорят, что так же спокойно делается после службы в церкви, но в церковь Камилла не ходила.

— Вы психолог?

— Нет. Я технарь.

У него зазвонил сотовый, он одной рукой прижал телефон к уху.

— Николай Семёнович, — услышала Камилла женский голос. — Вы скоро приедете? Вас тут из… спрашивали.

Откуда Николая спрашивали, Камилла не расслышала.

— Через два часа, — Николай убрал телефон и сказал Камилле: — Скажите адрес.

— Высадите меня у любого метро, — запротестовала Камилла.

— Говорите адрес!

Камилла представления не имела, кем он работает, но почему-то была уверена, что начальником. Он умел разговаривать как-то так, что подчиняться ему получалось само собой.

Он довёз её до дома, на последнем перекрёстке свернув не туда, куда советовал навигатор, а в другую сторону. Так дорога получалась короче. Наверное, Николай очень хорошо знал Москву. Или просто бывал здесь раньше.

Когда Камилла выбралась из машины и наклонилась, чтобы попрощаться, он вместо «до свидания» сказал:

— Поздравляю. — И, быстро улыбнувшись, добавил: — Скоро вам перестанет быть скучно.

Она ехала с ним чуть больше часа, совершенно его не знала и не была уверена, что когда-нибудь увидит вновь, но неожиданно почувствовала, что утренняя тягучая безысходность куда-то пропала.

Открывая дверь подъезда, она поймала себя на том, что твёрдо верит, кошмар скоро закончится. У неё всё наладится. У неё всё будет отлично.

* * *

Зазвонил телефон. Иван вышел на кухню, чтобы не мешать жене. Соня навёрстывала упущенное, мучилась над переводом.

Звонок был от Влада Соколова.

— Привет! — сказал Влад. — У меня для тебя сюрприз.

— Надеюсь, сюрприз приятный? — Иван включил чайник.

— Это тебе решать. Короче, я вчера был в гостях у одной изумительной девушки.

— Поздравляю.