Наставник Резник Юлия

Глава 8

Впрочем, о том, что тогда произошло, думать мне было некогда. Мы сразу поехали к гостинице – и мое сердце было похищено еще раз. И на этот раз – навсегда. Гостиница с нескромным названием Savva, располагалась неподалеку от причала, куда, как мне объяснил Комиссаров, в сезон приставали туристические теплоходы, но все же чуть в стороне. Небольшая, но и не маленькая, в ней располагалось сто двадцать номеров разного типа и класса. Строительные работы почти завершились, и потенциал этого места вполне можно было оценить сходу. Даже такому абсолютному профану в гостиничном бизнесе, как я. В глаза бросалось и другое. Архитектура… Настолько деликатная, насколько это вообще возможно. Если, конечно, архитектура может быть деликатной. Ведь в этом вопросе я тоже – тот еще специалист.

– Это очень красиво, – мямлю я и, поднатужившись, выдаю продолжение, которое мне кажется более умным: – Строения здорово вписываются в природный ландшафт. Хотя обычно люди портят все, за что бы ни взялись.

Савва мажет по мне странным взглядом и, ничего не ответив, задумчиво кивает.

– Пойдем, я тебя представлю начальству.

– А ресторан? Ресторан где? Там?

– Нет. Там – крытый бассейн с подогревом. Ресторан наверху. Рестораны, – поправляет сам себя Савва.

– Их что – два?

– Угу.

Немногословно. До обидного даже. Мне как будто недостает прежней легкости, с которой мы с ним общались.

– И чем же они отличаются друг от друга?

– Всем.

Весь мой запал тухнет, как лампочка индикатора. Я плетусь следом за Саввой, но прежде, чем мы успеваем войти внутрь, нам навстречу выходит высокая плотная женщина. Всегда завидовала тем, кого бог не обделил грудью так, как он обделил меня, но тут налицо явный перебор.

– Ну, привет. Мы тебя еще вчера ждали.

Женщина обнимает Савву и широко улыбается, отчего ее лицо сморщивается, как печеное яблоко. Ей лет семьдесят – понимаю я, не меньше. И яркий, не по возрасту макияж лишь подчеркивает это. Густо подведенные ресницы напоминают червяков, красная помада растеклась и неряшливо въелась в морщины.

– Прости, Люб. Были кое-какие дела.

– Ага. Вижу я, какие у тебя дела, Саввушка.

– Это моя подопечная. Таисия. Тая, это Любовь Макаровна. Она здесь всем заправляет, так что можешь обращаться к ней с любым вопросом.

Макаровна достает пачку Парламента и закуривает, заслонив старческой, покрытой пигментными пятнами рукой язычок пламени.

– С каких пор ты стал брать девок?

– Не стал, – вздыхает Савва. – Так получилось. Тебе ведь нужна помощница?

– Шутишь? На кой мне помощница, которая ни черта не знает о том, как устроена работа? Ты ж не знаешь? – Любовь Макаровна поворачивается ко мне, обдавая облаком дыма. Я морщусь, но все же киваю. Отрицать очевидное – смысла нет.

– Для того чтобы ты выучила ее под себя. Люб, меня правда достало, что те у тебя меняются, как перчатки. Я не успеваю к ним привыкать. Да и как это сказывается на работе – не мне тебе объяснять.

– Все дело в том, что девицы, которых присылает Владик – отпетые бездельницы. Никто не хочет вкалывать, а…

– Я хочу! – протестую, бесцеремонно перебивая потенциальное начальство. Наверное, это не самый умный шаг с моей стороны, но я, наконец, осознав открывающиеся передо мною возможности, просто не могу упустить шанса. Да, институт, корочки, образование – это все хорошо, но, как по мне, практика гораздо ценнее. Ну, когда я еще смогу так близко подобраться к специалисту ее уровня? А что уровень там высок – я не сомневаюсь. Вряд ли бы Влад доверил такую работу кому попало. И хотя чисто визуально Макаровна мало напоминает успешного топ-менеджера, я очень хорошо понимаю, какой обманчивой порой бывает внешность. На этот крючок попадают многие, но не я.

– Бойкая.

– Только если это необходимо, – я чуть улыбаюсь, сглаживая ситуацию.

