Наставник Резник Юлия
– А почему в ней не задействованы фото Саввы?
– Потому что за торговлю лицом у нас отвечает Влад с женой.
– Как-то это странно… – хмурюсь я.
– Почему же? – Макаровна поправляет на переносице брендовые очки и, не глядя на меня, продолжает что-то там считать на калькуляторе.
– Савва Игоревич – один из самых титулованных поваров в мире. И пусть его бы не было без Влада, но ведь это он заработал все эти Мишленовские звезды!
– Кого бы не было без Влада? Саввы? – челюсть Макаровны медленно отъезжает вниз. А потом она начинает смеяться, да так громко, будто я только что выдала лучшую шутку на планете.
– Ну, может, не Саввы, ладно. Самого бизнеса…
– Ой, умора-а-а. Я не могу. Знаешь что, девочка? Если бы тут без кого-то чего-то и не было, так это без Саввушки. Вот уж у кого светлая голова.
– А Влад, что же? – я продолжаю пролистывать фотографии. Но когда пауза затягивается, перевожу взгляд на Макаровну, которая все это время, оказывается, не сводит с меня мутных глаз. – Что? Просто Влад как-то мне рассказывал, как они начинали бизнес. Вот я и спросила.
– А о том, как влетел, он тебе рассказал? Или о том, чего Савве стоило прикрыть его жопу?
– Люба!
Я вздрагиваю, услышав тихий голос Саввы, а Макаровна осекается.
– Что, дорогой?
– Иди-ка сюда. У меня накопилось к тебе несколько вопросов…
С тех пор, как мы поругались, Савва делает вид, что меня не замечает. Точнее, даже не так. Делать вид ему не приходится, потому как, очень похоже, я для него в самом деле больше не существую. Никогда бы не подумала, что осознание этого будет так сильно меня волновать.
Макаровна уходит, и я, чтобы не думать об этом, утыкаюсь в фотографии снова. У Саввы миллион неиспользованных снимков. Из чего я делаю вывод, что лично он ничего против фотографий не имеет. Да и фотографу, кем бы он ни был, кажется, жуть как интересна такая фактурная модель. Наверное, поэтому у Саввы действительно много фото. Не может быть, чтобы им нельзя было найти применения. Я открываю поисковик и перехожу по первой же ссылке. У каждого ресторана компании Влада имеются свой отдельный сайт и страничка в Инстаграм. Отдельный аккаунт принадлежит самому Галичу. И, конечно, Наталье. Но, вот, что удивительно, я не нахожу личной страницы Саввы… Он как будто есть, по крайней мере, его имя значится на всех меню, как имя бренд-шефа, но его как будто и нет, потому как на этом все и заканчивается. Какая глупость! Наверняка потенциальным гостям намного интереснее посмотреть на шефа, чем на ту же расфуфыренную Наталью, поедающую приготовленных с его легкой руки ежей. Я листаю дальше. Наталья в одном ресторане, в другом, эти фотографии чередуется с фото звездных гостей и новых блюд. Наталья одна, и с детьми – двумя не похожими друг на дружку девчушками. Наталья с Владом... Фото постановочные, на них они кажутся влюбленными и счастливыми. Но даже понимая, что это всего лишь красивая картинка для Инстаграм, и что правда во сто крат уродливее, я безумно его ревную.
Сердито закрываю поисковик, прохожу мимо вернувшейся в кабинет Макаровны и шагаю куда глаза глядят, а останавливаюсь почему-то лишь перед лабораторией Саввы. Здесь он, как я знаю, ежедневно проводит несколько часов. Экспериментируя с продуктами и вкусами, что-то сквашивая, ферментируя и мешая. Я застываю у двери, сквозь щелочку наблюдая за происходящим. Стою так долго, но так и не решаюсь войти. Тихонько разворачиваюсь, делаю шаг и снова останавливаюсь, когда в спину мне прилетает:
– Ты что-то хотела?
Сжимаю кулаки. Делаю глубокий шумный вдох. Выходит довольно жалко. Будто мне нужно собраться с силами, перед тем как с ним заговорить.
