Умоляй меня Невеличка Ася

Я пока не понимаю, как мы будем делить, но отказываться от еды не буду.

– Отлично.

Он уверенно садится за стол и берет приборы в руки. Значит, он поужинает первым? Съест половину, а потом передаст приборы мне?

Ладно, я с ним целовалась. Ничего страшного не случится, если мне придется есть его вилкой и ножом.

– Присаживайся, – предлагает он, и я с готовностью занимаю стул напротив. – Как же ты будешь есть? Ты очень далеко. Тебе будет неудобно.

Так он что, кормить меня будет? Сам?

Мне неловко, но не настолько, чтобы отказаться от еды. Я придвигаю стул ближе и сажусь почти рядом с ним. Господи, ну просто пару раз открыть рот и взять с вилки кусочек мяса. Переживу.

– Нет, – опять морщится Тень. – Садись мне на колени.

Вот такого я не ожидала. Я… не смогу сидеть на нем и еще есть с его рук.

Но меня не удивляет, что урод оказался еще и извращенцем!

Он сгибает палец и указывает на свои колени:

– Иди ко мне.

Это достаточно просто. Зачем злить его без надобности? Я подхожу и сажусь на самый краешек его широких бедер. Теперь я всего в нескольких сантиметрах от него. Мужской запах окутывает меня, как и тепло, исходящее от мускулистого тела.

– Умница, – почти урчит он, и тут же подтягивает к себе, прижимает к груди.

Теперь я чувствую чуть больше, чем бы мне хотелось.

Он молчит, ждет моей реакции. Но я задираю подбородок и смотрю прямо перед собой, игнорируя его и дожидаясь следующего действия. Я точно знаю, игра только началась.

Его грубые костяшки касаются моей спины. Я чувствую мурашки, пробегающие по позвоночнику, и чуть сдерживаю вздох. Дрожу и прижимаю шелк сорочки к груди, когда его пальцы спускают бретельки с плеч, а губы касаются обнаженного плеча.

Тень замечает мои руки на груди и жестом приказывает не держать. Я слушаюсь, и сорочка тут же соскальзывает с груди. Что мне делать, если он запросто может порвать последнюю одежду в клочья?

– Послушная девочка, быстро учишься.

Но удача явно не на моей стороне.

– Сними трусики, – хрипло шепчет он мне в ухо, заставляя вздрогнуть.

Внизу живота появляется трепет. От страха. Я сглатываю и оглядываюсь на урода. Он ждет.

Я медленно поднимаю руки и долго тереблю резинку трусов. Для Тени мои движения слишком медленные. Он засовывает руки под сорочку и срывает шелковую преграду. Я больше не хочу ужинать. И сидеть без трусов на его коленях не хочу. У меня пропал аппетит. Но его это не колышет.

– Я не самый терпеливый человек. Не заставляй меня долго ждать. Продолжай быть послушной, и мы прекрасно поладим.

– Теперь у меня нет трусов, – мямлю и смотрю в одну точку на столе. На тарелку с остывающей едой.

Я не хочу с ним ладить. Хочу разбить ему череп и сбежать. Только я уже пробовала и ничего не получилось. Но надежда умирает последней, так ведь?

Он обводит пальцами полушария моих грудей, и я чувствую его тяжелое дыхание на коже. Пальцы другой руки касаются бедра. Я вздрагиваю и стараюсь не двигаться.

Следующее прикосновение – от груди до моих лопаток. А внизу рука сжимает внутреннюю часть бедра очень близко к обнаженному месту. Щекотно, но я боюсь пошевелиться, опасаясь спровоцировать его на секс.

– Ты красивая, Карина. Но я думаю, ты слышишь это все время…

Никогда еще я не чувствовала себя такой уязвимой, таким незащищенной, и даже мои сжатые колени не закрывают тело от его прикосновений. Он не трогает меня там, но что-то подсказывает мне, очень этого хочет.

– Что же мне делать с тобой, принцесса? Может, сломать быстро и растоптать твою красоту? Соберу всех мужчин, которых найду, и отдам каждому по очереди. А потом брошу собакам…

– Вы же не хотели меня убивать? – напоминаю я.

– Собаки тебя не убьют, просто поиграются с сучкой, – усмехается урод, а я не понимаю, что его веселит.

– Собаки? Разве собаки могут?..

Я даже договорить это не могу, не то, что представить.

– Могут. Все могут, если натаскивать планомерно.