– Ладно. Посмотрим. Болтать – не мешки ворочать.

О, да. Это точно. Но, если честно, в следующие за этим разговором дни я устаю так, как будто только это и делала. В смысле, ворочала мешки. Хотя, конечно, никаким физическим трудом я не занималась. Просто на меня ежедневно обрушивается такой поток информации, что на ее обработку уходит вся моя энергия подчистую. И даже сверх. Оказывается, обеспечение эффективной работы отеля – весьма и весьма сложный процесс. Точней, процессы. В которые Макаровна вовлечена с головой. И ей же за них отвечает. Начиная от контроля соблюдения санитарных и противопожарных норм, заканчивая закупками мебели, финансовой отчетностью и проверкой расходов. Не представляю, как Макаровна, в ее возрасте, выдерживает такой темп. Я-то просто дохожу до дома и без задних ног падаю. Хотя, конечно, может, тут дело в недавней болезни. Утешаю себя исключительно тем, что так тяжело будет только в первое время. Но пока это помогает слабо. Не добавляет мне мотивации и скверный характер начальницы. Старая карга безжалостна к любым косякам. И может здорово приложить словом. Одно хорошо, в этой круговерти мне совершенно некогда тосковать о Владе. Да и вообще думать о мужиках. Любых. Хотя пару раз мы встречались с Саввой. Тот отлавливал меня после долгого рабочего дня, сокрушался, что я, кажется, еще больше похудела, и под этим предлогом затаскивал к себе, накормить ужином. Если честно, я сильно не отбивалась – готовит он и правда изумительно, хотя иногда мне кажется, что я не в состоянии до конца оценить, насколько. Да и разговоры у нас выходят занятными. Ему есть что мне рассказать. И о еде, и о путешествиях, и о бизнесе. Слушаю я его, открыв рот. Напрочь забыв обо всех своих страхах по поводу его судимости. И вполне отчетливо понимая, как мне повезло с наставником.

– Тая! Ты не убирала предписание пожарников?!

– Да вот же, Любовь Макаровна…

– Дай сюда… Ага. Ясно. А рекламные тексты? Ты их случайно не выбросила? Только не говори, что выбросила. Я там сделала кучу пометок, которые этой вертихвостке придется учесть! Кстати, она не предупреждала, что опоздает?

– Кто?

– Так Владикова Наталья. Ты что, до сих пор не знаешь, кто в компании отвечает за рекламу?

Сердце спотыкается. Значит, я увижу эту женщину, его жену, совсем скоро? А он? Влад… Он приедет с ней? В горле пересыхает. Я откашливаюсь:

– Нет. Как-то у нас об этом не заходила речь.

– Правда? – Макаровна хмурится. Я киваю и протягиваю ей сложенные в стопку листы:

– Кажется, вот – ваши заметки.

– Ну, да. Знаешь, что я тебе скажу? Может, как рекламировать столичные рестораны, Наталья и знает, но что касается гостиницы – она ни в зуб ногой. Надо бы поговорить на этот счет с Саввой.

– На счет чего? – интересуется смеющийся женский голос. Я медленно оборачиваюсь на звук. В пороге стоит шикарная брюнетка в светлом пальто. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, кто передо мной. Так вот, каких женщин предпочитает Влад. Ну, кто бы сомневался. Здесь весь комплект – пухлые губы, сверкающие неестественно белые зубы, неброский макияж, дорогущая одежда, ухоженная шевелюра, модельный рост и фигура. Полный комплект. Невольно перевожу взгляд на собственное отражение в мониторе впавшего в энергосберегающий режим компьютера. Мои волосы чуть отросли, их уже можно заправлять за уши. Но пока я и близко не дотягиваю. А уж про фигуру вообще молчу.

– О, Наталья, привет. А мы как раз обсуждаем ошибки в выбранной тобой стратегии.

– Да что вы? Как интересно! Полагаете, они есть?

Уж не знаю, какой блат имеется у Макаровны, но та и с Натальей разговаривает в присущей ей одной манере. Мне она кажется несколько резкой, но, как вы понимаете, свое мнение я держу при себе. К тому же, кого-кого, а Наталью мне совершенно не жалко. Кажется, в той достаточно собственного яда, чтобы противостоять чужому. И черт его знает, почему я так в этом уверена. Возможно, все дело в предвзятости.