– Да! Я хотела сказать, что вам нужно завести Инстаграм.
– Прямо нужно? – голос Комиссарова сочится иронией. И это заставляет меня мучительно покраснеть. Да уж. Не мастак я говорить. Но теперь уж поздно идти на попятный.
– Это поможет в продвижении вашего продукта, – блею я.
– У нас есть Инстаграм.
– Да, но я веду речь о вашем личном блоге, в котором вы, наконец, раскроетесь лично.
– Я? Кому это интересно?
– Всем! Вы – один из самых титулованных шефов. Подумайте о тех людях, которых вы можете вдохновить. Я знаю, каким нелегким был ваш путь наверх…
– Это Влад тебе наплел, что ли?
Под его взглядом я вмиг тушуюсь. Мне и без этих гляделок едва хватало смелости о чем-то с ним говорить, а теперь от нее вообще ничего не остается. Я сглатываю и, явно отклонившись от темы, выдавливаю из себя то, что давно хотелось:
– Простите меня за те идиотские слова. Мне правда очень жаль. Не знаю, что на меня нашло.
– Бывает. Не бери в голову.
И все? Но, с другой стороны, чего я ожидала?
– Ладно. А что вы скажете про Инстаграм?
– У меня на это совершенно нет времени.
– Я могла бы вам помочь. Фотографий у вас куча, а тексты, думаю, придут сами. Может, в вашей практике были какие-нибудь смешные случаи? Или же интересные истории создания того или иного блюда?
– Ну, если тебе так хочется, занимайся. Историй у меня – завались. Мемуары писать можно.
– Правда? Вы предлагаете мне администрировать ваш блог?
– Это же твоя затея.
Конечно, но только я и подумать не могла, что он доверит такое мне!
– Ладно. Я… подумаю, как это лучше организовать. Опыта у меня нет, но я много прочитала касательно продвижения в Инстаграм и…
– Не грузи меня еще и этой фигней. Хочешь пилить блог – пожалуйста. Но я не собираюсь в это вникать. Угу?
– А позировать?
– В каком это смысле?
– В блоге должны быть рилзы, например, как вы готовите те или иные блюда. И сториз… Кстати, а деньги вы на это готовы выделить? Ну, если я найду спецов в том, как это снимать?
Савва закатывает глаза, оттесняет меня к выходу:
– Ты сначала найди, – говорит он, прежде чем захлопнуть дверь у меня перед носом. В его глазах мне чудятся искорки смеха.
Глава 11
Когда у меня звонит телефон, мы с Макаровной по пятому кругу просматриваем присланные из типографии образцы информационных буклетов. Прошлые два были безжалостно забракованы, и нет абсолютно никакой надежды, что эти нас, в конце концов, удовлетворят. Для обсуждения пришлось подключить даже Савву с Владом. Последний, ближе к открытию, вообще к нам зачастил. Толку от этого немного, мне почти никогда не удается остаться с ним наедине, так что ничего из ряда вон между нами не происходит, но я чувствую его интерес. Во взгляде… В жестах – как-то Влад заправил мне за ухо упавшую на лицо прядь, а однажды, передавая папку с договором на очередную поставку, задержал в своей руке мою руку. Может, я фантазерка или банальная дура, но мне кажется, что этим он зондирует почву. Проверяет, насколько силен мой интерес. И как далеко я готова зайти. А еще он как будто сомневается в силе своего воздействия на женщин. Хотя это и несколько странно для такого шикарного мужика, в этом есть свое подкупающее очарование. Я не дышу, не в силах поверить в то, что это происходит со мной по правде.
Тянусь к трубке. Взгляд задерживается на шикарных пирожных, за которыми Влад специально заехал в городскую кондитерскую, чтобы побаловать нас с Макаровной. Впрочем, мне почему-то кажется, что вся эта прелесть предназначена мне одной. А мою начальницу при передаче взятки упомянули лишь для приличия. Не могу скрыть широкую, расползающуюся до ушей улыбку даже под ее подозрительно пристальным взглядом.