Прикусив щеку изнутри, чтобы удержаться от вопроса, зачем он натаскивает собак на такое, я проглатываю страх, сжирающий меня заживо.

Я могу скрыть рыдания, но не удержать слезы, которые текут из глаз по щекам. Он специально мне это говорит, чтобы напугать еще больше. Если я не буду послушной, то меня ждет судьба шлюхи, отданной для развлечения наемников.

Если попробую сбежать, то меня поймают собаки и примут за сучку.

Не хочу ни одного из этих сценариев. А какие варианты у меня остаются? Заглядывать в глаза моему хозяину, брать еду из его рук и выполнять все, что он пожелает?

Тень наклоняется, и его горячий язык касается моей холки. Я вздрагиваю, когда он проводит языком по позвоночнику. Потом поворачивает мое лицо к себе двумя пальцами за подбородок и слизывает слезы. В голове воют сирены, мигают красно-синие огни спецслужб.

Я не готова. Я не хочу. Может, лучше собаки… Пусть порвут меня на куски и прекратятся эти издевательства.

Руки двигаются быстрее, чем я успеваю подумать. Я изо всех сил отталкиваю его. Он с легкостью заводит запястья за спину и прижимает грудью к столешнице.

– Ненавижу тебя. Ты мне противен, – злюсь я.

Пытаюсь вырвать запястья из хватки, но с таким же успехом могу драться с медведем. Я быстро перестаю сопротивляться, особенно когда замечаю твердую выпуклость на его штанах, о которую активно трусь.

Так вот что его заводит. Сопротивление. Я ненавижу свою беспомощность. Сжимаю зубы, чтобы не выплюнуть в него что-нибудь злое.

Оно того не стоит, а я вряд ли отделаюсь пощечиной.

– Так противен, что ты оставляешь мокрое пятно на моей ширинке?

– Это не я, – пищу возмущенно.

– Хочешь посмотреть?

Я молчу, понимая, что если окажусь на коленях лицом к его ширинке, от продолжения будет не отвертеться.

И тогда он убирает руку с моего бедра и резко проводит между складками. Я сильнее упираюсь в стол лбом и зажмуриваю глаза. Мне стыдно, что там, где скользит его рука, у меня хлюпает.

И это не от страха…

Тень

Не понимаю, почему она сопротивляется. Она течет, стоит мне оказаться поблизости. Кривится от моего вида, но тут же задирает хвост, как течная сучка.

Даже Кай на это повелся. На ее запах, безмолвный призыв, на готовность раздвинуть ноги и принять. Вопрос только, чей член доставит ей большее удовольствие.

Я упорно хочу, чтобы она страдала только по моему.

По тому, как она всхлипывает и вздрагивает, грядет жаркий секс. Меня ее несогласие и вынужденная уступка заводит не меньше, чем ее. Принцесса сколько угодно может притворяться, но мои мокрые пальцы, скользящие по ее плоти, сигнализируют совсем о другом.

Я отпускаю ее руки, продолжая ласкать между ног. Замечаю, что она не выпрямляется, не отодвигается и не спрыгивает с колен, а продолжает лежать, приподнимая попку. И я нагло двигаюсь глубже, макая большой палец в текущую дырочку.

Ловлю ее сдавленный стон и бонусом еще пару раз давлю пальцем, поглаживая ее изнутри. Тело реагирует моментально, обнимая палец горячей влажностью. Готов поклясться, что принцесса сейчас мечтает о чем-то более толстом и длинном.

Так ведь, моя жадная недотрога?

Мысли путаются, дыхания не хватает. Я могу только думать о том, как погружусь в нее и утону в обволакивающей тесноте. Буду биться, заставляя ее дрожать подо мной. Буду выбивать из нее несдержанные похотливые крики.

Я подталкиваю ее выше, почти раскладывая на столе, забывая про ужин. Принцесса не сопротивляется. Все еще строит из себя жертву, которую принуждают к чему-то запретному и грязному.

Сам наклоняюсь и всасываюсь в сочащуюся плоть. Карина выгибается и воет, смахивая со стола остывший ужин. Но нам обоим не до еды. У нас голод другого порядка.

Я с жадностью вылизываю каждую складочку, ныряю языком в дырочку, кружа и трахая. Заставляю ее хрипеть, стонать и почти вымаливать большее.

И вот тогда с губ срывается хриплое:

– Пожалуйста…

Я не уточняю конец фразы. Для нас обоих это возможность получить свое и остаться при своем, не потеряв достоинства. Она может вкладывать в свою просьбу – мольбу отпустить. А я имею полное право расшифровать ее просьбу как желание продолжить.