– А вы что думаете? – Наталья поворачивается ко мне. Я вздрагиваю. Тушуюсь, верчу в руках карандаш, но заметив, с какой брезгливостью жена Влада пялится на мои руки, откидываю тот и сжимаю пальцы.

– Я всего лишь стажер. Не думаю, что моей профессиональной компетенции достаточно, чтобы судить о таких вещах.

– Ах вот как, – Наталья теряет ко мне всякий интерес и возвращается к разговору с Макаровной. А я кошусь на часы и впервые за все время, что здесь работаю, решаю воспользоваться своим правом на отдых. Почему-то мне ужасно не по себе. Может, потому что я лишний раз убеждаюсь – с Галичем мне ничего не светит. Но моя в него влюбленность такая же неотступная, как и бесперспективная. И по фигу, что я никогда не верила в любовь с первого взгляда. В действительности никогда не бывает так, как ты это представляешь. Может быть, так Бог ставит нас всех на место.

Не зная, куда себя деть, бреду вверх по лестнице. В основном корпусе гостиницы всего четыре этажа. Я понимаю, почему архитектор обратился именно к малоэтажной застройке. Высотка бы здесь смотрелась странно. Как бельмо на глазу.

На четвертом этаже находится мое любимое место. Ресторан. Там тоже идут последние перед открытием приготовления. Но в основном уже почти все готово. Я подхожу к окну, из которого открывается потрясающий вид на реку. Вечером, когда солнце заходит, здесь все окрашивается во все оттенки охры. Но это сейчас. Если верить Макаровне, летом закат здесь розовый. Думаю, это тоже красиво. Странно, но в такие моменты, когда Макаровна отвлекается от работы и рассказывает что-то отвлеченное, ее лицо будто смягчается и становится даже красивым. Из этих ее рассказов я узнаю, что свой путь в гостиничном бизнесе Макаровна начинала еще при совке, в одном из отелей, ориентированных на иностранцев. А потом где она только не работала! Даже на круизных лайнерах.

Пока я без дела стою, в зал возвращаются рабочие. Им предстоит расставить по местам роскошные диваны. Не хочу им мешать. Прохожу через небольшой коридор, к другому ресторану. Если честно, я не совсем понимаю, за каким чертом кому-то понадобилось при таких шикарных видах делать полностью изолированную комнату без окон. Щелкаю выключателем. Включается подсветка. Посреди комнаты располагается огромный монолитный круглый стол. Вроде как подразумевается, что все гости будут сидеть по кругу. Не думаю, что это удобно. Если такое придумал Влад – то это, как мне кажется, не самая его удачная идея.

За спиной хлопает дверь. Я оборачиваюсь, в сумраке не сумев разглядеть, кто вошел. Но в ту же секунду это как будто вовсе перестает иметь значение. Я замираю с открытым ртом, наблюдая за разворачивающимся на стенах и том самом круглом столе… спектакле. Это что-то совершенно, абсолютно невероятное. Картинки кружат, сменяют друг друга. В одном пространстве (теперь я понимаю, почему здесь нет окон – они не нужны) переплетаются самые разные картины – из истории страны, из сказок, из настоящего. Это… я не знаю, как назвать? Мультимедийный спектакль? Я пячусь, оседаю на кресло. Касаюсь картинок, изображенных на столе. Будто испугавшись, те стремительно меняются под моими дрожащими пальцами. А потом на этот самый стол передо мной ставят тарелку. Я задираю голову. Савва!

 Это производит впечатление, да? – интересуется он и облизывает ложку. Перед ним тоже тарелка. Он, что же, решил поесть?

– Еще какое! – в полном восторге я трясу головой. – Но я думала, здесь будет ресторан.

– Это и есть ресторан. Такой себе иммерсивный гастропроект.

Я даю себе задание погуглить слово «иммерсивный». А пока сие мне неведомо, говорю, очевидно, банальщину:

– Невероятно!

– Да ты ешь, в ресторане главное развлечение – все равно в тарелке. Конечно, если это хороший ресторан.