Номер мне незнаком.
– Да?
– Здравствуйте. Меня зовут Лена Селина. Я программный директор Ксении Бобчак. Меня на вас переадресовал Комиссаров. Так вот, что касается его интервью…
– Интервью? – хлопаю я ресницами.
– Вы же отвечаете за связи с общественностью? Я правильно понимаю?
– Это он вам так сказал? – наверное, от шока у меня никак не получается собрать мозги в кучу. Я растерянно пялюсь на Макаровну, которая вроде бы слышит наш разговор.
– Именно так. Вы Таисия?
– Да, это я, – облизываю губы, – так что там за интервью?
– Как я поняла, он никогда их не давал, но готов сделать исключение для нашего канала. Взамен мы гарантируем, что выпустим его до открытия гостиницы и ресторанов. Это послужит отличной рекламой. Хорошо и вам, и нам. У нас – эксклюзив, у вас – наплыв гостей. Что скажете?
– С-скажу, что это прекрасная идея.
Еще бы! Кто такая Ксения Бобчак, знают все. И это даже не реклама. Это рекламище! Но, стоп… Он что, серьезно доверил это все мне?!
– Если мы хотим успеть, действовать нужно быстро. Съёмочная группа готова будет выехать на место послезавтра. Вас это устроит? Лучше бы устроило, потому что у Ксении весьма плотный график.
Я сижу, прижав трубку к уху, не в силах вымолвить ни одного чертового слова. Макаровна толкает меня в плечо и делает страшные глаза. Да я и сама готова отвесить себе хорошенький подзатыльник!
– Лена, знаете что? Давайте я уточню график Саввы, вы же понимаете, тот у него тоже весьма и весьма плотный, и вам перезвоню?
Может, это с моей стороны и наглость, но мы себя тоже не на помойке нашли. Интуиция подсказывает, что диалог нужно вести так, на равных, и никак иначе.
– Окей. Жду.
Сбрасываю вызов, методично вбиваю в телефонную книжку номер программного директора Ксении и резко вскакиваю. Господи, ну, кто бы мог подумать! Ущипните меня!
– Я к Савве Игоревичу. Ничего?
Макаровна небрежно машет рукой, но провожая меня, смотрит въедливо, будто не до конца верит в то, что я справлюсь. А я и сама не верю. Одно дело – завести для Комиссарова страничку в Инстаграм и запостить парочку фото. Совсем другое – как там эта Елена сказала? Отвечать за связи с общественностью. Во! Взлетаю вверх по ступенькам, не дожидаясь лифта.
– Мне звонили от Бобчак!
– И?
– И?! Вы могли бы, по крайней мере, меня предупредить!
– Мог. Но замотался, – соглашается Савва и тут же переключается: – Юр, осторожней, какого хрена?! Это вино в закупке идет по штуке евро за бутылку. Не хватало только ящик грохнуть.
Савва весь в работе, тогда как мне нужно его внимание целиком.
– Они хотят приехать уже послезавтра.
– И что тебя в этом смущает?
– Я никогда не организовывала интервью! Почему вы вообще решили дать его прямо сейчас?!
– Разве не ты мне все уши прожужжала о том, как важна для бизнеса вся эта публичность?
Было дело. Да только что я об этом знаю на самом деле?! Куда лезу? Мамочки…
– Я не справлюсь, – качаю головой, с трудом отгоняя панику. – Лучше вам обратиться к Наталье.
– Господи, а к ней-то почему?
– Разве не она отвечает за связи с общественностью, в самом деле?
– В наших проектах – может быть. Но тут ведь совсем другое дело.
– Тогда вам лучше нанять другого специалиста. Профессионала, понимаете? – в отчаянии я хватаюсь за голову. Со стороны это, наверное, выглядит так, будто я в истерике. На самом деле нет. Но, говоря начистоту, до нее недалеко
– Понятия не имею, что здесь сложного. Список того, что им от нас нужно – тебе пришлют. А там останется просто следовать инструкции.