Она остается жертвой, а я получаю то, что безумно хочу.

Резко поднимаюсь и делаю инстинктивный выпад бедрами, врезаясь в ее нежную плоть грубыми джинсами. Карина только крепче хватается пальцами за края стола. Плохая из нее актриса. В такое сопротивление никто не поверит.

Меня это забавляет. Тем желаннее будет поставить ее на колени и заставить прямо просить оттрахать ее. Но чуть попозже. Когда натрахаюсь сам. У меня сейчас от желания все зудит и требует выхода. Башка отказывается соображать. Зато инстинкты рулят и берут свое.

Я рывком расстегиваю ремень, берусь за собачку на молнии, когда дверь распахивается и входит Кай. Очень неловкое и необъяснимое положение.

Черт! Он не должен нас видеть. Уж точно не интимные моменты.

– Я занят! – рявкаю, прикрывая оголенную задницу принцессы.

– Ужинаете? – холодным безэмоциональным тоном уточняет Кай.

Приехали. Он снова в роли зверя.

Твою мать!

Я поднимаю Каро, поправляя ей короткий подол чертовой сорочки. Одновременно пытаюсь прикрыть ей грудь. Но девочка сама сообразительность, натягивает бретельки, и теперь мы стоим вполне себе пристойно, только обоих немного трясет от неснятого напряжения. А меня еще коротит от понимания, что принцесса так близко и без трусов.

– Немного повздорили. Как видишь, ужин остыл…

Я жестом показываю на стол, но там погром.

– Пришлось выбросить, – заканчиваю я.

– Я поужинаю с вами, – решает Кай и уверенно подходит к столу, садится напротив.

Мы с принцессой все еще напряжены, но тут примешивается момент неловкости. У меня так точно.

– Почему ты не хочешь поужинать у себя?

– Потому что я у тебя. Забыл? А ты предпочел проводить время здесь, а не со своим братом. Потому я пришел сюда.

Логика. Доктор настаивает, что это положительная динамика. Ему видней. А вот мне что делать?

– Ну… Хорошо. Давайте поужинаем все вместе.

Я звоню по сотовому на кухню и прошу заново накрыть нам стол.

– На три персоны. Да.

Следующим, придвигаю стул принцессе, но та удивленно вскидывает бровь:

– Разве я не должна сидеть у тебя на коленях?

И я слышу в ее тоне насмешку. Рука сама замахивается, чтобы шлепнуть по заднице, но опускается, когда натыкаюсь на жадный взгляд брата. Он не может сдержать эмоции там, где дело касается расправы.

– Посидишь рядом, – отступаю я, но не перед ней, а перед Каем.

Свою расправу она получит позже. Когда не будет свидетелей.

Девушки довольно скоро вносят подносы и расставляют тарелки и приборы. Мы переглядываемся. Точнее, я слежу за Каем, он смотрит на принцессу, она не сводит глаз с меня. Хотел бы я себе польстить, что хорош, но нет…

Принцесса в опасной близости от зверя и не может не понимать, чем ей это грозит. Я – единственный гарант ее целости и безопасности.

– Приятного аппетита, – цежу я сквозь зубы, фактически отдавая приказ приступать к ужину.

А все так романтично начиналось! Какая гениальная у меня была задумка, твою мать!

– Салфетка на полу, – вдруг наклоняется Кай и поднимает порванные трусы Карины.

Мы быстро переглядываемся.

Кай разворачивает, ухмыляется и подносит к носу.

– Аромат изумительный. Сам бы такое блюдо попробовал.

Принцесса издает писк, а я с удивлением наблюдаю за Каем. Что с ним нахрен такое? Он никогда не интересовался девушками. А теперь… флиртует?

Каро

Кусок не лезет в горло. До этого чертового ужина я чувствовала себя голодной как зверь. Зато сейчас, находясь за столом между психом и уродом, не могу заставить себя жевать. Вообще вкуса не чувствую.

В голове какой-то непроглядный туман из похоти и страха. Не помню, чтобы раньше чувствовала себя настолько неуверенной и мечущейся в собственных мыслях.

Как я могла опуститься до такого животного состояния? Меня хоть что-то волнует, кроме секса, голода и страха?

Украдкой слежу за Тенью. Ему тоже наплевать на еду, он не сводит глаз с брата-психа. В сторону седого я смотреть боюсь – кожей ощущаю его взгляд, и мне он не нравится. Он царапает и причиняет боль даже на расстоянии.