Я послушно берусь за вилку. Отламываю… нечто. Красивое и маленькое. Под пристальным взглядом сую это чудо в рот.

– Тебе не нравится, – резюмирует Савва.

– А что это? – уклоняюсь от прямого ответа я, потому как меньше всего хочу его обидеть.

– Одно из блюд дегустационного меню. Довожу его до ума.

– Уверена, оно прекрасно, но мне не хватает, – господи, я даже не могу вспомнить, чего мне не хватает! – Как это… – глупо блею я.

– Вкусовой насмотренности.

– Да. Мне не хватает вкусовой насмотренности, чтобы оценить это блюдо должным образом.

– Ничего. Это быстро приходит. Попробуй лучше вот это. Тут вкус привычнее. – Ложкой, которую он только что облизал, Савва зачерпывает что-то из своей тарелки и протягивает мне. Отчего-то волнуясь, я снимаю губами это самое нечто. На лице Саввы – отблески мониторов с бегущими по ним картинками. Мы близко. Очень близко…

– Ах вот ты где! Хорошо устроился…

Я вздрагиваю и оборачиваюсь к стоящему в дверях Владу.

Глава 9

Я отшатываюсь. Будто меня застукали за чем-то непотребным. Щелкает подсветка, которую Савва выключил, запустив экраны. Влад размашисто шагает вперед, заполняя своей кипучей энергией все пространство. Бабочки в моем животе оживают. Взмахнув прозрачными крылышками, взмывают вверх. Щекочут грудь и, попав в ловушку судорожно сжавшегося горла, испуганно ухают в обратном направлении.

– А мы вообще-то с Тохой и Ладой ждем твоего решения.

Савва косится на часы.

– Я должен был еще раз убедиться, что все мои пожелания учтены.

– Что ж, надеюсь, ты в кои веки доволен, потому что мы открываемся через месяц, и нам кровь из носу пора с этим дерьмом заканчивать. – Не знаю, какая у них там образовалась проблема, но голос Влада звучит не то чтобы озабоченно. Он забирает из рук Саввы ту самую ложку, сгребает с тарелки остатки дегустационного блюда: – М-м-м, все лучше и лучше. – Но сам почему-то не сводит глаз с меня. Я совершенно не понимаю, как на это реагировать. Не буду врать, интерес Влада мне льстит. Но в то же время я боюсь все испортить, сказав или сделав что-нибудь не так.

– Как твоя голова? – неожиданно интересуется он.

– Эм… Лучше. Спасибо, что отвезли меня в больницу.

Влад оглядывается на Савву, очевидно, вспомнив о том, как тот его отговаривал в это лезть, и вновь смотрит на меня:

– Не думаешь возвращаться в Сэвен?

– Нет. Это вряд ли, – сглатываю. Как бы мне ни нравился Сэвен, как бы я ни хотела быть поближе к Владу, который наверняка бывал там гораздо чаще, чем здесь, здравый смысл подсказывает, что тут меня ждет гораздо больше возможностей.

– Нас и тут неплохо кормят, правда? – улавливает мои мысли Влад. Вот только в его голосе мне почему-то слышится насмешка. Выходит, он не верит, что у меня что-то получится? Или, может, видит, что не получается, но тактично молчит, щадя мое самолюбие? Что, если мое присутствие просто терпят, и толку от меня нет? Я ведь не знаю этого наверняка. Вдруг мне только кажется, что я расту, куда-то движусь, в то время как на самом деле все обстоит совершенно иначе? Почему я вообще решила, что Макаровна мной довольна, если она никогда мне этого не говорила?

– Влад! Ты, кажется, хотел меня поторопить, – вмешивается в наш разговор с Галичем Савва. Между братьями возникает странное напряжение. Но когда в зал входит пара – высокий тощий мужчина и девушка с синими волосами, они, как ни в чем не бывало, переключаются на обсуждение рабочих моментов, и то рассеивается, будто его и не было. Как я успеваю понять из обрывков дошедшего до меня разговора, эта парочка – то ли художники, то ли инженеры, отвечающие за создание спектакля, который я только что имела счастье увидеть. Завистливо вздыхаю. Как же это, наверное, круто – иметь талант. Талант всегда заставляет считаться с тем, кому он принадлежит.