Савва настолько спокоен, что кажется, будто и впрямь ничего такого не происходит. Я выдыхаю. Под его вопросительным взглядом качаю головой, мол, ладно, поняла, минутка паники окончена. Но не паниковать сложно. Хотя Савва в чем-то и прав – мне дают довольно четкие указания, следуя которым напортачить довольно сложно. Другое дело, что я не ограничиваюсь лишь организационной стороной вопроса. Макаровна учит меня всегда смотреть глубже. И я в прямом смысле смотрю. Интервью Ксении с другими звездами. Она довольно жесткий и провокационный интервьюер. Интересно, знает ли Савва об этом?
Я вышагиваю по своей квартирке, убеждая себя успокоиться. Но, в конечном счете, не выдерживаю. Накидываю курточку и бегу к дому Комиссарова через двор.
– Тая? Я думал, ты уже спишь.
Савва явно занимался, когда я его отвлекла. На нем мокрая от пота майка, суппорты на локтях и специальные кожаные перчатки без пальцев.
– Вы должны отказаться от интервью!
– Почему это? – изумляется Комиссаров. – У тебя что-то не готово?
– У меня готово все! Но эта Бобчак… Она же провокаторша. Понимаете?
Савва идет на кухню. Я шагаю за ним по пятам, зачем-то наступая туда, куда он ставил ноги.
– Кое кто-то посмотрел Ксюшины интервью? – кажется, Савва смеется, а я краснею. Мне мучительно стыдно за собственную некомпетентность, несмотря даже на то, что он о ней был прекрасно осведомлён, когда поручал мне все это дело. А еще я злюсь. Потому что не заслуживаю насмешки.
– Да. Я посмотрела. Поэтому считаю, нам лучше его отменить. А там, конечно, сами решайте. Вы умнее меня, опытней… – разворачиваюсь на пятках и шагаю прочь, чтобы скрыть набежавшие на глаза слезы.
– Ну-ка, стой. Ты меня неправильно поняла.
– Неужели?
– Да.
– Так вы отмените интервью?
– Нет.
– Как вы не понимаете?! Она может спросить про… – осекаюсь, не уверенная, что мне можно говорить о его тюремном прошлом.
– Про что? – сощуривается Комиссаров. – О чем таком кошмарном и провокационном она может меня спросить?
– О всяком. О вашей судимости, например. Или еще о чем-то.
Наши взгляды встречаются. Но моя радиостанция молчит. То ли от него больше не исходит никаких сигналов, то ли я разучилась их улавливать.
– А ты откуда о ней знаешь? От Влада? – Савва прикладывает к губам пакет молока, который только что достал из холодильника, и делает несколько жадных глотков.
– Нет! Из… других источников.
– И что? Тебя это смущает?
– В каком смысле? – по какой-то неведомой мне причине я начинаю нервничать.
– В прямом. Ты меня боишься? Или, может, я тебе противен?
Зачем он спрашивает, если совершенно определенно ему до этого дела нет? А я почему молчу, будто соглашаясь?! В то время как он, кажется, с каждой секундой этого затянувшегося молчания становится все более мрачным.
– Нет! Что за глупости? Речь ведь вообще не о том.
– А о чем?
– О вашем имидже! – выкручиваюсь я.
– Считаешь, мне может навредить интервью с Ксюшей?
– Я не знаю, в том-то и дело!
Наверное, в моем голосе звучит чуть больше отчаяния, чем следует. Но я ведь и впрямь не специалист во всех этих делах. А тут еще в голову лезет всякое. Например, я не могу не думать о том, что, вполне возможно, Комиссаров неспроста столько лет оставался в тени, до того как я влезла, какого-то черта решив, будто лучше других знаю, как нужно. Ну зачем? Зачем я сунула нос туда, куда меня не просили?!
– Давайте я все отменю, – шепчу, низко-низко опустив голову.
– Не надо.
– Но…
– Тай, все будет хорошо. Ты не волнуйся, ага?