И вдруг все наше внимание сосредотачивается на разорванных трусиках. Я уменьшаюсь в размерах от стыда. Мне жутко оттого, как псих нюхает мое белье, смотрит на меня и облизывается.

Нет. Я не хочу стать его блюдом. Пусть лучше меня съест урод.

Я сама не понимаю, как делаю выбор, но инстинктивно отодвигаюсь от психа подальше, ближе к Тени.

– Тебе лучше пойти в душ, – роняет он. – Девушки принесут тебе на ночь чистую одежду.

– И не рваную, – со смешком добавляет псих, а у меня от его фразы леденеет кровь.

Но я с радостью хватаюсь за предлог и сбегаю в ванную, закрывая за собой дверь на защелку.

Открываю только на стук примерно через полчаса. Девушка с улыбкой передает мне стопку нового белоснежного тончайшего белья.

Урод просто издевается надо мной. Не проще оставить меня голой, чем заворачивать в эти соблазнительные фантики?

Но при этом я не могу отказать себе в удовольствии надеть нежнейшее белье, зажмуриться от струящейся по телу сорочки. Она обнимает меня, как руки любовника – жадно, ласково. Льнет к коже и буквально целует. А я слишком погружаюсь в сравнение прикосновения сорочки и Тени к моему телу.

Нет. От ласк Тени я не испытываю удовольствия. Это что-то другое. Может, неизбежность? И мне приходится подстраиваться, убеждая себя, что лучше притвориться, как мне хорошо, чем нарваться на грубость.

Специально споласкиваю лицо холодной водой, чтобы протрезветь от непрошенных мыслей. Расплетаю растрепанную косу, провожу по волосам расческой и снова туго переплетаю, чтобы ночью не спутались.

В памяти всплывают бережные и уверенные движения Тени, когда он расчесывал мои колтуны. Откуда у него это умение?

Под языком неприятная горечь ревности.

Не может быть! Я даже не знаю этого чувства! И уж если буду его испытывать, то точно не к уроду.

В комнате пусто и прибрано. Постель готова ко сну. Сама себя ловлю на вздохе облегчения. Мне сложно было бы продолжать держать лицо, когда хочется забиться в угол и рыдать от раздирающих, противоречивых чувств.

Но не успеваю я зарыться под одеяло, как дверь распахивается и входит Тень.

О, нет! Снова?

– Тебе очень идет белое, – бросает он и уверенно идет к постели.

Я сразу поднимаюсь, прижимаюсь спиной к спинке и подбираю ноги, сжимаясь при его приближении.

– Я переночую у тебя.

Он не спрашивает. Он просто извещает.

– Зачем?

– Очевидно. Моя спальня занята. Кай решил несколько дней переночевать у меня.

– Но… Ты можешь спать у него…

– Не могу. Это слишком далеко от тебя, моя принцесса. И если брат все же вздумает пойти в вашем знакомстве дальше, я могу и не услышать.

Для меня это аргумент. Я больше не протестую, хотя с беспокойством смотрю, как Тень стаскивает через голову толстовку, снимает домашние брюки и остается в одних боксерах. Белых.

– Ты фанат белого? – невольно подкалываю я и тут же получаю его кривой оскал в ответ.

– Всё ты замечаешь! Могу снять.

– Не надо, – поспешно отказываюсь я. – Белое тебе тоже к лицу!

– Я не ношу трусы на лице, – смеется он, а я краснею.

Лучше бы он раздевался в темноте. Мне нравилось, когда я не видела его лица под маской и тела под одеждой.

Матрас прогибается под его тяжестью, а я еще боюсь шелохнуться, каждую минуту ожидая нападения.

– Ты думаешь ложиться?

Неловко сползаю по спинке вниз, отодвигаюсь на самый край и накрываюсь одеялом с головой. Сзади раздается недовольное фырканье, а в следующее мгновение Тень обхватывает меня лапищами, притягивает к себе и прижимает к груди.

– Если ты упадешь с кровати и свернешь свою тонкую шейку, как я буду смотреть твоему отцу в глаза? Не стесняйся. Постель достаточно большая, чтобы уместить троих.

Сердце бешено ухает в груди.

Троих? На что он намекает? Кто третий?

Но Тень подминает меня и сопит. Неужели действительно будет только спать?