– Где ты ходила?! Я тут зашиваюсь уже. Нужно позвонить по поводу брака на двух зеркалах. И направить претензию по…

– Я все сделала. Еще утром.

– О! Ладно. Тогда я займусь отчетом.

– Любовь Макаровна…

– Чего?

– Вы довольны моей работой? Может быть, я где-то недожимаю, делаю что-то не так, а вы стесняетесь мне сказать…

Губы начальницы, выкрашенные красной помадой, изумленно приоткрываются. Ресницы-червячки хлопают – туда-сюда.

– Я? Стесняюсь?

Макаровна смотрит на меня так, словно само это предположение для нее оскорбительно. Это ни черта не похвала, но мои губы растягиваются в улыбке, которая, впрочем, сейчас наверняка абсолютно не уместна.

– Поняла, – киваю я. – Извините.

Кажется, моему голосу недостает искреннего раскаяния. Он звучит ужасно довольно. Да, может, я заняла это место, воспользовавшись протекцией Влада и Саввы. Но закрепилась на нем – исключительно благодаря собственному усердию. А значит, у меня есть шанс доказать, что я тоже чего-то стою.

– Что ты шатаешься без дела?! Нам еще нужно подумать над рекламной кампанией. Изначально мы планировали совершенно не то, что теперь предлагает Наталья.

– Знаете, я уверена, что какой бы рекламная кампания ни была, это место ждет грандиозный успех. И большая прибыль, – последним замечанием я надеюсь добавить своим словам веса. Но Макаровна лишь закатывает глаза:

– Девчонка! Ни черта ты не понимаешь. Знаешь, сколько факторов нужно учесть, прогнозируя выручку?

– Нет. К сожалению, не знаю, – притихнув, я оседаю на стул и утыкаюсь в разбросанные на столе бумажки. У Макаровны есть дурная привычка – нарезать мне задачи вот на таких разноцветных клочках бумаги. Хотя у нас в компьютере для этих целей установлена отличная СRM-программа, с которой я только-только начинаю разбираться.

– Тебе нужно учиться.

– Мне бы хотелось. Но я не уверена, что смогу совмещать одно с другим.

Будто меня не слыша, Макаровна достает с полки увесистую книгу и протягивает мне ту через стол:

– Вот. Это для начала. Прочитаешь – дам еще пару штук.

Ой, не надо было! Не надо было лезть к Макаровне с вопросами. Она и раньше не давала мне спуску, а тут, видимо, решила отыграться вообще по полной. Даже Савва это заметил. Ну, и ругаться стал. А я что? Я ведь понимаю, что стоит только дать слабину – и все, считай, не прошла испытания. Такие, как Макаровна, вторых шансов не дают.

– Савва Игоревич, перестаньте, пожалуйста, меня правда все устраивает, – бормочу я, а он смотрит на меня в каком-то бессилии, желваками играет, потом переводит взгляд на Макаровну и рявкает:

– Ты хоть ее корми. Тощая ведь, одни кости!

«Как будто мне два года, ей богу! Тоже мне нашелся папочка», – специально накручиваю себя, чтобы заглушить распирающее изнутри болезненное чувство нежности от чужой заботы. Чувство, которого я не испытывала уже очень давно. С тех пор, как не стало моих родителей.

– Нет, вы только посмотрите на него! А кто у нас повар, а?!

Савва окидывает меня хмурым взглядом из-подо лба и коротко кивает:

– Пойдем!

А потом кормит, клянусь, камчатским крабом. И каким-то изумительным салатом. Я не поленилась и посмотрела в меню, сколько стоит и то, и другое. По всему выходит, что наела я на довольно круглую сумму. Меня это беспокоит. Не хочу быть кому-то должной. А еще меня беспокоит то, что Савве пришлось разделывать этого несчастного краба за меня. Сама бы я в жизни не справилась с этой наукой, и он это сразу понял.

Не желая еще раз попасть впросак, я на досуге прошу Макаровну научить меня обращаться со столовыми приборами. Она соглашается, но, не привыкнув действовать наполовину, в довесок к наглядной практике подсовывает мне еще парочку книг по этикету. Вот за чтением одной из них я однажды и засыпаю прямо в офисе. Будит меня набирающий обороты скандал. Мужской голос и женский…

– Ты выставил меня безмозглой идиоткой!