– Но…
– Верь мне. И давай, иди уже спать. Ты ж небось из кровати выскочила…
Проследив за его взглядом, я вцепляюсь в полочки куртки и соединяю их на груди. Под ней – изношенная футболка, которая ни черта вообще не скрывает. Уже второй раз я предстаю перед Саввой в самом непрезентабельном виде. Ладно, было бы что показать, а так… Тьфу ты! Что за фигня лезет мне в голову?!
В ту ночь я до такой степени себя накручиваю, что наутро, когда съемочная группа прибывает к месту, на волнение просто не остается сил. А может, все дело в том, что Ксения оказывается совершенно не такой, как я думала. Более простой и… человечной, что ли. Съемка будет вестись сразу в нескольких локациях: в ресторане, в президентском люксе гостиницы, в лобби и на берегу реки. Пока готовимся, у нас с ней завязывается непринужденный разговор. Мне почему-то кажется, что я должна Савву защитить, а потому я расхваливаю его на все лады. Рассказываю даже о том, что он участвует в программе наставничества. Слово за слово, речь заходит о жизни в детдоме. О рамках и клише, которые на тебя накладывает эта жизнь в дальнейшем. О том, как тяжело бы мне пришлось, если бы не Савва и Влад. Я так увлечена, что упускаю момент, когда к нам присоединяется Комиссаров. Ксюша смеется:
– Слушай, Сав, ну, тут нам такую подводку сделали, что складывается ощущение, будто мне предстоит интервью со святым. Я уже, если честно, побаиваюсь.
Мы что, уже снимаем?! Я подпрыгиваю, прикрываю зачем-то голову папкой и на полусогнутых отступаю:
– Погодите, Ксюш, чтобы я не попала в кадр!
Савва смеется, провожая меня насмешливым взглядом:
– Ничего, сейчас мы пройдем на кухню, и там тебе расскажут, что это – наглая ложь.
– Значит, не врут, на кухне ты – прям зверь?
– Это тебе лучше у моих ребят спросить.
– Ну, а сам-то ты как думаешь? Строгий?
– Строгий, да. Иначе в этом бизнесе нельзя.
– А для тебя это все больше про творчество или про бизнес?
– Слушай, ну, сказать, что я бессребреник, нельзя.
– Еще бы. Тебе, насколько я понимаю, принадлежит львиная доля во всех проектах?
Чего? Значит, Савва не просто повар? Он – партнер?
– Где как, – уходит от ответа Комиссаров, да только кто ж ему даст – уйти?
– Хорошо. Давай поговорим предметно. Здесь. Какая твоя доля? – Ксения обводит рукой открывающийся вид на гостиницу.
– Львиная, – широко улыбается Савва.
– Потому что никто не хотел вкладываться в отель? Это рискованнее?
По мере следования Савва с Ксюшей углубляются в детали бизнеса, о которых, признаться, мне тоже интересно послушать. Меняя локации, они говорят о том, что и сколько окупается, о марже, о самых успешных и провальных проектах. Я с удивлением понимаю, что в этом Савва разбирается едва ли не лучше, чем в работе шефа. И вообще, какой бы темы они ни касались, говорит он очень складно. Делая интервью по-настоящему интересным. Я бы сказала, что оно идеальное, если бы Бобчак то и дело не пыталась принизить заслуги Влада.
– Да-да, Сав, я все понимаю. Кроме одного. Зачем тебе Галич. Очевидно ведь, что он ничего не решает и…
Савва выставляет перед собой ладонь:
– Ксень, стоп. Это – выдумки. Я не буду их комментировать, окей? Вырезай.
– Мы обычно ничего не вырезаем.
– Ксения… – Комиссаров ничего не делает, не давит, не просит, не требует. Просто вскидывает бровь. И, к удивлению, Бобчак сдается. Закатывает глаза, демонстрируя свое отношение к этому, но все же задает следующий вопрос. Я перевожу дух. Мышцы расслабляются, ноги подводят, я оступаюсь и налетаю на Влада!
– Ох… Здравствуйте.
– Привет. Весело тут у вас.
– Да не очень-то.
– Пойду, проверю… что-нибудь.