Несколько минут я не двигаюсь, прислушиваюсь к своим ощущениям его близости. Мне всегда казалось, что если мужчина ляжет сверху, то просто раздавит. Несколько столкновений во время похищения только убедили меня в этом. Но вот я лежу и ловлю себя на мысли, что мне уютно…

Вот так, прижиматься спиной к его груди, согреваться не только от толщины одеяла, но и от жара его тела.

Дыхание мужчины спокойное, грудь размеренно поднимается и опускается. Я даже слышу удары его сердца. Немного учащенные, но, наверное, так и надо. Чем больше и горячее человек, тем быстрее стучит его сердце. Что-то такое я помню из курса зоологии.

Немного шевелюсь. Тень не реагирует. Я устраиваюсь поудобнее, пока не натыкаюсь задницей на твердый штырь. И я уже знаю, что это такое.

Между нами только мои еще целые трусики и его боксеры…

Пытаюсь незаметно отодвинуться, но пальцы Тени впиваются в бедра и не дают отлепиться даже на миллиметр. Теперь и мое сердце стучит быстрее. До меня доходит, что он притворялся спящим, контролировал дыхание, а сам прислушивался ко мне, как и я к нему. И только сердце выдавало его состояние. А я не поняла. Я сама переступила границу, за которой нас ждала бы спокойная ночь.

Теперь нет.

Я слышу это по его частому хриплому дыханию, по движению бедер, которые раскачиваются, заставляя член тереться между моими ягодицами. И нет, я не успокаиваю себя пустыми надеждами, что на этом все и кончится.

– Каролина, – он прокатывает на языке мое настоящее имя, буквально замораживая меня, останавливая от логичного сопротивления.

Обнимает руками. Большие ладони ложатся на груди и нежно сжимают, поглаживают, стискивают. Бедра не останавливаются ни на секунду, вдавливая в меня его мужское желание. Не остается никаких заблуждений, чем мы займемся дальше.

Я поворачиваюсь к нему, чтобы сказать «не надо», но он словно ждет этого движения. Его губы впиваются в мои. Язык сразу порабощает рот. И через долю секунды я оказываюсь накрытой его массивным, дышащим жаром телом.

И снова успеваю удивиться, что совсем не чувствую его тяжести! Он обволакивает всю меня, как… как тень! Невесомая и вездесущая.

Я чувствую его ртом, грудью, обнаженной кожей живота. Он пульсирует у меня между ног и обвивает ногами… Или я его?

Не понимаю, как получилось, что наши руки-ноги переплелись между собой, мы жадно тремся друг о друга, он горячо шепчет мое имя вперемежку с проклятиями и покрывает поцелуями лицо, веки, шею…

А я… я подставляю ему щеки, губы, грудь. Чувствую, что горю, и жар отступает только когда он касается кожи. Гладит, слизывает, сдувает тихим шепотом.

Это какое-то безумие. Я не открываю глаза, хотя знаю, с кем сейчас творю недопустимые вещи. Самое неприятное, я не могу представить на его месте никого другого. Поэтому даже с закрытыми глазами вижу его.

Тень медленно задирает шелк сорочки, целуя каждый сантиметр оголяющейся кожи. А я чувствую себя мороженым, распакованным под палящим солнцем. Мне еще никогда не было так жарко, как под ним.

Я не сдерживаюсь и хихикаю от того, что непроизвольно сравниваю с солнцем Тень! Он тут же прижимается к моим губам своими и легко шлепает по ягодице. Совсем не больно, но я поворачиваюсь, и в момент он оказывается между моих разведенных бедер. Я уже не могу свести ноги вместе, но даже в этой стремной позе мне удобно. Наверное потому, что ничего не видно.

Вокруг дома Тени по ночам темно, оттого спится очень крепко. Папа, наоборот, старается освещать каждый сантиметр территории, чтобы ни одной тени не осталось. А на Тень работают собаки, которые отлично видят в темноте.

Я вздрагиваю, вспоминая о преимуществе мужчины. Он же хвалился, что видит в темноте. Я распахиваю глаза и вижу блеск в его. Они отражают свет, которого в комнате нет! Иначе отчего могут блестеть его глаза?

Губы мужчины снова начинают путешествовать по моей коже, лаская шею, спускаясь к груди, играя сосками. Я непроизвольно выгибаюсь. Мне нравятся эти ощущения. Но еще больше нравится собирающееся напряжение внизу живота. Оно тягучее, вязкое, парализующее мое тело. Под его воздействием я становлюсь томной, расслабленной, без искры к сопротивлению. Потому что знаю, что подарит мне высвобождение этого напряжения.