– Идиоткой ты выставила себя сама.

Влад! Ну, точно. Это он. И… Наталья. Больше некому. Дурацкая ситуация. Они меня не видят. Дать о себе знать? Или послушать, что неладно в Датском королевстве? Я затаиваюсь и лежу тихонько, будто мышка, но мое сердце колотится так, что, кажется, еще немного, и меня обнаружат по этому грохоту.

– Сама?! Да! Наверное! Я все никак не привыкну, что последнее слово всегда за ним! Как будто ты не на мне женат, а на этом борове…

– Прекрати. Ты заходишь слишком далеко.

– А ты всегда его слушаешь! Что, боишься в штаны наделать, если папочка не будет страховать? Что ты за мужик?! Где твои гребаные яйца? Я ведь серьезных людей подтянула. Инвесторов! Ты хоть понимаешь, чего мне это стоило?!

– Думаешь, мне стоит знать? – в голосе Влада звучат незнакомые мне циничные нотки.

– Ах ты ж мудак! – пространство кабинета взрывается звонким звуком пощечины. – Ты на что намекаешь?

– Тронь меня еще раз, и я отвечу тебе тем же. Хочешь?

Слышится какая-то возня. Будто эти двое борются. Сцена безобразная. Поверить не могу, что Влад мог бы поднять руку на женщину. Но ведь она первая на него набросилась. И стала оскорблять.

– Да пошел ты! Если тебе не хватает мозгов понять, что этот проект – твой шанс заявить о себе – мне тебя жаль. Хочешь знать мое мнение? Пока ты пляшешь под дудку Саввы, тебя самого никогда не будут воспринимать как равноправного игрока.

Дверь в наш кабинет с грохотом захлопывается. А следом в нее летит… явно что-то тяжелое.

– Сука!

Я не дышу. Прислушиваюсь к тишине. Что же дальше? А дальше хлопают дверцы шкафчика. Того самого, в котором Макаровна хранит пару бутылок с дорогим пойлом. Горлышко звякает о хрустальный стакан, следом слышу звук наполняющей его жидкости – буль-буль-буль, и приглушенные толстым ковром шаги.

– Какого черта? Ты почему еще здесь?

С трудом сглатываю образовавшийся в горле ком. Открываю глаза – в таком грохоте не проснулся бы только мертвый, и вытягиваю перед собой книжку:

– Читала. И не заметила, как уснула.

Влад делает несколько глотков. Он не морщится. А я – да. Мне его безумно по-бабьи жалко. И этот след от ладони на его щеке… Мне его своей ладошкой стереть хочется. Странная все-таки штука – жизнь. Один и тот же мужчина для кого-то – что тебе свет в окошке, а для кого-то, оказывается, слабак, которого хочется приложить посильней. Вот и скажите, что этот кто-то не бесится с жиру.

– Занятная книжка. Я с нее тоже начинал.

– Правда?

Галич будто нехотя кивает. Делает еще один глоток. И отворачивается к окну так, что теперь мне виден лишь его красивый мужественный профиль. Если Влада и смущает мое присутствие, виду он не подает. А я сама просто не знаю, что делать дальше.

– Глядя на вас такого, даже не верится, что вам тоже приходилось с чего-то начинать, – выпаливаю я. Эти слова, надо заметить, заставляют Влада присмотреться ко мне повнимательней.

– Какого такого? – кривит он красивые губы в улыбке. Я пожимаю плечами. Чувствую, как по щекам растекается краска.

– Успешного и состоявшегося.

Разговаривать с ним из положения лежа странно. Осознав это, я встаю, спуская ноги с диванчика.

– Точно. Немало я достиг, да? При таких-то вводных, – усмехается Влад и снова пьет. Его стакан быстро пустеет. Он наполняет посуду заново.

– Вам определённо есть, чем гордиться. – Убежденно киваю, поражаясь странной истине, которую только что поняла. Как бы это ни было удивительно, всем нам, людям, независимо от наших достижений, так отчаянно важно признание.

– Угу, – соглашается со мной Галич, а следом резко меняет тему: – Да что я один пью? Ты же составишь мне компанию, правда?