Он явно слышал последний вопрос. И тот привел его в ярость. Бегу за ним, в попытке… не знаю, может быть, внести ясность.
– Влад! То есть, Владислав Сергеевич, подождите!
– Чего тебе? Уж не жалеть ли ты меня вздумала, а, Таисия? Правда думаешь, что я в этом нуждаюсь?
– Не думаю, что вас стоит жалеть. Вы же… Вы…
– Что?
– Вы – это вы.
Возможно, в моем голосе чуть больше благоговения, чем следует показывать мужчине. Но я ничего не могу с собой поделать. Галич смотрит на меня, сощурившись, поднимает руку, касается щеки. А потом наклоняется и с жадностью целует.
Глава 12
«Шурочка умерла»…
Несколько секунд тупо пялюсь на сообщение, всплывшее на экране мобильника. Сглатываю и трясущейся рукой беру тот со стола. Так вот почему мне девчонки трезвонят, а я, идиотка, не отвечала. Думала, они, как обычно, надоедают, чтобы поболтать. Им-то в интернате делать нечего. В то время как у меня полным-полно работы! Сколько раз пыталась им это объяснить – не доходит. Хотя справедливости ради стоит отметить, что я тоже хороша. Слишком часто их игнорирую под предлогом собственной занятости. Гораздо чаще, чем этого требуют обстоятельства. Но у меня есть оправдание, каким бы снобистским оно ни выглядело. За последние два месяца я так сильно изменилась, так выросла, что мне с ними стало просто не о чем говорить.
– Как умерла? Когда? – хриплю в трубку.
– Ну, хоть что-то заставило тебя ответить! Ты почему молчала, что Бобчак взяла у тебя интервью?! – кричит Ника.
– При чем здесь Бобчак? Что с Шурочкой?!
В трубке что-то шуршит, доносятся глупый смех и обрывки набирающего оборот спора.
– А, это Ольга от балды написала, когда мы не смогли тебе дозвониться.
– Так Шурочка жива?! – моргаю я и недоверчиво переспрашиваю: – Вы что, совсем больные?
Кровь, отлившая было от лица, устремляется в обратном направлении. Меня бросает из холода в жар. Голова кружится. Не то чтобы мы с Шурочкой были так уж близки. Но за многое я ей благодарна. Если бы не она, моя судьба могла бы сложиться совершенно иначе.
– А вот давай без этого! Ты сама виновата. Забыла нас. Нос воротишь… Думаешь, все, взлетела? Так чем выше взлетишь, тем больнее падать придется. А когда упадешь, к кому пойдешь? Уж точно не к своим богатеньким друзьям. Не забывай об этом.
– Да ладно тебе, Оль… Ты чего? – шипит Арина.
– Я чего? Я?! – злится та.
– Ой, девочки, заканчивайте собачиться. Мы не для этого звоним. Тай, ну, ты нас тоже пойми – интересно ведь. Как ты попала к Бобчак?! Я своим глазам не поверила, когда тебя увидела.
Я зажмуриваюсь, с большим трудом отгоняя от себя злость. Понимаю, что если поддамся чувствам и пошлю девчонок куда подальше, сделаю только хуже.
– Ник, я понятия не имею, о чем ты. Интервью Бобчак давал Савва Игоревич. Мой наставник, помните, я вам о нем рассказывала?
– Да видели мы твоего уголовника! Он, кстати, ничего такой, – хихикает Арина.
– Где видели? В интервью? Так оно уже вышло? – я подскакиваю на стуле и взмахом руки даю Макаровне команду поскорее включить Ютьюб. Как будто это я – ее начальник. Борзею.
– А ты что, не видела?
– Нет! Говорите, я там тоже мелькаю?
– Еще как! Так ты что, правда не в курсе?
– Нет. Извините, я потом вам перезвоню, ага?