За ужином страсть была совсем другая. Немного горькая на вкус, неправильная, поспешная. Но кажется, моему нутру все равно. Оно жаждет удовлетворения любыми способами. Зато мне нравится вот такое. Когда Тень слизывает меня, как мороженое, рвано дышит от желания, проклинает и благодарит, как помешавшийся.

Я не сдерживаю всхлипа, когда чувствую, как он зубами прихватывает резинку трусов.

– Только не рви, – шепотом прошу я.

Тень издает смешок, но стаскивает резинку ниже, тут же зарываясь носом в складки. И я выгибаюсь дугой от первого импульса изнутри.

Оно простреливает по позвоночнику, как будто проверяя коммуникационную сеть нервных нитей и окончаний принять готовящуюся перегрузку.

Я знаю, как это называется – предвкушение!

И я предвкушаю полную программу с многократными перегрузками, потому что я готова.

Тень снова надо мной. Уже без боксеров. Нас больше ничего не разделяет. Он покачивается, а я с каждым движением на меня чувствую его большой горячий конец, упирающийся во вход, но тут же уходящий по бедру обратно.

Не знаю, сколько можно так дразнить, но обвиваю его тело ногами, упираясь пятками в его твердые ягодицы. Тень снова делает движение бедрами вперед, а я с силой давлю пятками на ягодицы, и член входит в меня.

В этот момент мы оба не сдерживаем крики. Тень рычит, а я с облегчением всхлипываю.

Совершенно новое ощущение, когда не стоя и не задом, а вот так, лицом к лицу. И эта наполненность внутри. Я опять расслабляюсь, чувствуя, как тяжелеют руки и ноги от моего вязкого и томительного напряжения.

Чего-то не хватает. Я не могу понять, почему Тень не двигается. Он тверд, он во мне, возбуждение не прошло, я же слышу по его дыханию, по безумному биению сердца у моей груди.

Открываю глаза и натыкаюсь на его пристальный взгляд.

Вот тогда он делает первый толчок, и я срываюсь.

Обвиваю его, крепко сжимаю, тянусь к губам. Сейчас мне все равно, как он выглядит, насколько он уродлив. Мне все равно, кто он, где он – лишь бы двигался, лишь бы не останавливался.

И я подталкиваю его ногами, приподнимаю бедра навстречу ударам, подбадриваю глупыми словами, срывающимися с губ вперемежку с тяжелым дыханием.

Тень груб, он вбивается жестко, впивается пальцами в бедра, чтобы насадить меня на член как можно сильнее. Но кажется, он точно знает, что нужно моему телу. Потому что с каждым его выпадом я теряю связь с реальностью все больше и больше.

Я начинаю дергаться от неравномерных импульсов. Сокращаться от пробегающих разрядов. Меня бьет пока хаотично, но даже это приносит невероятный восторг.

Я не понимаю свое тело, но Тень понимает его и умело настраивает главный заключительный акт нашего действия.

Напряжение уже невозможно терпеть, и я хаотично цепляюсь за плечи Тени, хватаюсь за вихры на затылке. От этого напряжения можно лопнуть.

И тут Тень подхватывает меня под ягодицы, поднимает попу выше и входит на всю длину, выпуская мое напряжение по всем проверенным проводам. Я ору, раздирая воздух криком, ногтями кожу, разрядами собственное тело.

Меня дико трясет, но я не соображаю, где верх, а где низ. Куда делся мужчина, который довел меня до безумия. Меня коротит и не отпускает. Мне страшно, что я после такого не смогу прийти в себя.

Боже, а вдруг так и сходят с ума? Тогда я понимаю, почему в этом доме так много психов!

А вдруг так и начинается зависимость и я стану безумной нимфоманкой?

Я рыдаю, еще не в состоянии взять под контроль свое тело. Реву и прячу лицо в подушку.

Не хочу, чтобы Тень видел, что я уже зависима, что я не смогу жить без вот этого вот всего!

Черт! Он за несколько дней сделал из меня шлюху. Это с его уродливым лицом! А что было, если бы он был нормальным?

Не знаю кто пытался его убить, но его должны были уничтожить. Он реально опасен для общества. Особенно для женщин.

И тут раздается его задумчивый голос:

– Первый раз вижу, чтобы женщина рыдала от оргазма.

Глава 9. Падение

Тень

Не понимаю, от чего ее трясет. Когда оргазм внезапно переходит в безудержный плач.

Страницы: «« « 23456789 » ... »»