Вообще я не по крепким напиткам. Савва иногда мне наливает к обеду чуток вина, но виски – это совсем другое. К тому же завтра мне рано вставать. Впрочем, понимая, что, возможно, это мой единственный шанс вот так поболтать с Владом и узнать его получше, я неуверенно киваю.

– Только немного.

Влад плещет мне на два пальца, выливает остатки в собственный стакан и подходит ближе. Его лицо, в обрамлении взъерошенных темных волос, расслаблено. А глаза затуманены. Ну, еще бы. Он виски как воду пьет. И я не могу его за это осуждать. Кто бы на его месте не пил, пожив с такой мегерой! Он отдает мне стакан и устраивается рядом на диване. Диванчик небольшой – наши тела соприкасаются, и в этих местах моя кожа вспыхивает огнем. Не знаю, понимает ли Галич, что делает со мной его близость. Откинув голову на подголовник, тот закрывает глаза и пускается в воспоминания:

– Да, знала бы ты, с какой дыры это все начиналось… Савву, после практики в ПТУ, направили в столовку. Ну, а меня уж он подтянул на раздачу. Крысы там бегали, я тебе скажу, размером с лошадь, а тараканы чуток поменьше…

Близость Влада пьянит. Как и его аромат. И почему-то кажется, что, как в американских фильмах, его рука спускается все ниже и ниже, он почти меня обнимает. С удивлением я понимаю, что как только он немного отпускает вожжи, его безупречно правильная речь испаряется. Видимо, ему пришлось здорово постараться, чтобы избавиться от простонародного говора. Это восхищает, хотя и крадет что-то от него настоящего. Влад замолкает, завершив свой рассказ. Я поворачиваюсь к нему лицом, не до конца, чуть-чуть, опасаясь и желая того, что может последовать дальше.

– Поразительно, какой вам с Саввой пришлось проделать путь.

Мы так близко, что у меня живот сводит. Еще немного, и наши губы соприкоснутся. Я закрываю глаза. И уж там, из темноты, до меня доносится:

– Какого хрена вы тут устроили?

Глава 10

– Ну, и какая кошка пробежала между вами с Саввой?

Отвлекаюсь от бумажек, которые пристально изучаю вот уже битый час, и удивленно гляжу на Макаровну:

– Не понимаю, о чем вы.

Вру. Все я понимаю. И оттого теперь, когда страсти более-менее улеглись, мне не по себе. Это поначалу я, подпитываемая злостью, возмущалась. А теперь я почти жалею, что, отстаивая свою правду, разругалась с Саввой, который столько всего мне дал. В конце концов, правда у каждого своя. Проблема в том, что правда моего наставника для меня неудобна. Ведь он, понятное дело, за семейные ценности. А я, по его разумению, против них. Нет, это даже странно, почему взрослые умные люди всерьез верят, будто счастливую семью кто-то может разрушить. Лично я в это не верю вообще ни на грамм. Если семью способна разрушить первая встречная баба, значит, изначально что-то в этой семье не так. И безобразная сцена в кабинете, невольным свидетелем которой я стала, лишь подтверждает мои догадки.

Я прячусь за почти опустевшей чашкой с кофе и возвращаюсь в тот вечер, когда все пошло наперекосяк. Ну, или же, напротив, сдвинулось с мертвой точки. Тут, конечно, как посмотреть.

– О, Савва. А мы тебя не ждали, правда, Тая? – Влад сжимает мое плечо, глядя исподлобья на брата. Меня обдает его дыханием с легким запахом перегара и дрожью. Все-таки он меня обнял, пусть и так, под прицелом чужих обдающих холодом глаз.

– Это я понял, – сощуривается Савва, и от этого мне ужасно неуютно. Я, нелепо барахтаясь, соскальзываю на край дивана и встаю.

– Простите, здесь, наверное, следовало все закрыть.

– Иди к машине, Тая. Я закрою.

– Эй, я и сам могу девочку подвезти.

– Сколько ты выпил?

– Недостаточно.

– Черта с два! И вообще, какого хера ты до сих пор торчишь здесь и спаиваешь мой персонал?

– Ой, да ладно. Мы же не в рабочее время…

Я терпеть не могу скандалы, поэтому подхватываю свой рюкзачок, и пока эти двое спорят, пячусь к двери. А на дворе ранняя весна. Я запрокидываю голову к небу, давая себе возможность остыть. У воды немного холодней, но прямо сейчас это то, что мне нужно. Мне кажется, что эти секунды ничего не решают. Что я успею уйти, не пересекаясь с Саввой, который еще долго будет спорить с братом. А на деле выходит совсем по-другому. Я слышу легкие шаги и равнодушное:

– Садись в машину.

– Я пройдусь.

– Черта с два. Садись.

То ли в благодарность за то, что этот человек уже для меня сделал, то ли из опасений, что с той же легкостью он может этого меня лишить, я послушно плетусь к Кадиллаку. Меня напрягает то, что я как будто нахожусь в ловушке его авансов. Сделаю, как велят – может быть, погладят по головке, нет – выкинут за борт жизни. Но, с другой стороны, меня ведь может защитить Влад… Или он не станет из-за меня вступать в конфронтацию с братом?

Я ерзаю, словно скованная по рукам и ногам проводами под напряжением. Молчание, повисшее в машине, невыносимо. Но еще хреновей становится, когда Савва тихо замечает:

– Ты совершаешь ошибку.

– Это какую же?

– Лезешь, к кому не следует.

– Думаете, если дали мне работу, можете вмешиваться в мою личную жизнь? – глупость, но мой голос звенит от слез. Мы – игроки из разных лиг. До спокойствия Комиссарова мне далеко. Хотя, может, я и ошибаюсь. Даже в тусклом свете приборной панели я вижу, как туда-сюда ходят желваки на его скулах.

– Я твой наставник, Тая. Мне важно уберечь тебя от опрометчивых шагов. Влад – не то, что тебе нужно. Не с этого надо начинать, понимаешь?

– Вы понятия не имеете, что мне нужно!

– Всем нам нужно одно. Чтобы нас любили. Но Влад не по этой части.

Он попадает прямёхонько в точку. И это делает меня уязвимой. Ужасно, невыносимо уязвимой. Поэтому я кричу:

– Откуда вам знать?! Если вы такой спец по любовной части, то где ваша жена? А? Или, там, дети? Девушка, на худой конец…

Меня несет. Вероятно, не преследуя такой цели, Савва причиняет мне боль. И в ответ мне так хочется отплатить ему тем же, что я перестаю чувствовать почву под ногами, и меня не на шутку заносит. Я понимаю это тут же. По тому, как каменеет его лицо. Однако уже поздно – сказанного не воротишь. Я виновато опускаю плечи, но молчу. Ведь так же быстро до меня доходит, что никакие мои извинения не спасут ситуации. Я почти готова, что Савва сейчас скажет: «Ты уволена». А вместо этого он устало бросает:

– Мы приехали. Спокойной ночи.

Я плетусь в свою квартирку над гаражом. Долго стою под душем. Во рту от выпитого – перегар, а к нему в комплекте – головная боль. В надежде на то, что утром мне станет лучше, укладываюсь в кровать. Но попробуй усни, если нечиста совесть. Ничего не выходит. Я встаю и плетусь к окну. Судя по тому, что в кабинете Саввы горит лампа, он не спит тоже.

Возвращая меня в действительность, Макаровна презрительно щелкает языком:

– Ага. Не знает она, как же.

Я выбираюсь из-за стола, делая вид, что мне дела нет до подозрений начальства. Сладко потягиваюсь – обычно мне приходится побегать (как правило, про помощников руководителя говорят, мол, тот – его правая рука, тогда как в нашем тандеме с Макаровной я – скорее ноги), но сегодня я засиделась так, что мышцы затекли.

– Ой, а это что?

– Это – фотографии, которые используются в рекламной кампании.

– Можно посмотреть?

Макаровна бурчит, что это – блажь, и у нас полным-полно других дел, но все же открывает мне доступ к виртуальному облаку, на котором хранится сразу несколько папок. Я пролистываю первую – фото, которым дали ход. Сначала даже не понимаю, что меня в этом всем смущает. А когда перехожу к другой, с незадействованными фотографиями, доходит.