Отбиваю вызов. Обхожу стол и, встав за креслом Макаровны, впиваюсь взглядом в экран. Конечно, это никакое не «мое» интервью. Но! То, что я разболтала в откровенной беседе Ксении, действительно становится подводкой к беседе с Саввой. Выходит, она не шутила. И нас уже тогда снимали. Смотреть на себя со стороны – ужасно. Меня-то не гримировали, не готовили к съемке. Наверное, на это и был расчет. Даже моих скудных познаний в маркетинге хватает, чтобы понять, зачем им понадобилось мое присутствие в кадре. Так бы это видео посмотрело гораздо меньше людей. В основном богатенькие, которые могут позволить себе поход в ресторан Саввы. Моя же история, история простой девочки, которой выпал шанс попасть в его круг, привлечет более широкие массы. Ну, а история самого Комиссарова закрепит произведенный эффект. Видео попадет в рекомендованные, дальше сработает сарафанное радио, о Савве узнают те, кто по какой-то причине о нем не знал, и будет нам счастье.
Но все-таки на себя смотреть тошно.
– Кошмар. Я настоящее пугало.
Слова срываются с губ помимо моей воли. И уж, конечно, я не жду на них ответа. Но совершенно неожиданно тот следует:
– Это точно. Тебе никто не говорил, что у тебя кошмарная стрижка?
Я кошусь на Макаровну, с трудом удерживая серьезное выражение лица. Ну, ведь и правда смешно. У неё-то самой на голове три пера, которые не кажутся гуще даже в начесе.
– Мне это и так известно. Но спасибо.
– Ты что, обиделась?
– Нет. Так, может, мы еще раз пройдемся по списку и…
– У меня есть идея получше. Сейчас узнаю, все ли готово. – Макаровна хватает телефон внутренней связи и куда-то звонит.
– Что вы затеяли?
– Пойдем! – отмахивается Макаровна и с грохотом отодвигает кресло. Делать нечего. Плетусь за ней. С первого этажа по богатому коридору налево. В зону спа.
– Нет… – неверяще выдыхаю я.
– Да! Мы это заслужили. Но сначала… Даш! Дашка! Ты можешь что-нибудь сделать с волосами моей девочки? Что-нибудь такое, чтобы ее не стыдно было показать на люди?
Как там говорят? На правду не обижаются? Вот я и не буду. Тем более, если эта самая Дашка и впрямь сможет мне помочь. В плане внешности я не слишком честолюбива, но когда тебе оказывает внимание такой мужик, как Влад, меньше всего хочется выглядеть замарашко
Влад…
Наш поцелуй был совсем коротким. Но, господи, за эти пару секунд… Я в самом деле умерла и воскресла. Этот поцелуй – лучшее, что со мной произошло. И пусть он стоил мне уважения Саввы. Плевать. До того как он прервал нас с Владом демонстративным покашливанием, я успела расправить крылья. А уж когда Влад выступил вперед, готовый, если придется, отстаивать нас кулаками, и вовсе воспарила к небесам. Впрочем, защищать нас не пришлось. Потому как Савва даже не стал комментировать увиденное. Он просто ушел. Вот и все.
– Я предлагаю осветлить несколько прядей у лица. Это здорово вас освежит.
– Да что ты у нее спрашиваешь? Делай, как считаешь нужным, – вмешивается не в свое дело Макаровна. Инна переводит на меня вопросительный взгляд. Мол, можно? Я пожимаю плечами. Почему нет? В конце концов, это она – специалист, а не я.
Следующие несколько минут я блаженствую, пока та возится с моими волосами. Дальше нас провожают в спа. Я никогда не бывала в подобном месте. А тут и массаж, и пилинг, и всякие маски… Кажется, я снова в раю. Поцелуи поцелуями, но, да простит меня Галич, это едва ли не приятнее. Хотя, сказать по правде, меня немного смущает необходимость расхаживать перед Макаровной считай в чем мать родила. Почему-то кажется, что та смотрит на меня излишне пристально и… Не знаю, как это объяснить. Может быть, ревностно?
– Ну, и что он в тебе нашел? – качает головой. – Кожа да кости ведь.
Что тут скажешь? Понятия не имею. Натягиваю повыше простынку. А про себя прикидываю, что делать, если начальница решит учить меня уму-разуму.
Читать бесплатно другие книги:
